Bloody streak

Чимин сидел на своём огромном балконе, перечитывая книгу уже восьмой раз. Тёплый ветер приятно обволакивал кожу, а июльское солнце согревало тело, ни чуть в этом не нуждающееся. Он любил такие вечера — вокруг тишина и спокойствие, с четырнадцатого этажа открывался потрясающий вид на город, освещённый последними лучами солнца. Отсюда прекрасно видно, как мир делится на две части — земля, где величественно стоят здания, ездят машины и блуждают люди в поисках своего места в этой жизни, и небо — бескрайнее, неизведанное, завораживающее, где ни разу не ступала нога человека. Так же разделяется и город. Одна половина — с маленькими шаткими домиками, узкими улочками, и одинокими деревьями, что стоят сами по себе — о них давно все забыли. Другая же — с высокими многоэтажками, большими парками, кучей магазинов и развлекательных центров. Они так похожи — их разделяет одна тонкая грань, а пересечь её никто из них не может. И там, и там живут те же люди, но они словно из абсолютно разных миров. Поразительно. Один шаг отделяет их от новой жизни. Ярко красные лучи ещё больше подчёркивают такого же цвета диван, а вампир любуется заходящим солнцем, лениво попивая чай из стакана. Сколько рассветов и закатов он уже видел — и не сосчитать, но каждый раз словно впервые. Есть в этом что то особенное — с каждым прошедшим днём отведённый людям срок укорачивается все больше, а они даже не пытаются изменить свою жизнь к лучшему, не замечают ничего вокруг себя. Все хотят привнести красок в свою жизнь, но они не видят, что эти самые краски уже есть вокруг них — надо лишь остановиться и посмотреть внимательнее. Солнце светит для всех, но оно не сможет достучаться к вам через закрытые шторы.

***

— Хосок-и, любимый, я так соскучился, — наигранно пролепетал Чимин, встречая гостя, и за долю секунды оказался так близко, что тот мог чувствовать тёплое дыхание на своей шее. В глазах горел огонь, похоть постепенно овладевала ими, сгущая воздух вокруг. Чимин провёл губами по шее Хосока, поднимаясь к подбородку и оставляя влажный след, на месте которого скоро будет красоваться яркий засос. Хосок перехватывает инициативу, толкая младшего к ближайшей стене и практически вгрызается в его губы, прокусывая нежную кожу. Он жадно слизывал капельки крови, наслаждаясь металическим привкусом во рту, а руки грубо сжимали сочные ягодицы, притягивая к себе ещё ближе — наверняка там останутся отметины. Чимин плавно двигал бёдрами, словно в танце, задевая своим возбуждение чужое и рыча в поцелуй от слишком сильных укусов. Оторвавшись от припухших губ, он припадает ртом к такой манящей шее, желание покрыть которую красными засосами не покидало его ещё с момента, когда они только встретились. Острые клыки врезаются в бледную кожу, Чимин стонет от ощущения чужой крови на языке и делает несколько глубоких глотков. — Ммм, ты такой сладкий, — шепчет он куда-то в сгиб шеи и возвращается к своему занятию. Хосок разрывает его рубашку, будучи слишком возбужденным чтобы возиться с мелкими пуговицами, и грубо царапает рёбра ногтями, не контролируя силу. Они оба ловят кайф с этого — любят, когда жёстко, когда больно, когда до крови. Штаны отлетают куда-то в сторону вместе с нижним бельём и Чимин предстаёт перед ним полностью обнаженным. Его тело настолько совершенно, что, кажется, над ним работал сам Бог. Хосок недвусмысленно ухмыляется когда нащупывает анальную пробку в его анусе и надавливает на блестящий камушек, проталкивая её глубже, чем вызывает у Чимина громкий стон. Он резко вытягивает её, тут же заменяя своим членом и сразу же начинает в бешеном темпе вколачиваться в податливое тело, не заботясь об ощущениях Чимина. Их стоны сливаются в одну мелодию, губы находят чужие, снова терзая их, не сбавляя скорости. Толчки становятся все глубже и резче, член Хосока отлично стимулирует простату, из-за чего с губ Чимина все чаще срываются протяжные стоны, что почти переходят в крики. Хосок оставляет несколько сильных шлепков на ягодицах младшего, заставляя того вздрогнуть. Пак кончает первым пачкая спермой свой живот и грудь — ему даже не понадобилось прикасаться к себе, Хосок слишком хорошо знает, что ему нравится. Тот выходит, так и не получив разрядки — Чимин понимает все без слов и тут же опускается на колени. Смотрит снизу вверх прямо в глаза и сразу же вбирает член полностью, делая глотательные движения. Большая ладонь зарывается в его волосы, до боли оттягивая их, и не даёт отстраниться. Чимин чувствует, как в горло выстреливает тёплая жидкость, а сверху раздаётся хриплый стон. Он сглатывает все до последней капли и облизывается, словно кот, полакомившийся сливками, а после снова целует и, не удержавшись, оставляет ещё несколько меток на уже зажившей шее. — Спасибо за хороший трах, милый, а теперь у меня есть важные дела, — он смотрит на наручные часы, как будто в его слишком плотном графике нельзя терять ни минуты и быстро провожает Хосока из квартиры, снова возвращаясь на своё любимое место — кроваво-красный диван на террасе. Следы, оставленные Хосоком, постепенно заживают, словно их и не было, но Чимин все ещё чувствует фантомные прикосновения в тех местах, где его грубо сжимали сильные руки.

***

В Квачхоне из вампиров остались лишь Чимин с Хосоком — все, кто тут когда то жил, разъехались по разным уголкам планеты, лишь бы ничего не напоминало о тех страшных событиях, произошедших несколько веков назад. Люди решили устроить войну, желая забрать себе власть и все богатства страны. Сотни вампиров были жестоко убиты, а выжившие — лишились всего. В тот день Чон Хосок потерял обоих родителей, оставшись сиротой, и что хуже всего — ещё совсем юный вампир своими глазами видел, как генерал встромил серебряные клинки в их сердце. Это воспоминание до сих пор слишком яркое, хотя прошло больше полутора тысяч лет. Забыть такое — невозможно. Но даже не смотря на это, Хосок решил остаться здесь, в этом городе, ведь покидать свою родину не хотел — родители бы им гордились… наверное. Чимин, к счастью, этих событий не застал, но его жизнь — далеко не сахар. Семья была очень бедной, денег ни на что не хватало, хотя родители пахали как лошади. Мать была горничной у одной из престижных королевских семей, а отец подрабатывал в небольшом баре — вскоре там и спился, отчаявшись от вечных несчастий и бедности. Мальчика и так гнобили одноклассники, а теперь на их семью повесили ещё одно клеймо — отец-пьяница. Он делал вид, что его совершенно не задевают постоянные издёвки со стороны сверстников и даже взрослых людей, но каждый раз маска грозилась вот-вот разлететься на мелкие осколки, осыпаясь на землю. Когда Паку было пятнадцать лет, он уже откровенно заебался. Время идёт, а ситуация лишь ухудшается. Решение внезапно пришло в его голову, и оно казалось таким правильным, что Чим, который сейчас сидел на биологии, тут же отпросился якобы в туалет, а сам направился к люку, ведущему на крышу. Он тяжёлый, металлический, но парню удаётся его приподнять чтобы вылезти наверх. Уже стоя в десяти сантиметрах от края, он слышит своё же имя откуда то сзади, списывая все на галлюцинации от волнения и пары таблеток, принятых для смелости, но это оказывается не мираж. Хосок за долю секунды оказался рядом, забирая Чимина подальше от края, а потом пообещал что все будет хорошо. Обращение прошло быстро, хоть и достаточно болезненно, но терпеть можно. Теперь для Чимина началась новая жизнь.