По дороге сквозь Лес

      Ванесса обнаружила Саймона у самого леса. Он стоял, опершись о сосну, и что-то скучающе перебирал в кармане. — Я-то уже решил, что ты одумалась, — усмехнулся вампир.       Девушка нерешительно обернулась на Большой Ясень. Нестройный хор из детского смеха, кудахтанья, недовольных окриков гудел и переливался на все голоса. Такой привычный и понятный мир сельской возни… Лес же как всегда был таинственно безмолвен. Казалось, любой шорох тонул в его тиши, как в болоте. — Мы тут до ночи простоим? — буркнул Саймон. — Да, извини, — пробормотала Ванесса и двинулась следом. Хвойные своды вновь сомкнулись над головой и два силуэта растворились в прохладной тени. — А… А куда мы пойдем? Мы же не отправимся в Туманные Кресты напрямик? — робко поинтересовалась Ванесса. — Ну да, — кивнул Саймон. — Так уж вышло, что тебе нужно есть, спать и мыться. Придется делать остановки, — в голосе звучала искренняя досада, точно Саймону всунули прихотливый диковинный цветок. — Тут неподалеку есть городок. Холмовый, или как-то так. Дойдем туда, пополним запасы. Заодно уладим кое-какие дела. — А… что за дела? — Твои — разжиться хоть одной опасной железкой. У тебя ведь нет нормального ножа, правда? — А вот и есть! — воскликнула Ванесса. Она порылась в сумке и гордо продемонстрировала спутнику небольшой кинжал.       Саймон хмыкнул. — И что это за зубочистка? На случай, если срочно надо нарезать салат? — Ничего он не для салата… — обиделась девушка. — Я… Я срезаю им грибы и…       Вампир не сдержался и прыснул. — Ага. Берегитесь, опята Леса! — Затем лицо его вновь стало серьезным. — Надеюсь, что в лесу без оружия никак, тебе объяснять не надо? — он многозначительно посмотрел на ведьму.       Девушка нервно сглотнула и опустила глаза. В красках вспомнилась вчерашняя ночь — чудовищный зверь и не менее ужасный спаситель.       Саймон прибавил шагу и больше не выдал ни слова. Вновь наступила тишина, сгустившаяся от напряженного молчания. Ванесса жадно вслушивалась в шелест влажной травы, но этого не хватало, чтобы заглушить беспокойные мысли.       Она огляделась. Тени становились все черней, а значит, близилось сердце чащи. Сырость, мрак и глушь. На мили вокруг — никого. Только Саймон, сам как тень, скользил впереди, изредка поглядывая на нее краем глаза.       Девушка задумчиво смотрела, как солнечные пятна, большие и маленькие, падали ему на лицо, катились вниз по длинным полам пальто. Одно плечо забавно торчало выше другого, как чашечка сломанных весов. Странно, но его орлиный профиль в полутьме казался особенно… хищным.       Там, в Большом Ясене, все случилось внезапно. Ей вдруг показалось, что Саймону можно верить. Что они нужны друг другу, что они… похожи. И, повинуясь неистовому порыву, она вцепилась в него, как в последний лучик надежды, как в единственный шанс не сгинуть в кошмарной неизвестности.       Но теперь лихорадочное наваждение рассеивалось. Колючий комок упрямо ерзал в груди. Что она, в сущности, знала о Саймоне? Что он вампир? Но с чего она решила, что с ним безопасно? Куда он шел, и, самое главное, почему вообще взялся ее вести?       Ванесса глядела перед собой и будто пыталась найти на спине вампира ответы. Но их не было, и решение напроситься к нему в попутчики все больше походило на отчаянное самоубийство. — Эй, ты что там, травинки считаешь? — проворчал Саймон. — Будешь спать на ходу — я тебя тут брошу, так и знай.       Ванесса остановилось и с удивлением отметила, что расстояние между ними перевалило за тридцать метров. — Да-да, иду, — рассеянно отозвалась ведьма и поспешила нагнать спутника.       Новый блик озарил его лицо, холодное и задумчивое. Ванесса кусала губы и подергивала пальцами, борясь с приступом любопытства, но в конце концов не выдержала. — Саймон, — несмело начала она. — А выходит, это неправда, что вампиры боятся солнца?       Тот обернулся. Он прищурил на Ванессу глаза, точно забыл, что она умеет выдавать что-то кроме смущенного бормотания. — Ага, — лениво кивнул он. — Ожоги можно заработать, только если торчать под солнцем несколько часов подряд. Но ничего смертельного, при хорошей диете заживают они быстро. — При хорошей диете? То есть? — То и есть, — пожал плечами Саймон. — Чем лучше ешь, тем больше сил и тем быстрее заживают раны. Хотя от возраста, конечно, тоже много зависит. — Да? — глаза Ванессы округлились, став размером с хорошую монету. — А при чем тут возраст? — При том, — Саймон говорил, как терпеливый учитель, разъясняющий нерадивым отрокам дважды два. — Чем старше вампир, тем дольше он может обходиться без еды. И силы от голода уходят медленнее.       Ванесса смотрела на Саймона, как суеверный на божественного прорицателя. — Ну надо же! А про чеснок и про бегущую воду — тоже неправда? — Если раньше ведьма едва поспевала за вампиром, то теперь бежала вприпрыжку, чуть ли не бросалась под ноги. — Ага. Худшее, чем грозит чеснок — глаза заслезятся и нос заложит. А вода — вообще вздор, — Саймон замолчал, но видя, как Ванесса подрагивает от любопытства, прибавил, — Знаешь, многие байки вампиры распускают про себя сами. — Правда? — глаза юной ведьмы грозились выпасть из орбит. — Но… зачем? — Чтобы сбивать людей с толку, конечно. Сама посуди. Стоит разок выйти днем на прогулку, и все. Подозрения сразу отпадают. — А… А про осиновый кол? — Тоже враки. — Да? — Ванесса перешла на мистический полушепот. — Выходит… Выходит, вампиров вообще нельзя убить?!       Саймон хмыкнул. — Убить вампира можно как угодно. Почти не работают только яды и повешение. А так, вместо кола бери что хочешь. Хоть топор, хоть ржавый гвоздь, — усмешка парня приобрела мрачный оттенок. — Главное попасть в голову или в сердце. — Но… А как же восстановление? — Эти раны заживают только у очень старых вампиров. Да и то с регулярным питанием, — пояснил Саймон. — Но нарваться на такого — редкая удача. Так что стреляй, не прогадаешь.       Ванесса вздрогнула. Снова повисла неприятная тишина, от которой хотелось съежиться. На долгие часы ведьму лишил покоя вопрос, который она так и не решилась задать.       Интересно, последнее Саймон говорил о других вампирах или о себе…?       Время близилось к вечеру. Рыжие сосны от закатных лучей налились кровью. Лес озарился последней яркой вспышкой, а затем вмиг посерел, точно осыпанный пеплом. В наступивших сумерках Ванесса, как слепой крольчонок, пыталась идти на звук шагов Саймона, но тот, точно назло, двигался бесшумно. Его присутствие выдавал лишь всполох глаз. Они больше не горели тем вчерашним огнем, просто отсвечивали, как у кошки. Не так зловеще, но тоже вполне жутковато.       Наконец, когда Ванесса в третий раз взрыхлила землю коленками, вампир сжалился и согласился сделать привал. Развели костер. Ведьма боязливо огляделась. — Расслабься, — фыркнул Саймон. — Ты так топала и скулила, что все здешние твари, небось, уже на полпути к Залесским Землям. Ходишь, как стадо хромых медведей, не иначе.       Юная ведьма ничего не ответила, только обиженно надулась и потерла ушибленные места.       Свет разливался по округе, выхватывая островок тепла посреди моря темноты. Саймон уставился в огонь и смотрел, как треща и корчась, тлеют ветки. Ванесса развернула остатки обеда из Большого Ясеня. — Будешь? — Я не голоден, — ответил Саймон, без интереса глядя на еду. — А. Ну да. Конечно. Извини… — пробормотала девушка.       Вампир в ответ лишь усмехнулся. — Знаешь… Глупо ты все-таки поступила. Что убежала, — вдруг выдал он.       Ванесса чуть не подавилась курицей. — Что… Что ты имеешь в виду? — То и имею, — пожал плечами Саймон. — Лес — это ведь тебе не песочница. Не место для маленьких девочек, — он поглядывал то в костер, то на Ванессу. — Сидела бы себе дома, лечила бы заговорами куриный артрит. В крайнем случае, вышли бы сушеные лапы. Говорят, отличный оберег от чесотки, — щеки Ванессы с каждым словом наливались краской, но Саймон продолжал, будто не замечая. — А ты кинулась сюда, как на пожар. Ну и на что? — Я вовсе не… Ничего я не в песочницу пришла! — пискнула ведьма, крепче обняв колени. — Если ты не собираешься меня вести, так и скажи! — Она сердито засопела и уткнулась в плечо. Лицо приобретало все больше сходств с помидором. — Да нет, дело не в этом, — отмахнулся Саймон. — Просто… — он подкинул веток в огонь. - Тебе что, правда так приспичило в Залесские Земли?       Ведьма плотнее укуталась в куртку и принялась с маниакальным интересом разглядывать колени. Внутри завозился неприятный клубок из сомнений. Может, Ванесса бы и ответила, если бы знала, как.       Она ждала, что вампир и дальше будет потрошить ее расспросами, но их не последовало. Слышалось только тихое потрескивание веток. Саймон снова уставился на пламя, и алые языки причудливо извивались, отражаясь в его глазах. — Мне было там плохо, — вздохнула ведьма, сдавшись под напором тишины. Обращалась она, правда, больше не к Саймону, а к коленке. — Что, обижали? — равнодушно спросил тот, не поднимая взгляд. — Да нет, не то чтобы… Ну вернее да, но… — слова сжевывались и комкались, прямо как мысли. — В общем, это все пустяки! Знаешь, вчера, в лесу, тот зверь меня чуть не съел. А там меня бы тоже съели, но не разом, а по капле. Изнутри, понимаешь?       Ванесса смущенно смолкла. Говоря это, она будто выворачивалась наизнанку, но вместо красивой мысли вышла полная ерунда. Казалось, вот сейчас Саймон хмыкнет, плюнет язвительной насмешкой. Но он сидел тихо, впившись глазами в ведьму, будто вычитывая в ней что-то. — В общем, я решила уйти, пока от меня что-то осталось. Пока это все еще буду я, понимаешь? — выдавила Ванесса, не надеясь, что Саймон поймет. Наверное, если бы он засмеялся, разрезав этим едким звуком темноту, стало бы легче, и все неуклюжие слова можно было бы счесть пустыми, неважными. Но вместо этого… — Вот как… — проговорил вампир. — М-да… Раз так, может, не самый глупый поступок. По крайней мере, если бороться нету сил. Я понимаю, — он помолчал, а Ванесса наконец подняла голову. Смущенное лицо полыхало, готовое вот-вот затмить костер. — И твоя мать, наверное, тоже бы поняла. — Моя мать? — Свекольный румянец тут же схлынул. — А ты… Ты откуда знаешь?! — Я, похоже, был с ней знаком. Так уж вышло. — Да? — гневно зашипела ведьма. Пламя вдруг взорвалось фейерверком искр. — Так ты поэтому согласился? Поэтому ты меня провожаешь? Это… это как посмертное одолжение, да?       Саймон с любопытством покосился на бушующий огонь. — Наверное. И да, и нет. Сложно сказать.       Ванесса нахмурилась. Тонкие пальчики вдруг сами сжались в кулачки. — Тогда почему? Почему? Почему? Почему!       Костер, точно взбесившись, взвился к небу и плевался щепками.       Ванесса скрестила руки на груди и отвернулась. Непривычное ощущение злости вдруг захлестнуло ее с головой, обдав жаром, заставив громко сопеть и до боли впиваться ногтями в кожу. «Моя мать…» — гневно думала она. — «Моя мать… Снова?!» Такого не могло быть, это вздор, странная игра, которой Саймон от скуки решил ее помучить! — Не понимаю, к чему тут истерики, — фыркнул вампир. - Я правда не знаю, что отвечать.       Ванессу мелко трясло. В глубине души она знала, что это правда, что Саймон не стал бы так жестоко шутить. Но верить в это не хотелось, и она едва сдерживалась, чтобы не заткнуть уши и не кинуться в лес.       Саймон с интересом наблюдал за переменами в спутнице, как алхимик за бурлящим отваром. — Там, куда я иду… — нехотя начал вампир. — В общем, я просто решил, что так будет правильно. Справедливо, если угодно, — «справедливо» он выплюнул так, точно это было не слово, а слизняк. — Наверное, я тоже поступаю глупо. Откровенно по-идиотски, зная, как полудохло ты плетешься. Может, лучше было оставить тебя в той дыре. На растерзание сплетням и крохоборам-извозчикам, — Саймон поморщился, и в темноте неожиданно остро блеснули зубы. — Может, так я бы тебя чему-нибудь научил. Потому что именно так в природе и бывает. Добрых дяденек нет, каждый сам за себя. А с тебя бы хватило и того, что я тебя живую из лесу вывел. Уж не знаю, что то был за приступ благотворительности. Но так вышло… В общем, Маргарет бы так не поступила. Она была слишком упертой в своем желании всех спасать. Не спрашивая, надо ли оно… — Ясно, — вздохнула Ванесса. Щеки багровели от обиды. Дело было не в словах вампира, и даже не в нем самом. Дело было в тени добродетельной Маргарет, которая нависла над ней свинцовой плитой и преследовала, куда бы Ванесса ни шла. Тетя Клара, которая вовсе не приходилась юной ведьме родственницей, приютила девочку лишь из уважения к Маргарет. И Саймон, похоже, делал теперь то же самое. Как будто Ванесса была лишь придатком к Маргарет, как будто сама по себе она ничего не значила, или даже вообще не существовала. Злиться на Саймона было глупо, но Ванесса все равно злилась, и от этих чувств, нелепых и неправильных, хотелось сжаться до размеров крупицы. Воронка обиды, досады и стыда засасывала Ванессу, вращаясь где-то в области желудка. — То, что ты ее дочь — это, конечно, причина, — продолжал Саймон. — Но не единственная. Просто это напомнило мне кое-что. Кое-что… — он тянул последний слог, видимо, пытаясь подобрать слово, но нужного не нашлось, и он замолчал.       Вновь повисла тишина, но не гнетущая, а спокойная, как воздух после грозы. — Так ты… ведешь меня не только из-за матери? — Нет.       Костер угасал, и в нем загадочно мерцали тлевшие угольки. Пальцы Ванессы разжались. Она мельком глянула в по-кошачьи блестевшие глаза Саймона. Все остальное затерялось в чернильных пятнах темноты. — Прости, — кинула ведьма почти шепотом. — За что?       Ведьма и сама не знала, за что именно. Казалось, за все сказанное и даже подуманное этим вечером следовало извиняться. — Все ерунда, — отмахнулся вампир. — Только в следующий раз, как будешь скандалить, отсядь подальше от костра.       Ванесса уставилась на тающие искорки. Это что… она сделала?! — Ладно. Думаю, ради разнообразия можно немного и поспать, — вздохнул Саймон.       Юная ведьма легла на шаль и поежилась. Костер мог бы гореть еще пару часов, но теперь о нем напоминал лишь запах дыма. Сырость кусалась за ребра и противно дула за шиворот.       Послышался шорох, и по воздуху пролетела огромная, необъятная тень. Что-то большое и грубое придавило Ванессу к земле. Она, слишком напуганная, чтобы взвизгнуть, лежала, не шевелясь. Накрывшее ее нечто тоже не двигалось. Лишь когда девушка, набравшись смелость, ощупала загадочный предмет, у него обнаружились воротник и два рукава. — На, — донесся голос вампира. — Не хватало еще всю дорогу слушать, как ты носом хлюпаешь.       Кожа пальто была жесткой и ссохшейся, вся в царапинах. Казалось, об нее местами можно было порезаться. Но подкладка внутри ощущалась на удивление мягкой, пусть и потрепанной. — Стой, но… Погоди, а как же ты? Не надо, правда, у меня ведь есть… — Тише. Давай спать, — буркнул вампир.       Убедительных возражений Ванесса так и не придумала. Она завернулась в громадное пальто, и, думая о том, похожи ли вещи и их хозяева, заснула.