Маховик сознания

Пусть мне гореть сто лет в аду — в лицо запомнят черти!

***

Кассиопея и Гарри носились по лужайке за домом, делали кувырки, перекаты, выпады, танцевальные па и нестройно голосили: — В каждом маленьком мажонке, и мальчишке, и девчонке Есть по триста грамм взрывчатки или даже полкило Должен он играть и прыгать, колдовать и палкой дрыгать А иначе он взорвется, трах-бабах, и нет его! Я сидела на веранде под навесом, тянула через трубочку коктейль и вспоминала, как Гарри впервые попал на нашу разминку. Тогда мы с Касси пританцовывали в стиле капойэро вдвоем, и появление в дверях маленького тощенького человечка в новой пижаме с дракончиками как-то пропустили. А он, послушав немного нашу веселую песенку, вдруг сделался совсем несчастным: глазки налились слезинками, губки искривились. — Гарри! — испугалась я, заметив его состояние. — Что случилось? — Вы говорили, что я тоже мажонок, — всхлипнул Гарри. — Я взорвусь, да? — С чего бы это? — презрительно спросила Касси и откинула с лица выбившуюся прядь волос. — Ну… у меня же нет волшебной палочки… Мы с дочерью переглянулись. Она округлила глаза и покрутила пальцем у виска, я ей сердито погрозила. — Гарри, всем детям настоящую волшебную палочку обычно покупают только перед самой школой, после одиннадцатилетия. — Но у нее-то палочка есть, — Гарри кивнул на Касси. — Это ветка, яблоневая, — фыркнула она. — Я сама ее срезала, сама вымочила, сама заговорила. Блин! Ты все равно не поймешь, ты ж маггленыш. В смысле, не в нашем мире вырос. Это уже четвертая моя палочка, она самая обыкновенная, ты себе тоже сделать можешь. — Гарри, — я осторожно повернула ребенка к себе. — Настоящие волшебные палочки изготавливают мастера-артефакторы. Но детскую палочку желательно, чтобы ты подобрал сам. Тренироваться так, как ты только что видел, можно с чем угодно, хоть с карандашом, хоть с пластиковой указкой, однако будет лучше, если ты найдешь или срежешь чем-то приглянувшуюся тебе ветку. Физкультура тренирует тело, а чтобы при этом у тебя еще и магические каналы развивались, нужно, чтобы магия циркулировала. В этом помогает палочка, близкая магии волшебника. Ты что-нибудь понял? Он помотал головой справа налево, потом прикусил губу, задумчиво наморщил лоб и спросил: — Мне надо найти хорошую игрушечную палочку? — Угу, — подтвердила моя бессовестная дочь. — Мать просто не умеет разговаривать на детском языке. Я у нее сразу родилась самосознательной и эрудированной… по самый памперс. — А ветка должна быть обязательно гладкой или розовый куст тоже подойдет? — уточнил Гарри. — Что за куст? — тут же спросила Касси. — Особенный? — Да! — Гарри разулыбался. — Это самый красивый куст в саду! Я очень его люблю и всегда особенно за ним ухаживаю! А вот Дадли, — тут мальчишка погрустнел: — Дадли недавно сломал на нем большую ветку. Я пытался ее прирастить обратно, но ничего не получилось, потому что тетя Петуния меня наказала и отправила без ужина в чулан, а на следующий день ветка уже отказалась прирастаться. Но я ее все равно сохранил. Она спрятана за сараем, на заднем дворе. Я могу сделать из нее палочку? — Мам, походу он в нее магию вливал, — задумчиво прокомментировала Касси. — Пусть попробует. — Можно? — обрадовался Гарри. — Конечно, — согласилась я. — Принеси ее в следующий раз, я посмотрю. Эта странная палочка, сделанная из стебля розы с очень твердыми и жесткими шипами, прослужила Гарри до прошлого лета. Мы только рукоятку слегка обработали, чтобы ребенок не поранился, но Гарри признался, что царапался о «свою палку» неоднократно, так что я не удивлялась, что, привязанная на кровь, она протянула столько времени. Покупать себе рабочую волшебную палочку к Хогвардсу Гарри наотрез отказался. — Для конспирации я может что-то у Оливандера и посмотрю, но настоящую волшебную палочку я хочу, как у Касси — на заказ! Вашего производства, — уперся он. Маленький, но вредный. И никакие убеждения на него не действовали, как бы я ни старалась. — Гарри, Кассиопея — моя дочь, только поэтому все получилось. Я не умею делать волшебные палочки, я артефактор по другой части. Палочка Касс — темная. Очень-очень темная. Но так как Касси происходит из Блэков, вопросов ни у кого не возникнет. А если что, можно будет наврать, что это семейная палочка. Ты же — совсем другое дело. Ты — светлый герой, Мальчик-который-выжил. Про тебя книжки сочиняют. И палочку тебе Дамблдор подберет самую светлую и героическую. С волосом из гривы единорога или пером Феникса. А не жуть жуткую. — А мне нравится палочка Касси! — заявил Гарри. — Анчар, пропитанный ее кровью, и коготь мантикоры, рррр… Круто! Но себе я хочу другую. — И какую? — брякнула я. Кто только за язык потянул? Гарри тут же подробненько мне все расписал, даже выкладки приложил, а у меня волосы дыбом чуть не встали. Олень-то он олень, но иной раз такая лисица — вылитый Эванс. В итоге, выписав материалы из Америки и промучившись несколько недель, я собрала для Гарри его идеальную палочку. Колючая манчжурская аралия с сердцевиной из плетения трех волос: из гривы новорожденного фестрала, из хвоста убитого в бою единорога и волосинка самого Гарри — срезанная в полночь новолуния с вихрастой макушки. Гремучая смесь. Гарькин волос был хоть и самый короткий, оказался самым сильным. Палочка получилась — зашибись! Зашибет любого. В смысле — пальчики оближешь, особенно когда сперва их исцарапаешь. Зато Гарри был счастлив. Ладно, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не нудело требовательно над ухом. А Гарри вроде бы в достаточной мере осознал, что секреты надо хранить, а видимость соблюдать. Да и заслужил он свою награду. Этот год у него и так выдался непростым. Из-за того, что я преподавала в школе, он всю неделю жил у Дурслей и гостил у нас только по выходным. И хотя Петуния и ее Вернон существенно присмирели, мальчишке все равно доставалось: и оскорблений, и пренебрежения, да и кормили его так себе. Так что, вырвавшись к нам на лето, Гарри отрывался по полной: ел, спал, летал на метле, перемещался по каминной связи к Драко, чтобы доказать, кто тут самый крутой квиддичист, а кого можно разжаловать в дворники (Касси квиддич не любила) и допрашивал мою дочь на предмет обстановки и секретов Хогвардса. — И что, там совсем-совсем ничего интересного не осталось? — Привидения тупые, — жаловалась Касси. — Пивз — дурак-дураком, хуже обезьяны с гранатой, башни скучнее центрального универмага, выручай-комнату мама давно рассортировала, зверинец в подвале аннулировали. Что там может быть интересного? — Ну… ты живешь в загадочных подземельях, вдруг там катакомбы или пыточная найдутся? — Пыточная есть, — Касси зевнула. — В ней и цепи сохранились, и кандалы. И что с того? Ржавые пыльные железки. Поверь уж, кабинет стоматолога в разы страшнее. Катакомбы тоже есть. В них регулярно забредают магглорожденные идиоты. Некоторых вытаскивают, некоторых — нет. Но даже если ты найдешь их мумифицированные трупы — какое в этом удовольствие? — А Запретный лес? — не сдавался Гарри. — Запретный лес — фи! То есть там, наверное, много всего полезного, редкого и ценного растет, но я не герболог. Да и вообще: в лесу заблудиться можно, нарваться на дурных кентавров или тупых акромантулов и сдохнуть в грязной канаве. Поттер, оно тебе надо? Ладно, нищие старшекурсники, которые будущие егеря — им поход в Запретный лес, как стажировка и небольшой заработок, два в одном. Но нам с тобой это не нужно. Это… ну словно пытаться выиграть Тремудрый турнир ради славы и жалкой тысячи галлеонов. Имен чемпионов никто не помнит, а деньги… пффф… поварешка Феликс Филицис дороже стоит! — Ладно-ладно, убедила, — отмахнулся Поттер, и тут же просиял: — А как же единороги? — Попроси маму, пусть возьмет тебя во Францию. Вот у них в МагикЛэнде настоящие единороги, а не эти чумазые недокормленные заморыши. Гарри, ну что ты такой наивный-то? Нельзя быть настолько впечатлительным! Ну замок, ну кальмар в озере, ну гриндилоу… давай лучше в кино сходим? В Голливуде снимают «Парк юрского периода», жду не дождусь, когда он на экраны выйдет! Или попроси свозить тебя к драконам, в заповедник в Румынии — вдруг они тебе понравятся? Я-то точно — пас, я драконьего навоза в теплицах нанюхалась. Я глубоко вздохнула и сочла нужным вмешаться: — Гарри! Обещаю, если ты будешь правильно себя вести и не потянешься, как осел за морковкой, за общим благом, я покажу тебе Тайную комнату, где спит василиск. Ты прекрасно разговариваешь на парселтанге, так что твои умения там очень пригодятся. Знаешь, сколько стоит яд тысячелетнего василиска? Два невероятно громких детских вопля слились в один: — Василиск! Я знал, я знал, что и на мою долю достанется приключений! — Мама, почему ты никогда не рассказывала мне про василиска?! Чур я в доле! Я загадочно улыбнулась: — Потому что, во-первых, из нас троих парселтангом владеет только Гарри, а он поступает в школу этой осенью. И во-вторых, никаких приключений не будет, если кое-кто не нарастит побольше мяса на косточках, не научится держать окклюментивные щиты и не будет как следует думать перед тем, как кидаться с головой в омут. Все ясно? Гарри потупился. Но потом Касси ткнула его локтем в бок, они переглянулись и заулыбались. Да уж, действительно, что-то не то я им сказала. Подумать, а потом все равно в омут. Ладно, в омуте, хорошенько поразмыслив, тоже можно что-то полезное отыскать. Мы отвезли Поттера на Тисовую в двадцатых числах июля, когда Дурсли вернулись из отпуска. Оплаченного мной из своих средств, между прочим, — с некоторых пор деньги перестали быть проблемой. Я всегда отличалась скверной памятью и не интересовалась историей, даже не могла сказать, когда убьют Джона Леннона, но что его убьют молодым — знала точно, а потому заимперила кое-кого из администрации «Биттлов» и обзавелась немалым количеством активов: от автографов и личных вещей солиста до прав на пару музыкальных альбомов. Еще победу Бастера Дугласа над Майком Тайсоном в Японии отчего-то запомнила очень хорошо. Букмекеры принимали тогда 42:1. Да и расцвет «Нокии» пропустить было невозможно. Акции я прикупила тоже очень вовремя. Короче, теперь мы были если и беднее английской королевы, то ненамного. Отдохнувшие Дурсли добрей не стали. Возможно, на курорте они и пребывали в благодушном настроении, но, вернувшись в Литтл-Уинкинг, снова принялись за старое. Гарри стонал, скрипел зубами, но не нарывался. Развлекался понемногу саботажем и троллингом. Саботировал он шпионку Дамблдора миссис Фигг: то крышу ей разломает, то котов побреет, то крыльцо подсолнечным маслом польет, как булгаковская Аннушка. А издевался над родней: уменьшил рабочие брюки и жилеты дяди Вернона, отчего тот был уверен, что в отпуске ужасно потолстел, подлил перекиси водорода Петунии в шампунь, после чего та принялась спешно бороться с ранней сединой, а Дадли так вообще огребал каждый день: то у него резинка в штанах лопнет, то шнурок развяжется, то сахар в чае внезапно окажется солью. К наплыву совиной почты и последующему полуночному явлению Хагрида Дурсли были взбешены до такого состояния, что скрученным в баранку ружьем Вернон в Хагрида тут же запустил. И попал-таки великану по лбу. Тот рухнул со ступеней вниз, шлепнувшись на задницу, не растерявшаяся Петуния выхватила у него зонтик и этим зонтиком гнала Хагрида до самой калитки, — молча, чтобы соседи не услышали. Погода была пасмурная, на электричестве Дурсли экономили, так что разглядеть что-либо даже у мисс Фигг шансов не было. Лесник вернулся утром: пристыженный и вежливый. Умытый, частично причесанный и без торта. Торт он потерял накануне на крыльце, и Гарри пришлось отчищать ступеньки от жирного крема. За этим занятием Хагрид его и застал. — Э-ээээ…. Гарри? Гарри Поттер? А чем это ты занят? Гарри объяснил. Довольно доходчиво. Хагрид не проникся: — Эт что же, эти мерзкие магглы тебя работать заставляют??! — А кто еще должен оттирать ваш подарочек?! Вы хоть знаете, сколько стоят в наше время услуги профессионального клининга? Я с Дурслями вовек не рассчитаюсь! Нет уж, лучше сам. А вы вообще кто такой и с какой стати решили еще больше испортить мне жизнь? В общем, и в этот раз не сложилось. Не проникся Гарри сообщением о летающем без должной страховки мотоцикле и «вот такусеньком» младенчике, оставленном в холод на крыльце. После обеда на Тисовую явилась Макгонагал. Гарри потом сказал, что они с тетей Петунией были похожи, как близнецы: сухопарые, настороженные, шипящие сквозь зубы и обливающие собеседницу ледяным высокомерием. Макгонагал смотрела на Петунию сверху вниз, как на никчемную магглу, а миссис Дурсль видела перед собой «ненормальную» старую деву, два в одном. Нашла коса на камень. Путешествие на Косую аллею у Гарри как-то не задалось. На вопросы Макгонагал отвечала кратко и через раз, в банке позволила взять только сотню галлеонов и забрала ключ от сейфа обратно, сундук и котел они купили самые дешевые, а из книг — ничего сверх списка. — Тетя Мел, если бы не вы, я бы поехал в Хогвардс полным оборванцем! — с чувством сказал мне Гарри. — И по поводу палочки вы угадали. Тис с пером феникса. А еще она забыла рассказать мне, как пройти на платформу 9 и ¾. Ну да — все как в каноне. — Не переживай, Поттер! — словно читая мои мысли, вмешалась Кассиопея. — Тебя на вокзале наверняка будут поджидать кандидаты в лучшие друзья! Но мы тебя от них спасем. Правда, мам? Гарри ухмыльнулся: — Кого от кого спасать придется. Мда. Моя циничная, злопамятная, отличающаяся здоровым эгоизмом дочь действовала на пацана просто убойно, - степень ее влияния сложно было переоценить, ибо Гарри слишком часто видел живой пример перед глазами. Дополнительно стимуляции не требовалось. Дамблдор мог идти сосать свои лимонные дольки. Без сахара. — Камином вас на платформу переправим, — кивнула я. — А там Гарри быстренько загрузится в поезд, найдет купе, ни в коем случае не пустое, лучше с парой миленьких хорошеньких девочек, и вежливо к ним присоединится. — Мне точно-точно нельзя ехать вместе с Касси? — в который уже раз спросил олень Поттер. — Она миленькая и хорошенькая. Улыбнулся невинно и глазами похлопал — вылитый Бэмби. Но все равно олень. — Ну, если тебе так хочется подставить и Кассиопею, и меня, то запросто, — заверила я. — А то директор слишком мало на нас внимания обращает! — Гарри, Дамблдор оставил меня в покое только после того, как Снейп подтвердил, что моя мать — полукровка, и мы постоянно живем в маггловском мире, — вмешалась Кассиопея. — Он его только на словах любит, а на деле избегает. Для магов, особенно возрастных, современный Лондон выглядит слишком шумным, ярким, суетливым. У нас смог, плотное движение, всюду реклама. Даже Дамблдору с его склонностью к мишуре здесь не по себе. Но если он обнаружит, что мы дружим, или заметит меня в твоем окружении, он начнет копать глубже, и у нас начнутся неприятности. А если у мамы из-за тебя будут неприятности, я с тебя скальп сниму, ты же знаешь! Так что конспирация и только конспирация! К тому же тебе пора заводить собственных друзей, и я не имею в виду заносчивую бледную козявку. Гарри насупился: — Опять тебе Малфой чем-то не угодил! Касси показала язык. В итоге кое-как договорились. Помня о каноне, я надеялась, что Гарри присоединится к Сьюзен Боунс и Ханне Аббот. Или к Невиллу Лонгботтому. Ну к сестричкам Паттил на крайний случай. Но этот пострел выбрал самых красивых девочек младшего поколения: сестер Гринграсс. И затащил в купе Блейза Забини — тоже редкого красавчика. Не компания получилась, а цветник. Рону Уизли, который попытался познакомиться с «самим Гарри Поттером» пришлось идти лесом. А Драко, зашедший поздороваться, был тут же рассмотрен, оценен, взвешен… эммм… в смысле, девочки Гринграсс моментально его просканировали и сделали собственные выводы, после чего предложили продолжить общение на факультете. Почему-то никто из детей не сомневался, что все они попадут на Слизерин. Но у Гарри была установка, и он сломал шаблон всем: и детям, и взрослым. Герой гордо отправился на Хаффлпафф. Умничка моя! После распределения был праздничный ужин, а после ужина Гарри вызвали в кабинет к директору. Поттер, заранее получивший инструкции на такой случай, отправился в башню в сопровождении декана — Помоны Спраут. И на предложение Дамблдора пройти перераспределение на Гриффиндор, так как, по словам директора, этот факультет идеально подходит такому героическому мальчику, уверенно заявил, что он — самый барсучий из барсуков. — Вы что, учебник биологии не читали? — поинтересовался он с хорошо разыгранным удивлением. — Барсуки — хищные млекопитающие, которые, не проявляя немотивированной агрессии, всегда активно защищаются в случае опасности. Прямо, как я. Они трудолюбивы, упорны в достижении цели, верны друзьям и семье. У них даже зрение слабое, совсем, как у меня! Так что я — самый настоящий барсук! — он повернулся к своему декану и умоляюще спросил: — Вы же от меня не откажетесь, нет? — Мы будем гордиться тобой, ребенок! — с улыбкой ответила та и сверкнула на директора свирепым взглядом. — Но разве ты не хотел бы учиться на факультете самого Годрика Гриффиндора? — еще раз попробовал Дамблдор. — Львята с радостью примут тебя в свои ряды. Барсуки все же миролюбивые животные, а вот львы… — Пафосные лентяи! — перебил его Гарри. — Только пыль в глаза умеют пускать. В прайдах даже охотятся ради добычи пропитания не львы, а львицы. А лев — просто большая драчливая распутная кошка с целым гаремом жен. И хотя я уважаю Годрика, но Хельгу Хаффлпафф считаю не менее героической персоной. Годрик был просто воином, а Хельга — и травницей, и воительницей, и детей любила. Я читал. Так что шляпа распределила меня совершенно правильно! Хотела бы я видеть, какое лицо было у директора после такого поттеровского монолога. Помона же призналась на приватных посиделках в ее комнатах, где мы в узком кругу распивали вишневую наливку, закусывая грушевым пирогом, что после такого пылкого спича Гарри Поттер получил от нее индульгенцию на любые грехи, кроме совсем уж смертельных. — Такой чудесный мальчик, настоящий барсучонок, — растроганно шмыгнув, сказала она. — Министром будет! — напророчила я. — Больше всего министров именно с вашего факультета выходило. — Я тоже буду за него голосовать! — заверила пьяненькая профессор Бабблинг. — Утереть нос Дамблдору — дорогого стоит! — За будущего министра! — провозгласил Флитвик. И мы выпили. Второго сентября в Хогвардс явился Квиринус Квирелл. В тюрбане и овеянный чесночным духом. Привет, канон! — Квиринус! — искренне удивилась я, встретив нового преподавателя ЗОТИ поздним вечером в коридоре. Правая часть коридора терялась во тьме, по стене левой плясали отблески пламени от факелов, которые освещали каменную кладку и стертый пол. Зловеще поскрипывали рамы, на поворотах с присвистом гуляли сквозняки. — Какими судьбами? Вы разве не работаете на лорда… — я защелкала пальцами, делая вид, что припоминаю фамилию. Квирелл отшатнулся, смутился и сглотнул: — Он отпустил меня в отпуск, а обратно я уже не вернулся, потому что директор Дамблдор дал мне небольшое поручение в Албании, а потом предложил место. — Да неужели? Должно быть, улыбка у меня была в достаточной степени кровожадная, а попутно Квирелл вспомнил мою школьную репутацию — он учился двумя годами младше, так что застал те веселые времена, — в общем, бедолага попятился и едва не упал. — Ну что же вы, Квиринус! — бесшумно возник позади него Снейп в своем амплуа Ужаса Подземелья. — Изучая темные искусства, вы должны быть осторожнее! — и тоже улыбнулся бескровными губами. Квирелл икнул, закатил глаза и упал в обморок. Вот с тех пор он и начал заикаться, а вовсе не с момента несуществующей встречи с вампиром и не оттого, что у него в затылке кусок Волдеморды сидел. Но это обнаружилось позже. А в тот раз мы со Снейпом недоуменно переглянулись, отлевитировали тело Квирелла к больничному крылу и по заведенной в прошлом году традиции отправились пить принесенный им огневиски. Я — поправлять здоровье после вчерашней наливки, он — укрепить нервы после беседы с директором (из-за которой он пропустил посиделки с наливкой) и докладывать обстановку. — В общем, Минерве велено Поттера всячески привечать, а мне, наоборот, усиленно запугивать, — уныло наябедничал он. — А еще директор намерен к концу года устроить герою испытание, и для этого мы устроили небольшой лабиринт. Так что про третий этаж — это не шутка. Там Хагридов цербер сидит. — Погода была прекрасная, принцесса была ужасная, — пробормотала я. — Что-что? — растерялся Северус. — Ну, вообще-то погода для начала сентября вполне пристойная. Я заржала и отправила его к себе. Эх, никто не понимает моих отсылок, какая драма! К началу октября тяжело больного цербера отправили в заповедник, лечиться от диабета — хитрые слизеринские второкурсники и добрые хаффлпаффские первокурсники закормили «песика» сладостями. Слизеринцы при этом поживились слюной и шерстью, которые можно было продать на ингредиенты, а хаффлпаффцы, подкармливающие бедную собачку из жалости, наделали кучу колдофото на память. Из посвященных в секрет запретного коридора с носом остались только близнецы Уизли, бегающие поглазеть или подразнить Пушка, но кто виноват, что они не сообразили, как воспользоваться ситуацией? На Самайн, который Дамблдор переименовал в Хэллоуин, извратив саму его суть, в Большой зал ворвался Квирелл с воплями о тролле. Детей отправили по факультетам, команды педагогов в спешном порядке отправилась на ликвидацию опасной твари, но искомый тролль так и не был найден. Нашли только магглорожденную Грейнджер, ревущую в туалете. На утреннем совещании Помона предположила, что Квирелл переборщил с настойкой галлюциногенных грибов, и тролль ему просто померещился, и все сознательные педагоги эту версию поддержали. Против была только Сивилла Трелони, бормоча что-то о страшной опасности и близкой смерти, но Снейп предложил ей в следующий раз к Квиреллу в его экспериментах с приемом разной пакости не присоединяться, а ограничиться проверенным хересом, и Сивилла заткнулась. Тролля прибрали мы с Аргусом. Я заранее выдала Филчу артефакт-ловушку, посетовав, что в праздники профессора слишком заняты, а в Самайн, чувствуя детскую магию, в учебные заведения часто лезет всякая магическая или потусторонняя пакость. Тот отнесся к предупреждению серьезно и, завидев нечто вонючее и громоздкое, ловушку тут же активировал. Тролля засосало в циллиндр, размером со стакан, и позже я продала его египетским жрецам — тем для их обрядов как раз требовались внутренности разных существ. Дьявольские силки я трогать не стала. Гарри просил не расстраивать декана: Помона дважды в неделю ходила их поливать и подкармливать. А вот зеркало Еиналеж уменьшила, вынесла из школы и отправила инкогнито в Отдел Тайн. С анонимной запиской: не вы ли, любезные, артефакт потеряли? Мистер Ранкорн потом рассказал маме, что это вызвало грандиозный скандал — зеркало числилось у них на балансе. По итогам ревизии несколько человек оказались уволены. А Дамблдор еще неделю ходил по школе с таким лицом, словно ему вместо сахара в лимонные дольки уксус добавили. Уж не знаю, кто и на каких условиях одолжил ему Еиналеж, но больше у директора связей в Отделе Тайн не осталось. На Рождество Гарри и Кассиопея приехали домой — ко мне. Гарри нажаловался, что его постоянно пытаются свести то с Уизли, то с Грейнджер, что директор предостерег его против общения с Драко Малфоем, хотя они всего-то раз были замечены вместе за дружеской беседой, что Финч-Флетчли зазнается почище принца Уэльского, а Добби пришлось устроиться «работать» в Хогвардс на кухню, потому что иначе община домовиков не пускала его на территорию школы, и тот не мог прислуживать своему хозяину. Квиддич обошел его стороной. Истории с напоминалкой Лонгботтома не случилось, Гарри не стал выпендриваться, и в ловцы его никто не зазывал. А вот мантия-невидимка после каникул появилась на столике, как по заказу. И мы снова порвали канон. Гарри дал интервью «Пророку», в котором посетовал, что некая темная личность под видом «подарка» вернула ему мантию Джеймса Поттера, которая вообще-то принадлежит Гарри по закону уже много лет — с момента смерти отца. — Понимаете, я вначале просто возмутился! — доверчиво поделился маленький герой своими мыслями с Ритой Скиттер. — А потом почитал про эту вещь и в ужас пришел! Получается, мантия могла спасти жизни моих родителей, но кто-то забрал ее у отца в самый сложный для него период, когда шла война! А когда родители погибли — трусливо промолчал, вместо того, чтобы вернуть ее мне сразу же. Что же это за человек такой? Как он вообще мог так поступить? Мне, откровенно говоря, страшно представить, что какая-то темная личность в частном порядке столько лет изучала характеристики одного из даров смерти. Наверняка этот тип все-превсе про нее узнал, за столько-то лет изучения, но никому не рассказал, нигде не опубликовал, а просто подсунул мне мантию как ни в чем не бывало, словно я могу об этом промолчать. А мне теперь страшно, что кто-то владеет важными сведениями и не делился с общественностью! Поэтому я передаю мантию в Отдел Тайн, для настоящего изучения. Уверен, там работают честные и порядочные люди, которые и вернут ее по первому же требованию, и изучат как следует, и знания эти потом используют на благо общества. — И у вас нет ни одного предположения, кто бы это мог быть? — вкрадчиво спросила Рита. — Кто этот вор и мерзавец? — Наверняка следующий Темный Лорд! — уверенно ответил Поттер. — Прошлого я вроде бы уничтожил — так говорят, но свято место пусто не бывает. Поэтому мне не по себе. Мои опекуны — магглы, и теперь, когда я остался круглым сиротой, без родных и близких, без какого-либо имущества, я бы не хотел оказаться замешанным в военные действия. — Без имущества? Что это значит? — с аппетитом голодной акулы заглотила наживку Скиттер. — У меня ничего нет, только сто галлеонов на год, которые профессор Макгонагал позволила мне взять из ученического сейфа, — не стал скрывать Гарри. — Я смог приобрести на них кое-что из учебных принадлежностей и заказать мантии у мадам Малкин. А брюки и рубашки мне пришлось покупать в секонд-хэнде, это аналог нашей лавки подержанных вещей, только маггловский, потому что на магические вещи мне не хватило денег. Мои дядя и тетя не очень-то торопятся тратиться, и я их понимаю — они и так кормят меня уже десять лет за свой счет. Я надеялся, что профессор Макгонагал вернет мне ключ от сейфа, чтобы я мог хотя бы купить друзьям подарки на Рождество, но она отмахнулась и велела мне не лезть во взрослые дела. Еще отчитала, словно я какой-то транжира! — О, Мерлин! Какой ужас! Уверена, компетентные органы обязательно зададут ей вопросы по этому поводу! Но как же ваш опекун — профессор Дамблдор? Разве он никак не помогал вам все эти годы? Не принимал участия в вашей жизни, не учил, не занимался с вами? — А почему он должен это делать? — удивился Гарри. — Профессор Дамблдор — директор школы, председатель какого-то там вашего суда, занятой человек. Почему он должен заниматься моей судьбой? Я, конечно, слышал, что именно директор считается опекуном магглорожденных школьников в магическом мире, но мои-то родители — волшебники! И в школе меня опекает декан Спраут, вот она действительно замечательная и очень заботливая, так что директору нет никакой причины как-то ее контролировать. Директор тоже показался мне добрым человеком, хотя немножко странным. Я когда впервые увидел его на церемонии распределения, сразу подумал, что он похож на Мерлина. А потом он несколько раз звал меня к себе, поил чаем, предлагал перевестись на Гриффиндор и рассказывал про папу и маму. Так что он, наверное, добрый, но совершенно мне чужой человек. — То есть, вы впервые увидели директора только после поступления в Хогвардс? — вцепилась в информацию Рита. — Ну да, а зачем мне раньше было на него смотреть? И как? О том, что я — волшебник, я узнал только в одиннадцать лет, когда Хагрид заявился к моим опекунам ночью и сломал им дверь. Это было в мой день рождения, его прислали меня сопровождать. — Но разве вас сопровождала не профессор Макгонагал? — Ну, сперва был Хагрид, но он ужасно себя вел и пытался заколдовать моего кузена. Я ужасно перепугался. И только потом к тете пришла профессор Макгонагал. А я правда смогу получить обратно ключ от моего сейфа? Статья вышла разгромная, скандал был знатный. Хогвардс трясло от наплыва вопиллеров. Две дюжины волшебников моментально выразили желания стать опекунами Гарри Поттера и по-настоящему познакомить его с магическим миром (а также озаботиться ревизией и преумножением его состояния). Визенгамот получил заявления от Малфоев, Тонксов, Лонгботтомов, Уизли, Макмилланов, Розье и прочих семей, которые были в дальнем (иногда очень дальнем!) родстве с Поттерами. Дамблдор появлялся в школе редко и выглядел мрачным. А в конце января я получила известие, что в связи с открывшимися обстоятельствами, дело Сириуса Блэка в ближайшее время будет пересмотрено. Я потерла ладошки. Этот сценарий был одним из наиболее вероятных вариантов развития событий. Не самым для меня благоприятным, но все же Дамблдора ожидало множество сюрпризов.