Will to Live

Когда пришло время, Брунгильда и Локи ушли вместе, оставив Сиф и Тора наедине. Сиф ходила взад и вперед, явно не зная, чем себя занять. Тор просто устало наблюдал за разворачивающимся действом, уже не в силах собрать энергию для такого волнения, как у нее. — Сиф, — сказал он наконец, — Прошу, сядь. Ты меня нервируешь. — Почему ты так спокоен? — Тор покачал головой. — Это не так, я просто… Я берегу свои силы для иных сражений. — например, чтобы позаботиться о младшем брате, когда он вернется: принести ему воды, уложить в постель и остаться, как будто он все еще мог отогнать его кошмары, просто сидя рядом. Сиф выдохнула через нос. — Я не могу здесь оставаться, — Тор нахмурился, и она добавила — Я не это имела в виду — я не намекаю о своем желании уйти. Мне просто нужно двигаться, нужно ходить, — она рассмеялась. — Я бы сейчас поцеловала тролля за хорошую драку в баре. — Ты можешь найти здесь кого-нибудь, кто поможет тебе в этом, — но это прозвучало слабо. Он увидел беспокойство на лице Сиф, нерешительность и поднял руку. — Продолжай. — Не хочешь присоединиться ко мне? — спросила она после короткой паузы. — Похоже, тебе не помешало бы отвлечься. Он определенно хотел, но в то же время не чувствовал, что заслужил подобное. — Нет, но спасибо. Я должен быть здесь, когда… — он замолчал. Сиф посмотрела в сторону двери, как будто передумала уходить, и Тор заставил себя улыбнуться. — Не вынуждай себя оставаться здесь из-за меня. По правде говоря, я думаю, что мне не помешало бы немного уединения. — Как скажешь, — хотя в ее голосе все еще звучало сомнение. — Будь осторожна, — сказал Тор, и она тоже натянуто улыбнулась ему. — Из нас двоих, кто всегда был более склонен к опрометчивому поведению? — Я стал старше и мудрее со времен моей растраченной юности, — это подразумевалось как шутка, но когда слова были произнесены, он этого не почувствовал. Оглядываясь на этого юношу теперь, чаще всего ему просто хотелось хорошенько встряхнуть его да так, чтобы у того застучали зубы: Повзрослей, оглянись вокруг. Разве ты не видишь сколь много скоро потеряешь? — Ты прав, — ее голос стал более серьезным. Тор вздохнул. Если бы только это не заняло так много времени и не принесло столько горя. — Спасибо, Сиф. Она неловко кивнула ему и повернулась, чтобы уйти, оставив Тора одного. Он посмотрел на бар в углу комнаты и заставил себя со вздохом отвернуться, вместо этого собираясь принять долгий и горячий душ. После некоторого колебания он вошел в комнату Локи. Он не знал, что ожидал здесь увидеть, но в ней не было ничего особенно интересного. Если он и надеялся на какой-то дневник, который мог бы дать некоторое представление о мыслях его брата, он не нашел его. Тор подумал, что даже если бы и заметил нечто подобное, было бы неправильно с его стороны читать это. Локи всегда дорожил своей личной жизнью, а теперь ее почти не было. Разумеется, никаких личных следов существования не было. Ничего личного, ничего от Локи, и Тор почувствовал волну неожиданного горя. Он вернул Локи к жизни, но на самом деле жизнью подобное существование нельзя было назвать. Тор проглотил комок в горле и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он занялся — или по крайней мере попытался — просмотром видео, проецируемого на одну из стен, которое было даже слегка забавным, пока он не понял, что это был тщательно поставленный пересказ основания Сакаара Грандмастером. Это настолько испортило впечатление, что он полностью отключил его и вернулся к нескончаемому круговороту своих мыслей. Через некоторое время — он не был уверен, сколько времени прошло — раздался стук в дверь. Тор почти бросился туда: в его голове быстро промелькнули наихудшие сценарии, но там не было охранника, чтобы рассказать ему о всех тех, ужасных картинах, которые он уже успел вообразить. Только Брунгильда, протягивающая в его сторону полупустую бутылку. — Вот, подумала, что тебе может понадобиться. Жидкость так обжигала горло, что он едва мог чувствовать вкус, но все равно был благодарен. — Спасибо. — Не за что. Мне даже не пришлось за нее платить, — валькирия протиснулась мимо него и упала на диван, откинув голову назад, так что теперь она смотрела в потолок. — Как все… Прошло? — она смотрела на него несколько долгих мгновений, затем поморщилась. — Все прошло, — сказала она — Я бывала и в худших местах. Мне удалось улизнуть пораньше, вероятно, потому, что я ему все еще нравлюсь. Не спрашивай меня, почему, я понятия не имею, — добавила она, когда Тор открыл рот. — А Локи? — Он был там. — Тор продолжал смотреть на нее, и она выругалась. — Ты действительно хочешь, чтобы я рассказала больше, Тор? Я не собираюсь помогать тебе в самобичевании, и у меня сложилось впечатление, что Локи предпочел бы, чтобы ты не знал слишком много грязных подробностей о его жизни здесь. Тор дернулся, и затем отвернулся, пристыженный. — О… Я… Понимаю. «Я просто хочу знать, все ли с ним в порядке», — подумал он, но знал ответ и без всяких вопросов. Лучшее, на что он мог надеяться, что ситуация не стала еще хуже. Брунгильда вздохнула. — Он все еще стоял, когда я уходила, если тебе это поможет. Не совсем. — Как тебе это удалось? — спросил Тор. — Как тебе удалось прожить здесь все это время и не сойти с ума? — Может быть, и сошла немного. — Брунгильда снова вздохнула — Я думаю, просто раньше я старалась не позволять себе быть достаточно трезвой, чтобы заметить все, что меня окружало. Они сидели рядом друг с другом в тишине. — Когда ты ушла с ним раньше, — в конце концов спросил Тор. — О чем вы говорили? — Не твое дело, — спокойно ответила Брунгильда. Она забарабанила пальцами по ноге. — Черт… Ты уже знаешь об этом, но он действительно… Не очень хорошо справляется со всем. Он изнурен. Я уже видела, как это происходило раньше. — Происходило раньше? — нервно повторил Тор. — Это обычно для претендентов. Они просто… Некоторые из лучших, они устанут. Однажды они просто перестанут бороться. Желудок Тора сжался, вспомнив выражение лица Локи, когда он отпустил Гунгнир, вися над бездной. Измученный, опустошенный, смиренный. Он уже видел это несколько раз. — Счастливые избранные. В конце концов, они… Устанут и уйдут в расход. Впрочем, Грандмастер мог бы какое-то время продолжать таскать их за собой. Пока ему не наскучит. То же самое и с ареной. Он никогда ни от кого не избавляется, пока не решит, что с ними покончено. — Только не Локи… — но нет, Тор не мог этого отрицать. Он мог сколько угодно возмущаться, это ничего не меняло и ни как не могло помочь. — Зачем ты мне это рассказываешь? — его голос прозвучал резко. — Ты права. Я уже знаю это. И я не знаю, что делать. Брунгильда потерла лоб. — Черт, — повторила она. — Тебе придется вытащить его отсюда. — Я знаю. Как ты думаешь, чем постоянно заняты все мои мысли? — Не кричи на меня, я знаю. Но… Черт. — она прижала ладони к глазам, и Тор зажмурился. — Должно же быть что-то, — в отчаянии сказал он. Затем, сделав глубокий вдох, заставил себя произнести— Может быть, если я пойду к Грандмастеру и… И сделаю ему предложение… Занять его место? Тор не мог спокойно произнести подобное. Желчь поднималась при одной только мысли об этом, но для здравомыслия Локи, для жизни Локи… Мог ли он действительно сделать что-то меньшее? Брунгильда покачала головой. — Не сработает. Он знает, что держит тебя на крючке, и не хочет отпускать Локи. Нет, единственный способ освободить Локи — это убедить его, что он этого хочет, или найти кого-то, кто сможет его заставить. — Например, кто? А есть кто-нибудь, кто мог бы? Брунгильда открыла было рот, но тут же закрыла его. Тор узнал это выражение ее лица, означавшее, что она что-то поняла, но не была уверена, хочет ли поделиться догадкой. У него перехватило дыхание. — Что? Есть ли? — Я не знаю… Я думаю… Моя память — дерьмо. Я не помню целых кусков своего пребывания здесь. Но я думаю… Я думаю… Я помню, как Гаст бормотал о том, что его брат вечно «портил ему веселье». Тор попытался подавить внезапную надежду, зародившуюся в его груди. — Его брат, — сказал он, и все мысли понеслись вскачь к имени, которое он слышал не более одного или двух раз, но все же… — Может быть, это Коллекционер? Брунгильда сжала губы. — Может быть? Он называл его Танелиир. Тор посмотрел вниз, качая головой. — Если это был он… Его, вероятно, убили. По словам Гаморы и ее команды, он хранил камень Реальности, когда Танос отправился за ними. Брунгильда слегка пошевелилась, одно ее колено подпрыгнуло вверх и вниз. — Ну, я ненавижу — действительно ненавижу — подавать тебе какие-либо глупые идеи, но… Таких людей, как он и Грандмастер, не так легко убить. Этот пузырь надежды снова начал раздуваться, и Тор боролся с ним. — Ты думаешь, он мог выжить? Она пожала плечами. — Я не знаю, Тор. И даже если бы он выжил — посмотри, как все обернулось в последний раз, когда ты заключил сделку с одним из этих парней. Что бы ты предложил на этот раз? Он не похож на Грандмастера — он хочет чего-то. Ценные предметы — или люди. Так что бы ты ему дал? Последний из королевского рода Асгарда? — Может быть, он воспользовался бы шансом просто позлить своего брата, — сказал Тор без надежды. Брунгильда взглянула на него в упор, и он отвернулся. — Я не знаю. Но я знаю… Локи не может так жить. И я не могу с этим жить. Должен быть другой способ. И если у тебя нет идеи, как я могу убедить Грандмастера в том, что удержание здесь Локи больше не играет в его пользу… — Брунгильда ничего не сказала, и Тор кивнул. — Тогда я должен попытаться. — Конечно, должен, — сказала она, качая головой. — Хотя, если ты примешь мой совет: ты мог бы сказать об этом Локи, прежде чем что-либо сделаешь. Тор колебался. — Он подумает, что это слишком рискованно. — И не ошибется, — Тор напрягся, и она подняла руки. — Это рискованно, Тор. И это может закончиться очень плохо. Тебе не кажется, что Локи заслуживает права голоса? В последний раз у него его не было. Как и сейчас у него не так уж много вариантов. «Единственная разница между тобой и ним в этом разговоре заключалась в твоем мнении о том, как со мной следует обращаться» — вспомнил он слова брата. Брунгильда была права. Танос забрал жизнь Локи, Тор вернул его назад и отдал Грандмастеру. Грандмастера же не интересовало, чего хочет Локи. А если он откажется? Если он скажет тебе не делать этого? Отпустишь ли ты его, если он попросит? Ничего не делая, будешь продолжать смотреть, как он падает… — Я спрошу, — сказал Тор. — Хорошее решение. — Брунгильда откинулась на руки, и Тор заерзал. — Он сказал… — Тор сделал паузу и попробовал снова. — Он что-нибудь говорил обо мне? Он сердится на меня за… Брунгильда бросила на него острый взгляд. — По-моему, я уже сказала, что это не твое дело, — Тор просто жалобно посмотрел на нее, и она вздохнула. — Нет, он не говорил. Во всяком случае, я думаю, что он боится прогнать тебя. «Я проснулся и… А тебя не было. И все, что я мог подумать, это то, что ты… Ты решил, что я тебе больше не нужен и ушел». — Это смешно, — сказал он яростно, как будто отвечал самому Локи. Брунгильда пожала плечами. — Просто высказываю свое предположение. «Интересно, что бы она сказала, если бы знала, что я все еще борюсь со страхом каждый раз, когда он исчезает из поля моего зрения, наполовину уверенный в том, что когда моргну, он снова исчезнет. Снова умрет». Тор встряхнулся. — Ну, оно ошибочно. — Я и не говорила, что права, — сказала Брунгильда, подняв руки, словно в защитном жесте. — Это, вероятно, еще один из тех разговоров, которые ты должен вести со своим братом, а не со мной, тебе так не кажется? В таком тоне это было не совсем предложение. Тор посмотрел на дверь. — Я собираюсь остаться и ждать его, — сказал он. — Если ты хочешь спать или… Что-нибудь еще… Брунгильда поколебалась, потом сказала: — Ты знаешь, есть вероятность, что он не вернется сегодня вечером. — Есть также вероятность, что он вернется, — твердо сказал Тор. — И я хочу быть здесь и проснуться, если он проснется. — Вполне справедливо. — она встала — Я пойду проведаю твою подругу. — Будь добра с ней, за последние полдня она погрузилась в пучину. — Я всегда добра, — протянула Брунгильда, но, когда Тор посмотрел на нее, та немного поморщилась. — Не волнуйся. Я буду вести себя хорошо. Даже если поклонение герою немного раздражает. Надеюсь, она быстро справится с этим. — Она справится, — сказал Тор — Сиф всегда не переносила дураков. — Ну, это… Эй, — Тор улыбнулся ей. Она замахнулась для удара, от которого было легко увернуться. — Очевидно, она страдала в твоей компании несколько столетий. — валькирия ткнула пальцем в его сторону — Осторожнее, с выбором выражений ваше величество. Улыбка Тора исчезла, когда дверь закрылась. Он склонил голову и тяжело, измученно вздохнул, внезапно почувствовав усталость во всем теле. Но если Локи вернется — он должен быть здесь. Если… Это слово зудом отдавалось по всему телу, грызло его изнутри. В голове были десятки возможных сценариев, лучшим из которых был Грандмастер, пристававший к его брату. Лучший, потому что худший включал в себя ужасные картины смерти Локи, когда он, наконец, не выдержав, сломался. Хотя, конечно, меланхоличная часть Тора шептала ему, что, возможно, последнее в конце концов будет лучше. Локи вернет себе некоторую гордость, некоторую свободу воли, кусочки контроля над своей судьбой (прежде чем все это будет уничтожено навсегда). Возможно, сам Локи почувствовал бы облегчение, если бы надежды Тора не оправдались. Он мог бы вернуться в Валгаллу, снова увидеть их мать. Будучи свободным от страданий и боли. И Тор вновь останется один. От одной этой мысли у него перехватило горло и сжалось сердце. «Эгоист», — пронеслось в голове, но это осознание ничего не изменило в его чувствах. Он все еще сидел и вспоминал время, когда Локи был мертв, и не верил, что сможет снова жить с этим чувством. Должен быть другой способ. Он должен был найти его. А до тех пор Локи должен был оставаться в живых.