По дороге сквозь Лес

Саймон сидел на городской площади, подставив лицо дневному зною и бессмысленно уставившись на болезненно белый шар в небе. Чуть поодаль на солнце грелся пес. Длинная с проседью шерсть висела грязными сосулями. На морде цвели корочки шрамов. Старый, бывалый. Он лежал, вывалив язык, и временами искоса поглядывал на Саймона. Точно говорил: «Ладно, уж, сиди, не человек». Саймон хмыкнул про себя. М-да, наверное, так бы он и выглядел, будь он собакой. Такой же побитый жизнью, уставший… Холмовый весь был окутан пеленой тяжелого, беспробудного сна, и будто и Саймона затянул в омут дремоты. За каких-то полтора часа вампир обошел город вдоль и поперек. Комки сена под ногами, вялые кобылы, осипшие от криков торговки… Из праздного любопытства Саймон даже заглянул в книжную лавку. Сплошные «101 рецепт от золотухи» и газеты из Города Темного Камня, с новостями со времен, кажется, самого его основания. М-да, такой писаниной только печку топить. Кроме склоков и сплетен, из развлечений у местных был разве что рынок — если между руганью и перемыванием костей вдруг хотелось разжиться парой кабачков. Ничего во всем Холмовом не вызывало у Саймона и тени интереса. Разве что дом доктора… Но это потом. Редкие прохожие бросали на вампира неприязненные взгляды, точно не было разницы между ним и той блохастой дворняжкой. Его одежда выглядела так, будто он наспех обмотался половыми тряпками. До образа бродячего попрошайки не хватало только протянутой руки. Но Саймон не обращал на недовольных внимания. Мысли неспешно плыли в голове, и течение приносило то клочки воспоминаний, то расплывчатые образы. Впервые за долгое время Саймон чувствовал себя… нормально. Дни больше не сливались в бесконечный серый ком. Теперь он не просто шел, а шел куда-то, и одного этого оказалось достаточно, чтобы тиски мрачных мыслей немного ослабили хватку. Странно. Он пытался вспомнить, что было до той деревушки (кажется, какого-то «Рога»), но на ум не шло ничего, кроме мутного хвойного марева. Саймон долго шатался по лесу без цели. Но с чего все началось? Чем больше он об этом думал, тем сильнее болела голова. Только внезапная встреча с Аденом выплывала из лесного тумана. Интересно, как давно это было? Год назад? Или десять?.. В глубине души Саймон знал, что идти на север смысла не было. Впрочем, как и куда-либо еще. Какие бы сказочные планы не строил Аден, с новым кланом будет то же, что и со старым. Все повторится, и его, Саймона, жизнь, снова опишет петлю. Но на этот раз он хотя бы попутно делал что-то полезное. Девчонка порой доставала, но в целом, оказалась довольно забавной. Она без конца донимала его вопросами, по рассеянности пыталась накормить грибными супами, а потом извинялась так, будто этой жижей из лисичек смертельно его оскорбила. В своей искренней, почти иступленной доброте она походила на Маргарет. Но на этом сходства заканчивались. В ней не было и доли материнского упрямства, а еще… любви к нравоучениям. Если взглядом Маргарет можно было ковать железо, то в глазах Ванессы всегда теплился влажный блеск, точно она в любой момент могла разрыдаться. И все же… Несмотря на бесчисленные «а где?», «а что?», «а почему?», на неуклюжие громкие шаги, на панику среди ночи, потому что «кажется, я слышала медведя!» и даже несмотря на то, что она шарила по его карманам… Отчасти, Саймон был ей благодарен. Такая бестолковая, наивная, отчаянно добрая, она была как последняя ромашка среди сухостоя. И когда вампир оборачивался и видел эти разверзшиеся бездны растерянно-печальных глаз… Почти верилось, что мир — не такое уж паршивое место. Но лишь почти. Пробило четыре часа, но Ванессы все не было. На миг вампир даже подумал, что она объелась в том кабаке до смерти. Впрочем, он сам виноват. И с чего он решил, что Ванесса сходу найдет дорогу? Наверняка шатается по подворотням и спрашивает: «Не видели ли вы такого рослого хмурого парня?» Саймон хотел отправиться на поиски, как вдруг поймал на себе пристальный взгляд. Рыжий парнишка лет двенадцати таращился на него из-за угла, точно сидя в засаде. Стоял он, как нарочно, с подветренной стороны, так что запаха Саймон не чувствовал. «Эта что за черт!» — в мыслях фыркнул вампир — «И давно он тут?». Отругав себя за беспечность, Саймон сделал пару шагов в направлении незадачливого лазутчика и… застыл. Ветер сменился, и в нос, точно наковальней, ударил стойкий запах магии. Он становился все тяжелее, ощущаясь на кончике языка, пока на горизонте не показалась знакомая фигурка. Ванесса бежала, жадно глотая воздух. Лохматые пряди трепыхались, летя в раскрытый рот, сумка сползала и билась о колени, но глаза светились такой неистовой радостью, что смотреть было больно. Расстояние сокращалось, и Саймон почувствовал… нечто странное. Точно игла в пуховой перине, за пеленой магического флера таился странный горьковатый душок. Легкий, едва различимый, не гнилой и не землистый, но неуловимо… кладбищенский. Вампир мельком глянул на место засады мальчишки, но того, разумеется, уже не было. Юная ведьма, тем временем, подбежала к Саймону. Бродячий пес на другом конце площади оживился. — Где ты была? — настороженно спросил вампир. Лицо Ванессы, цвета клубничной грядки, приобрело слегка виноватый вид. — Ты не поверишь! — выпалила она. И Саймону действительно захотелось не поверить. Ведьма, задыхаясь не то от бега, не то от восторга, выдала совершенную дикость: пламенный рассказ об Эйнаре — удивительном человеке и талантливом колдуне. Саймон слушал, с каждым словом чувствуя, как брови все ближе подбирались к затылку. — Смотри, что я теперь могу! — просияла Ванесса. Она извлекла из сумки горсть семян и с минуту сжимала их в ладони. Саймон только закатил глаза. Но когда ведьма раскрыла руки, семена, подпрыгивая, принялись пускать наружу стройные побеги. И минуты не прошло, как в ладонях ведьмы ожил букет ромашек. Саймон замер, удивленно разглядывая цветы. Ну надо же. Это и впрямь было лучше тех фокусов, которыми она забавлялась по дороге. Раньше у нее и листик прорастить выходило через раз. — У меня никогда так не получалось! Вот так, чтобы десять штук разом! Пока, правда, нужно, чтобы семена были одинаковые… Но ничего, Эйнар сказал, у меня все впереди! И снова этот странный проходимец… — Так. А ну стой. То есть, какой-то тип просто всплыл из ниоткуда и принялся учить тебя магии? — Ну… Да… Пожалуйста, пожалуйста, прости! — взмолилась Ванесса, не выдержав пристальный взгляд вампира. — Я так увлеклась, что совсем забыла! Ты так долго меня ждал! — Да при чем тут это! — фыркнул Саймон. — Это как раз ерунда! А вот то, что у тебя голова — придаток к ушам, вот это проблема. И что, все эти частные уроки — просто так? За честное спасибо? Что, думаешь, у них так принято в этом Холмовом? Восторг Ванессы таял на глазах. — А почему… Почему ты думаешь, что люди не могут помогать друг другу просто так! — обиделась она. — Может быть он… Ты не понимаешь, он такой хороший человек! — Ага. А завтра этот хороший человек попросит скромную плату в виде почки. И что будешь делать? Просто так и вороны не каркают! От прежней радости Ванессы не осталось и следа. Она нахмурилась и скрестила руки на груди, превратившись в один большой недовольный комок. — У меня впервые начало что-то получаться! Неужели я… Ну почему ты… — Ладно, — прорычал вампир. — Неплохо, что ты чему-то научилась. Просто… Будь осторожнее. Таких наивных девочек потом находят в очень сомнительных местах. Повезет еще, если целиком. Юная ведьма нехотя кивнула. С другого конца площади, разгоняя хвостом пыль, прихромал пес. Он должно быть, учуял на одежде брызги бекона, и завертелся вокруг Ванессы. — Эй, ты чего? — улыбнулась ведьма, ероша седую шерсть. Она достала из сумки кусок хлеба — последний, что у нее был. Пес одним махом проглотил угощение. Довольно виляя хвостом, он принялся слизывать крошки с рук. Вот такая она была, эта девчонка. Отдавала все без остатка, еще и радовалась… — Нравится же тебе возиться со всякими уродами, — буркнул Саймон. — Никакой он не урод, — обиделась Ванесса, глядя псу вслед. — Просто старенький. А еще, наверное, очень устал… — Ладно, пошли уже, — вздохнул вампир. — Мы сюда, вообще-то, по делу. Вскоре путники вышли к грубому, точно наспех сколоченному дому. Чуть поодаль виднелась еще пара построек. От них рваными струйками полз черный дым. Зайдя внутрь, Саймон пробежался по стенам взглядом и фыркнул. Почти все было увешано вилами, лопатами, плугами. Под оружие отвели лишь одну стену, да и выбор там был такой, что больше сгодились бы грабли. Кроме него и Ванессы в лавке никого не было, точно и владельцу не хотелось лишний раз на это смотреть. — Не густо… Ты пробовала обращаться хоть с чем-то? Ведьма растерянно огляделась, остановив взгляд на садовой тяпке. — На другой стене, — прорычал Саймон. Ответ, разумеется, был отрицательный. Вампир снял средних размеров меч и повертел в руках. Вся тяжесть приходилась на рукоять, клинок будто вовсе ничего не весил. — Ну и дрянь! — раздраженно проговорил Саймон. — Баланс — ни к черту! Цвайхэндер, должно быть, висел тут на правах часов с кукушкой. В общем, просто для красоты. Непонятно, кому он вообще мог понадобится в этой дыре. Клинок был таким толстым, что в пору было махать им, как дубиной. С кацбальгерами дела, кажется, обстояли получше — с ковкой коротких мечей облажаться сложнее. — Лови, — вздохнул вампир, сам не зная, на что надеялся. — Попробуй замахнуться. Ведьма сделала замах, чуть не рухнув при этом назад. Напугать такими выпадами можно было только кочан капусты. И то если Ванесса сумеет по нему попасть. — Понятно, — вздохнул Саймон и забрал у Ванессы меч. Того и глядишь, покалечится. Тут из маленькой двери за прилавком выскочил тучный мужчина лет за пятьдесят. — А вы еще кто! — выпалил он, спешно приглаживая лохматые волосы. — Не воры, — зевнул Саймон. Мужчина (по-видимому, владелец лавки) смерил вампира недоверчивым взглядом, особенно долго рассматривая босые ноги. Только убедившись, что со стен ничего не пропало, он успокоился. — Ну ладно. Тогда кто вы? — Да так, проходили мимо, — Саймон кивнул в сторону мечей. — Вы сами их куете? — Конечно, — хозяин довольно покрутил ус. — И плуги, и лопаты, и мечи. Все — моя работа! Даже вон тот цвайхэндер! Саймон скользнул по несчастному двуручному мечу тем взглядом, каким сердобольные хозяева смотрят на умирающую скотину. — А что ищете? Если вам для дороги, то посмотрите вон те, по два килограмма — чай, управитесь, — скучающе произнес он. Саймон, все же, не производил впечатление состоятельного покупателя. — Вообще-то, мы смотрим что-нибудь для леди. — Как? Ей?! — кузнец что-то бормотал, пока, наконец, не выдал: — Это, может, не мое дело, но… Зачем девке оружие?! Ванесса смущенно мялась у стенки. На лице у нее читался тот же вопрос. — Ну, тут вы правы, — вздохнул Саймон. — Это совсем не ваше дело. Мужчина фыркнул, прорычав что-то про обнаглевшую молодежь и бессовестных оборванцев. Саймон пытался прикинуть, что бы помогло Ванессе продержаться хоть пару минут настоящего боя. Мечи, даже короткие, отпадали. Пока Ванесса отработает хоть один прием, до Туманных Крестов останутся считанные дни пути. Вряд ли неприятности станут ждать так долго. Нужно было что-то простое, не требующее ни силы, ни долгих тренировок… — Держи-ка, — Саймон протянул Ванесса копье. На то, что ведьма сумеет кого-то ранить, надеяться не приходилось, но если она сможет хотя бы потянуть время, не подпустив никого к себе… Ванесса с опаской покосилась на копье, точно уже представила его торчащим из своей груди. Она бралась за него и так, и эдак, но с оружием в хрупких руках ведьма смотрелась не опасней, чем мышь с зубочисткой. — Возьмись правой рукой за конец древка, левой — ближе к середине, — командовал Саймон. — Ага, вот так. Правую ногу вперед, и подальше. Черт, да не так же! — вампир ударил по лицу рукой. — Ты что, вздумала сразить всех своим шпагатом? Так, спину прямо, не грядки копаешь. Да не отводи ты плечи! Тоже мне, дворянская осанка… Кузнец наблюдал за этим, как за диковинным представлением, изредка хихикая в усы. Он даже достал из-под стола банку с орехами и щелкал их, как на ярмарке с ряжеными. Кое-как поправив Ванессе стойку, Саймон принялся показывать ей основной прием. У ведьмы было такое страдальческое лицо, точно сразу после этого вампир собирался выпустить ее против целой армии. Саймон несколько раз успел подумать, что вместо копья лучше было сразу дать табличку «я сдаюсь!». Но делать было нечего. Когда Ванесса при простом выпаде перестала заваливаться, как хромая лосиха, Саймон выудил из кармана отвертку. Краем уха он слышал, как орехи захрустели живее, и про себя пожелал проклятому зеваке подавиться. — Хорошо, — вздохнул он, точно вместе с воздухом стараясь набрать больше терпения. — А теперь представь, что это нож, и я страсть как хочу вспороть тебе горло. Готова? — Саймон, погоди, но как же… А что, если я тебя задену! — взвыла Ванесса, крепче вжимаясь в копье. — Ну попробуй, — хмыкнул вампир. Больше возражений он не слушал. Шаг, второй, наклон, выпад — и полминуты не прошло, как он приблизился к Ванессе почти вплотную. Мешала только боль от кривых ребер, что остро впивалась в грудь, но на это вампир старался не обращать внимание. Он специально двигался медленнее, чтобы Ванесса успела выставить блок, но вместо этого она стояла, как истукан, то делая сдавленные рывки, то пытаясь загородится копьем, как щитом. «Да это даже не бой, — зевал Саймон про себя. — Так, возня в песочнице». М-да… А когда он вообще в последний раз дрался по-настоящему? На ум приходила только грызня в городских кланах и пьяные потасовки, но это, по большей части, были просто игры в ножечки. В другое время беспечность во время схватки стоила бы Саймону как минимум селезенки, но с Ванессой он мог позволить себе даже немного вздремнуть. Поток воспоминаний понесся быстрее, и вот, перед глазами встал их последний бой с Аденом. Да уж, если бы Аннет тогда не вмешалась… Ванесса, тем временем, осмелела и принялась махать копьем живее. Вот только им нужно было не махать, а колоть. Саймон лениво уворачивался от неумелых выпадов, пропуская острие то сбоку, то над головой. Он мог бы уже раз пять выбить копье ногой и опрокинуть девчонку на пол. Можно было запросто вырвать оружие из слабой хватки, можно было переломить древко одним ударом, или просто подсечь ей ноги, которые опять стояли как зря. В общем, вариантов, как за пару секунд устранить незадачливую копейщицу, была масса, но Саймон решил приберечь их на потом. Для первого раза хватало и простеньких приемов среднего разбойника. Саймон наносил удары отверткой то в запястья, то в живот. Ведьма жалостно попискивала. Под конец, когда вампиру надоела слушать бесконечные «ай!» и «ой!», он оттолкнул острие рукой, чтобы снова сократить дистанцию. Силы в удар он почти не вкладывал, но Ванесса закачалась, споткнулась о свою же ногу и… картинно рухнула на пол, как поверженный воин. Владелец лавки зашелся ехидным хохотом, от смеха чуть не поперхнувшись орехом. Наверное, это было смешно. Но Саймон лишь закрыл глаза, желая хоть миг не видеть этот позор. Пока против Ванессы выпустить можно было только котенка. И то если подрезать ему когти. — Поздравляю, — буркнул вампир. — За четыре минуты ты умерла раз восемь. И это не считая ран, от которых двинешь кони на следующий день. Черт, да у тебя в руках, считай, нож на палке! Стой себе да делай выпады! — Я… именно это пыталась делать! Но ты так быстро уворачивался, я ничего не успевала! — надулась Ванесса, потирая ушибленный бок. — Ой, извините, — Саймон закатил глаза. — Мне, наверное, нужно было стоять и ждать, пока ты меня проткнешь! Он смотрел на Ванессу, лежавшую на пыльном полу, и раздражение начало стихать. Пожалуй, он был к ней слишком строг. В конце концов, он тоже был не лучшим бойцом, когда впервые взялся за меч. Жаль только, что у него времени на тренировку не было. Все приходилось отрабатывать сразу на практике. — Это… было плохо? — тихо спросила ведьма. — Да. Но для первого раза — сойдет. Вампир помог Ванессе подняться, взял в руки копье. При всех его достоинствах, он совершенно забыл о главном недостатке. Это оружие совсем неудобно таскать. Если меч можно сунуть в ножны и при желании спрятать под одеждой, то с копьем такой фокус не пройдет. По приходе в деревню или город оно будет только привлекать внимание, и в худшем случае принесет одни проблемы. Саймон вздохнул. Глупо было на что-то надеяться, и все же… — У вас есть складное копье? Кузнец долго сверлил пол пустым взглядом, точно решая, стоит ли дальше тратить время на эту странную парочку. — Есть, — выдал он наконец. — Только оно дорогое. Владелец лавки нехотя извлек из-под стола длинный ящик. Копье в нем оказалось на удивление неплохим. Затвор не заедал, а в разложенном виде защелка держалась крепко и не позволяла оружию сложиться обратно. Наконечник, в отличие от прочего здешнего барахла, был сделан из добротного железа. Его не мешало бы подточить, но в целом… «Интересно, и откуда оно в такой-то дыре?» — подумал вампир, ведя рукой по гладкому древку. — Это из Города Темного Камня, — будто прочитав его мысли, мрачно выдал продавец. Видимо, догадался, какого мнения Саймон о его поделках. — Выловили из реки… Саймон дал Ванессе взвесить копье в руках. Кажется, к такому весу она вполне могла привыкнуть. — Ну что, берете? — без особой надежды спросил кузнец, косясь на дыру у Саймона на футболке. — Нет, — ответил вампир, когда Ванесса уже начала пересчитывать монеты. — Посмотрим где-нибудь еще.

***

Ванесса долго расспрашивала Саймона, почему они не взяли то копье. Странно, ведь, по выходе из лавки он сам сказал, что ничего лучше они пока не найдут. Но кроме туманных «оно у тебя будет», юная ведьма не добилась ничего. — Только тренироваться будешь каждый день, — голос Саймона звучал почти строго.— Пока не отработаешь хоть один блок, спать будешь с копьем в обнимку. — Саймон, спасибо тебе, но… Мне просто кажется, что я совсем не воин. Вампир пожал плечами. — Ну да, — он извлек из недр пальто нож и принялся скучающе его подбрасывать. — Но я когда-то тоже и кусок сыра сам отрезать не мог, не то что… В общем, жить захочешь — и не такому научишься, — он помолчал, задумчиво глядя на свое отражение в лезвии. А затем усмехнулся и одним движение спрятал нож обратно. — Да и вообще… Можешь не верить, но это было не самое позорное поражение, что я видел. — Но я ведь споткнулась о свою же ногу! — взвыла ведьма. — Да. Но ты хотя бы рухнула не в собственную лужу. Ванесса не удержалась и издала робкий смешок. — Зря смеешься, — хмыкнул вампир. — На моей памяти случалось и не такое. В списке дел значилось закупиться едой на ближайшую неделю, так что вскоре спутники вышли к рынку. Солнце медленно клонилось к закату, напоследок озаряя все ослепительным пламенным светом. Торговцы прятались под навесами прилавков, отгоняя от товара мух. Разноголосый гул из свиста и гомона разносился на мили вокруг. Люд со всего Холмового стекался на рынок тягучими реками, чтобы слиться в одну пеструю и крикливую массу. — Если бы ты знала, какая тут вонь, — Саймон фыркнул, тщетно пытаясь прочистить нос. — Только не теряйся из виду, пожалуйста. Похоже, пропавшие детишки заканчивают век на прилавке с говядиной. — Саймон! — всплеснула руками ведьма. — Пожалуйста, не шути так! — Ладно-ладно, — хмыкнул вампир. — Не пустит тебя никто на мясо. Только на костную муку. Ванесса и Саймон медленно плыли между рядами. Участливые продавцы то и дело хватали ведьму за руки, просовывая под нос кульки, но вампир всегда приходил на помощь, не давая спутнице сгинуть в объятиях торговцев. — Туда можешь даже не смотреть, — напутствовал он. — Судя по запаху, этот сыр — мой ровесник. Ванесса выбирала то, что можно долго хранить на воздухе. Так, в руках появлялись сумки с кукурузой, фасолью и вяленым мясом («кажется, даже, без паразитов»). — Яблоки, — подсказывал вампир. — Повышают гемоглобин. Ванесса смотрела на спину в черном пальто, и в этом водовороте из раскрасневшихся от криков лиц она внушала странное спокойствие. Саймон шел, неся ее картошку, ругаясь с продавцами из-за крохоборских цен. Он возился с ней в лесу и в оружейной лавке, был готов учить ее обращаться с копьем. Ванесса чувствовала — нет, знала! — что тогда, в Большом Ясене, поступила правильно, когда, вопреки всему, кинулась ему вдогонку. — Лови, — Ванессе в руки упал мешочек с рисунком маргаритки. — Поупражняйся на досуге. Внутри лежали семена. Ведьма какое-то время смотрела на мешочек, точно тот был набит бриллиантами. Странно. Она не помнила, чтобы Саймон за него платил… Наверное, проглядела. — Ну что ты! — залепетала Ванесса. — Правда, не стоило! Ты и так столько для меня сделал! Я и не знаю, как тебя благодарить! — Если не знаешь, то и не надо, — усмехнулся вампир. — Подумаешь… Ванессе хотела положить подарок в сумку, но там не оказалось места. — Давай сюда, — Саймон распахнул полу пальто, чтобы скрыть семена в одном из карманов. Как вдруг… Рыжий мальчонка лет двенадцати вихрем пронесся мимо. Кажется, он выдернул что-то из пальто. Ванесса не успела понять, что случилось, когда Саймон уже кинулся следом. — А ну стой! — кричал он. — Верни, что взял, сволочь! Ведьма пыталась поспеть за вампиром, но с таким же успехом могла гнаться за стаей борзых, вставших на след. Всего несколько секунд спустя рослая фигура Саймона превратилась в маленький силуэт вдалеке. Спасло только, что к вечеру толпа поредела, и он не сразу пропал из виду. Когда Ванесса домчалась до нужного поворота, она застала странную картину. — Пожалуйста! — завывал мальчишка, прыгая на месте и тщетно пытаясь достать старую флягу — ту, что Саймон держал над головой. — Пожалуйста, господин, не сердитесь! Прошу вас, пожалуйста, мне очень нужно! — он почти плакал. — Еще чего! — рявкнул Саймон. — Раз так нужно, то пойди и добудь свое! А на чужое рот нечего разевать! — когда мальчик почти допрыгнул до фляги, вампир резко отдернул руку. Пара багровых капель пролилась на мостовую. И тут… Мальчишка рухнул на землю и принялся жадно слизывать упавшие капли. От них, казалось, не осталось и следа, но он все водил языком по растрескавшемуся камню. Колено угодило в куриный помет, в рот лезла грязная солома, но он будто не замечал. Противный шорох, с каким язык елозил по дорожной плитке, скреб уши наждаком. — Пожалуйста, — слезы ручьями катились по бледным щекам, в закатных лучах обретая странно-алый оттенок. — Пожалуйста, господин, прошу вас! Ванесса смотрела на это, и грудь дрожала от боли, точно по сердцу колотили молотком. Лицо Саймона оставалось непроницаемым, вот только… Из взгляда, кажется, пропала та злоба, с какой он до этого смотрел на мальчика. — Вот дерьмо, — прошипел вампир. — Да чтоб ты подавился! — и он сунул флягу парнишке в руки. Тот мигом вскочил и, захлебываясь, принялся глотать загадочную жидкость. — Спасибо! — воскликнул он, возвращая Саймону флягу. — Спасибо вам огромное, господин! — он облизывал багровые губы. Во рту, точно два лезвия, блестели клыки. Ванесса инстинктивно отпрянула. Конечно, до встречи с Саймоном она примерно так и представляла вампиров — потрепанных, бледных, с глубокими грустными глазами. Но она и подумать не могла, что вампиры бывали… детьми! Саймон потряс многострадальную флягу. — М-да, подчистую выхлебал… Звать-то хоть как? — Том, — произнес мальчик, виновато косясь на Саймона. — Я Ленни, это Сара, — он кивнул на Ванессу. Том посмотрел на нее, как нищий на ломоть хлеба. Но затем, опомнившись, уставился под ноги. — Очень рад, — тихо произнес он. — А это была… не человеческая? — Нет, — плюнул Саймон. Но вскоре взгляд стал мягче и как будто… печальнее. — И давно? — Года два. — Новообращенный… Ясно. Тут есть клан? — Да. Нас шестнадцать. Это считая меня, главу и… Локвуда. Как я могу вас отблагодарить, господин Ленни? — Не называть меня господином. А еще не попадаться мне больше на глаза. Если снова увижу, как ты из-за угла таращишься - таращиться будет нечем. — Не подумайте, я вовсе не следил за вами. Мне просто было интересно, как вы сидите на солнце так долго… Я думал, от такого идут ожоги, а вы… Ванесса видела, как у губ Саймона мелькнула знакомая раздраженная складка. Он, кажется, хотел сказать что-то резкое, но не успел. Том потянул носом воздух, и бледное лицо вдруг стало еще белее. Переулок оканчивался тупиком, и мальчик суетливо забегал туда-сюда, тщетно ища укрытие. Ванесса непонимающе смотрела, как Том силится вырвать доску из забора. Саймон, казалось, был удивлен не меньше. Но тут листья на деревьях качнулись, и он нахмурился. У входа в переулок появился мужчина лет тридцати. Темные волосы торчали, точно мелкие колючки, а густые бакенбарды висели спутанными комками. Глаза, грязно-серые, цвета талых льдинок, зло смотрели исподлобья. Он стоял спиной к солнцу, и свет заката рисовал вокруг зловещий красный контур. — Ах ты гаденыш! — прорычал он. — Думал, я не узнаю, что ты соседского петуха задрал? Сказано же не есть, пока не велено! Еще и кишки по всему двору разбросал! Животное! Тело Тома трясло, в глазах дрожал влажный блеск. — Простите, господин Локвуд! Я правда… — Молчать! — тут мужчина провел взглядом по Саймону и Ванессе. На ведьму он посмотрел особенно пристально, и лицо, и без того некрасивое, исказила ехидная усмешка. — А вы еще кто? — Никто. Мы уходим, — плюнул Саймон. — То-то же! Мы тут чужаков не жалуем! А вздумаешь на нашей земле чем-то живиться — я тебе лично башку снесу! Понял?! Саймон смотрел на Локвуда сверху вниз. Вид у него был такой, точно он в очередной раз смотрел старый дешевый спектакль. Локвуд, тем временем, отвернулся к мальчишке. — Пора научить тебя, как себя вести! Ресницы Тома вздрогнули. По щеке прокатилась блестящая капля. Серая тень накрыла мальчика с головой. — Уходим, — пробормотал Саймон, обращаясь к Ванессе. Но она стояла, не шевелясь, и смотрела, как огромная мозолистая ладонь звонко падает на мальчишескую щеку, как руки с уродливыми желтыми ногтями хватают Тома за мягкие волосы, как хрупкое тело летит и со стоном падает в пыль мостовой. Лицо Локвуда наливалось краской от криков. Но самое страшное было не это. Страшнее всего было то, что это приносило ему удовольствие. Глаза маслянисто блестели, как капли свиного жира. Лишь однажды ведьма видела этот страшный животный восторг. У охотников, когда те от скуки натравливали собак на беззащитного котенка. — Ванесса, — с нажимом произнес Саймон и потянул ведьму за рукав. Но та отдернула руку. — А ну прекрати! — закричала она, прожигая затылок Локвуда взглядом. Краем уха она услышала, как Саймон прошептал «черт!». Ладони начало покалывать, на кончиках пальцев затеплился огонек. Локвуд медленно обернулся. — Не понял, — оскалился он. — Отпусти мальчика! — взвилась Ванесса. В руках, искра за искрой, разгоралось пламя. — Найди кого-нибудь себе по силе! Или ты смелый, только когда против тебя ребенок?! — Кого-нибудь по силе? Это кого же? Тебя, что ли? — Локвуд презрительно сощурился и загоготал. — Эй, — он обернулся к Саймону, — ты что, не учил свою шлюху не лезть не в свое дело? Локвуд подскочил к Ванессе. Ее ладони вспыхнули костром. Она толкнула вампира пылающей рукой, и трепещущие языки взметнулись в воздух, опалили бороду. Локвуд завыл, принялся тушить дымящуюся рубаху. — Стерва! — взревел он. — Не тронь! — крикнул Саймон, бросаясь на перерез. Но поздно. Одной рукой Локвуд схватил Ванессу за запястье, а второй стиснул щеки, впиваясь ногтями в кожу. Он наклонился так близко, что его дыхание зашевелило пряди на взъерошенной челке. Изо рта несло тухлыми яйцами, точно зубы он в последний раз чистил в прошлом веке. Праведный гнев, что малиновыми пятнами цвел на щеках ведьмы и огнем распалялся в ладонях, схлынул. Вместо него пришел холодный страх. — Ах ты мелкая дрянь! Человеческое отродье! Что, уже не такая смелая, да? Ванесса металась, тщетно пытаясь вырваться. В глазах вампира виднелась жуткая радость — как у мальчишки, что схватил бабочку и готовился вот-вот оторвать крылья. Саймон подошел к Локвуду почти вплотную. Он был на полголовы выше, так что последнему пришлось вздернуть подбородок, чтобы смотреть Саймону в глаза. — Отпусти девчонку, и все закончится хорошо, — голос звучал леденяще-спокойно. Только в глазах засиял колючий зеленый пламень. Локвуда, казалось, это только раззадорило. Жуткая, будто прорезанная ножом ухмылка расплылась на губах. — Господи, ну и выдра! — он повертел в руке лицо Ванессы. — Уши, как у макаки! Да еще и тощая, аж смотреть противно! И на кой она тебе? Может, это потому, что она ведьма? Слыхал, у них кровь совсем другая… — и он провел языком по ее щеке, довольно глядя, как Ванесса пытается, но не может отстраниться. — А ты не жадничай! Тебе, же, кажется, не нужны проблемы? Нужно научить эту сучку уважать старших! Одним рывком он дернул плечи ведьмы к себе. Что-то оцарапало шею. Но в следующий миг это было не важно, потому что Ванесса вдруг полетела на камни мостовой. Тело Локвуда, описав дугу, с хрустом врезалось в стену. — Я сказал, НЕ ТРОЖЬ ДЕВЧОНКУ! Что непонятного, тупая твоя башка! — закричал Саймон, встряхивая кисть. Глаза неистово пылали, гневный оскал украшали клыки. Обычный человек не пережил бы такого удара, но Локвуд смахнул с волос кирпичную крошку и, покачиваясь, встал. — Ах ты урод! А ну иди сюда! Он понесся на Саймона. И тут Ванесса кое-что поняла. Тогда, в лавке при кузнице, он дрался с ней даже не в полсилы. Он играл с ней, как сытый кот, слишком ленивый, чтобы всерьез гоняться за мышкой. Но сейчас… Шаг, второй, наклон, выпад — так быстро, что Ванесса едва успевала моргать. Лихой кулак метил Саймону в щеку. Слишком медленно. Он нырнул под летящую руку и с размаху врезал коленом в живот. Отточенные, скользящие движения, точно Саймон мог проделать все с закрытыми глазами. Локвуд согнулся пополам. В висок ему тут же вонзился локоть. Он пошатнулся, болезненно сглатывая. — Ублюдок… — то ли зарычал, то ли всхлипнул Локвуд. В руке зловеще холодно блеснул нож. Саймон ответил тем же. И тут все смешалось окончательно. Две фигуры яростно метались по переулку. Черно-алые брызги перьями разлетались вокруг, страшным бисером катились по мостовой. Сумерки опускались все ниже. Только лезвия ножей и всполохи глаз резали тень острыми бликами. Мгновение — железный блеск с тихим чавканьем скрылся в брюхе Локвуда. Казалось, вот сейчас, сейчас он застонет, без чувств повалиться наземь… Но тот лишь сдавленно выругался и снова кинулся в бой. Он хотел полоснуть Саймона по груди. Медленно. Нож вспорол плечо, проскользил по лопатке. И снова рычащие хрипы, снова вихрь темных брызг в смертельной пляске. Казалось, Саймон превосходил Локвуда во всем — и в силе, и в скорости. Но вот, один неосторожный шаг, одна заминка… Лезвие жадно впилось между ребер. Багряное пятно густо оросило футболку, стремительно разрасталось. Саймон зашипел, схватился за рану. Хотел отскочить. Не успел. Локвуд кинулся вперед, как коршун на добычу. Кулак молотом рухнул на рукоять, вбивая нож по самую гарду. Затем врезался в ребра справа. И слева. Послышался сдавленный хруст, будто кто-то наступил на сухую ветку. Глаза Саймона подернула влажная дымка. Он давился воздухом, тщетно пытался вздохнуть. На грудину обрушился яростный удар. Тело Саймона пронеслось мимо Ванессы и рухнуло на камни. Нож, что он сжимал в руке, зазвенел по плитам. Локвуд расплылся в победоносном оскале. От виска до подбородка тянулась сочащаяся рана, делая острозубую улыбку еще уродливей. — Что, допрыгался? — загоготал он. — Ах ты хер собачий! Ну ничего, будешь знать! Сейчас разберусь с тобой, а потом… — он прошелся языком по разбитым губам. — А потом и с твоей шлюхой! Саймон лежал, щурясь на Локвуда снизу вверх. Исцарапанная грудь дрожала. Капли крови, смешавшись с потом, текли по щеке. Локвуд не торопился. Он точно смаковал свой триумф, поигрывал лезвием, что в последних лучах искрилось алым. — Нет! — взвыла Ванесса. В горле рос удушающий ком. Ей хотелось, отчаянно хотелось кинуться на помощь, но что она могла против свирепого вампира? Проклятье, это все из-за нее! И где же теперь та смелость, с которой она налетела на Локвуда в начале? Ведьма раздирала ногтями ладони, колотила руками по земле, снова и снова пытаясь высечь искры. Без толку. Ничего, пустота, точно и не было никогда никакой магии. Вот Локвуд склонился над Саймоном. Черт! Какая же она все-таки бестолковая, бесполезная, глупая… Взгляд вспыхнул безрассудной, почти самоубийственной решимостью. Нужно было что-то делать! Сейчас же! Иначе… — Сейчас я тебя… — осклабился Локвуд. Ванесса едва успела ахнуть. Секунда. Один молниеносный удар в колени, и на земле лежал уже Локвуд. Не давая тому опомнится, Саймон врезал ему ногой в бок, так, что тот откатился к забору. Локвуд начал со стоном вставать. Но поздно. Саймон вмиг подскочил к нему, схватил за затылок. Глухой стук разнесся по округе, точно кто-то вколачивал в доски гвоздь. Каждый удар кровавым пятном оседал на лице Локвуда, пока оно все не побагровело, как от краски. Он выл, задыхаясь, кричал. Но Саймон будто не слышал. — Хва… Хватит… — промямлило изувеченное тело. Но лоб врезался в забор снова. И снова. И снова. Ванесса в ужасе наблюдала, как окровавленная голова все моталась туда-сюда, туда-сюда. Казалось, это не кончится никогда. Что Саймон и дальше будет колотить Локвудом забор, пока череп того не треснет и мозги клочьями не расплескаются по мостовой. Но вот ему надоело. Голова в последний раз стукнулась о дерево, а затем зависла, невидящим взглядом уставившись в доски. Саймон схватил противника за горло и прижал к стене. Он смотрел на полубесчувственное тело, как иные смотрят на ведро с помоями. Кривые плечи сильней покосились и яростно дергались вверх-вниз, вверх-вниз. — Скотина, — только и плюнул Саймон. Пальцы в последний раз стиснули вздутые жилы, а затем… разжались. Едва живой, Локвуд рухнул на камни. Заплывшее лицо слабо шевелило губами, руки, точно тряпичные, распластались по земле. Долгих десять минут он вставал, цепляясь за стену, а затем заковылял к выходу из переулка. Саймон не мешал. Лицо снова превратилось в каменную маску, только зеленый пламень выдавал искрящийся гнев. — Хегх… шабачий… — бормотал Локвуд, заворачивая за угол. — Ты у меня… за фхсе... - обрывки слов прервались потоком рвоты. Тягучая красная жижа брызнула из беззубого рта, закапала из носа. Саймон презрительно сплюнул. — Урод! Таких, как он, убить мало! — фыркнул вампир, когда шаги совсем стихли. — Так бы и… — пальцы нервически дрогнули и неуловимом движении Ванесса угадала выпад лезвием. — Да нельзя. Об ублюдков из городских кланов руки марать себе дороже… Он промокнул воротом разбитый нос и плюхнулся на землю. Лицо блестело кровавым потом. Из багровых полос густо струилось на плиты. — Саймон! — Ванесса подбежала к нему. — Осторожней! Ты ранен! Вампир поднял голову. — Что? Это? — он зажмурился, вытаскивая из ребер нож. — Тоже мне! Как-то раз я с распоротым брюхом кишки из муравейника выуживал. Вот то была рана. А это — так… Но Ванесса не слушала. Она откопала в сумке почти пустой пузырек прополиса и принялась заливать им Саймона. — Оставь! — отмахнулся тот. — Сейчас и так заживет, как на собаке. Ты то как? — вампир принюхался, хмурясь. — Со мной все в порядке. Только… Небольшая царапина, вот здесь, на шее. Болит немного, но пустяки. Главное, чтобы ты… Саймон дернул плечо ведьмы к себе. — Черт! — прорычал он. — Этот гад тебя задел! Давай прополис! Живее! Ванесса протянула пузырек. Саймон затряс его над ранкой и… ничего. Не осталось ни капли. Вампир ударил себя рукой по лицу. — Черт! Ну нельзя же быть такой… Такой МакАлистер! — простонал он. — Что такое? — встревожилась Ванесса. — Хочешь сказать, я стану вампиром?! — Нет. От царапины обращение тебе не светит. А вот столбняк — запросто. Между прочим, многие жертвы умирают не от кровопотери, а от заражения всякой дрянью. — Но ведь… А разве вампиры… — Сами вампиры ничем не болеют. У них не водятся даже паразиты вроде вшей и глистов. Но вот переносить они могу что угодно — от тифа до бешенства. Зависит от последней жертвы. Так что если корова, которой этот ублюдок недавно обедал, болела оспой… Черт! — вампир вновь принюхался к шее, а затем шмыгнул разбитым носом. — Проклятье! Не чувствую… Он поднялся, придерживая рукой рану у ребер, и обернулся на ведьму. На секунду ей показалось, что в глазах снова зазеленился зловещий блеск. Взгляд стал совсем диким. Но лишь на миг. — М-да, теперь еще и восстановление займет сил… Ладно, пошли. Думал, не придется тебя с собой тащить, но раз такое дело… Наведаемся к доктору. А еще к главе местного клана заодно.