Встретимся после смерти

Ты видишь в небе солнце, я кровавую луну И твое сердце бьется лишь подобно моему И ты хотела нас учить чему-то новому Но счастье любит тишину

SAMAJI – Любит тишину

Глаза Сяо Чжаня находятся на мокром месте в тот момент, когда Не Миндзюэ заканчивает свой рассказ. Слыша такое нельзя остаться равнодушным даже тогда, когда это касается совершенно незнакомого человека, но факт, что это история жизни самого дорого для тебя существа просто разрывает изнутри. Сяо Чжань жадно ловил каждое слово, желая узнать как можно больше, проникнуться этой историей, но в тот же момент каждая фраза впивалась кинжалом в сердце, доставляя невыносимую боль. Художник знал, что просто не будет, эту информацию будет тяжело принять и переварить, будет трудно и невероятно больно думать, вспоминать, но он должен это знать. Ван Ибо было так же трудно. Он сам слушал подобную историю, он уже пережил этот момент, но именно благодаря знанию смог найти правильный подход и жизнь мужчин стала намного лучше и спокойнее. Очень важно знать что именно может принести дискомфорт любимому человеку, а что, наоборот, только расслабит его. Как бы тяжело и невыносимо это не было, как бы не слизились глаза, не дрожали руки, это нужно выдержать, это нужно перетерпеть, с этим придëтся жить, но это позволит сделать дорогого человека счастливее, он больше не будет тащить этот груз, это бремя в одиночку, разделив его. Это успокаивает. Такой ход мыслей помогает выдержать получаемую боль. Знание, что Ибо больше не один, что ему больше не придëтся переживать за тот момент, когда Сяо Чжань наконец-то решит спросить про многочисленные шрамы, про порезы на запястьях, про страх темноты или просто своë детство, родителей. Ван Ибо больше не нужно скрывать это, подобно тайне мирового масштаба, раскрытие которого грозит крахом всеми мира. Он может жить спокойно. Сколько же ему приходилось нести это бремя одному... Художник не допустит продолжения, он не может так оставить любимого человека, он будет с ним, чтобы не случилось. Он не бросит Ибо одного, наедине с подобными мыслями. Больше всего отравляет факт, что парень и не волновался, пока не познакомился с Сяо Чжанем. Бизнесмен переживает именно из-за того, что может расстроить художника, но мужчина же не настолько слаб... Ван Ибо слишком увлëкся игрой в заботу, настолько, что начал забывать о себе, перестал беречь собственные нервы, взял на себя все трудности, стараясь максимально освободить от подобного бремени жизнь Чжань-гэ, сделать еë лëгкой и счастливой. Однако так не может быть. Если парень хочет думать только о художнике, игнорируя себя, то о Ван Ибо позаботится его превосходнейший гэгэ. Ван Ибо не смогли сломить, лишь закалили, поэтому он считает себя всесильным? Думает, что может справиться с любыми трудностями в одиночку. Безусловно, сможет, но хер Чжань ему это позволит. Ван Ибо больше не будет один. Мужчина был немного ошарашен, когда Не Хуайсан ни с того ни с сего пригласил его к себе домой и сообщил о наличии какой-то важной информации про прошлое Ван Ибо, он гадал о еë источнике, не понимая как кто-то вообще может знать про парня больше, чем Чжань. Художник и подумать не мог, что преданный работник бизнесмена окажется не просто служащим, а важной частью его жизни, напоминанием из прошлого, сокамерником, который находился в том же детдоме, что и сам парень, тем, кто прошëл с ним несколько лет строгого режима, кто смог пережить этот ужас и не только дойти с Ибо до освобождения, но и остаться с ним на более долгий срок, идти рядом с ним по жизни, следовать за человеком, сумевшим превратить ад в что-то сносное, защитить не мало детей и спасти множество жизней, а в последствии достойно отомстить. Ещë больше Чжаня удивил тот факт, что Не Миндзюэ решился сам рассказать эту историю. Как оказалось, после откровения Не Хуайсана Ван Ибо стало намного легче искать подход к художнику и разбираться во всех проблемах, его друг посчитал, что Чжаню необходимо знать не меньше, если они хотят построить полноценные отношения. Недоговорки и сокрытие прошлого никогда не приведут к чему-то хорошему, а этим двоим просто необходимо знать слабые точки друг друга, если они не хотят каждый раз напарываться на новые. Теперь Сяо Чжань совершенно по-другому воспринимает ситуацию. Он дебил. Самый настоящий. Как он только мог подумать, что Ван Ибо может его кинуть, променять на какую-то шикарную девушку с красивой внешностью? Парня уж точно нельзя назвать любителем таких куколок, невозможно его считать человеком, поддающемся подобным стереотипам. Эти косплеи кукол зачастую заботятся только о своей внешности, им плевать на что-то более глубокое, правильное. Он никогда не сможет ужиться с такой девушкой. Бизнесмен сполна хлебнул все несправедливости жизни, события, произошедшие с ним, сформировали его характер, определëнные взгляды и предпочтения, которые могут показаться слишком странными для обычного человека. Как он может находится и счастливо сосуществовать с человеком, который никогда в жизни не падал, не сражался, не боролся, не знал боли и горестей? Это же две совершенно разные личности с различными приоритетами и ценностями. К тому же эти девочки часто следуют моде и поддаются стадному чувству, готовы делать пластические операции для соответствия стандартам красоты, что Ибо точно никогда не сможет понять и принять. Он не сможет переваривать того человека, для которого значение имеют только деньги, который готов пойти ради них на всë, которые в жизни ничего кроме цацок и красивых нарядов не видели, самым сложным решением которых был наряд для светского вечера, а не, например, вопрос будут ли они сегодня вообще ужинать. Такие фифы не для него. Заëбанный жизнью человек, которому абсолютно плевать на общепринятые стандарты, поскольку он даже из дома не выходит, у которого куча загонов и проблем, который боится всего и вся, но продолжает жить, стремиться к большему, расти. Как бы не было больно и трудно. Переносить все удары жизни и продолжать своë бренное существования, изо дня в день сражаясь с собственными страхами и нападками со стороны. Терпеть всë, выживать, проходить через трудности, снова подниматься, работать, несмотря ни на что. Нагибать систему, доказывать, что как бы он не был заëбан и сломлен он не прогнëтся, он продолжит бой, он будет подниматься, вставать и снова сражаться до тех пор, пока у него есть силы встать. Всë это так близко к жизни самого Ван Ибо, он это прекрасно понимает, он это пережил и продолжает переживать до сих пор, хоть и в меньшей степени. Он никогда не променяет на изнеженную куклу живого человека, который его понимает не просто на словах, а в действительности. Это важно для Ван Ибо. Он не сможет в полной мере расскрыться перед любым человеком, Сяо Чжань особенный для него и никогда не перестанет быть таковым. Сяо Чжаня он чувствует, понимает, мужчина его не раздражает, как эти изнеженные девочки, говорящие о том, что самая большая боль в жизни — сломанный ноготь. Они просто никогда не чувствовали боли, сопровождающийся вырыванием ногтей, одного за другим. Сяо Чжань никогда не жаловался. Он всегда принимал все изменения, не тратил времени на пустое ворчание или рассказы о своëм несчастье. Он думал. Он сразу начинал раздумывает о своих дальнейших действиях, подробно продумывать план, решать, что делать дальше. У него действительно были вопросы, от которых зависела его жизнь, и мужчина их с блеском решал, выжившая каждый раз. А этим... лишь бы только языками почесать, да косточки кому-то перемыть. Они не знали настоящей боли, и это хорошо, замечательно, им очень повезло, это просто прекрасно, но Ван Ибо не сможет ужиться с таким человеком. У парня иной взгляд на вещи, иные подходы к различным ситуациям, иные решения конфликтов, иные суждения о самых простых вещах, которые зачастую на видят простые смертные. И у Сяо Чжаня тоже. Они видели иную сторону мира, иную сторону людей, другое обращение, совсем не такое, как к сливками общества, они на собственной шкуре познали немало унижений, они смотрят на вещи под другим углом, довольно схожим. Сяо Чжань привык к тому, что его никто не понимает, они не видят. Ван Ибо привык, что его понимают лишь некоторые, как раз те сокамерники. Эти двое смогли найти общий язык. Поначалу они старались заварачивать разговоры о своей мнениях ещë в начале, но позже поняли, что их взгляды сходятся практически во всëм. Они не видят этот мир цветным и радужным. Они видят боль. Они знают боль. Мужчины не смотрят на вещи так просто, как полагается, они ищат скрытый смысл, подтекст, подлость, ложь, обман. Эти составляющие есть везде и они это знают, они это поняли, этому их учила жизнь, и это именно тот урок, который они никогда не забудут, он научил их видеть. Посмотри на себя глазами того, кто тебя любит. Почему-то эта фраза всплывает в сознании именно сейчас. Слишком поздно, но это лучше, чем никогда. Мужчина был так занят накручиванием себя, собственными проблемами, основываясь на взглядах людей, которые не имели и малейшего отношения к Ван Ибо. Что будет, если посмотреть на себя его глазами? Совершенно иной портрет. Ван Ибо не считает его бременем. Он слишком много зарабатывает, чтобы переживать о таких мелочах. Он не считает его слишком забитым или зажатым, он видит в нëм живого человека с тяжëлым прошлым, понимает и принимает это и данный факт его ни капли не смущает. Ибо сам такой. Пусть это трудно признать, кажется невероятным и чем-то из разряда фантастики, но Ван Ибо правда такой. На самом деле он мягкий, милый и ведëт себя, подобно ребëнку, но никто об этом и не догадывается, потому что парень прячет все свои переживания и страхи под крепким панцирем злости и агрессии, в который невозможно проникнуть. Лучше будут бояться они, чем я. Ему тяжело. Ему страшно. Он научился справляться с своим страхом и сейчас смог стать по-настоящему сильным, бесстрашным, пробивным человеком, но за этим всë же стоит страх. Сяо Чжань такой же, бизнесмен это видит и принимает, он чувствует, что художник всë понимает и не боится расскрыться перед ним, находится рядом с мужчиной для него как глоток свежего воздуха, рядом с ним парень может быть по-настоящему свободным, открытым, самим собой, чего не может почувствовать в присутствие других, поскольку считает, что они опасны и их нужно давить. Ван Ибо никогда не считал Сяо Чжаня ненужным и надоевшим. Сколько бы этот человек не находился рядом, он никогда не надоест, потому что Ван Ибо его любит. Разве можно любить человека, который тебя раздражает? Можно его терпеть, каждый вечер ложиться с ним в одну постель, целовать? Бизнесмен не из тех, кто будет терпеть что-то его неустраивающие, он всегда говорит то, что думает на самом деле, пусть и старается щадить чувства Чжань-гэ, но никогда не врëт и не игнорирует проблему, как это делал Сяо Чжань. Ван Ибо никогда ничего не скрывал. Он открыт и откровенен с Сяо Чжанем, только ему он может спокойно рассказать о этих нелепых детских моментах, весëлом опыте, раскрепоститься, показать свою слабую, уязвимую сторону, потому что бизнесмен ему полностью доверяет и готов болтать о всяких вещах, лишь бы с Сяо Чжанем. Парень рассказывает всë, что приходит ему в голову, Ван Ибо уже сказал намного больше, чем художник мечтал, он раскрыл свою душу. Может быть, тяжëлое вспоминать не хочется, и делиться этим неприятно, тем более бизнесмен уже разобрался с проблемой, но таких откровение, которыми он без раздумий делился с Чжанем, не знал никто, художник единственный, кому позволено это знать, он единственный для Ван Ибо, особенный, самый любимый. А о жестоком прошлом легче молчать. Это жестоко. Это слишком жестоко. Такое обращение с детьми крайне жестоко, они не заслуживают такой боли, таких мучений. За что их так ломают? За то, что им не повезло? За то, что их жизнь действительно поменялась с ног на голову, разделилась на до и после, за то горе, что они испытали. Зачем мучить их сильнее? Зачем добавлять, ещë больше травмируя тем ещë хрупкую, неокрепшую психику детей? Они и так потеряли тех, кто был для них всем, тех людей, вокруг которых крутилась их маленькая вселенная, которые были центром их маленького мирка, основу жизни и мироустройства, их мир буквально разрушился в одно мгновение, от прежней жизни не осталось ничего, сама основа распалась на тысячи осколков. Что можно возрадить без основы? Как можно восстановить их маленькие мирки? Как снова наполнить красками их чëрно-белые мысли, в которых не осталось ничего радостного? Это не печально? Их совсем не жалко? Неужели совсем не хочется помочь? И как хватает сил так безжалостно ухудшать их положение? Ради денег? Разве деньги стоят такого обращения? Они стоят такого количество слëз и боли детей? Детей! Разве они сравнятся с такими мучениями, тем адом, в котором живут воспитанники, и не редко не выживают? Насколько же нужно любить деньги, насколько нужно быть алчной и бездушной мразью, чтобы организовать такое заведение и много лет пользоваться подобной схемой? Смотреть на страдания, кровь, слëзы, на эти пустые, безрадостные глаза и заученные до автоматизма движения. Знать, что ты можешь помочь, но продолжать бездействовать, наблюдая за тем, как умирают десятки, сотни маленьких сердец, в которых когда-то жил волшебный мир, полный чудес и волшебства. Смотреть, как дети сами истязают себя, стараясь сделать всë, чтобы выбраться из этого адского места, идя даже на самые крайние меры. И продолжать. Продолжать давить, совершенствовать систему, делая еë строже и невыносимее. Кем же нужно быть, чтобы так жестоко продолжать зарабатывать на детях, при этом спокойно существовать и нормально спать по ночам?.. Ван Ибо... Он же... Мстил не за себя... Осознание накатывает огромной волной, накрывая с головой. Ван Ибо не тот человек, который вредит людям просто так, они никогда не обидит невинного, а, учитывая опыт прошлых жизней, благородство во плоти. Он никогда не был жесток и безжалостен к тем, кто невиновен, он не боится потерять положение и не подначивает тем, кто ему его обеспечивает. Если ему нужно, он добъëтся желаемого несмотря ни на что и свергнет всех, кто хоть как-то будет этому препятствовать. Парень не будет делать что-то просто так, но эта женщина не смогла его подчинить так, как остальных, в более зрелом возрасте он стал иметь хорошее положение, даже смог поднять под себя весь персонал. Он мог еë просто убить, как остальных, даже если мучительно, но вместо этого он подверг еë жизни в страхе, постоянном, нескончаемом, который уйдëт лишь с смертью, но такого милосердия он по отношению к ней не проявил. Его люди хорошо следят за тем, чтобы она сама не лишила себя жизни. Он мстит. И мстит не за себя. Ван Ибо там был, он тот человек, который не только страдал вместе со всеми и думал лишь о собственном выживании, он видел и других, видел все бесчинства, которые творилось за огромными стенами, видел всю боль своих со учеников, сокамерников, наблюдал за каждым движением, каждым наказанием. Каким наказанием это было для него... Ван Ибо не мог спокойно на всë это смотреть, он тот, кого не смогли сломить, кто ещë был способен сочувствовать. И он почувствовал. Он видел не только свою боль, он пережил боль каждого, он наблюдал за физическими наказанием, пусть жертвы даже были невиновных в произошедшем, смотрел каждый раз, как и все. Он тоже ходил и видел пустые глаза, видел отчаяние и равнодушие в них, наблюдал как медленно умирают дети (и не всегда лишь внутри), он умирал вместе с ними. Все друзья становились одними из них, просто роботами, имеющими лишь одну цель — выбраться и устроить себе красивую жизнь. Он слышал, как плачут дети по ночам, а плакали многие, смотрел на их синяки, порезы, неумело перебинтованные грязными тряпками конечности. Как у него... И повязки они себе накладывает сами. Как и он... Наверняка это наблюдение было одним из самых сложных ударов. И Ван Ибо ничего не мог поделать, в начале у него не было такой власти, он мог лишь смотреть на этот, игнорируя разрывающуюся душу. Он не должен был выбиваться из зомбированных рядов, поэтому был обязан смотреть даже на кровавые бойни, слушать отчаянные крики, мольбы, просьбы спасти, пощадить и держать при этом невозмутимое лицо, будто ему всë-равно, как и остальным. А у самого в того момент всë внутри переворачивалось... Он именно тот человек, который смог. Ван Ибо смог спасти всех тех мальчиков и девочек, избавить от этого нескончаемого круговорота, не пожертвовав собой. Он всю жизнь видел сломленных людей, которые всеми силами показывали, что с ними всë хорошо, пытались выдавить из себя что-то мощное, могущественное. А по ночам часто был слышен плач. Было противно работать с людьми, которым плевать на страдания детей, которые могли спокойно есть, стоя на полу, запачканном кровью и слезами, кто мог безучастно наблюдать за этим, кому было совсем не жалко маленьких невинных созданий. Ван Ибо было больно видеть эту армию сломленных личностей изо дня в день. И наблюдать за людьми, которые с садистским удовольствием ломают новоприбывших. Он не мог выносить этой картины. Он мстит за них. Он мстит не за себя, а за тех людей, что подверглись куда большим мучениями, что он. За тех, кто плакал каждую ночь, кто получал удары ежедневно, кто был предметом заработка, кто не выдерживал и лишал себя жизни. Он мстит за тех, чью жизнь они сломали. Разве есть на свете человек, которому позволено ломать чужие жизни? Ни у кого нет такого права, тем более совершать подобный ужас в огромных масштабах. Ван Ибо и в Сяо Чжане это видел. Тот пустой взгляд, усталый, вымотанный вид, равнодушие практически ко всему и наплевательское отношение к собственной жизни. Парень не смог оставить его. Сейчас художник понимает, что его бы никто не убил, это просто способ запугивания, но Ибо не смог оставить его там, не вынес этой беспомощности, не захотел снова видеть такую реакцию, не выдержал. И почему люди бояться мëртвых? Разве умершие могут сделать что-то ужасное? Почему их так сильно пугаются и в страшных рассказах вечно фигурируют именно они? Им нет смысла причинять какой-то вред людям, никакой выгоды, и, наверняка, желания. Гораздо логичнее бояться живых. Тех людей, что кажутся милыми, широко улыбаются, ведут светские беседы и прячут нож за спинами. Они готовы предать в любой момент, пойти на любые низости, уничтожить человека, хоть расчленить в ручную ради заработка. Просто бумажки. Пустые бумажки, цифры, правящие миром, ради которых люди готовы на обманы, убийства, предательства. Всë, что угодно. Вот самые настоящие твари. Бездушные звери, безжалостные, двуличные, от поступков которых становится мерзко и подступает тошнота. Противно. Они так широко улыбаются в камеры, изящно машут ручками, а потом равнодушно смотрят на невыносимые мучения людей, сами причиняют нестерпимо боль, медленно и мучительно ломают. Именно таких Ван Ибо ненавидит больше всего, он точно никогда не променяет на этих двуличных сущностей настоящего, живого человека. Бояться нужно не мëртвых, бояться нужно живых. И, как ни странно, чуть ли не единственным честным и благородным человеком в этой куче оказался именно тот, кого все боятся, считают жестоким и бесчеловечным. Какая ирония. А по-другому здесь и не выживешь. Не Хуайсан что-то говорит, чтобы хоть как-то смягчить историю, рассказанную Не Миндзюэ. Эти, можно сказать, солдаты не отличаются высокой эмпатией, они говорят информацию чëтко, прямо, ничего не скрывая и не подготавливая слушателя к возможным потрясениям. И как Ван Ибо может сочувствовать Чжаню... Художник не слушает всех этих успокаивающих слов и подбадриваний, а Не Хуайсан метает убийственные взгляды в сторону своего сожителя, который искренне не понимает за что ему такая благодарность, ведь учитель физики сам просил рассказать всë мужчине. Сяо Чжань думает о том, какой его Бо-ди офигенный. Глядя на Не Миндзюэ можно увидеть воспитание того детдома, в полной мере прочувствовать давящую ауру, как и смотря на Ван Ибо, однако есть различие. Взгляд на них с Не Хуайсаном. У Не Миндзюэ он не особо меняется, но в глазах парня появляется несвойственное ему тепло, доброта. Эти поступки, проявления заботы, любви, на счëт которых мужчина так волновался, не умея их принимать. Ван Ибо же тоже не умеет... Он тоже никогда не делал и не чувствовал подобного, не понимал значениях этих приятных мелочей, он думал лишь о выживании и не видел тепла, ему зачастую было не до него, да он и не представлял как вообще можно проявлять заботу, знаки внимания, делать что-то милое, нежное, но всë-равно почему-то делал. Хотел порадовать своего любимого Чжань-гэ. Пусть неумеючи, не зная правильного подхода, но как мог, лез из шкуры вон, старался хоть как-то дать Чжань-гэ недостающую теплоту, ту, которой не хватает не только на данный момент, но и не доставало на протяжении всей жизни. Мужчина находится в состоянии небольшого шока от услышанного. Информации слишком много и она для него неожиданная, шокирующая, выбивающая из колеи. Это ещë один повод не идти на работу. Мужчина медленно бредëт по улочкам домой, еле переставляя ноги, смотрит на землю под ними, разглядывает камешки, попадающиеся на пути и собственную обувь, иногда отвлекаясь на кроссовки прохожих. С неба падает одна капля воды, затем вторая, люди начинают идти быстрее, Сяо Чжань считает, что такая погода в этот день как нельзя кстати. Он идëт дальше, задрав голову к небу, подставляя лицо под прохладные капли освежающего дождя. Капли большие, вся одежда промокает вмиг, но Чжаня это не особо интересует. Мужчина переводит взгляд на остановку, где кучкуется немного народа, замечает, как туда бежит небольшая семья. Девочка лет семнадцати, одета она под стать такому тëплому дню, но не резкому изменению погоды. Рядом с ней идëт мама, прикрывая еë зонтом, совсем не заботясь о сухости собственной одежды, а рядышком с девушками бежит маленький мальчик лет шести, маленький братик, единственный, кто одет очень тепло, на него даже шапочку натянули. Семья заходит под навес остановки, мама складывает зонтик и смотрит на свою дочь, одетую слишком легко, понимает, что она скорее всего мëрзнет. Женщина достаëт из сумки тëплую толстовку, накидывает еë на девочку, аккуратно завязывая рукава вокруг еë шеи, затем обнимает, чтобы ещë больше согреть дочку, маленький мальчик бегает вокруг них, рассматривая остановку и обследуя этот увлекательный мир. Девушки о чëм-то разговаривают, спокойно и любезно, по меркам Китая даже очень тихо. Сяо Чжань проходит мимо остановки и отводит взгляд, чтобы не свернуть шею. Девочка немного робкая, она не кажется стеснительной, забитой, зажатой, она просто тихая и спокойная, не привыкла к крикам и спорам. Этой девочке очень повезло. Она воспитывается в любви, мире, ей не обязательно кричать, чтобы еë услышали, она говорит тихо и кратко со всем участием, мама с не меньшим энтузиазмом ей отвечает, так же спокойно и нисходительно, обнимает очень крепко, кладëт голову на чужое плечо (она немного ниже дочери). Видно, что женщина очень сильно любит свою дочку, жмëтся сильнее, чтобы лучше согреть, чтобы доченька точно не замëрзла и не заболела. Девочка не боится мамы, она говорит всë, что хочет, не страшась вызвать отрицательную реакцию, еë любят и принимают. Маленький братик подбегает к сестрëнке, дëргает еë за ручку и показывает красивый камешек, найденный возле остановки, девочка им восхищается, они с мамой слегка смеются, после того как он убегает с счастливой улыбкой, спокойно и сдержанно. Не часто увидишь такую семью. В подавляющем количестве семей сложные отношения, не часто встретишь такое взаимопонимание, такую любовь, такое спокойствие. Может это идеальная семья? Девочка наверняка вырастет без комплексов, будет свободно общаться с окружающими, спокойно чувствовать себя в обществе, видно, что еë не воспитывают высокомерной, а наоборот, на примере показывают какой нужно быть тихой и непримечательной, но в то же время не бояться добиваться своих целей. Она видит любовь в своей жизни, очень много, Сяо Чжань в прошлом готов был многое отдать за один такой счастливый момент с любимой семьëй. Эта девочка знает какого быть любимой и наверняка умеет любить, вырастет, станет идеальной женой: заботливой, старательной, аккуратной, спокойной, а главное любящей. Кажется, впервые в жизни художник завидует. Эта девочка умеет проявлять любовь, знает что делать и у неë никогда не возникнет с этим проблем, она не поймет что вообще значит не уметь любить, наверняка зависает, если услышит такое. Мужчина вздыхает. Сяо Чжань и Ван Ибо. Два человека, которые росли без родительской любви и заботы, которые с самого детства боролись за собственное существование, для которых все были врагами, которые никому не могли доверять, они должны были поворачивать в какой-то степени невероятные вещи, чтобы выжить. Мужчины в полной мере наглотались всех несправедливостей судьбы, и вот, люди, умеющие лишь сражаться встретились, полюбили друг друга, но не знают что делать дальше. Это даже забавно. Попытки двух сломленных личностей проявить хоть каплю нежности по отношению друг к другу. Словно это не награда, а новое испытание. Да, самое лучшее, самое замечательное, самое желанное, но всë равно испытание. Может они и посланы друг другу, чтобы учиться, вместе познавать новое, открывать неизведанные стороны собственного характера и возможностей? С другим человеком возникло бы много проблем. Другой просто бы не понял их стараний, стремлений, решил, что его не любят и послал бы всë к чертям. Но они стараются. По-своему, но стараются. И только этим двоим дано понять насколько тяжело это выходит. Большинство людей считают, что это так легко, просто показать, что любишь человека, у них даже не возникает вопросов. А вот у Ибо с Чжанем возникают. Как? Как именно? Что делать? Они никогда не видели любви и не знают какими действиями, какими поступками еë доказывать, они не знают что именно является проявлением любви. Разве можно повторить то, чего никогда не видел, не испытывал? Детям, которые жили в любви, заботе, спокойствии очень легко об этом судить. Другое дело совершать то, о чем не имеешь и малейшего представления, это сродни совершению невозможного. Это тяжело. Это сложная работа. Любовь, нежность, забота, поддержка, сопереживание. Мужчины этого никогда не видели, но всë же пытаются дать это друг другу, пусть они часто делают нелепые ошибки, используют не все возможности, но, так или иначе, они познают и этот аспект, с каждым днëм понимают его всë лучше, учатся, их отношения улучшаются. Они прилагают неимоверные старания, медленно, но верно, познают неизведанную область. Вместе. —Гэ, ты дома? —Да, Ибо, я в кухне. Парень быстро проходит в названную комнату, за пару выходных он так привык к присутствию рядом Сяо Чжаня, что, кажется, больше и минуты не выдержит без него, мужчина действует как наркотик, вызывает привыкание и избавиться от этой зависимости относится к разряду невозможного. Ван Ибо обнимает, целует. —Я соскучился. —Я тоже. Это проявление любви, они знают, видели это в фильме. Так и учатся. На фильмах, книгах, мимолëтных моментах, замечанных в обычной жизни. Главное учатся, а как уже не так важно. Сяо Чжань решает попробовать увиденное сегодня, крепче обнимает парня, прижимается всем телом, кладëт голову на чужое плечо. —Ибо, давай постоим немного так. Парень только за. Это приятно. Ван Ибо такой тëплый, окружает его со всех сторон и делится своим теплом. От него пахнет тем сногсшибательным одеколоном, что так нравится Сяо Чжаню, а от волос доносится лëгкий аромат шампуня. Художник зарывается носом в пространство между шеей и одеждой, хочет вжаться сильнее, взять максимум из этого момента. Ван Ибо обнимает крепче, наслаждаясь таким милым Чжань-гэ. Его Чжань-гэ. Как же люди недооценивают такие моменты. Они стоят так несколько минут, которые кажутся единым мгновением, пока не замечают вкусный запах еды из сковородки. Художник любит готовить для Ибо что-то вкусненькое, то, что парень любит больше всего. Это тоже забота. Это тоже проявление любви. Об этом нужно поговорить. —Гэ, ты охуенный. Ван Ибо уминает за обе щëки, свободная рука не может сидеть без дела, поэтому лезет к Чжань-гэ, чтобы потрогать хоть что-нибудь. Это проявление любви? Они не знают. —Ибо, это ведь не раны от железной решëтки? Парень замирает, не отводят взгляда от тарелки. —Да и шрамы от кнута на другое тело не передаются. Ты же не собирался стараться не мелькать своим телом вечно? Ван Ибо открывает рот, чтобы ответить, но Чжань его перебивает. —Не Миндзюэ мне всë рассказал. Закрывает. Скрывать больше нет смысла. —Ибо, я понимаю, что мы очень необычная парочка, что мы оба тащим на себе груз жестоко прошлого, но... Давай тащить вместе? Намного легче точно знать, чем заметить, что что-то не так, а потом гадать и переживать. Это не тот случай, когда нужно скрывать, здесь необходимо рассказывать. Ван Ибо соглашается. Он признаëтся, что всë, сказанное Не Миндзюэ правда, рассказывает о появлении шрамов, Чжань отвечает на вопросы Ибо, говорит о том, что парень так давно хотел спросить. Им легче. Да, это больно, но становится легче от осознания того, что другому тоже легче. Сяо Чжань подсаживается ближе, облакачивается на Ван Ибо, обнимает, пока тот доедает. Знать, делить радости и печали, ценить самые мелкие моменты, обращать внимание на всë, дорожить каждым мигом и стараться облегчить жизнь другого. Можно ли назвать это проявлением любви?