Позовите доктора Звездочкина!

Будильник отбойным молотком бьет по барабанным перепонкам. Вместо стандартной мелодии играет какая-то иностранная песня, которую Антон не узнает от слова совсем. Открывать глаза не хочется, из-за чего приходиться слепо тянуть руку к источнику звука. После пары секунд безуспешных поисков сотового музыка стихает, погружая комнату в долгожданную тишину. Мужчина облегченно вздыхает, покрепче обнимая кого-то теплого под боком, ловя за хвост ускользающий сон. В голове вновь царят покой и умиротворение, лишь мимолётная мысль о том, что он живет один, а сейчас кто-то спит рядом, зарождается на задворках сознания. Но она тут же затухает, не успевая обрести форму. Впервые за долгое время он чувствует себя так спокойно. Дрёма длится недолго, песня (успевшая попасть в список самых ненавистных Антоном вещей) вновь оглушает бойкостью ритма, тревожа уже чужой сон. Тело рядом начинает шевелиться, а через секунду слышится хриплое и заспанное: — Алло? «О, так это был не будильник…» — думает Антон, а через секунду стены квартиры сотрясает громогласное: — ЧТО?! КАК ДЕВЯТЬ ЧАСОВ УТРА? Так, Дима, прикрой меня. В смысле перед кем?.. Что значит Антона нет на месте? — в этот момент пламенная речь затихает, чтобы через секунду перейти в шепот. — Твою-то мать. Прекрати глупости нести, мы скоро будем… Антон, вставай! Мы проспали! Звёздочкин на это лишь недовольно мычит, переворачиваясь на другой бок, напоследок подумав: «Ещё пять минуточек». Однако его грандиозный план рушится под натиском чужих рук, которые обхватывают его плечо и тянут в противоположную от подушки сторону. — Я кому сказал, подъем! Антон Эдуардович, мы опаздываем на приличное такое количество времени! — Начальство не опаздывает, оно задерживается… — зевает врач, всё-таки принимая сидячее положение и открывая глаза. Перед ним сидит растрепанный Олежа, сверля одновременно строгим и взволнованным взглядом. — Мы с тобой далеко не начальство. И нам влетит. Мужчина внимательно всматривается в обеспокоенное лицо напротив, чтобы в следующую секунду перевести взгляд на чужое плечо. В голову приходит, как ему кажется, замечательная идея. «Мягонько», — думает Антон, положив собственную голову на плечо Олежи и прикрыв глаза. — Антон! Да что это за поведение такое! Хуже ребенка малого, честное слово! — вновь ругается Олежа, тряхнув плечом. — Не переживай, влетит сегодня только мне. А ты, считай, и не опаздываешь, преподавателя на месте же нет, — бубнит Звездочкин, поднимая голову. — И это ничего не меняет. Если мне ничего не скажут, это не повод не беспокоиться за тебя. Так что вставай. Антон всё же прислушивается к словам студента, с огромным трудом опуская ноги с дивана. Невидящий взгляд упирается в потухший экран телевизора, в то время как мозг наотрез отказывается генерировать мысли. Нужно как-то собраться. Морально и физически. — Я в ванную. Нужно себя хоть в какое-то подобие порядка привести. И Антон, прошу тебя, не усни за это время! — произносит Олежа, почти не глядя вытаскивая из шкафа полотенце. (Антон на секунду позволяет себе поразиться тому, насколько привычно и правильно Душнов смотрится в его квартире. Эта мысль отзывается щекотным теплом где-то в районе солнечного сплетения). Дверь хлопает, а через секунду слышится шум льющейся воды. Из-за окна внезапно раздаётся автомобильная сигнализация — внешний мир будто снимается с беззвучного режима. Город гудит, проникает в безмятежную тишину квартиры, напоминая о начале рабочих будней, отчего Антону на душе становится в десять раз паршивее. Опаздывать в понедельник на работу — плохой знак. Обычно он приводит к череде неудач, и Звёздочкин отдал бы всё, лишь бы вернуть назад вчерашний вечер. Сейчас хотелось лишь лежать на диване, смотря очередное кино в обнимку с Душновым, а не тащиться в больницу под тяжёлым гнётом обязательств. Реальность грубо врывается в его мир несбыточных мечтаний со звуком вибрирующего телефона. Антон пару секунд смотрит на мерцающий экран, переосмысливая все свои жизненные выборы. Оставят ли его когда-нибудь в покое? Он тяжело вздыхает и, откинув спутанную чёлку со лба, поднимает трубку. Конечно же ему звонит Александр Фёдорович, который не на шутку разнервничался из-за пропажи одного из своих лучших студентов. Особенно учитывая то, что Звёздочкин ещё никогда так сильно не опаздывал. Пришлось искать оправдания. Котёнок, почувствовав движение в квартире, просыпается и семенит к ногам сидящего на диване человека, чтобы в следующую секунду запрыгнуть на мягкую обивку. Антон тянет свободную руку к маленькому белому комочку, чтобы погладить его по голове. Котёнок ластится к руке, прикрывая голубые глаза, и начинает громко мурчать, отчего на лице Звёздочкина непроизвольно появляется улыбка. — Хорошо, я скоро буду, не волнуйтесь, — произносит врач перед тем, как положить трубку. Как раз в этот момент из душа выходит Олежа. — Как же так получилось? Мы будильник не услышали? Ты его вообще ставил? — причитает Душнов, несясь в сторону зеркала и попутно хватая расчёску с тумбочки. Антон уже хочет ответить, но поднимает взгляд и замирает на полуслове. Все мысли в одночасье покидают его голову. Олежа… вышел из душа без футболки. Врач нервно сглатывает. Полотенце небрежно закинуто на плечо, всё ещё слишком большие штаны Антона держатся на честном слове, едва не сползая с худощавых бёдер. Звёздочкин пытается не пялиться так откровенно, но Олежа встряхивает мокрыми кудрями, и капли воды катятся вниз по его спине — по выступающим из-под бледной кожи позвонкам, по острым лопаткам с россыпями родинок, по узкой пояснице. В голову закрадывается крамольная мысль о том, чтобы проследовать этот путь своими руками, но Антон в ужасе отметает её в сторону. Вот это он влип. — У тебя есть фен? — резко развернувшись, спрашивает Олежа. Он чуть подвисает, когда ловит на себе изучающий взгляд Антона, от которого мгновенно становится как-то жарковато. — В шкафу на нижней полке, — произносит Антон, вставая с дивана и быстро ретируясь в ванную. За сегодня он достаточно «спалился» и поставил студента в неловкое положение. Как только дверь за ним закрывается, Олежа нервно прижимает ладони к покрасневшим щекам. «И что это такое было?!» — крутится одна единственная мысль в голове. На коже всё ещё фантомно горит тяжёлый взгляд Антона. Он находит фен и быстро напяливает свою футболку (которую во время вечернего просмотра поменял на уютную толстовку Антона). Быстро высушив волосы, Душнов напяливает джинсы и кормит ненасытного котёнка, а затем осматривается по сторонам, судорожно вспоминая, что ещё нужно сделать. — У меня же халата с собой нет. Как теперь в вуз-то пройти без него, ё-моё, — шепчет в пустоту Олежа, когда сзади раздается: — Возьми мой. Душнов подпрыгивает от неожиданности и резко разворачивается на пятках. Рядом с ним стоит Антон, спокойно застёгивающий пуговицы на своей рубашке. — Антон… Ты чего так тихо подкрадываешься?! У меня чуть инфаркт не случился, — слегка задыхаясь произносит Олежа, цепляясь за ткань футболки в районе сердца. — Да я вроде и не тихо подошёл. Ты разве не слышал, как я волосы укладывал? Студент пару раз моргает и внимательно оглядывает Звёздочкина. Тот был уже практически полностью одет, и волосы действительно были сухими. Но укладка оставляла желать лучшего. — Ты как их вообще укладывал? — фыркает Олежа, подходя ближе к Антону и убирая торчащие во все стороны пряди назад, стараясь хоть навести какое-то подобие порядка на чужой голове. — В темпе вальса, если честно, — произносит врач и прикрывает глаза. Олежа улыбается краешком губ, наблюдая за тем, как Антон льнёт к его руке, всё ещё пытащейся пригладить этот шедевр парикмахерсокого искусства, а затем несильно дёргает за прядь у лица, когда Звёздочкин откровенно пытается снова задремать. — Так, Антон, не спать. Нам уже нужно выезжать. Мусю я покормил, так что можем выдвигаться. Антон слегка хмурится и открывает глаза, когда Олежа убирает руку от его головы. — Мусю? — Да, Мусю. Так теперь зовут нашего котёнка. У Антона ёкает сердце. «Нашего котёнка». Олежа когда-нибудь сведёт его с ума. Он в последний раз проводит рукой по волосам и улыбается: — Хорошо, Муся так Муся. Если что мой халат в шкафу на вешалке. И не волнуйся, он стиранный и глаженный. — Тебе не кажется, что он будет мне слегка великоват? — Ничего страшного. Как ваш действующий преподаватель, так уж и быть, закрою на эту мелочь глаза. Олежа на это наигранно закатывает глаза: — В таком случае, бояться мне нечего. Пошли уже, пока нас не объявили в розыск.

***

В больнице, как и подобает понедельникам, царил настоящий хаос. У гардероба собралась целая толпа гудящих людей, а в холле слишком активная мамаша бурно доказывала что-то медицинской сестре, которая устало повторяла: «Это не входит в мои служебные обязанности. Врач скоро подойдёт и осмотрит вашего ребёнка». Единственное, что Антон явно не ожидал увидеть в этот день, так это людей в полицейской форме у служебного входа отделения, которые вели беседу с хмурым как туча Андреем. Подслушивать и влезать в чужой разговор Звёздочкин не собирался от слова совсем. Это было бы как минимум бестактно с его стороны, как по отношению к хранителям порядка, так и по отношению к коллеге. Пройдя мимо этой странной компании, он быстрым шагом направляется к ординаторской, в которой, слава всем богам, царили тишина и покой — лишь электрический чайник тихо булькал на столе, готовый вот-вот закипеть. На диване сидела Лера, вальяжно закинув ногу на ногу и держа в руках тетрадку: — Проснулась спящая красавица? Тебя уже все обыскались. Пропустил утреннюю конференцию, игнорировал звонки… Ещё бы минут десять твоего молчания, и Александр Фёдорович сам бы поехал за тобой, ибо опаздывать на такое количество времени для тебя — что-то невероятное, — не отрывая взгляда от макулатуры поговаривает девушка. — И тебе доброе утро. Ну, я хотя бы выспался, — отвечает Антон, доставая из сумки халат и пижаму. — Ага, и опоздал на час. А у нас тут веселуха. — Я заметил. Что произошло? — Да ребёнок из окна третьего этажа выпал. Вот, пришли узнавать, где была мать в момент сего происшествия, — произносит Лера, протяжно зевая. — У Андрюшки как раз заканчивалась смена, когда этого мальчишку привезли. Благо дело, ничего серьёзного и смертельного. Мне интереснее узнать, с кем вы этой ночью были, Антон Эдуардович. Быстро переодевшись, мужчина подходит к рабочему столу, бросая на ходу: — С чего такие вопросы? — Комбинация вашего опоздания, причёски в стиле «взрыв на макаронной фабрике», мятой рубашки и слишком счастливого для утра понедельника выражения лица вызывает смутные сомнения… Звёздочкин на это лишь закатывает глаза и, собрав все нужные материалы для предстоящей пары, выходит из ординаторской. Лера мгновенно теряет интерес к бумагам, которые изучала до прибытия коллеги, и следует за ним хвостиком. — Барышня, ваше любопытство иногда переходит все границы возможного и невозможного, — вздыхает Антон, когда замечает своего преследователя. — У меня была веская причина, которую оглашать я не намерен. В это же мгновение из-за угла выходит Олегсей, быстрым шагом направляясь в сторону кабинета. — Доброе утро, Валерия Николаевна! — на ходу бросает студент, одаривая девушку дежурной улыбкой. Его взгляд на долю секунды задерживается на Антоне. Глаза Душнова блестят какой-то невероятной мешаниной эмоций. Антону он посылает какую-то другую, более искреннюю и чуть застенчивую улыбку. Сердце ординатора пропускает удар. Олежа скрывается за очередным поворотом, погружая коридор в тишину. —… Также опаздывающий отличник Душнов, явно в чужом, слишком большом халате, глазенки так и светятся от счастья, а в довесок твоё влюбленно-тупое выражение лица. Ваша «веская причина» прям такая незаметная, — фыркает девушка. Антон даже не пытается с ней спорить. Смысл отрицать очевидные факты? В кармане в очередной раз за это утро звонит телефон, и Звёздочкин со вздохом поднимает трубку: — Да, Александр Фёдорович? Я на месте… Что? Эту операцию перенесли? Хорошо, понял, сейчас же приду. — Дай угадаю. Мне нужно будет за твоими гавриками сейчас присмотреть, да? — спрашивает Лера, как только Антон заканчивает разговор по телефону. — Был бы очень благодарен. — Спасибо в карман не положишь, знаешь ли. А вот бутылочку шампанского — очень даже. — Большие, однако, у тебя карманы… Но хорошо. Лера смеётся, хлопая мужчину по плечу. — Тошик, я шучу. Присмотрю я за твоими детишками, не волнуйся. Врач на это лишь улыбается и кивает, быстрым шагом удаляясь в сторону операционной. До его ушей долетает громкий возглас коллеги: — Лети как ветер! Этой больнице нужен герой!