Позовите доктора Звездочкина!

— Может он вообще не придёт? — Алён, ты ему писала? Звонила? — Конечно, он не отвечает, — староста в очередной раз смотрит в телефон и хмурится. — Двадцать минут от пары прошло, а это значит, что мы можем коллективно идти домой! — Побрацкий расслабленно откидывается на спинку стула и складывает руки за голову. — Димон, ты ведь прекрасно понимаешь, что правило двадцати минут в медицинском не работает? Забыл, что было, когда мы свалили с пары по философии? — тыкает его локтем в бок одногруппник, напоминая о далеко не самом приятном моменте их студенческой жизни. — Ой, только не начинайте. Побрацкий недовольно фыркает. Команда наотрез отказывается поднимать бунт — это расстраивает и знатно раздражает. — Слышь, Олеж, где твой ненаглядный? Может его вообще не будет? Тогда мы бы могли свалить и до лекции успеть поесть, — тихо обращается он к другу, у которого от этих слов на щеках выступает румянец. — Он мне не ненаглядный. — Ага, конечно. И ночуешь ты у него, потому что он не твой «ненаглядный», на машине он тебя по утру привозит потому что вас связывает только лишь учёба, и переписываешься ты с ним все выходные, вместо того чтобы уделить мне и Оле чуточку больше своего личного времени, только потому что он тебе лекции по хирургии расписывал. Я ничего не упустил? — Не пойму, почему ты дуешься как маленький. Я, кажется, раз сто уже все объяснил в общаге. Антон просто мне помог, не более того. Хватит разыгрывать трагедию, — Душнов чуть заметно хмурится, нервно перекладывая свои тетради с одного края стола на другой. — О, то есть не Антон Эдуардович, а Антон. Олежа, братву на писюны не меняют! Особенно на этот напыщенный, тупой писюн. — Дима… Ты совсем офигел?! Не успевает воздух в кабинете нагреться от двух закипающих друзей, как вдруг двери резко распахиваются и внутрь залетает рыжеволосая девушка. Она быстро кидает журнал на стол и разворачивается к ним лицом, озаряя помещение ярчайшей улыбкой. — Ну, что, гаврики, здравствуйте. Как же приятно с вами наконец-то познакомиться! Сегодняшнюю пару у вас проведу я — Валерия Николаевна. Шестая группа на секунду цепенеет, не в силах произнести и слова. Замена? Сейчас? — А где Антон Эдуардович? — вопрос Олежи звучит слишком громко в оглушающей тишине, из-за чего одногруппники кидают на него неоднозначные взгляды. — Он вас бросил. Сказал, что устал и вы ему больше не нужны, — отвечает девушка с напускной серьёзностью. Группа шокированное ахает в унисон, начиная громко обсуждать ситуацию. Душнов же скептично выгибает бровь. Если бы он не переписывался со Звездочкиным буквально вчера, то охотно бы поверил Валерии, которой убедительности не занимать. Но красноречивое «Спокойной ночи. Увидимся завтра на паре :)», говорит о том, что ординатор номер два решила их просто-напросто разыграть. — Ой, да успокойтесь вы, чего разгунделись? Шучу я. Его вызвали на операцию. Быть может он даже вернётся, а пока за вами присматриваю я. Итак, какая тема сегодняшнего занятия? Хотя, нет, не важно, поспрашиваю вас так… Лера вальяжно разваливается на стуле, закинув ногу на ногу и ещё раз пробегается глазами по присутствующим. — Олегсей на месте? Группа в очередной раз косится на Душнова. — Да, — встаёт со своего места юноша. Девушка щурится, изучая его с ног до головы, а затем произносит: — Антон Эдуардович сейчас ассистирует врачу на одной очень интересной операции… Дело в том, что у ребёнка пилоростеноз. Знаешь, что это такое? — В основе данного заболевания лежит нарушение проходимости пилорического отдела желудка. При этом в пилорическом отделе отсутствует нейтральная форма синтеза окиси азота… — Достаточно. Клиническая картина какая будет? Он отвечает и на это. Ординатор задаёт следом ещё один вопрос. Студенты наблюдают за их диалогом как за игрой в теннис, переключая внимания с одного игрока на другого. — Лечение? — Выполняют внеслизистую пилоромиотомию по Фреде-Рамштедту. Перед операцией должна быть предоперационная подготовка, направленная на коррекцию гиповолемии, алкалоза и гипокалиемии. Методика выполне- — Хэй, попредержи коней, с тебя достаточно, — хитро и довольно улыбается та, словно кошка, наевшаяся сметаны. — Та-а-ак, смотрю, твой сосед по парте заскучал, раз так активно гипнотизирует телефон? Дима вздрагивает и быстро кладёт смартфон экраном вниз, во все глаза смотря на преподавателя. — Ты у нас кто? — Дмитрий Побрацкий. — Ага-а-а. Так, Димка, скажи мне вот что… На секунду кажется, что все вокруг замирает. Студенты напряжённо вслушиваются, пока парень молится всем известным богам, потому что если девушка начнёт его спрашивать как Олежу — ему конец. Боги в этот день были, по-видимому, на его стороне, потому что врач с лёгкой улыбкой выдает: — Скажи мне, где находится аппендикс? Шашлык недоуменно моргает, а затем тыкает пальцем в свою правую подвздошную область и гордо произносит: — Тут. На секунду в кабинете наступает тишина, которая тут же рвётся в клочья громким смехом Валерии Николаевны, а вслед за ней не сдерживаются и остальные присутствующие: — Какая прелесть! Туть у него аппендикс. Так, солнышко, скажи мне, где гранитный камушек? —… В груди. — Да ты ж моя умничка! Садись! Я вижу, у тебя тут задолженность? Все, нет её, четвёрку тебе поставила, доволен? Смех ребят резко замолкает, и вот они во все глаза сверлят взглядом Диму, который, выпрямив спину, басит: — Конечно рад! Эх, вот знаете, нам бы такого чудесного преподавателя да на постоянку. — Не льсти мне, Побрацкий! А то я ж и Антону Эдуардовичу твои слова сболтнуть могу, — ухмыляется преподавательница, но заметив, как студент весь вдруг подобрался, снова смеётся. — Ой, да расслабь булки, а то напрягся весь. Не буду я ему ничего говорить. Да и вообще, вы мне не особо нужны, помимо группы дел по горло. Это ваш преподаватель — герой в халате, за все берётся и всем помогает, а я так, лентяйка. На этих словах она подмигивает и устремляет взгляд в журнал: — Так-с, Душнов, я тебе ставлю пять. Даже плюсик подрисую! Эх, какая я молодец! Итак, следующий вопрос… Пара проходит в целом весело. Валерия даже отпускает их пораньше на перерыв, заслужив дополнительные очки уважения шестой группы. Студенты быстро разбегаются кто куда, а дуэт двух друзей занимает место у окна. — Нц, вот почему нам не поставили её в преподаватели? Чудесная женщина. — Чем тебя не устраивает Антон Эдуардович? — Всем. Олежа закатывает глаза устремляя взгляд в окно. Больница построена в форме буквы «п», поэтому за стеклом была видна ещё одна часть здания с такими же окнами, выходящими в коридор, в котором бегали дети. Одна девочка лет семи останавливается и тоже смотрит в окошко, замечая двух студентов. Она улыбается и машет им рукой, на что один из студентов отвечает таким же жестом и мягкой улыбкой. Ребёнок улыбается и начинает махать активнее. На эту сцену обращают внимание ещё пара детей, и вот они уже небольшой гурьбой корчат забавные рожицы парням. Дима тоже присоединяется к этому импровизированному спектаклю, играя с детьми через оконные рамы. Продолжалось сие действие минут пять, пока детишки не отпрянули от окна и не разбежались кто куда. — Веселитесь? — внезапно раздаётся за спиной, и друзья синхронно вздрагивают, резко разворачиваясь. Антон Эдуардович стоит рядом, смотря на них с легкой улыбкой. На нем не было привычного белого халата, вместо этого — тёмно-серая, почти чёрная пижама и чепчик. — Доброе утро, Антон Эду- — Вы на похороны собрались? — фыркает стоящий рядом Дима, и Душнов подавляет в себе желание развернуться и начать его душить. Он не даёт Побрацкому сказать ещё что-либо, быстро взяв инициативу в свои руки. — Как прошла операция? Кажется, Звездочкин решает не реагировать на провокацию одного из студентов и спокойно отвечает: — Вполне успешно. Вторую пару вновь проведу у вас я. — Это замечательно! — Правда? А я надеялся, что Валерия Николаевна очарует вашу группу и заберёт к себе на попечение, — золотистые глаза Звёздочкина игриво мерцают в лучах ещё тёплого осеннего солнца, и Олежа никак не может сдержать улыбку. — Вы хотите таким образом от нас избавиться? — с наигранным удивлением выдыхает Душнов. — Нужели мы вам уже надоели? Вы разбили моё сердце этими словами, теперь на нем большой рубец… — В самом деле? В таком случае, так уж и быть, продолжу вести пары у вашей группы. Но это исключительно только ради вас, Олегсей. Антон подмигивает, а Олежа на это хитро улыбается, пока в глазах обоих пляшут искорки веселья. После ночного разговора, их отношения приобрели немного иные краски, стали более доверительными и теплыми, что не могло не радовать обоих. Быть может, они и продолжили бы нести эту несуразицу в коридоре шумной больницы, однако их беседу прерывает третий, недовольный голос: — Снимите комнату, вы отвратительны. Антон на это удивлённо вздергивает брови и вертит головой по сторонам: — Олегсей, вы ничего не слышали? Кажется чей-то голос звучал поблизости… Душнов на это лишь фыркает, Побрацкий же медленно закипает. — О, Дмитрий, простите, не заметил сначала. Слышал звук откуда-то снизу, а это оказались вы. — Вы че, совсем берега попу- Но не успевает парень закончить предложение, как по коридору разносится протяжное: — Димочка-а-а. Все трое оборачиваются в сторону звука и видят приближающуюся к ним Леру с милой улыбочкой от уха до уха. — Мне нужна твоя помощь! Так сказать, грубая мужская сила. О, Антошка, ты вернулся! Сколько я тебе раз говорила не приходить в этом ужасе на работу! У нас детское хирургическое отделение, а не ритуальные услуги. Где шапочка с котиками, которую я тебе дарила на день медика? М? Покажи мне её, я не вижу. — У вас есть шапочка с котиками? — Олежа воодушевленно смотрит на Звездочкина, пока тот тихо выдыхает и старается взглядом намекнуть коллеге замолчать. Но та, по обыкновению своему, игнорирует зрительные сигналы хирурга и переключается на Душнова, найдя в нем точку опоры: — У него есть чепчик с милейшими мультяшными котиками! А ещё у него пижама синяя, а он ходит в этой черноте, пациентов пугает. Вот рассудите, Олегсей Михайлович, разве я в чем-то не права? Вам не кажется прикид этого молодого человека мрачным? Студент непроизвольно оглядывает Звездочкина с ног до головы, пока глаза не встречаются с выразительными жёлтыми огнями напротив. — Думаю, Валерия Николаевна в чем-то права. Антон удивлённо моргает, а затем щурится, бубня тихое «предатель», а вот второй ординатор радостно хлопает в ладоши: — Вот именно, я права! Если тебе на моё мнение все равно, то вот, послушай молодое поколение, они тебе ерунды не скажут! — Валерия Николаевна, не хотелось бы прерывать вашу непременно прекрасную речь, но зачем вы меня звали? — Ой, Дим, я про тебя ведь чуть не забыла! Пошли, помогать мне будешь перевязки делать. Девушка быстро утаскивает Побрацкого с собой, на ходу оборачиваясь и подмигивая Антону, вкладывая в это особый сакральный смысл, который последний предпочитает не понимать. — Не думаю, что ваша группа в ближайшие пятнадцать минут соберётся, что очень на руку. Не составите мне компанию в кофепитии? Студент с небольшим удивлением смотрит на врача, а затем отводит взгляд и соединяет указательные пальцы вместе: — Я очень даже не против. Ординаторская встречает их тишиной, что не может не радовать. Антон щёлкает кнопкой электрического чайника, стоящего на столике, и открывает угловой шкафчик. На нижней полке находятся недавно купленный растворимый кофе и сахарница, а на верхней сгрудилась куча разнообразных кружек. В основном вся это армия посуды принадлежала Лере. Кружки Антона лежали у самого края: одна принесенная из дома, вторая — подарок пациента. — Ваши пожелания? — Одна ложка кофе, две ложки сахара, будьте добры. Антон улыбается, невольно почувствовав себя не только врачом, но и бариста. — Сестра тебя сильно ругала? Душнов, услышав вопрос, немного мрачнеет и печально улыбается. — Неслабо. Я её понимаю. Если бы она пропала и не брала трубку всю ночь, я бы с ума сошёл. Хирург на это лишь кивает, ставя перед Олежей кружку с кофе, а сам садится за компьютер. О существовании сестры Душнова он узнает как раз таки в воскресенье утром, когда решает включить заряженный телефон парня. Конечно, чужие вещи брать — дурной тон, но обладатель сего устройства перед сном сказал: «Если вы… ты проснёшься раньше меня, то не мог бы включить телефон? Думаю, он зарядится к этому моменту. Он у меня тупит немного, сразу не включится». Так он и сделал. Но не прошло и минуты, как мобильный начал неистово вибрировать, а на экране появилась надпись: «Оля✨💖». Олежу будить не хотелось, но и игнорировать звонок было нелогично, потому что человек на том конце провода явно переживает, и для самого Олегсея абонент — судя по смайликам в конце имени — немаловажен. Поэтому Антон смело нажимает на зелёную кнопку. Он и слова не успевает вставить, как слышится взволнованный и рассерженный голос: — Олежа, ты где?! Куда ты пропал?! Если ты сейчас же не ответишь мне на все это чётко и внятно, видит Бог, я тебя придушу! Ты в курсе, что мы ночью с Димой обзвонили все морги и оббежали весь город в попытке тебя найти?! Не можешь предупредить меня, свою сестру родную, другу бы лучшему сказал, куда решил уйти на ночь глядя! В пылкой речи наступает пауза, и Звездочкин решает с радостью её заполнить: — Барышня, не волнуйтесь, с Олегсеем все в порядке. Пока что он спит, но как проснётся, я сразу же отвезу его в общежитие, будьте уверены. Повисает неловкое молчание. Антон даже решает проверить: быть может, сбросили вызов? Но нет, экран все ещё подсвечивает лаконичное «Оля✨💖». — А вы кто? — удивлённо и в то же время испуганно шепчет голосок юной дамы. Звездочкин впадает в ступор. В голове совсем некстати всплывает фраза комика из популярного шоу, которое он смотрел на днях: «А вот тут мы и въ*бались». Он действительно без понятия, как представиться сестре Душнова. Преподаватель? Звучит странно. Друг? Их едва ли можно назвать друзьями. Знакомый? Они явно уже больше, чем знакомые. Недолго думая, Антон выбирает первый вариант: — Звездочкин Антон Эдуардович, преподаватель детской хирургии у вашего брата. В эту же секунду он слышит приглушенный голос Димы где-то рядом с трубкой: — Бля, это Звезда. Ну, тот чувак про которого Олежа тебе в прошлый раз рассказывал и который меня бесит. Поняла? Скажи ему, пусть Душнова в общагу везёт, а то мы на него заяву накатаем в ментовку. — Помолчи! — шикает на него Оля и тут же обращается к Антону. — Спасибо вам за брата, передайте, чтобы позвонил, как проснётся. Воспоминания об этом инциденте дымкой витают в голове, и мужчина быстро от них отмахивается, сосредоточившись на открытый вкладке МИС*. — Ох, эта система такая непонятная… В ней сам черт голову сломит. Антон переводит взгляд на стоящего рядом Олежу с кружкой кофе. — К ней просто нужно приловчится, на самом деле она не такая уж и сложная. Возьми стул возле стола и садись рядом. Покажу тебе протоколы операций. Паренёк быстренько пододвигает предмет мебели и усаживается рядом, пока Антон достаёт увесистую тетрадь и передаёт её ему. Ординаторская погружается в тишину, разбавленную тихим клацаньем кнопок и шуршанием листов бумаги. Душнов и не замечает, как облокачивается о чужое плечо, а Антон совершенно не против такого их положения. Но их идиллия длится недолго. Входная дверь резко распахивается, впуская Андрея, который быстрым шагом минует парочку, подходя к своему рабочему месту. Олежа тут же отстраняется от чужого плеча и садится прямо, Антон же, не отрывая взгляд от монитора, произносит: — Что-то потерял? — Нет. Точнее, не совсем… Тут была история болезни, не видел? — копающийся Андрей тут же устремляет свой взор на коллегу и, к удивлению, обнаруживает рядом ещё одного человека. — А это кто? — Студент. Ординатор недовольно щурится, но молчит, возвращаясь к первоначальному занятию. Не успевает пройти и минуты, как в коридоре слышится громкий смех, и в ординаторскую врывается Валерия Николаевна с прицепом в виде Дмитрия. — Ты не стесняйся! Проходи, присаживайся на диванчик. Чай, кофе, потанцуем? — Я бы с радостью продолжил предложение, но мы все-таки в больнице, поэтому не откажусь от кофе. Девушка быстро подходит к шкафчику и достаёт оттуда две кружки, что-то напевая себе под нос. — С каких пор ординаторская превратилась в проходной двор? Антон все же отрывается от монитора и вопросительно смотрит на мрачного словно туча Андрея. Дима и Олежа нервно переглядываются между собой, а Лера, не чувствуя напряжённой атмосферы, спрашивает: — Ты это о чём? Ординатор молча указывает взглядом на двоих студентов, и девушка недоуменно хмурит брови: — Ребятки из группы Антона. Что тебе опять не нравится? — Ординаторская сама по себе подразумевает то, что в ней могут находится лишь ординаторы и изредка медицинский персонал. — А мы что, не медики что ли? — высказывается Побрацкий, угрюмо сверля мужчину взглядом, на что тот лишь холодно произносит. — Пока не получили дипломы — нет. Антон этого не выдерживает. Он все прекрасно понимает, что у каждого человека свои тараканы в голове, и в случае с Андреем — это его педантичность. Но у всего должно быть свои границы. — Мы привели сюда студентов из медицинского университета, а не прохожих с улицы. Хочешь ты или нет, но они наши будущие коллеги. Медицинская иерархия должна строится на уважении к себе и окружающим работникам здравоохранения, вне зависимости от должности. Если мы не умеем находить общий язык друг с другом, то о каком взаимопонимании между нами и пациентами может идти речь? — Антон, не трать на него силы и время, ничего не докажешь этому узколобому барану. Проще будет сказать, что эти двое — наши любимчики, вот и все, — встревает в их диалог девушка, смотря на Андрея с улыбкой, которая больше походит на оскал. — Пытаемся найти ошибки в поступках окружающих, но на своих учится не намерены. Это твой девиз по жизни, что ли? — Лера, не нужно, — говорит Звездочкин, хмуро оглядывая коллегу. Лишь на долю секунды в глазах ординатора проскальзывает удивление, которое быстро меняется на гнев. Но выплескивать он его явно не намерен, а потому лишь молча уходит, оставляя компанию в ординаторской. Ненадолго помещение погружается в напряжённое молчание, пока Дима не обращается к Лере: — Он будто вас ревнует. Антон фыркает, а девушка заливается краской: — Не говори ерунды! А то перестанешь быть моим любимчиком! — Да ладно вам. Это так же очевидно, как «дружба» вот этих двоих, — не унимается Побрацкий, большим пальцем указывая на второй дуэт. — Дима! — Что? Это не я тебя ночью выкрал, а потом поутру привёз как ни в чем не бывало. Теперь пришло время Олегсею сверлить друга одновременно смущенным и злым взглядом. — А ты все никак не уймешься. Десять раз тебе все объяснял, дуешься хуже ребёнка! Антон на это лишь тяжело вздыхает, открывая очередную карточку в МИС, пока рядом не материализуется ординатор с горящими от любопытства глазами: — Антон Эдуардович, а я и не знала, что в ваших жилах течет цыганская кровь. И как часто вы крадёте по выходным студентов? — Валерия Николаевна, во-первых, вам это знать не обязательно, во-вторых, если продолжите меня отвлекать, то пойдёте проводить пару у студентов, так как мне нужно еще внести в базу двух пациентов. — Ох, кажется у меня тут образовались дела в отделении. А, точно, нужно было ещё одного человечка осмотреть повторно, пойду-ка я, — говорит девушка и вылетает из ординаторской со скоростью пули. Дима, потерявший в лице Леры единственного союзника, понуро уставился на кофейную гущу. — Побрацкий, оповести своих одногруппников, чтобы шли в кабинет, минут через пять начнём занятие. Парень уже хочет возразить, но, встретившись с гневным взглядом друга, молча уходит, что-то тихо бухтя. — Кажется, я снова должен просить прощения за его поведение… — Нет нужды. Ты не отвечаешь за его слова и мысли. Олежа хмыкает и вновь переключает свое внимание на тетрадь в руке. Однако взгляд застревает на одной строчке, пока мысли заняты сложившейся ситуацией. Эту смену настроения чувствует сидящий рядом Звездочкин: — Андрей просто был не в духе, не принимай его слова близко к сердцу. — Не то чтобы я сильно расстроен таким отношением, просто осадок немного неприятный. На полминуты в ординаторской воцаряется тишина. Антон пару мгновений гипнотизирует Олежин профиль, словно на что-то решается, а затем выдаёт: — Тогда позвольте задать вам вопрос и отвлечь тем самым от этой неприятной ситуации. Олежа поднимает на него заинтересованный взгляд. — Что уж тут, задавайте. Антон снова чуть мнётся, пока, наконец, не выдыхает чуть робкое: — Свободны ли вы в пятницу вечером? Паренек щурит глаза и хитро улыбается: — А с какой целью вы интересуетесь? — Просто у меня по счастливой случайности оказались в руках два билета в театр. Хотелось бы пойти на это мероприятие в вашей компании... Если вы не против, конечно, — Антон наигранно вздыхает, пока внутри нарастает напряжение. Они не знают друг о друге ровным счётом ничего, и оттого в душе неуверенность граничит с трепетным ожиданием. Прогадал ли он с местом встречи? Комок сомнений покидает голову Звездочкина, когда в глазах напротив появляется плохо скрываемый восторг. — У меня нет причин отказываться от столь прекрасного предложения.