По дороге сквозь Лес

      Холмовый весь шуршал и скрипел. Катились телеги, постукивали копыта. Улицы, местами неопрятные, старались выглядеть значительно. Кривинькие заборы кутались в плющ, водяные колонки пестрили самыми кислотными цветами, а на каждом облупившемся крыльце стоял воодушевляющий горшок с геранью.       — Какой милый город! — воскликнула Ванесса, любуясь помятой клумбой.       — Дыра дырой, — фыркнул Саймон. — Ладно, пошли. Насмотришься еще на свои сорняки.       Ванесса вздохнула и двинулась следом, заглядываясь на витрины встречных магазинчиков.       За дни пути она заметила за Саймоном массу интересного. Так, хоть вампир и не был разговорчив, на ее вопросы он всегда отвечал исчерпывающе. Сколько лет растут сосны, каково живется в больших городах, долго ли еще идти — все это Ванесса могла узнать запросто. Но вот вытащить из спутника хоть что-то о нем самом казалось непосильной задачей.       — А куда ты пойдешь, когда мы разминемся? — однажды поинтересовалась Ванесса.       — Неважно, — буркнул вампир.       — Ну правда, зачем тебе на север? Говорят, там сейчас неспокойно. Кажется, горные города враждуют, или что-то вроде того…       — У меня там дела. Тебе то что?       Лишь после долгих расспросов, перетекших в отчаянные мольбы, Саймон наконец выдал:       — Нужно повидать старых знакомых.       И даже эту куцую фразу он плюнул с такой неохотой, точно его упросили отрезать себе палец. Больше ни о чем личном он не рассказывал, и не стал бы, наверное, даже будь у Ванессы пыточный набор.       Еще Саймон был всеяден. Казалось, не существовало на свете ничего, что бегало, ползало или прыгало, и что он бы побрезговал закинуть в рот. Мыши, лягушки, землеройки — всех их при встрече с вампиром настигала одна и та же незавидная судьба. Поначалу Ванессу каждый раз передергивало. Хруст крошечных косточек часами мог стоять у нее в ушах. Но затем пришло смирение, и вид вампира, непринужденно жующего ужа, становился все привычнее. Саймон, впрочем, тоже устал от немого ужаса в глазах спутницы, и по возможности отворачивался.       Изредка он делал запасы, пряча добычу по карманам. Долго она там не задерживалась, но в тайниках пальто и без нее хватало всякого.       Уже на вторую ночь Ванесса обнаружила в подкладке с дюжину карманов. На третью — еще пару в рукавах. Их подсчет и исследование стали любимым ритуалом ведьмы перед сном. Так обнаружились: моток ниток, гвозди, засушенные цветы, носок, пуговицы всех форм и размеров, гайки, сломанные часы, чайная ложка, и еще куча, куча всего. Каждый раз Ванессу охватывал азарт кладоискателя. Она втайне надеялась, что какие-то находки помогут пролить свет на жизнь спутника, что найдутся старые письма или подписные фотокарточки. Но вместо этого попадался один хлам.       Ванессе казалось, ее безобидное увлечение остается для Саймона тайной, пока однажды она не попыталась открыть внешний нагрудный карман.       — Нет, — раздалось вдруг в темноте.       В голосе Саймона не было ни угрозы, ни злобы, но отчего-то ведьма поняла, что этот карман лучше не трогать никогда и ни при каких обстоятельствах.       После этого свои раскопки Ванесса приостановила. Но даже сейчас, когда они шли по мостовой, полы пальто едва колыхались, и она знала, что все это из-за многолетних залежей барахла.       Спутники вышли к маленькому трактиру. Потревоженная официантка с недовольным видом принесла заказ и скрылась на кухне, опасаясь, что снова придется работать.       Ванесса взяла огромную яичницу с беконом и пирог. Хоть по дороге Саймон любезно предлагал ей часть улова, завтракать мышами она так и не решилась. Теперь, после дней ягодно-грибной диеты, ведьма яростно накинулась на еду, не замечая, как вздымаются брызги жира. Саймон скучающе покачивался на стуле и поглядывал на Ванессу, пряча усмешку.       — Слушай… а вамп… — начала ведьма, но спутник шикнул и кивнул в сторону других посетителей. — А, да, извини… В общем, такие, как ты… Они что, совсем не могут есть обычную еду?       — Могут, — зевнул Саймон. — Но толку от нее, как от супа из шишек. Она не насыщает и плохо переваривается. К тому же, язык у нас устроен иначе. Чтобы хоть немного почувствовать вкус соли, нужно высыпать в рот полсолонки. То же и с перцем, и с сахаром… В общем, еду, которая не была бы для нас, как бумага, люди бы просто не стали есть. Зато такие как я хорошо ощущают… другие вкусы.       — Ясно… — проговорила Ванесса. Вопрос о том, каковы на вкус землеройки, она оставила при себе.       — Ладно, пойду осмотрюсь, — вздохнул вампир. — Встретимся на главной площади. Только постарайся не подавиться.       — Угу, — промычала ведьма, принимаясь за пирог.       Ванесса редко бывала в городах. Пару раз тетя Клара брала ее на ярмарки, но стоило ведьме чуть заглядеться на местные виды, та тут же принималась ворчать, что «нельзя считать ворон, а то обвесят в два счета!». Теперь же девушка дала себе волю и жадно разглядывала в окно диковинные трехэтажные дома и фонари, увитые чеканным орнаментом. Даже пыль казалась особенной, не похожей на деревенскую.       — Привет! Я присяду?       Ванесса подняла голову и… остатки пирога чуть не вывалились обратно в тарелку. Перед ней стоял молодой мужчина в меховой жилетке на голое тело. Шея была опутана ожерельем из склянок, бусин и трав. Сальные русые волосы болтались сзади в хвосте, а одна прядь неряшливо выбивалась и свисала на левый глаз. Глаз этот, на сколько виднелось за волосами, был затянут густым молочным бельмом.       Незнакомец улыбался, терпеливо давая себя рассмотреть.       — Так я присяду? — повторил он, указывая на стул.       — Угу, — пробормотала Ванесса, спешно дожевывая пирог.       — Я Эйнар, — представился мужчина, садясь за стол. В движениях неуловимо скользило что-то кошачье. — А как зовут прекрасную леди?       Ведьма недоуменно огляделась, ища кого-то подходящего под это описание. Никаких прекрасных, да и вообще леди в трактире не обнаружилось, а Эйнар все продолжал смотреть, ожидая ответа.       — Не знаю. Та официантка куда-то ушла. Но, наверное, можно позвать ее и спросить, — растерялась Ванесса.       Эйнар уставился на нее еще пристальнее, точно выискивал на лице признаки неведомой болезни. Но затем хмыкнул и покачал головой.       — Ладно, ладно. Можешь назвать свое имя?       — Ванесса. Ванесса МакАлистер.       Юная ведьма не могла перестать разглядывать пришельца. Даже без чудного наряда, странностей в нем хватало. Так правый глаз с виду казался вполне обычным, вот только цвет никак не угадывался. Причудливая смесь из серого, карего и зеленого клубилась вокруг зрачка. А еще, как бы девушка ни пыталась, не получалось и примерно определить возраст Эйнара. На вид ему могло быть сколько угодно, от восемнадцати до тридцати пяти. Кругом было полно свободных столов, но сел он почему-то именно к ней. И с чего бы?       — Ты, должно быть, не местная? — весело спросил Эйнар.       — А… Да… Мы тут проездом. А как ты догадался?       — Не знаю, просто видно, — пришелец беспечно пожал плечами и изящным жестом подпер голову рукой. — Ты уж прости мою навязчивость. Не часто вижу здесь новые лица. А кто — мы, если не секрет?       — А ну… Я и один… человек… — замялась Ванесса.       — Вот как, — улыбнулся Эйнар. Он откинул прядь с лица и вперился в девушку обоими глазами, точно бельмо ему вовсе не мешало. — А куда идете?       — В… В Туманные Кресты.       — Ого! — Эйнар подпрыгнул на стуле. — Так далеко! Ну надо же, какие вы смелые! Вы что, не боитесь Нумена?       Ванесса поежилась. Если ей и доводилось слышать это имя, то только шепотом. Эйнар же не просто заговорил о Нумене, но и делал это так, точно речь шла о соседской кобыле. Ведьме невольно вспомнилась та тварь, что напала на них с Саймоном в ночь их знакомства. Огромное желтоглазое чудовище.       — Нет. Кажется… Кажется, мы его убили… — еле слышно вымолвила она.       Брови Эйнара стремительно поползли вверх, а челюсть чуть было не рухнула на грудь.       — Да ну! А как? Ты его видела?       Ванесса принялась в красках описывать загадочного зверя. Об обстоятельствах его кончины, впрочем, она предусмотрительно умолчала. Эйнар внимательно слушал и кивал, а затем, когда ведьма закончила… расхохотался. Смех его походил на хриплый лай и скреб уши, как наждак.       — Это не Нумен, — наконец выдал он сквозь повизгивающие смешки. — Обычная горная гиена. Странно, однако. Что это она забыла так далеко от Барсовых Клыков…? Должно быть, что-то спугнуло…       — Горная гиена? — удивилась Ванесса. — А ты уверен? Может, это все-таки был…       — Нет-нет, у Нумена совсем другой облик. Кажется, там то ли двести голов, то ли черепа вместо гривы… Но это если он позволит себя увидеть. Говорят, Нумена видели только Первые… Но это было очень давно...       От этих разговоров у юной ведьмы мурашки побежали по коже. Считалось, что произнеся имя Нумена даже мысленно, можно было навлечь на себя беду. Эйнар же, по ощущениям Ванессы, прокричал его раз двадцать.       — Давай… Давай поговорим о чем-нибудь другом, — вздохнула она.       — Хорошо. Давай. А о чем? — собеседник аккуратно сложил руки в замок и уместил на них голову.       И хотя скуластое лицо Эйнара не походило на красивое, нечто неуловимо приятное таилось в его чертах. Широкий щетинистый подбородок и маленький, с острой горбинкой, нос причудливо сочетались с мягкой улыбкой. Склянки на груди загадочно мерцали, наполняя глаза узором из бликов. Залюбовавшись гипнотической игрой света, Ванесса не заметила, как подкралась официантка. Той пришлось несколько раз покашлять, чтобы юная ведьма обратила на нее внимание.       Ванесса порылась в сумке и расплатилась за заказ.       — Ого! — воскликнул Эйнар, и, пока девушка не успела закрыть сумку, выхватил книгу. — Магический справочник! Ну надо же! Так ты у нас ведьма?       — Да… Да, я ведьма, — неохотно призналась Ванесса, уже готовясь к просьбам заговорить морковь на урожай. Но вместо этого мужчина лишь рассыпался в восторгах.       — И тебе все дается? — Эйнар оживленно шуршал страницами. — Даже вот это, на усмирение ос?       — Ну… Нет, — вздохнула ведьма, пристыжено опуская глаза. — Если честно… У меня мало что получается. Только с растениями иногда…       — Да? — Эйнар оторвался от книги. — Почему же?       Ванесса чувствовала, как лицо наливается краской. Почему? Да если бы она сама знала, почему!       — И как дела с растениями?       — Ну… У меня выходит распускать бутоны, подращивать побеги… Еще помогать саженцам пускать корни… — вслух это прозвучало еще более жалко. Наверное, если бы к щеке Ванессы приложили бумагу, она бы непременно загорелась.       Эйнар задумчиво постучал ногтями по столу.       — Ну… Уже что-то. Все не так сложно. Вот, смотри! — он достал из кармана цветочную луковицу и немного погрел в ладонях. Когда он раскрыл руки, из луковицы распустилась алая бегония.       — Прекрасный цветок для прекрасной дамы! — он улыбнулся, обнажив россыпь мелких зубов. Кривые, с желтым налетом, они чем-то напоминали оскал хорька.       Ванесса принялась открывать и закрывать рот, точно рыба, выброшенная на берег.       — Так ты… Ты тоже умеешь колдовать! — наконец вымолвила она, не в силах оторваться от растения.       — Ага. На, попробуй, — он протянул Ванессе еще одну луковицу.       — Нет-нет, я не… У меня не получится вот так!       — Ну и ладно! Попробуй!       Ванесса хотела продолжить упираться, но глаза Эйнара (особенно бельмастый) смотрели так пронзительно, что она сдалась и послушно приняла луковицу. Где-то под кожей нервы защипало, по телу разлилось приятное тепло. Ведьма ощутила, как что-то живое, точно крошечное сердечко, забилось у нее в руках. Мысли сразу наполнились спокойствием и тишиной. А затем… мертвая коза, лиловый глаз Коллинза… Страшные картинки замелькали перед Ванессой, унося в водоворот отчаяния и стыда. Нет, все опять не то! Что, если сейчас она раскроет ладони и увидит ссохшийся побег? Ведьма с силой сжимала руки, но биение гасло.       — Нет-нет-нет! — покачал головой Эйнар. — Ах, ну что это такое! Ты так зажата! Как ты собираешься черпать силы из земли, если ты со всех сторон закрылась! А еще ты так много думаешь! О какой-то совершенной ерунде!       От досады Ванесса едва сдержалась, чтобы не всхлипнуть. Ей почему-то казалось, что новый знакомый, первый встреченный ею колдун, теперь просто встанет и уйдет, не желая возиться с такой неумехой.       — И… что же делать?       Эйнар улыбнулся, как няня нерадивому чаду.       — Если не можешь отогнать свои мыслишки, то попробуй сконцентрироваться на чувствах. А еще расслабься. Иначе сила не сможет течь через тебя или пойдет не в том направлении.       — Но как… Как мне задать то направление?       Эйнар почесал затылок.       — Даже не знаю, как объяснить… Просто помни, что хочешь сделать. Помни, но не думай. Вот и все.       Ванесса уставилась на Эйнара, точно он произнес неведомое заклинание.       — Но погоди, как же… С чего мне…       — Пробуй снова! — воскликнул колдун, и, не слушая протесты, всунул Ванессе луковицу.       Юная ведьма обреченно вздохнула. Вот жар заструился по венам, ладони нагрелись, в руках что-то застучало… Все прошлые неудачи разом всплыли в сознании и сменяли одна другую, как в калейдоскопе. Такие пестрые и болезненные, но… Ванесса прислушивалась к луковице в ладонях, и все сомнения разом потонули в море блаженного умиротворения. Ведьма медленно вливалась в поток живого дыхания. Она представила, как полыхает, раскрываясь, цветок, представила первые вздохи лепестков, нежный свет на листьях, прохладную свежесть новорожденного побега…       — Ну вот, — голос Эйнара донесся будто издалека. — Не так сложно, видишь?       Ванесса открыла глаза. В руке лежала ярко-красная бегония.       — Получилось… — прошептала она. — У меня… Получилось! — ведьма ощупывала цветок снова и снова, не веря, что ей не мерещится. — Подумать только! Спасибо, Эйнар, спасибо огромное!       — Пустяки, — Эйнар махнул рукой. Он с минуту окидывал девушку любопытным взглядом, точно у нее вдруг выросли усы. А затем вскочил со стула и схватил ее за запястье. — Это еще что! Пошли!       И не дожидаясь ответа, он потащил Ванессу на улицу.       Странно, но ведьма даже не думала сопротивляться. Несясь за Эйнаром непонятно куда, она была точно лист, подхваченный свежим порывом. Хотелось только лететь, кружась в холодных потоках. Временами на них бросали встревоженные взгляды (уж слишком причудливый был у Эйнара наряд), но Ванессе было все равно.       Будто на одном дыхании, они домчались до заросшего пустыря. Вырыв ямку, колдун бросил туда косточку и присыпал землей. Затем положил сверху руки и глубоко задышал. Уже через минуту на свет показался побег. Он тянулся все выше, обрастая корой, пока Ванессу и Эйнара не накрыла тень вишневого дерева.       Ведьма завороженно глядела, как покачивались молодые листья, секунду назад бывшие почками.       — Это… потрясающе! — прошептала она, ведя рукой по шершавому стволу. — Ты… И это все из одной косточки!       Эйнар только пожал плечами.       — Ой, да пустяки! Лови! — и он кинул ведьме косточку.       Ванесса кивнула и принялась проделывать то же самое.       — Погоди… — вдруг смутилась она. — А какое это было заклинание? — она потянулась к книге.       — Ах, это все совсем не нужно! — махнул Эйнар. — В природной магии заклинания лишние! Они помогают сконцентрироваться, но по-настоящему ничего не делают. Ты ведь справилась с цветком и без всякой тарабарщины, правда?       — Да, но это…       — Абсолютно то же самое! Только с деревом нужно чуть больше постараться. Давай, смелее!       Ведьма задумчиво сдвинула брови. Казалось, она хромала на обе ноги, а у нее безжалостно отобрали костыли. Но Эйнару, все же, было виднее. Ванесса закрыла глаза и сосредоточенно задышала. Поначалу выходило… никак. Солнце било по оголенной макушке, руки тонули в копне сухой травы, но то самое биение растворялось, как туман, и не доходило до ведьмы.       — Соберись! Очисти мозг от всякой шелухи!       Ванесса тяжело выдохнула и сильнее уперлась ладонями в землю. Казалось, на лбу проступил пот. Но вот, совсем рядом мелькнуло нечто тонкое, едва ощутимое. Ведьма потянула за эту ниточку, и вскоре почувствовала, как под ней тихо дышит что-то живое. В ладонях зажурчала дрожащая воронка, а затем… по Ванессе прокатилась волна обжигающих искр. Болели мышцы, стучали виски, суставы грозились треснуть и рассыпаться на осколки, но вместе с тем ведьма чувствовала, как она тянется и крепнет, пробиваясь сквозь прелую темень, как играет солнце на ее коже, как она все неумолимо растет, с каждым мигом становясь сильнее, пока самые кончики пальцев не защипало от шепота ветра.       Буря внутри утихла, и Ванесса обессилено рухнула в траву. Она вся была выпита до капли, заполненная сплошной беспросветной пустотой. Мысли гасли. Казалось, не было ничего, только свет, жар знойного солнца и упоительная, пьянящая прохлада, где-то там, под толстым слоем пыли и тени…       Из блаженной полудремы ведьму вывел голос Эйнара.        — Ого, как глубоко ты ныряешь! — воскликнул он. —  Давай, вставай. Устала? Выпей!       Ванесса нехотя раскрыла глаза. Первое, что она увидела — как блестит бельмастый глаз колдуна, а второе — флягу. Ведьма инстинктивно схватила ее и принялась жадно глотать горько-сладкую жидкость. Почему-то думалось, что она непременно должна впитывать в себя любую влагу, до которой только может дотянуться. Но вскоре наваждение схлынуло, и голова вновь разрывалась от копошения неуемных мыслей. Рядом высилось деревце. Не такое большое, как вишня Эйнара, но вполне окрепшее и готовое принести плоды.       — Вот это ты сконцентрировалась! — присвистнул Эйнар. — Потрясающе! Чудесно! Еще немного, и докопалась бы до сути земли!       — Это… Это хорошо или плохо? — спросила Ванесса, вставая.       — Не знаю. Просто необычно, — Эйнар прищурился на девушку и смерил задумчивым взглядом. — Ну-ка, а если так…       И он умчался куда-то, оставив Ванессу одну на растерзание бесконечным вопросам. Но вскоре вернулся, и не один — в руках он нес перепачканную собачонку. Пес лаял и скулил, то и дело норовя укусить похитителя, но мнение животного Эйнара явно не волновало.       — Вот! — сказал он так восторженно, точно притащил не дворняжку, а золотой слиток. — У него лишай! Сможешь нарастить шерсть?       Колдун поставил собаку на землю, и Ванесса увидела лысый, счёсанный в кровь бок.       — Что! — воскликнула она, пятясь назад. — Нет, я не… Только не животные!       Мысль о том, что ей снова придется использовать магию на живом существе, пугала Ванессу даже больше, чем то, с какой радостью Эйнар рассказывал про лишай. В последний раз по ее вине погибла коза, и меньше всего на свете ведьме хотелось повторять подобное.       — Все в порядке! — не унимался Эйнар. — Животные — они как растения, только немного… сложнее. Давай, я помогу!       Пес, который, кажется, давно был не в восторге от этой затеи, кинулся бежать. Но тут Эйнар сделал быстрый жест рукой. Собака взвизгнула, хрипло заскулила, точно ее пнули в живот, а затем, мелко подрагивая, присела.       — Ему… Ему не больно? — испугалась Ванесса, глядя на трясущегося пса.       — Ну… Может быть, чуть-чуть. Жаль, с людьми такое не работает, — колдун вздохнул и задумчиво покрутил сальную прядь. — Даже не представляешь, как иногда было бы полезно… Ладно, его сознание я подавил, так что зубок можешь не бояться. Осталось всего-то зарастить проплешину!       Всего-то. Ванесса нервно хихикнула. Она обернулась на Эйнара, и, под знаменем его ободряющей улыбки, присела перед обездвиженной собакой.       — Это будет непросто, но… Попробуй почувствовать шерсть. Вернее, сначала кожу, а потом шерсть. А потом потяни.       Ванесса беспомощно захлопала ресницами. Казалось, колдун выдал какой-то случайный набор слов. Но прежде, чем Ванесса успела что-то сказать, даже открыть рот, Эйнар махнул рукой и указал на пса.       Ведьма обреченно вздохнула и прикоснулась к счёсанному боку. Животные действительно оказались намного сложнее. Если растения раскрывались однородным потоком энергии, то собака по ощущениям походила на вихрь, или даже на ураган из кучи маленьких вихрей. Поначалу хаотичная энергия рушилась на Ванессу беспощадным ливнем, приходилось прилагать массу усилий, чтобы не захлебнуться в стремительном водовороте. А еще… Странно, но где-то глубоко, на самом дне сознания, тенью мелькала тупая боль. Она не давила, но в то же время не позволяла расслабиться, навязчиво зудя где-то под коркой разума.       — Тебе не нужна вся собака! Найди кусок!       Ванесса тяжело вздохнула. Мысли смешались, превратившись в пестрые клочки слов. Она упорно отделяла от животного заветный кусок, пока не ощутила в боку странный холод. И потянула. Ванесса чувствовала, как пробиваются жесткие волоски, как покрывается теплом нагое пятно… Ведьма откинулась назад, высунув язык и глотая ртом воздух. На месте жуткой проплешины виднелась свежая шерсть.       — Получилось, — улыбнулась Ванесса, аккуратно ведя рукой по спине животного. Бок отчего-то нестерпимо чесался, а собственные зубы казались непривычно маленькими — и как такими можно было что-то кусать?       — Чудесно! Ну и чего ты боялась? — Эйнар повторил магический жест, и пес, что было сил, понесся прочь с пустыря. — Не забудь потом вымыть руки. Эх, жаль, не могу показать, как лечить лишай.       — То есть? Мы его не вылечили?       — Конечно нет! Облысение — это ведь лишь симптом. Ковыряться с болячками — вообще работа кропотливая, так сходу ничего не выйдет. Пока научишься лечить хоть тот же лишай, придется извести собачек пять, не меньше. У нас, увы, столько нет.       — Что? — ахнула ведьма. — Как это, извести…? Но я вовсе не… Если придется причинить им вред, я…        — А, ну да, конечно, — Эйнар оскалил желтые зубы. — И это тоже. Зато кости сращивать просто. Поупражняйся как-нибудь на досуге — должно выйти занятно. А теперь идем!       И не дав Ванессе окончательно прийти в себя, Эйнар потащил ее дальше. Они носились по городу, заставляя деревья плодоносить, стрекоз — очерчивать витиеватые узоры в воздухе. Каждый раз Ванесса падала в омут неведомых чувств, и, возвращаясь, теряла дар речи от восторга. Эйнар, и прежде энергичный, стал оживленным до крайности. Он восторженно ахал, а затем внимательно разглядывать ученицу, точно он был ученым, а она — его замысловатым экспериментом. Поначалу получалось плохо, и Ванессе хотелось только извиниться и убежать, но Эйнар не позволял ей унывать, и вскоре, колдовать получалось все быстрее. В груди билось до боли острое, радостное волнение. Все вокруг расцветало, и краски становились такими яркими, что в глазах начинало рябить. Сбивалось дыхание, бросало то в холод, то в жар, хотелось то рухнуть без сил, то бежать мили и мили, а еще — задыхаясь, плакать от счастья.       В голове Ванессы вдруг поселилась простая истина, которую она будто всегда знала, но никак не могла вспомнить. Она — сосуд, обреченный бесконечно пустеть и наполняться, черпать силы, чтобы отдавать их без остатка, а потом снова брать. Ванесса влилась в этот всеобъемлющий цикл, и чувствовала себя… На своем месте. Будто она наконец занималась тем, чем и должна была всю свою жизнь.       Магия юной ведьмы становилась все мощнее, но при этом, все менее предсказуемой. Так ветка, на которой она хотела вырастить лишь пару слив, обломилась от плодов, даже кора покрылась странными буграми. Эйнар увлеченно кивал, разве что не делая заметки.       — Ладно, — вздохнул он, когда Ванесса, к своему удивлению, вместо того чтобы высушить плющ, прожгла насквозь забор. — Все-все, хватит. У тебя началась эмоциональная магия. Давно хотел сказать, но… задумался.       — Эмоциональная магия? — удивилась ведьма. — То есть? Я сделала что-то не то?       — Ну… Да нет, не то чтобы. На эмоциях колдовать легко, но вот с контролем посложнее. Если хочешь, чтобы сила тебя слушалась, колдовать нужно с холодной головой. И если покалечиться не хочешь — тоже.       — Ясно, — пробормотала Ванесса. После магического марафона она чувствовала себя совершенно обессиленной.       Эйнар вновь протянул флягу.       — Кстати, а что это? — спросила Ванесса после пары глотков.       Колдун развел руками.       — Ну, немного того, немного сего… Помню, клал туда нектар. Еще корицу, лимон, мяту, полынь… И виски.       Ванесса закашлялась и выронила фляжку. Отходя от магических упражнений (и от диковинного напитка), она взглянула на небо. Кажется, было уже давно за полдень. Черт! Все это время ее ждал Саймон!       Прощаясь с Эйнаром, Ванесса, заикаясь, разразилась целой тирадой на тему «что бы я делала без тебя».       — Я даже не знаю, как тебя благодарить! Ты столько для меня сделал! Я правда, правда…       — Ерунда! — улыбнулся колдун. — Ладно, пока! Надеюсь, еще свидимся!       Ванесса пожала ему руку и… холодный укол тупой болью отдал в затылке. Это чувство сложно было описать, но отчего-то показалось, будто в горло затолкали кусок грязного льда.       Эйнар выдернул руку. В лице мелькнуло беспокойство. Но лишь на миг.       — До встречи, Ванесса МакАлистер! — сказал он, как ни в чем не бывало, а затем отвесил шуточный поклон и скрылся за поворотом, позвякивая склянками на груди.