Нам хватит на это времени

      ― Гарри! ― возмутилась Гермиона, глядя, как парень проводит пером по книге, обводя заинтересовавшее его предложение. Книга в ответ захлопнулась, сильно ударив Поттера по пальцам. Когда Гарри снова открыл страницу, на которой остановился, то чернил уже не было. Точно. Он и забыл, что на книгах наложены защитные чары. Гермиона осмотрелась по сторонам: в библиотеке рядом с ними никого не было, а мадам Пинс куда-то отошла, так что не видела, как ученик пытался испортить имущество Хогвартса. ― Брось, через несколько часов всё равно было бы, как прежде, ― отмахнулся Гарри. Уже наступил поздний вечер. Поттер, покусывая кончик пера, перечитал предложение, которое хотел отметить: «Скорее всего, при использовании поломанного маховика времени произойдёт временной парадокс или случится побочный эффект, который скажется на реальности, окружающей человека». ― Ты уверен? ― спросила Гермиона. Поттер сначала не понял, о чем был вопрос Гермионы, так как зациклился на предложении, а потом безразлично пожал плечами. Он же не проверял, просто знал, что всё возвращалось на круги своя. Ведь, когда Гарри просыпался, вещи вновь были разбросаны, сумка стояла у ножки кровати и ничего в этом дне не менялось. Ну, если Поттер только не менял свои действия или поведение. Тогда ход дня тоже изменялся. Как и в этом случае: Проснувшись, Гарри решил сразу приступить к делу и вывалил всю информацию насчет временной петли Рону, брови того приподнялись так сильно, что скрылись за челкой. Но, переварив информацию, Уизли согласился пропустить зелья и вместо этого пойти в библиотеку. Гарри примерно знал, где остановились читать Рон и Гермиона, поэтому, чтобы облегчить работу, он показал другу, откуда в книге следует начать, и сам продолжил с того места, на котором остановился. Целью их было найти любое, даже поверхностное упоминание временной петли. Рон с пониманием отнесся к ситуации, хоть ему и было тяжело изучать столь незнакомый и сложный материал без Гермионы. А когда же сама Гермиона явилась в очень рассерженном настроении, недовольно и в то же время с недоумением, смотря на парней, явно не ожидавшая встретить их, прогуливающих уроки, в библиотеке, Гарри так же по порядку объяснил ей ситуацию. Сказал, что они узнали (а впрочем, практически ничего полезного, что помогло бы разрешить проблему), и после получасового разговора они, наконец, приступили к работе, а уже спустя час с лишним Гермиона достала из сумки пергамент и самозаправляющиеся перо. Она стала что-то писать. «Я пока не уверена, но почитаю ещё, чтобы сформировать свою версию. Потом всё расскажу», ― пояснила она и продолжала иногда что-то записывать, но делала это очень редко. Обед они пропустили. Рон несколько раз бегал на кухню, тайком от мадам Пинс принося им всем бутерброды, и вскоре Гарри с Гермионой сдались, решив нормально поесть. Сидели на кухне они поначалу в напряженной тишине, никто не хотел говорить о пока что безрезультатном исследовании (в своих заметках Гермиона ещё не была уверена), но затем Рон нашел тему для разговора, не касающейся временной петли. Они больше двух часов, чтобы не вызывать подозрений мадам Пинс, ведь это не правильно, когда школьники буквально весь день без перерыва находятся в библиотеке, провели на кухне, отдыхая и смеясь. Даже Гермиона сказала, что иногда нужно отдыхать от книг. «Да, читая вместо них другие книги», ― сказал потом Поттер и усмехнулся, вслух вспомнив, как в прошлый раз после их долгих исследований в библиотеке Гермиона читала какой-то роман, или это было что-то другое. «Думаю, проще будет, если ты каждый повторяющийся день станешь называть циклом», ― как-то потом сказала Гермиона. Цикл. Гарри постарался запомнить, но был слишком сосредоточен на чтении, когда они вновь вернулись в библиотеку. Кстати, как обнаружилось, в библиотеке была ещё одна книга, называвшаяся «Время и его парадоксы», она была совсем небольшой и тоненькой, и Гарри принялся её внимательно изучать. Автор книги не лил понятия о времени, в отличие от других, а сразу приступил к анализированию возможных «временных авариях» и парадоксах. Скорее всего, потому что работа была новая, издана всего лишь десять лет назад. Как раз таки эта книга потом прихлопнула пальцы Поттера довольно сильно, хоть и была небольшой. ― Гарри… ― Гермиона прикрыла рот ладонью и сделала такое выражение лица, как будто совершила какое-то открытие. Парень поднял голову. Девушка смотрела то на свой пергамент, то на книгу. ― Ты должен провести эксперимент, ― твердо заявила она. ― Эксперимент? ― брови Поттера взмыли вверх. ― Какой эксперимент? ― поинтересовался Рон. Гермиона привстала, склонилась над столом, выхватила у Гарри из рук самозаправляющееся перо и провела им по коже парня. На его руке появилась полоска чернил. ― Гермиона! ― Проверь, останется ли след, когда ты вновь проснешься. О, и проверь своё физическое состояние. ― Физическое состояние? ― Да. Вдруг ты вечером будешь уставшим, а проснешься бодрствующим? Или будешь уставшим и проснешься уставшим? Проследи за этим. Посмотрим, как временная петля сказывается именно на тебе, а не на пространстве. ― Хорошо, ― Гарри кивнул. ― Узнал что-то новое? ― спросила Гермиона. ― Тут есть намек на временную петлю, но не говорится, что речь идет именно об этом, ― Гарри развернул книжку к подруге. Гермиона поджала губы, бегая глазами по строчкам. ― Посмотри сюда, ― она ткнула пальцем в абзац. Гарри встал из-за стола и подошел к Гермионе. Девушка, судя по её виду, явно заинтересовалась этой книгой. «… Кто-то скажет, что временной парадокс могут вызвать не только маховики времени, что это может быть любой другой зачарованный артефакт или заклинание. Должно иметься в виду, влияние не на объект, а на пространство, окружающее его. Но тут возникает следующая проблема: К примеру, Арресто Моментум – чары, влияющие на объект, а не на реальность. Вероятность того, что заклинания влияют на время нашего окружения, невозможна. Остается зачарованный артефакт, не маховик времени, но, даже пусть это будет самый сильный артефакт, его мощи, скорее всего, не хватит, чтобы изменить всю окружающую нас среду. Значит, мы должны брать во внимание объект. Нам неизвестны случаи с серьезными временными парадоксами, поэтому никто и не может их исследовать. Однако можно предположить, что объект, попавший во временной парадокс, либо неправильно обращался с временным артефактом, либо его сознание повреждено или же его кто-то контролирует, поэтому объект лишь мысленно теряется во времени, а окружающие для него странности – иллюзия. Также следует предполагать, что…» Дальше Гарри уже не читал. Он посмотрел на Гермиону. ― Что ты хочешь этим сказать? Девушка оторвалась от чтения, перевела взгляд на Гарри, и начала говорить, заламывая кисти рук: ― Гарри, это может быть всего лишь предположение, но сам подумай. Ты толком не помнишь, как оказался в этой ситуации. А в истории неизвестно ни одного случая попадание волшебника во временную петлю… ― как можно мягче старалась объяснить Гермиона. ― То есть, по-твоему, кто-то влияет на моё сознание и мне всего лишь кажется, что этот день повторяется? ― он нахмурился. ― Гарри… ― Нет, Гермиона. Зачем кому-то влиять на мое сознание? И если так, то как он это делает? Я… ― Гарри рассеянно замахал рукой, ― я же что-то постепенно вспоминаю. Да, я забыл и не знаю точно, что произошло, но это меняется, Гермиона. Или это тоже влияние на мое сознание? ― Всякое может быть. Вдруг, м-м… настоящий ты сейчас без сознания? ― А ты всего лишь плод моего воображения? Гермиона, ущипни себя, ты реальна! ― парень вытянул руку вперед и продемонстрировал подруге, как щипает себя за запястье. Девушка опустила голову. ― Звучит бредово, но… Гарри, мне кажется, что Гермиона в какой-то степени права, ― вмешался в разговор Рон, выглянув из-за плеча девушки. Гарри замер. ― Я сейчас приду, ― сухо сказал Гарри и поджал губы. Он вышел из библиотеки, проигнорировав последовавшие в спину слова: «Гарри! Гарри Поттер!». Ему не хотелось даже думать об этом предположении. Парень шел быстрым шагом по тихим коридорам, а потом и вовсе перешел на бег. Злость закипала в нем. С собой не было ни карты, ни мантии, а в голове никакого маршрута. Он несся, а лестницы подсказывали ему направление. Гарри хотел оказаться подальше от всего этого. «Может, я и вправду псих. Может, с моей головой что-то не так. Может, мне следует очнуться. Может, может, может…». Этого «может» было тысячи, миллионы. Столько версий, столько теорий можно было бы отыскать, но ни к одной не найти доказательство, потому что с сознанием Гарри что-то не так. Потому что он не помнит, что именно с ним произошло. Он старался не дать отчаянию захватить его. Гарри вилял по замку, пристраивался в нишах, просто так стоя там и обдумывая, что сказала ему Гермиона. Чем дольше он бродил, тем пустыннее становились коридоры. Гарри не наблюдал счет времени. Он бежал, шел, снова бежал, снова переходил на шаг, будто пытаясь уйти от ужасных мыслей. От обиды непонятной уже на что, в груди сжимался узел. В конце концов, Поттер остановился, пытаясь отдышаться. Он не знал, на каком этаже сейчас находился. Парень закрыл глаза, успокаиваясь. Все мысли путались. «Вспоминай, вспоминай…». Нет, сознанием Гарри никто не управляет, и он докажет это, когда всё вспомнит. Потянется за нитью воспоминаний. Вспомнит всё до конца. Чёрное озеро, хижина Хагрида, опушка, запретный лес… поляна. Поляна. В голове Гарри вспыхнула мутная картинка какой-то безымянной поляны, связанной с запретным лесом. Наверное, он туда как-то пришел. Точнее, не он пришел, а ноги его туда несли, какая-то неведомая сила тянула…. Воспоминание было размытым и нечетким. Парню даже показалось, что в какой-то момент оно снова исчезнет из его головы, как будто оно держится, чтобы не стереться под Обливиэйтом. Гарри не мог, стоя в хоть и пустом, но коридоре, сосредоточится. Он оглянулся: действительно, кажется, наступил отбой. Удивительно, что он не наткнулся на старост, делающих обход. Гермиона и Рон, наверное, уже давно ушли из библиотеки и сидели в башне Гриффиндора, а Гарри… Гарри только сейчас понял, что поступил неправильно. Его друзья выслушали бредовую историю о том, что он просыпается и переживает один и тот же день в четвертый раз, помогают ему, предлагают свои версии, а он… Гарри засунул руки в карманы мантии, ощущая чувство вины. Он, шаркая ногами, брел по коридору. Впрочем, на следующий день, то есть цикл, Рон и Гермиона ничего не вспомнят, всё пойдет по новой, наверное, волноваться не стоит, но… ― Поттер, ― поток мыслей прервал знакомый голос и столкновение. Гарри врезался в кого-то на углу. Он поднял голову. ― Малфой, ― вот кого, а Малфоя Гарри ожидал встретить меньше всего. ― Гуляешь по замку после отбоя? ― бровь Малфоя изогнулась. ― Как и ты, ― Гарри пожал плечами. Они стояли близко друг к другу. В мало освещенном коридоре воцарилась тишина. Даже звуки с улицы её не прерывали – их, воя ветра, уханья сов, просто не было слышно. Парни смотрели друг другу в глаза. Только сейчас Поттер мог достаточно хорошо разглядеть Малфоя. Гарри заметил, что под его глазами были едва видные синяки, кожа его была бледной, но эта бледность не отталкивала, а наоборот, была признаком некой аристократичности, особенно когда контрастировала с черным пиджаком, который сейчас был на Малфое. Аристократичность. Гарри мысленно фыркнул. Он глянул на губы Малфоя, которые были слегка приоткрыты. Когда Гарри обратил внимание на глаза парня, то понял, что Драко тоже его разглядывал. Поттер незаметно вздрогнул не понятно отчего. Малфой открыл рот, собираясь что-то сказать, но вдруг где-то вдалеке мяукнула кошка. Миссис Норрис. ― Туда, ― Малфой не растерялся, среагировав мгновенно, схватил Гарри за локоть и затащил в какую-то нишу за гобеленом. Словом, ниша эта была очень маленькой и неудобной. Гарри буквально прижался к Малфою, дыша ему в шею, потому что подбородок Драко вздернул высоко к вверху и вряд ли это было тогда связано с аристократическими манерами. Малфой явно не хотел, чтобы Поттер дышал ему в подбородок, или же губы, Гарри не знал точно, какая теперь у них с Малфоем разница в росте. ― Что там, нарушители? ― голос Филча был отчетливо слышен рядом. Гарри затаил дыхание и Малфой, кажется, тоже. Пусть для Поттера в его положении не было ничего такого в том, чтобы быть схваченным за ночные прогулки Филчем, но… ощущение опасности. Маленький поток адреналина. Он всегда был, стоило начать нарушать какое-нибудь правило, поэтому Гарри не хотел, чтобы Филч выдернул его отсюда и начал ругаться из-за ночных прогулок по школе. Аргус встал рядом с гобеленом и стал беседовать со своей кошкой. Гарри думал, что эта беседа (хотя едва ли её можно было так назвать) могла длиться вечно и, не зная, на что отвлечься, Поттер переключил внимание на шею Малфоя, которую в темноте было не так отчетливо видно, но не смотря на это Гарри мог прослеживать нервное движение кадыка. «Если нас обнаружат, то Малфою назначат отработку, и на следующий день ему придется её выполнять. А если назначат отработку мне, то на следующий день никто ничего не узнает, потому что он начнется сначала». Гарри задался вопросом о том, что происходит с людьми вокруг него? Куда они деваются, когда парень заново начинает свой день? Помнят ли они в какой-нибудь альтернативной реальности его рассказ о временной петле? Как магия, которая держит Гарри в этой бесконечно повторяющейся пятнице, влияет на окружение? Размышления были прерваны, когда Малфой попытался пошевелиться, и навалился на Поттера, вжимая того в стену. Гарри удержался от того, чтобы недовольно шикнуть. Он снова внимательно проследил, как дернулся кадык Драко. Верхняя часть очков Поттера ненадолго запотела, когда Малфой шумно выдохнул. Гарри отвел взгляд в сторону, мельком успев глянуть на тонкие губы слизеринца. Нет, он не посмотрит на них снова, что вы, темноту разглядывать намного интереснее. Казалось, что в холодной нише становилось теплее. Было что-то странное, но совсем не противное, в том, что два бывших врага прижимались друг к другу из-за вынужденных обстоятельств. Монолог Филча перешел в нечленораздельное тихое бормотание. Наверняка он сейчас гладил миссис Норрис и делился своими переживаниями. Гарри мог бы наложить заглушающие чары, но зачем? О чем ему говорить с Малфоем? Да и для этого пришлось бы достать палочку, а шуршание в мантии точно создало бы достаточно шума, чтобы их обнаружили. Поэтому парни, находясь в нише, вслушивались, по крайней мере, Гарри точно, в нервное, тяжелое, неравномерное дыхание. Оно, наверное, было единственным здесь шумом. Стоять тут с каждой минутой становилось всё труднее. Ноги затекли, а из-за того, что оба дышали одним воздухом, в нише стало душно. В груди сдавливало, и не только из-за навалившегося Малфоя, который, видимо, понимая, что держать голову к вверху уже неудобно, опустил её. Теперь Гарри смог понять, насколько ниже слизеринца. Поттер выдохнул тому практически в губы и не осмеливался поднимать взгляд. Близко. Гарри осознал, что они были лицом к лицу слишком близко. От этой мысли Гарри охватил непонятный жар. Парень сжал руки в кулаки, замечая, что его кожа холодная. Что с ним такое творилось? Он не понимал. Поттер старался не смотреть вниз, но внимание нещадно возвращалось к тонким, розовым, и, как отметил Гарри, даже красивым губам. Парень заметил, как они иногда подрагивали, хотя лицо Малфоя, как видел Гарри, а в этой темноте он видел не так уж и много, оставалось столь же каменным. Мерлин, он только что про себя назвал губы Малфоя красивыми. Надо было прекращать его рассматривать. Гарри судорожно выдохнул и закрыл глаза. В ушах был только шум дыхания, поэтому он не сразу заметил, что болтовня за пределами ниши прекратилась. А когда всё же заметил, то продолжал так же неподвижно стоять близко к Малфою. Опять же, слишком близко. ― Кажется, Филч ушел, ― шепотом произнес Гарри, не сдвигаясь с места. ― Да… кажется, ― также тихо ответил Малфой, не делая никаких движений. Гарри не знал, почему не уходит, не знал, почему продолжал стоять здесь ещё. Находиться с Малфоем в ужасно маленькой нише, в которой тишина нарушается только вздохами, не вызывало отвращения. Кадык Драко дернулся. Малфой, пытаясь выйти, сдвинулся с места, вдавливая Гарри в стену ещё сильнее. Но лишнего пространства здесь больше не было, поэтому Малфой лишь припал к Поттеру, и, пока делал шаг в сторону, Гарри невольно коснулся губами его теплого подбородка. Малфой замер лишь на секунду, а потом вышел, нет, выпрыгнул из ниши, не задерживаясь в ней ни на секунду больше. Он ничего не сказал, отряхнул свой пиджак и прочистил горло, а потом скрылся из виду. После того, как Малфой ушел, это место перестало казаться таким… теплым. И душным. Да, душным, отметил Гарри, из-за Малфоя здесь было ужасно душно и некомфортно. Гарри тяжело выдохнул и закусил губу, смотря на серую, холодную стену напротив и задавая себе вопрос: «Что это было?». Но сам себе ответить на него не успел. Его начало затягивать, перед глазами поплыло, а потом… …Всё заново.