Позовите доктора Звездочкина!

Антон устало изучает старые конспекты по детской хирургии, пробегаясь глазами по нужной теме. Кофе помогает держаться на плаву, но от него начинает жутко трещать голова, а виски будто сдавливает невидимый пресс. В ординаторской сегодня тихо, каждый занят своим делом. Но мужчина понимает, что эта идиллия долго не продержится, ведь в помещении с ним находятся еще двое будущих врачей-хирургов, и один из них — общительный до ужаса. — Выглядишь жутко. Я тут недавно патчи для глаз смотрела… Хочешь, по скидке подгоню? Мужчина отрывается от конспекта и переводит тяжелый взгляд в сторону такого раздражающего сейчас источника звука. Конечно, кто же это мог быть, кроме Леры — самого разговорчивого члена их команды ординаторов. Собеседник из неё получался замечательный, но порой она становилась уж больно гиперактивной. — Не смотри на меня так. Ты видел свои круги под глазами? Они хотят захватить твое лицо, или что? Всех студентов распугаешь своим видом… — девушка перегибается через стол и бесцеремонно тыкает Антона в щёку. — Мне же лучше, не нужно будет пару проводить, — хмыкает Звёздочкин, отмахиваясь от её руки и возвращаясь к своим записям. — Какой же ты мерканти… — Бога ради, замолкните оба! Я из-за вашего бубнежа не могу сосредоточиться. Тох, игнорируй эту ведьму, — раздаётся из-за компьютера грубый голос Андрея — последнего участника их дружной компании. Его тон полон раздражения, но выглядит молодой человек скорее уставшим, чем злым. Три красноречиво расставленых вокруг ноутбука стаканчика из-под эспрессо — тому подверждение. — Слышь, ты кого ведьмой назвал?! — подрывается из-за стола Лера, яростно перекидывая рыжую косу через плечо, комкает лежавший перед ней лист бумаги и швыряет им в Андрея. «Ну, началось…» — мысленно фыркает Антон и, нагло пользуясь тем, что на него больше не обращают внимания, быстро выскальзывает из кабинета, прихватив свои записи и журнал. Он искренне не хочет стоять меж двух огней, особенно тогда, когда дел, на которые и так придется потратить уйму нервов и сил, выше крыши. И первым на сегодня стрессовым фактором станет то, что прячется за дверью учебного класса №2. А судя по звукам, доносившимся из кабинета, на данный момент там велась очень оживленная дискуссия, которую Антон осмелится потревожить своим появлением. Звёздочкин вдыхает и выдыхает. Волнения нет, но воспоминание о фразе, брошенной недавно его куратором («Группа очень своеобразная… Бешеная, я бы сказал»), оптимизма не внушает. Меньше всего ему хочется успокаивать студентов, которые ненамного младше него самого. Антон легко толкает дверь, и в кабинете мгновенно наступает тишина. Он оглядывает группу и проходит внутрь, к столу преподавателя, на ходу спрашивая: — Шестая группа, педиатрический факультет? — Да… — звучит как-то ошарашенно от кого-то из ребят. — Меня зовут Звёздочкин Антон Эдуардович. В этом семестре цикл по детской хирургии буду вести у вас я. После этих слов часть студентов начала спешно записывать его фамилию, имя и отчество на корках тетрадей, а остальная часть либо все еще пребывала в шоковом состоянии, либо им вовсе было все равно. — А где дед? — вдруг звучит с заднего ряда возмущенный голос, — Пс, Алёнка, нам же деда обещали! Где дед, Алёна?! По классу тут же проносятся смешки, Звездочкин лишь вздыхает в глубине души, но решает не впутываться в эту комедию. — Итак, пройдемся по списку, как раз и познакомимся. Всего в группе было тринадцать человек. И, судя по баллам за предыдущий семестр, учились они явно не лучшим образом. Лишь у Душнова О. были высокие баллы. Но вот среди присутствующих обладателя такой фамилии не было. — По какой причине отсутствуют Душнов и Ларина? — Антон оглядывает группу поверх очков и одновременно делает пометки в журнале. — Душнов опаздывает! Он уже на полпути к корпусу! — басит тот же голос, что и возмущался по поводу пропажи предыдущего преподавателя. Как выяснилось после переклички, возгласы эти принадлежали Дмитрию Побрацкому. — Лариной не будет, она заболела. Как выздоровеет, справку принесет, — чеканит сидящая за первой партой девушка, по видимому, Алёна, уверенно глядя на преподавателя. — А вы, я так понимаю, староста группы? — спрашивает Звёздочкин. — Да, так и есть. — Что ж, тогда нам нужно обменяться номерами, чтобы в случае чего я мог связаться с вами, а вы со мной. Стоило ему закончить предложение, как девчонки в группе сразу зашептались. — Алёнк, потом мне номер скинь! — хихикает одна из болтушек, и Антон опять давит в себе вздох. Теперь он четко понимает, что чувствовали их преподаватели, когда в студенческую пору они разговаривали подобным образом. Ординатор отходит от стола к окну, находящемуся рядом с доской, и облокачивается на подоконник: — Что ж, я считаю, что нужно прояснить некоторые моменты. Опоздавшему потом передадите. Стоит начать с того, как будут проходить пары… Договорить он не успевает: хлипкая картонная дверь кабинета сотрясается от порывистого стука, а затем и вовсе распахивается. На пороге появляется худощавый паренек, который жадно хватает ртом воздух и явно пытается что-то сделать с подкашивающимися ногами. Темные вьющиеся волосы спутались и походят на гнездо птицы, а халат, накинутый наспех, расстегнут, однако чист и идеально выглажен. — Душнила, ты чё опаздываешь?! — громко рявкает Дмитрий, вскакивая из-за парты. — Еще… р-раз… ты меня… так… назовешь, — еле выдавливает из себя новоприбывший, стараясь справиться со сбившимся дыханием и отрывая взгляд от пола, — и я тебе трахеостомию ручкой сделаю, хочешь? — Напугал ежа иголкой, — фыркает Побрацкий, опускаясь на своё место и небрежно закидывая руки за голову. — Олежа…- тихо говорит Алёна, пытаясь обратить внимание парня на то, что находится за его спиной, яростно дергая головой в ту сторону. И, кажется, парень понимает жест. Он медленно разворачивается и встречается взглядом с янтарными глазами. — Господи Иисусе, — выдыхает он, смотря на Звёздочкина в упор. Антону ситуация кажется забавной. Однако это не отменяет того, что пара превращается в черт знает что. — К сожалению, не он. Звёздочкин Антон Эдуардович, ваш новый преподаватель. И если до этого Антон думал, что у парня большие глаза, то сейчас ему казалось, будто они стали размером с хорошие чайные блюдца. — А вы, я так понимаю…- он останавливается и выжидающе смотрит, давая студенту ответить. — А я, это, д-да… Эм, я О-о-олежа… Ну, то есть Олегсей. Душнов. Да, Душнов Олегсей, ага, — заикаясь, бормочет парень, неловко переминаясь с ноги на ногу и комкая в руках край своего халата. — Алексей, значит, — Антон хмурится и снова смотрит в журнал. — Нет…- качает головой студент и смущённо опускает взгляд. — О-о-о, ну, началось. Можно мне сюда попкорна? — не упускает возможности вставить свои пять копеек Дима, за что получает недовольный зырк от своего товарища. А Антон ни черта не понимает. И это начинает действовать на нервы. — Олегсей. О и Г, — тихо говорит паренёк, нервно теребя лямку рюкзака. — Необычное имя. Садитесь, Олегсей. Душнов быстро проходит к парте, за которой восседал Побрацкий, и плюхается рядом, суетливо вынимая из рюкзака учебник и тетрадь с пеналом. Антон уже в котрый раз за день вздыхает, устало трёт пальцами переносицу и продолжает: — В общем, к занятию нужно будет готовиться. Буду опрашивать по темам. Так как оценки вам нужно ставить каждый день, будем проводить небольшие контрольные. Пропуски я не приветствую, за них нужно будет сделать реферат и по нему же отчитаться… Пока мужчина говорил, за партой самого интересного и колоритного дуэта шестой группы велись бурные дебаты: — Быстро он, однако, с твоим именем сообразил, я надеялся на очередное камеди, — с ухмылкой тянет «Шашлык», со скуки вертя в руках ручку. — А тебе лишь бы не учиться, — шепчет Душнов, — почему ты мне не написал, что у нас новый преподаватель? — А я тебе что, бабка из передачи «Слепая», чтобы предсказывать, какой препод у нас появится? Он зашел незадолго до тебя! — раздражённо ворчит Побрацкий и подпирает щёку рукой. — Хорошо, допустим, а зачем ты тогда выкрикнул «Душнила»? Совсем совесть потерял, мне же теперь неудобно! — Да когда это тебя волновало? — Всегда! Если ты не заметил. — То есть раньше перед другими преподами он мог максимум глаза закатить, а теперь ему резко неудобно стало? Что у тебя за перемены? ПМС, что ли? — Кхм–кхм, четвёртая парта, я вам не мешаю? — прерывает их перепалку Звёздочкин, с укором смотря на обоих студентов. И если один из них, заливаясь краской, шепчет тихое «простите», то второй, недовольно фыркнув, раскрывает учебник с видом «Я занят, вообще-то, важными вещами, учусь тут, как видите». И все бы ничего, но учебник принадлежал Олегсею, поэтому подобный поступок выглядел скорее комично. — Итак, сегодня мы изучаем травматологию. И для начала вопрос: кто-нибудь из вас помнит возрастные анатомо-физиологические особенности строения костей у детей? И зачем нам вообще нужно это знать. И тут вся группа никнет. Кажется, кто-то даже тяжело вздохнул на последней парте. Антон… не ожидал такой реакции. — Блин, а зачем прям так в лоб вопросы-то задавать? Мы только пришли сегодня на пару! Новый предмет, все дела, — громко возмущается Дима, чуть ли не подскакивая на своём месте. — Дим, этот предмет был в прошлом семестре, — тихо шепчет Алёна, но слышат это все. Звёздочкин неожиданно для себя понимает, с кем у него ассоциируется этот Побрацкий. С Лобановым из «Интернов». От этой мысли захотелось и засмеяться, и заплакать, однако внешне он остаётся спокойным. — Неужели никто не знает? — вновь спрашивает Антон, потихоньку склоняясь к мнению, что группа безнадежна, раз они не знают таких элементарных вещей. В этот момент он замечает одну очень интересную деталь: взгляды всех ребят прикованы к одному единственному человеку. И, судя по успеваемости в журнале, тому, кто являлся для них спасательным кругом в таких ситуациях. Душнов же в это время пытался взять себя в руки и ответить на вопрос. Он впервые так сильно нервничает. То ли дело в том, что на него смотрит с надеждой куча глаз, то ли в том, что его в бок тыкает Побрацкий, который пытается его разблокировать… А может потому что он знает, что Антон Звёздочкин — это не просто ординатор, который ведет у него пары. Он — гордость педиатрического факультета и в целом ВУЗа, и, судя по разговорам, замечательный специалист и мастер своего дела. И Олежа чувствует себя невероятно глупо перед этим идеалом. — Душнила, спасай, мать твою! — зло шипит Дима и в этот раз ударяет того в плечо так, что парень чуть ли не вываливается из-за парты. — Что у вас на этот раз произошло? Я, конечно, все понимаю, но… — Я могу ответить, — перебивает Олежа и мысленно дает себе оплеуху. Что, черт возьми, он творит?! Перебивать преподавателя — вверх неприличия. Перебивать Антона Звёздочкина — вверх идиотизма. Но Антон лишь удивленно вздергивает бровь и спокойным тоном говорит: — Что ж, прошу. Олегсей прикрывает глаза, стараясь успокоиться, а затем вдыхает побольше воздуха и очень быстро проговаривает, соединив два указательных пальца друг с другом и устремляя взгляд куда угодно, но не в глаза напротив: — У детей меньшее содержание минеральных солей в костях, а также повышенная растяжимость надкостницы и наличие эластичного росткового хряща. Детские переломы в какой-то степени отличаются от взрослых. И самым распространённым видом переломов у детей является перелом по типу «зелёной ветки»… На несколько секунд аудитория погружается в тишину, и Олегсей всеми силами старается не нервничать. — Всё верно. Вы меня приятно удивили, — говорит Антон, мягко улыбаясь. Честно сказать, он уже потерял надежду, что кто-нибудь ответит верно, но всё же этот парень сумел исправить ситуацию. Встретившись с глазами и добродушной улыбкой Звёздочкина, он чувствует, что вселенная схлопывается, потому что не может взгляда отвести. «Да что со мной творится», — внезапно мелькает в голове мысль и тут же исчезает.  — Что ж, дальше продолжу я. Итак, детский травматизм подразделяется на несколько основных групп… Речь мужчины чётко поставлена, монотонность отсутствует, как и ненужная информация. Олежа быстро записывает всё в тетрадь, иногда уточняя некоторые моменты. Далее в работу вклиниваются еще несколько человек, и у них даже строится неплохой диалог. — Во сколько у вас заканчивается пара? — спрашивает Антон, смотря на свои наручные часы. — В 11:40, — отвечает Алёна. — Что ж, думаю, на сегодня достаточно. К завтрашнему дню советую подготовиться к теме «повреждение позвоночника и костей таза», а так же «черепно-мозговые травмы». Группа спешно начинает собираться и покидать помещение, бросая преподавателю спешное «до свидания». Олежа складывает учебники в рюкзак, а затем оборачивается к Побрацкому: — Дим, подождёшь меня у гардероба? Мне нужно кое-что уточнить… — Что, нашёл приятеля по интересам? — хмыкает Дима, сгребая с парты тетради и запихивая их к себе в сумку. — А как же я, Олежа? Всё, что было между нами — фальшь? — Пф, конечно же нет, ты у меня единственный верный друг и товарищ. И ни одно сокровище в мире не сможет заменить мне тебя, — наигранно серьёзно произносит Олегсей. — Фе, меня сейчас вывернет. Ладно, давай только резче, а то опоздаем на лекцию, и ты опять будешь душнить всю дорогу. — Ладно-ладно, хорошо. Когда последний студент в лице Дмитрия Побрацкого выходит из кабинета, Душнов набирает побольше воздуха в легкие и подходит к преподавателю, который как-то удрученно копался в кипе своих бумаг. — Антон Эдуардович, можно задать вопрос? Звёздочкин рассеянно поднимает взгляд. Ярко-голубые глаза смотрят на него неуверенно и в какой-то степени боязливо. — Конечно. Что вы хотели узнать? Олежа облизывает пересохшие губы и оттягивает ворот рубашки, будто она внезапно начала его душить, и тихо спрашивает: — Какую литературу лучше использовать для подготовки к занятию? Мужчина бросает в сторону студента удивлённо-впечатлённый взгляд, призадумывается, а затем называет нескольких авторов. Парень быстро записывает их в тетрадь, благодарит его и собирается было уходить, когда его окликивают. — Олегсей, постарайтесь не опаздывать в следующий раз. Я ничего не скажу, но если вас заметит заведующий кафедры в коридоре во время пары, то проблем не оберётесь. Не хотелось бы потом выслушивать о вас негативные слова, зная, что вы вполне себе хороший и способный студент.  — А… Х-хорошо, спасибо за совет… До свидания! — проговаривает Душнов, густо краснея и пулей вылетая с аудитории. — Всего доброго. «Всё-таки интересная группа…» — думает Антон, выводя в журнале рядом с фамилией Душнова имя «Олегсей» вместо обычных инициалов.