Встретимся после смерти

О том, что в мире, где нас растили, так много гнили! Так мало мира, но я буду сильна!

Дана Соколова - Индиго

Ван Ибо забирают с занятий в школе. Это странно, непривычно, слегка пугает, настораживает, поскольку это заведение может сделать с воспитанником всё, что угодно в самом прямом значении этого выражения. Что вообще может послужить достаточной причиной для того, чтобы парня забрали с занятий? Это точно не то место, где детям хочется прогулять школу, парень понимает, что может пропустить важный материал, вдруг там скажут хоть малейшую малость, которую Ибо не знает, и никто не восполнит этот пробел. Да и в целом ситуация странная, Ван Ибо раньше никогда так бесцеремонно не отрывали от какого-то дела, тем более того, что было, вроде как, в обязанностях школы. Невероятная успеваемость учеников, чуть ли не гениальность (а нередко можно было сказать и так) — фундамент, на котором данная организация вообще держится. Каждый ученик, выходщяй из этого здания исключителен, он превосходен в любой науке, спорте, с удовольствием учавстует во всех конкурсах и берёт на себя кучу работу учителей по, к примеру, организации каких-либо мероприятий. Заведение, где штампуют таких невероятных людей просто не может поддаваться критике, да, возможно правила жёстче, чем в других школах, но по-другому такого сногсшибательного результата добиться крайне проблематично. Какая ирония... Дети сами поддерживают на плаву свою тюрьму. Это ловушка системы. Именно на учениках с превосходной, просто невероятной успеваемостью и держится эта школа, что прекрасно знает каждый ученик и понимает, насколько легко всё это можно разрушить, но никто не хочет рисковать и жертвовать своим будущим, собственными достижениями, добытыми результатом огромных трудов, в самом прямом смысле потом и кровью ради иллюзорного возможного спасения всех детей. Кому до этого вообще есть дело? Это не то место, где все дети друзья и действуют сообща. Здесь каждый сам за себя. С самого начала детей учат выживать в жестоком бесчестном мире в одиночку, не доверяя никому. Разлад в системе тоже идёт на пользу. Дети никому не доверяют, не работают сообща, вечно подозревают в предательстве самых близких друзей. Такая многочисленная армия физически превосходных юношей смогла бы без проблем свергнуть сомнительный режим, но они просто не могут действовать сообща, заботятся лишь о собственной шкуре. Да, на свободе их социальные навыки пригодятся, но не в кругу себеподобных. Они оценивают все действия окружающих, зная собственные способности и опасаясь потенциального превосходства других. В обычной среде им нет равных, но здесь необходимо быть настороже. Страшнее становится, когда парня везут в парикмахерскую. Всë это время женщина доброжелательно на него смотрит и говорит, что мальчику пойдëт новая стрижка. Вот эта вот гарпия, что и умеет только истерично кричать и строить миленькие рожицы для прессы в данный момент без какой-либо причины улыбается и нахваливает его внешний вид. Это ненормально. Тринадцатилетний Ибо не понимает что происходит, он улыбается дежурной улыбкой и отвечает женщине, но остаëтся на стороже, он знает, что тот хлыст всегда находится рядом, что это не то место, где можно так доверится внезапно изменившемуся настроению человека, повестись на широкую улыбочку. Он слишком хорошо её знает. В такой момент нужно быть особенно осторожным, судя по тому, что у неё зубы мудрости чуть ли не видны, ничем хорошим это точно не закончится. Парень надеялся, что его подстригут, потому что волосы пришлось хорошенько отрастить, вместо этого подравняли кончики и перекрасили его в какой-то то ли жëлтый, то ли белый цвет. Ван Ибо смотрит в зеркало и думает, что похож на огромную маршмеллоу. Слишком мило, сладко, притарно. Фу. Вот же гадость. Он мужик как-никак, а не лесная фея. Затем они едут в магазин, женщина выбирает какие-то милые огромные вещи, толстовку посветлее, похоже, подстать новой причëске. Ван Ибо искренне удивляется происходящему. Обновки. ОБНОВКИ, БЛЯТЬ! Из магазина! Парень, конечно, иногда замечал хорошие новые вещи у старших, но искренне считал, что на всех одежды просто не хватает или они подрабатывают и копят на неё сами, воруют в конце-концов, что куда более достовернее. Он и подумать не мог, что им правда могут с нихуя купить, блять, вещи! И почему так выборочно? Взяла только одного, одела, почистила, будто родного. Его надо кому-то показать? Может, кого-то из администрации заинтересовала его работа с подробным планом новых путей развития среди молодого поколения уважения к природе и собственной стране? Да, парень знает куда нужно бить, чтобы понравится властям. Однако подобных версий были тысячи, они физически бы не успели дочитать все. Парня сразу же одевают в новые вещи, сажают в машину и куда-то везут. Очень долго везут. Женщина в хорошем настроении, так что Ван Ибо удаëтся узнать, что он едет на встречу с человеком, который может его усыновить. Настроение поднимается и у парня. Наконец-то он расстанется с этим чëкнутым окружением. И видок его наверное подгоняли под зефирку, чтобы он казался более сладким и менее хмурым и саркастичным. Зефир даже хмурится мило. Он стал намного мягче и выглядит не таким враждебным – это факт. Главное, чтобы потом "друзья" не побили. На самом деле его никогда никому не показывали. Да, есть детдомы, в которых с учениками не любят расставаться, хер знает почему, но люди туда приходят крайне редко, настолько, что увидеть гостя вообще большое чудо. По крайней мере понятно почему Ибо так нарядили, но могли бы и предупредить, чтобы он подготовился, информацию о них поискал, чтобы точно понравится. Это огромный шанс. Здесь мало кому предоставляется возможность познакомиться с потенциальными родителями, он должен сделать всё, чтобы выбраться из этой дыры. Однако он всё равно сильно благодарен за предоставляемую возможность, даже без предупреждения. Машина подъезжает к какому-то отелю, сразу видно, что он не из дешëвых. Парень не помнит, чтобы кого-то знакомили в таких местах. Может эти люди богатые? И почему на ночь глядя? Наверное, нужно много работать, чтобы заработать на ТАКОЙ отель. Да и ребëнок нужен взрослый, чтобы не тратить деньги на возню. Гениально. Похоже парень вполне может попасть в хорошие руки. В целом, он мог бы не удивляться, всё же до безумного просто и логично. Богатые люди хотят идеального ребёнка: умного, красивого, способного, умеющего вести светскую беседу, выбираться из самых щепетильных ситуаций, иметь необходимые для существования социальные навыки, ну и, естественно, достаточно качест для наследования бизнеса. Данный детдом идеальное место для подобных запросов. Люди, не имеющие хотя бы одного из этих навыков-требований, здесь не выживают. Однако... Чувства... Помимо всего прочего, у детей здесь есть невероятное чутьё, они чуть ли не с младенчества наблюдают за сущим беспределом, творящимся внутри крепких стен. Они уже на подсознательном уровне способны замечать самые мелкие и незначительные детали, мгновенно делая выводы. Даже неосознанно. Вот и сейчас Ван Ибо кажется, что что-то в этом всём не чисто, слишком странно. Случаи, когда кто-то действительно уходил к родителям были редкостью, да и в них никто не верил, считали, что ребёнок не выдержал и суициднулся или его просто убили, переборщил с наказанием. К тому же, почему именно Ибо? Самый заурядный, спокойный, старающийся ничем не выделяться... Они полагают, что он не сможет дать отпор? Вроде полный бред, но парень отлично знает, что в жизни может случиться и не такое. Нужно оставаться настороже. Женщина заталкивает пацана в здание, заводит в нужную комнату, быстренько знакомит мальчика с господином и сваливается, сообщая, что заберëт Ван Ибо завтра утром. Ибо как-то напрягается. Что им тут делать всю ночь? Что на счëт постепенного знакомства? Зачем сразу оставаться надолго? У этого мужчины слишком мало свободного времени, что он и это постарался провернуть по-быстрому, чтобы сэкономить хоть что-то? Однако женщина уже смылась, задавать ей вопросы было поздно. Мужчина с виду кажется довольно доброжелательным. Высокий толстоватый тип лет сорока пяти с приветливой улыбкой и каким-то хитреньким взглдям, сразу видно, что знает как наебать, он предлагает парню присесть на кровать, а сам сидит в кресле, рассматривая мальчика и попивая вино из бокала. Ван Ибо послушно садится и смотрит, не зная с чего начать разговор. Должен ли он вообще начинать? Может здесь ценят за умение молчать и не приносить дискомфорта. Мужчину, кажется, ничего не смущает, он пробегается глазами по телу парня, это даже заставляет как-то сжаться, странный, жадный взгляд. Господин достаëт ещë один бокал и наливает туда вино. Протягивает парню. —Выпей. Ван Ибо отказывается, говорит, что не пьëт. Мужчина уговаривает, говорит что-то про расслабление, что парень слишком нервничает, но после оставляет свои попытки, кидая ещë один взгляд и странно облизываясь. Проверка? Удостоверяется в отсутствии вредных привчек? Такое ощущение, что ему до фени. А мужик умеет скрывать свои мысли, моё почтение. —Сюда. Господин показывает на место рядом с собой, будто какой-то собачке. Ван Ибо тихо охуевает, но остаëтся на месте, он, на минуточку, ребёнок как-никак, а не какой-то бездумный пёс. —Не заставляй меня повторять дважды. Буть послушным мальчиком. Тон мужчины грозный, повелительный, сразу видно, что отказа он не примет, за такое своеволие и поплатиться можно, страшно поплатиться. Тёмные глаза смотрят исподлобья с неким интересом и азартом, в них играет странный, до дрожи пугающий огонёк. Твою ж мать... И куда эта ебанутая его вообще притащила??? Нужно расставить приоритеты. Мужчина снова облизывается, взгляд безумный, желающий. Ван Ибо на секунду замирает. Этот человек вообще адекватный? Нужно ли спорить с поехавшими людьми? Каким боком это может ему выйти? Нужно постараться его не злить и создать иллюзию, будто он полностью контролирует ситуацию, так мужчина быстрее потеряет бдительность, и, в случае опасном для жизни, будет легче сбежать. Парень медленно встаëт и подходит ближе на трясущихся ногах, господин его перехватывает и усаживает к себе на колени. Ван Ибо мысленно повторяет себе, что лучше не рыпаться, это правило он хорошо усвоил. Чужие руки оглаживают ткань джинс в месте, где находится ляжка, затем мужчина делает ещë один глаток. —Хороши мальчик. — Говорит он и проглаживает рукой по чужим волосам, наклоняет голову парня и прижимается к нему губами. Скользкий язык водят по зубам, которые отказываются разжиматься, он настойчиво лезет в рот мальчику. —Эй, — господин мягко проводит рукой по боку парня, — лучше слушайся, пока я добрый. Иначе могу и выйти из себя. Ты же не хочешь быть наказанным? — Приближается ближе, шепчет в ухо, рука лезет всё выше, ближе к чужой промежности. —Я, например, очень хочу тебя наказать. Он ещё и приставать собрался... К такому жизнь парня не готовила, он и представить не мог, что эта ненормальная приведёт его в бардель! Хотя... Наивно с его стороны так ей доверять, подобного расположения дел вполне стоило ожидать. Мужчина улыбается той самой улыбкой, и Ван Ибо начинает мелко дрожать, он даже как-то растерялся. Господин что-то сильно сжимает рукой на чужой челюсти и рот парня открывается, он этим пользуется в тот же момент, без стеснения проталкивая глубже свой язык и хозяйничая там, руки блуждают по телу, изучают внутреннюю сторону бедра. Склизский язык изучает всë внимательнее, парень морщится и пытается отстранить, но хватка слишком крепкая, он мычит, вырывается, но господина это только больше разыгрывает. —Мальчик хочет сопротивляться? Всё-таки нравится быть наказанным? У меня есть для тебя кое-что. Я люблю, когда мне подчиняются, люблю подчинять. Господин прилипает к шее и лезет к собственной ширинке. Толстовку он уже давно задрал и прижимает корпус парня ближе к себе одной рукой, наслаждаясь гладкой мягкой кожей. Мерзко. Парень пытается сопротивляться, глаза слишком страшно отвести от чужой ширинки, но смотреть ещë противнее. Вырваться невозможно, этот мужик в разы сильнее мелкого пацана. Руки Ван Ибо хаотично ищут хоть что-нибудь, натыкаются на ту самую бутылку вина, которую парень незамедлительно использует, разбивая о голову "собеседника". Далее Ибо вырывается, бежит к двери, которая (какой сюрприз) оказывается закрыта. Ну нет. Хуй им всем. Дверь на балкон открыта, этаж не такой уж пугающий, недалеко пожарная лестница. Ван Ибо каким-то чудом перебирается на неë и спускается. Как эта грымза могла его продать? Мысли заполняют с головой, когда он идëт по ночному городу и думает о месте, где сможет переночевать. Ну нет. Больше не будет так, как она хочет. Это уже слишком! В парне что-то перещëлкивает в этот момент, он решительно настроен изменить всë. И он изменит. Теперь понятно откуда у старших такая хорошая одежда, к каким семьям они уезжают, почему с этого возраста даже самые стойкие перестают выдерживать и накладывают на себя руки. Мерзко. Разве можно найти лучший урок жизни? В этом грёбанном детдоме их хорошо обучают суровости мира, наглядно всё показывают, предоставляя возможности узнать всё благодаря собственному опыту. Учат работать без отдыха и перерывов, воспринимать любую хуйню и искренне идти к своей цели, пробиваться сквозь все мешающие преграды, а ещё заставляют подчиняться, побуждая разрушать в щепки одни преграды и прогибаться под другие. В самом прямом смысле слова прогибаться! Парень идёт по тёмной улице, раздумывая о том, какие они все, блять, твари. Да, система охуенная и порадит истинно трудолюбивых и изъёбистых работников, которых все так хотят, но она убивает подавляющее большинство! А почему бы и нет? И без того наплодились. Не жалко? Сука! Ван Ибо снова отряхивает свою одежду от невидимой пыли. На ней до сих пор ощущаются грубые прикосновения грязных лап этого мерзкого старикашки. Хорошо, блять, устроились. За это должны много платить, вот только хуй им всем! Хрен парень подчинится этой системе, он не из тех, кто готов идти на такое унижение, поднимаясь по социальной лестнице. Он скорее возведёт гору трупов и вскарабкается по ней. Обычно люди в Китае постоянно сталкиваются на улицах, понятия личного пространства здесь не существует, даже в самых немноголюдных районах (по меркам Китая, конечно), однако на Ван Ибо не налетел ни один бессмертный. Все прохожие неосознанно смотрят в его глаза, которые горят, пылают страшным огнём, жаждой уничтожения, крови, плоти, мяса. Ван Ибо похуй. Это хорошо, его должны бояться. И он заставит бояться их всех. Пусть сами подчиняются и подошвы его лижут, раз такие умные.

Кричу: «Madonna Mia Огонь — моя стихия» Волной смертельного тепла Я все сожгу дотла

LASCALA – AGONIA

Именно в этот день взгляд Ван Ибо изменился раз и навсегда. В нëм что-то переломилось, сломалось, окончательно разрушилось. Да, ранее он был не сломан. Он с самого начала знал, что относится к числу тех немногих, тех единиц, что смогут выжить в этом хаосе, доживут до совершеннолетия и надеялся вернуться в нормальный привычный мир, наслаждаться обыденной жизнью. Он до последнего в это верил. Парень понимал, что разительно отличается от остальных воспитанников. Он задаëт вопросы, имеет собственное мнение, размышляет над мироустройством внутри и вне стен огромного забора, сравнивает их, многое критикует и ставит под сомнение, анализирует и размышляет, даже если это бессмысленно, словом, ведëт себя так, как и положено обыкновенному ребëнку, пусть и талантливому, даже гениальному. Различие не такое разительно, просто вопросы масштабнее. А ещë эта грëбанная иерархия. Парень всегда прекрасно понимал, что это не взаимоотношения между детьми в коллективе, это продуманная система, созданная воспитателями и находящаяся под их непосредственным контролем. Остальные же этого не видели. Вот Ван Ибо и оказался вне рамок этой системы. Однако в этот день всë кардинально изменилось. Парень осознал, что он вполне может расчитывать на нормальный, адекватный (по сравнению с детдомом) мир, но этот самый, так называемый, нормальный мир не может расчитывать на парня. Отголоски сурового воспитания обязательно отразятся на жизнедеятельности, Ван Ибо не сможет вписаться в спокойный мир и жить обыденной жизнью среднестатистического человека. Это не его мир. Цветочки, закаты, люди, чьë самое большое преступление – переход дороги в неположенном месте. Его мир иной. Мир боли, крови, крупных противозаконных махинаций с выбыванием огромных куч денег. Они несовместимы. Наземному и подпольному мирам лучше не сходиться, сущность лучше не перемещаться из одного в другой, это чревато диссонансом. Этим осознанием и щëлкнуло. Всë перевернулось с ног на голову. Мечты... Что-то переломилось с невыносимым хрустом, но это не Ибо, не его внутренний мир, не его мировоззрение, мечты надежды, желания. Парня не так просто сломить. Этот пронзительный треск свидетельствует о разрушении стен. Тех самых стен, что долгое время так старательно сдерживали зверя, живущего внутри парня, тихо и мирно спящего до поры до времени. Время пришло. Ван Ибо сдерживал его как мог, хотел жить тихо и спокойно, но осознал, что по-другому не получится. Если так пойдëт и дальше, то его тоже могут уничтожить, как и этих, похожих один на другого, словно вышедших из конвейера, мальчиков. На них даже смотреть жутко. Они ведут себя как обычные люди, но внутри абсолютно пусты, испиты до дна, они уже практически ничего не ощущают, не чувствуют. Словно живые мертвецы. Равнодушно смотрят на самые жестокие пытки, будто кучка бессердечных роботов. Они просто идут к тому дню, когда это всë наконец закончится, сливая все старания в потенциальный капитал для достижения власти. Ван Ибо не желает быть таким, а значит не будет. С этого дня всë кардинально изменилось. Можно смело сказать, что мальчик стал мужчиной. Покончено с ребячеством, пустыми сожалениями, волшебными мечтами. Ушли и суицидальные мысли. Если кто-то делает твою жизнь невыносимой – устрани этого человека. Если чего-то хочется – бери, добивайся любыми способами. Если кому-то что-то не нравится – подчини, чтобы не смел открывать свой поганый рот. Ван Ибо хотел по хорошему. Они само этого не захотели. Теперь это их проблема. Да, захватывать нужно красиво, но у полководца должна быть армия. Ибо начал действовать. Сперва он решил подлизаться к тому пацану, который к нему неровно дышит. Нужно использовать все предоставляющиеся возможности. Подлизался, конечно, не в любовном плане, а предложил выгодное дельце, на котором можно ну ооочень неплохо заработать. Поставщиками стали его старшие друзья из, так сказать, подполья, поэтому кинуть его точно не смогут. Он заручился доверием Чу Синя и потихоньку начал подрывать его доверие к друзьям, если их, конечно, можно так назвать. Один за другим, состав компании менялся, парень откровенно запугивать чужих и щедро поощрял своих, за что заручился бóльшим авторитетом в компании. Вскоре за уничтожением Чу Синя дело не стало. Шайка набирала обороты, учителя начали полить товар, поэтому Ибо пошëл за стол переговоров. Его компания стала главным распространителем правил и дисциплин (авторитет действует на воспитанников куда лучшее учителей), взамен получила полную неприкосновенность участников и товара. Однако на этом достижении останавливаться он не собирался. Парень продолжил вносить предложения и писать письма в правительственные органы, вскоре познакомился с некоторыми не последними лицами, постепенно заводя всë более выгодные связи. Смело можно сказать, что Ван Ибо в самом прямом смысле захватил власть, грозя рассказать новым друзьям про систему, господствующую внутри этих стен. У воспитателей не осталось выбора, кроме как подчиниться. А в последствие он спалил это здание к херам... Достигнув совершеннолетия, он уже имел огненный взгляд, убийственную ауру, опыт, закал, а также значительный вес в определëнных кругах и немаленький бизнес. С того самого дня в нëм пустили корни задатки чего-то смертоносного, добродушный смелый мальчик изменил свой путь, улыбка превратилась в гремлинский оскал, большие глаза в узкие, ехидно, временами робкие движения преобрели такой размах, что все разбегаются, когда он идëт. Больше не осталось маленького мальчика. На смену ему пришëл зверь, сорвавшийся с цепи. И теперь он уничтожит всех, кто будет ему перечить.