По закону любви

      Кацуки стоял перед зеркалом, расправляя невидимые складки на идеальном тёмном пиджаке. Под ним виднелась белая рубашка с запахом дорогого парфюма, который отчасти перекрывал, отчасти дополнял природный, сухой запах горящего камина. Оглядев себя в последний раз, он тяжело вздохнул, стряхнул невидимые пылинки с плеч и прикрыл глаза, словно его обременили чем-то невероятно тяжёлым, но тут одним ухом он уловил негромкие шаги из коридора, которые вскоре стихли прямо за дверью в его комнату, и блондину даже не составило труда, чтобы понять — там стояла его мать.       Мицуки, долго обижалась и злилась на сына после прошедшего ужина, и даже не поленилась прочитать лекцию о том, как вести себя с омегами, несмотря на то, что сама была альфой. Тем не менее, она была, более слабым полом, кто бы что ни говорил о предрассудках общества. Ей тоже иногда хотелось романтики, а порой она могла поплакать над хоррорами, которые смотрела «чтобы расслабиться». Да, она была странной. А Масару, которого она часто упоминала во время своего рассказа, был очень чуток. И не только в начале, когда их отношения только зарождались. Она ставила отца в пример сыну, даже ссылаясь на совсем недавние истории из жизни. Но… как бы Кацуки ни старался внимательно выслушать её, во-первых, его подташнивало от такой сентиментальности, во-вторых, родители влюбились друг в друга почти с первого взгляда, неудивительно, что у них сразу пошло всё хорошо. Они нашли друг друга. А вот Шото с первого взгляда был неприятен для Бакуго в лучшем случае. И сейчас он ожидал новых нравоучений от матери, однако та выглядела счастливее, чем в последние несколько дней, пока злилась на него. Видимо, уже остыла. «Самое время» — подумал парень, закатывая глаза, при виде почти трепещущей в предвкушении всех событий женщины. Казалось, будто не её сын идёт на свидание, а она сама.       Подходя ближе, Мицуки скрестила руки на груди и придирчивым взглядом оценила Бакуго-младшего сзади, пока тот недоверчиво, а в душе даже трусливо, косился на неё через отражение в зеркале.       — Чё не так? — сухо спросил он с ноткой пренебрежения в интонации.       Мицуки промолчала, глубоко вздохнула, улыбнулась, как будто вспомнила что-то хорошее, и подошла ближе, глядя на сына уже в отражении и поглаживая его по спине.       «Черт, только пиджак поправил» — проворчал в душе Кацуки, но решил не гневить свою старуху — пусть лучше гладит, как маленького, чем даёт по шее, как в подростковые годы.       — М-да, и мать, и отца уже перерос. Совсем взрослым стал! — сказала Мицуки с игривой полуулыбкой и мечтательно добавила, — на свидания теперь ходишь…       — Да уж, — глухо проворчал Бакуго, всем своим видом выражая нежелание продолжать этот пустой и смущающий трёп. К чему вообще были все эти проводы? Однако блондинка как будто не замечала его сгруппированности в комок злобной массы, которая вот-вот норовила взорваться.       — Должна признать, тебе повезло с омегой. Шото красивый, умный, порядочный… И ты у меня ничего так! Ох, а детишки какие у вас будут… — ворковала Мицуки, в довершение всего, прильнув головой к плечу сына и широко улыбнувшись.       Тут уж Кацуки не стерпел. Благородный, мужской аромат, который до этого источала его одежда, сменился запахом настоящего пожара, но без особой угрозы.       — Старуха! — рявкнул он, оборвав её мечтания, и как зыркнул на неё, вложив во взгляд и мимику всё раздражение, но даже этого не хватило, чтобы скрыть дикий стыд, который его одолел, стоило матери заговорить о детях. Последняя лишь цыкнула языком и отвернулась от «уже не ребёнка». Впрочем, руку с его плеча не сняла.       — Ну что? — возмутилась она, — Как будто я что-то не то сказала!       В течение минуты Кацуки старался привести в порядок мысли и успокоиться, а блондинка беззаботно мыча себе под нос свадебные вальсы, ещё успела заняться его не до конца завязанным галстуком. Бакуго даже не стал возражать и прерывать её — он просто терпеливо ждал, пока она закончит. И под конец, когда узел был готов, женщина вдруг серьезно посмотрела сыну прямо в глаза и сказала:       — Только сегодня ничего не испорти, — и с этими словами, то ли случайно, то ли намеренно резко и сильно затянула ткань, чуть не придушив Кацуки. Он же предпочел промолчать, недовольно ослабляя дурацкий узел, а затем аккуратными движениями расправила ткань пиджака.       — Ты так опоздаешь… — спокойно заметила блондинка, на что Кацуки ещё с большим раздражением глянул на настенные часы, и хоть время ещё было, предпочел уйти из общества этой надоедливой мамаши.       — Удачного свидания! — бросила она ему вслед, не забыв поиздеваться, опять же приторным голоском упомянув, что эта встреча — «свидание».       «Старая дура» — подумал Кацуки, устало вздыхая, пока выходил из дома. На дорожке с мелким гравием у салатовой лужайки его уже ждала сверкающая чистотой Ауди цвета металлик.

***

      Шото стучал пальцами по коленке, повесив голову и думая о сегодняшнем дне. Время до назначенной встречи пролетело несвойственно быстро, пока он вот так сидел на постели. Но, признаться, он был не прочь поехать, хоть и дал свое согласие не совсем обдуманно. Просто хотелось развеяться, а не сидеть в фамильном особняке как на иголках. Тем более, это был шанс получше узнать этого взрывного альфу…       Он мог провести за раздумьями ещё много времени, но не любил опаздывать — его воспитали чересчур пунктуальным. Поэтому, встав с постели, парень поправил её, чтобы не было ни единой складки чёртов перфекционизм и, смахнув с бежевого кардигана невидимые пылинки, одёрнул его вниз и вышел в коридор.       Когда он спустился на первый этаж и уже направлялся к входной двери, его шаги привлекли Рей, и та вышла, чтобы его проводить, но парень был настолько погружен в себя или просто сосредоточен на «свидании», что не сразу заметил её.       — Уже уходишь? — обозначила свое присутствие женщина, усмехаясь рассеянности сына — когда-то и она была такой вот рассеянной…       Внезапный вопрос заставил омегу слегка вздрогнуть, но он быстро взял себя в руки и натянуто улыбнулся.       — Да, уже пора, — ответил он, оборачиваясь и позволяя матери с умилением его оглядеть.       — Чудно выглядишь, дорогой! — Шото смущённо кивнул и тут заметил фартук на матери, в котором она выглядела очень по-домашнему.       — Ты что-то готовишь? А что с нашей Мартой? — поинтересовался парень домработницей, которая обычно готовила.       — Я дала ей выходной, всё равно хотела сама приготовить папе обед, — махнула рукой блондинка.       — Хорошо, я тогда пойду, не хочу опаздывать, — услышав это, Рей сразу оживилась и ласково погладила сына по щеке тыльной стороной ладонии, поощряя его уверенность и серьезное отношение к этой встрече.       — Хорошего дня, милый! — пожелала Рей на прощание, провожая свое солнышко счастливым взглядом.

***

      Шото попросил личного водителя высадить его недалеко от главного входа в центральный парк, потому что решил немного пройтись пешком и «размять ноги». Стоило покинуть салон, как автомобиль тронулся, направляясь в сторону особняка Тодороки, потому что перед выходом молодой человек договорился с шофёром, чтобы тот его не ждал. После этого Шото направился к величественной арке, обозначающей центральный вход в парк, где они с Кацуки и договаривались встретиться, но его не было на месте, и омеге пришлось оглядеться по сторонам в поисках парковки неподалёку. Он не сомневался, что альфа пришел к назначенному времени, но то, что его не было в назначенном месте, могло сбить с толку другого человека на месте Тодороки.       Увидев знакомую фигуру с торчащими во все сторону светлыми волосами, Шото понял, что не ошибся — Бакуго был поблизости, просто не сразу выдал свое присутствие. Встав за одной из колонн высокой арки, омега выглянул из-за неё и со стороны посмотрел на хмурого блондина, который оперся спиной на свою машину.       «Интересно, что он будет делать, если я так и не подойду? Уедет? Или, может, напишет?» — думал Тодороки, но проверять не хотелось, поэтому он нервно выдохнул и пошел в направлении альфы.       Ему пришлось сделать небольшую дугу, обходя другие машины, и в это время он опять же с расстояния подметил ровный и дерзкий профиль Бакуго. Впрочем, не всё в нем было так уж мужественно и резко — по слегка нахмуренным бровям, как и по волосам-колючкам, мягко пробегали солнечные зайчики, прорезавшиеся сквозь листву на деревьях. Они бегали по заострённым чертам лица, и в том числе по глазам, которые оттого и щурились, не замечая приближение своего спутника. Темный костюм сидел идеально, подчёркивая изгиб талии и стройность ног. Объективно Кацуки был очень красив, но стоило его узнать поближе, как можно было с уверенностью назвать его исключением из правила «красота всё прощает». И вот как раз в этот момент Шото увидел то, что прощать ему совсем не хотелось — Кацуки поднес ладонь к губам, а между его пальцев находилась дымящаяся сигарета, которую он тут же взял в рот и глубоко затянулся.       «Какая гадость…» — поморщил нос омега, который не то что никогда не пробовал ничего такого, но даже запаха не выносил, — «У него и так феромон не очень, а он ещё и курит!» — следом подумал Шото и непроизвольно отвернулся.       Небольшой шорох, который создали при этом его подошвы, проскользнув по асфальту, привлек Бакуго и тот наконец заметил своего спутника.       — Что стал, Половинчатый, подходи давай! — сухо подозвал он к себе, но Шото и не собирался сдвигаться с места.       — Во-первых, мы договаривались встретиться у ворот, — отчеканил он, всё ещё не поворачивая головы, но скашивая взгляд на опешившего от такого тона Кацуки, — во-вторых, я ненавижу запах сигарет, так что пока ты не прекратишь делать «это», я не подойду.       — Какая неженка, — не зная, что ответить на кучу упрёков, выпалил Бакуго, — ну, стой тогда и жди, — надменно задрал он подбородок, давая тем самым понять, что его совершенно не задевают подобные слова.       На самом же деле Кацуки был задет. Очень задет, черт возьми! Мало того, что его осадили, за то, что он ждал не в том месте… да от ворот легко можно было заметить его на парковке, если оглядеться по сторонам! К тому же Кацуки стоял здесь не просто так, а потому что рядом с парком курение было запрещено, но на парковке, где он находился, было специальное место с урной. К тому же он собирался подойти к воротам, как только докурит, и если бы Шото не пришел раньше на пять минут, они бы встретились, как договаривались. Но альфа решил не комментировать это. Он ненавидел оправдываться! Тем более он был до того уязвлен и возмущен, что спокойные и рациональные объяснения просто не приходили на ум. Как же его бесил этот Шото!       С этими мыслями парень снова глубоко затянулся, надеясь, что хоть никотин на время успокоит его расшатанные в один миг нервишки, но спокойствие рядом с этим омегой всегда терялось им безвозвратно.       Краем глаза блондин глянул на наручные часы, просто чтобы не смотреть на Шото, а после, очень неохотно, перевел взгляд на него. Омега невозмутимо стоял, скрестив руки на груди, совершенно холодный, совершенно спокойный, как будто и не было той агрессивной тирады, которую он выдал несколько секунд назад. В голове промелькнула злорадная мысль послать в него облако дыма, но вместо этого Бакуго намеренно отворачивался, выдыхая чуть ли не себе за плечо — хоть бы не навредить этой нежной фиалочке, хоть бы она не зачахла.       Повисло тягостное молчание, которое никто из них не решался нарушить. Кацуки просто не знал, что сказать. Кажется, он опять проебался, хотя свидание по сути даже не началось. Хорошо, что предки за ними сейчас не следили, так бы Мицуки уже рвала и метала, как разъярённая тигрица. Шото тоже поджал губы и пожалел, что высказался так резко. Может, надо было как-то помягче попросить? Чёрт. Казалось, всё между ними кончено, толком не начавшись.       Спустя ещё несколько секунд сигарета истлела до фильтра, и Кацуки агрессивно её затушил об урну и выбросил бычок. Следом он даже выудил из кармана брюк мятный орбит и отправил себе в рот одну подушечку.       — Будешь? — глухо проворчал он, привлекая к себе внимание гетерохрома и предлагая ему жвачку. Тот будто выдохнул с облегчением и приблизился, неловко переминаясь в аккуратных светлых ботинках.       — Кажется, мы не с того начали… — ответил Шото, жестом отказываясь от угощения. — Привет, — добавил он, наклонив голову и выражая тем самым инициативу начать с чистого листа. В нос ещё бросался запах сигарет, но Шото благородно решил потерпеть, тем более что скоро этот запах должен был выветриться.       — Ну привет, — буркнул альфа, выпрямляясь в спине и плечах, которые чуть ранее были так нервно ссутулены, — пойдем уже что ли, — добавил он, и, не дождавшись ответа, направился к злосчастным воротам.       — Ну пойдем, — вздохнул Тодороки, про себя закатывая глаза.       Минув центральный вход, Кацуки замедлился и пропустил омегу вперёд, сопровождая это действие не очень галантным, а скорее резким движением руки. Ну, он пытался. А Шото в душе смешили эти попытки, как и ненужное ему право идти впереди. Он немного потерянно двигался по дорожке, давя в себе желание оглянуться, не оставил ли его спутник насовсем? Но немного шаркающие шаги позади свидетельствовали о том, что альфа все ещё рядом. Так они дошли до развилки и мысленно Шото поблагодарил ландшафтных дизайнеров, которые разработали немного путаную систему дорожек, потому что сейчас появился нормальный предлог, чтобы обернуться и молчаливо спросить у Кацуки, куда дальше.       «Налево» — небрежно махнул тот рукой, и Шото опять пошел вперёд, но на этот раз решил сосредоточиться на парке, ведь до этого из-за одного невыносимого альфы он даже не замечал красоты деревьев, кустарников и другой облагороженной растительности. Хоть он и понимал, что если так продолжится и дальше, то это свидание ни к чему, кроме потерянного времени, не приведет, Шото не знал, с чего начать.       Тем временем Кацуки смотрел на омегу со спины и пытался придумать хоть одну нейтральную тему для разговора, но, как назло, в голову ничего не лезло и становилось настолько неловко, что руки отчаянно потели в карманах.       Уже в глубине парка гетерохромные глаза привлекло шустрое движение по сосновой кроне, а затем он увидел настоящую белку, которая вскарабкалась на одну из ветвей и также любопытно поглядывала на него в ответ. Какое-то неведомое или просто забытое чувство постигло омегу. Детское ликование подобралось к сердцу, и он резко втянул воздух в лёгкие, будто вот-вот собирался громко позвать кого-то близкого, чтобы разделить свое изумление и восторг. Но никого такого не было рядом, как вдруг…       — Они ручные, — раздался поблизости голос альфы, — их тут раскормили, — глухо проворчал он.       Шото чуть не вздрогнул от неожиданности и сам при этом напоминал пугливую белку.       — Их можно покормить? — спросил он, совладав с собой.       На секунду Кацуки поразился, как чудно блеснули гетерохромные глаза в этот самый миг. Они никогда так не блестели, по крайней мере, он не видел.       — Идём, — не ответив прямо, позвал за собой омегу блондин и направился к той части парка, где были аттракционы и ларьки со сладостями.       Шото пожал плечами и без возражений последовал за ним, хоть и жалел, что не может ещё немного посмотреть на белку — он и не думал, что Кацуки повел его к ларькам только для того, чтобы купить фундук для мохнатого зверька.       Небольшие палатки с различными вкусняшками: кофе, чаем, глинтвейном, сахарной ватой, мороженым, попкорном и тому подобным — выстроились вдоль дорожки, а напротив них, среди редких деревьев, виднелись кассы и аттракционы, но особенно бросалось в глаза высокое колесо обозрения. Здесь было много детей и парочек. Первые неугомонно носились, пока родители стояли в очереди в кассы или покупали сладости и выпечку, вторые же вели себя скромно, но то, как неловко держались за руки и краснели, глядя друг на друга, выдавало их с головой.       Кацуки непроизвольно нахмурился, заметив несколько таких парочек. «Может, мне стоило тоже взять «его» за руку?» — подумал он и нахмурился ещё больше, отмахиваясь от этой дурацкой мысли. А в это время Шото больше обращал внимания на детей. Их счастливый вид воскрешал в памяти небольшие отрывки из его собственного детства, которое так быстро закончилось. Когда-то он тоже был таким, тоже любил сладости и мечтал покататься хотя бы на самых безобидных аттракционах, но так и не успел. Глядя на величественно возвышающееся над зелёными кронами колесо обозрения, он с улыбкой вспомнил, как когда-то клянчил у матери розовую сахарную вату, которая потом так противно прилипала к пальцам и пухлым щечкам.       — Пойду возьму кофе. Будешь? — оборвал поток воспоминаний Шото слегка хриплый голос альфы.       — Да, звучит неплохо. — ответил тот и вдруг опешил, когда поглядел на Кацуки. У того было непривычное выражение лица, алые глаза пристально изучали его и казались какими-то удивлёнными. Просто в момент, когда Шото обернулся, на его губах ещё не растаяла улыбка, навеянная воспоминаниями из детства. Это была очень красивая, мягкая, но настолько редкая улыбка, что Кацуки никогда её и не видел.       — Что-то не так? — спросил Шото, слегка обеспокоившись подвисшему состоянию альфы.       — Ничего, — отмер тот, — тебе капучино, латте?       — Американо, — отрицательно качнул головой омега, и вновь они вернулись к прежним себе, впрочем, у обоих остался какой-то непонятный осадок на душе.       — Два американо, — сухо отрезал парень, когда они подошли к ларьку, и сунул руку в карман, чтобы достать бумажник, вот только Шото его опередил, вынимая свой.       — Какого черта, Двумордый? — прошипел Кацуки и чуть ли не хлопнул того по руке, в которой омега держал карту, норовя расплатиться.       — Я же должен за себя заплатить, — неуверенно произнес Тодороки.       — Ты сейчас серьёзно? Я тебя позвал, я и плачу, — нахмурился Кацуки, протягивая свою карту.       — О, — дошло, наконец, до парня, — как на деловой встрече, — пояснил он сам себе, вспомнив основное правило — платит тот, кто приглашает, но… «Разве это не свидание?» — промелькнуло в голове омеги.       — Как на свидании, идиот, — рассеял его сомнения Бакуго, — на свиданиях всегда платит парень, — процедил он сквозь зубы, раздражаясь просто от того, как можно этого не понимать.       — Но ведь я тоже парень, — запутался Шото, принимая бумажный стаканчик с кофе от молоденькой продавщицы.       Услышав ответ своего спутника, Кацуки сам растерялся. Хотелось возразить, что мол, Шото — омега, но сам по себе альфа никогда не был сторонником такой дискриминации. Черт.       — Ваш американо и фундук, — немного трусливо окликнула его девушка, видя, что агрессивный альфа впал в какое-то оцепенение, а в ответ получила лишь злобный взгляд, от которого душа чуть в пятки не ушла. В это время Шото и бровью не повел, спокойно изучая взглядом своего сердитого «кавалера», который до хруста сжал упаковку с орешками, отправляя её в карман.       — Ладно, просто в следующий раз позволь мне расплатиться, — вздохнул омега и отошёл от прилавка, чтобы не задерживать других покупателей.       — Тодороки, мать твою, прекрати! Это неправильно! — взбесился Кацуки, — тебя что, никто не учил, что в паре всегда платит ухаживающая сторона? — наконец получилось более менее нейтрально сформулировать свою мысль.       — А должны были? — озадаченно наклонил голову омега, глядя на блондина, как если бы тот нес какую-то ересь. Никто не читал лекции омеге о том, как вести себя на свиданиях, да и сам он этим не интересовался, поэтому так и получилось, что он вообще ничего об этом не знал.       — Дьявол, — выругался Кацуки, — откуда мне знать? — он, и правда, не знал, как и чему учат омег, но хотя бы из прошлого опыта можно было бы что-то понять! Поэтому следующий вопрос озвученный альфой был вполне закономерен: — И что, ты на всех свиданиях так вёл себя?       — Вообще-то нет, то есть, — запнулся Шото от внезапно подступившей неловкости, — я никогда раньше…       — Что? — переспросил Кацуки, делая глоток кофе.       — Я не ходил на свидания до этого, — на тон тише произнес Шото и отвёл взгляд. Впрочем, ему тут же пришлось вновь обеспокоенно посмотреть на Кацуки, ведь тот закашлялся так, будто сейчас подавится — он просто поверить не мог, что у такого омеги ничего не было раньше. Пускай самого Кацуки не интересовал Шото, но он допускал, что другие альфы вполне могли к нему клеиться, хотя бы из-за влияния Энджи.       — Серьезно? — сипло переспросил парень после того, как откашлялся.       — А что в этом такого? — невозмутимо ответил омега, совсем не теряя своего достоинства.       Кацуки вздохнул. И правда, что такого? Просто взрослый парень, который даже не видел проблемы в том, что остался далеко позади нормальных людей. Стало, прямо, жаль его, или что-то вроде того, ведь каким бы Кацуки ни был отталкивающим, у него и то было множество попыток встречаться с кем-то. Более скромные омеги велись на его красоту, талант и высокое положение в обществе. Какое-то время они могли закрывать глаза на его недостатки, а потом всё прекращалось. Впрочем, Кацуки терял терпение даже быстрее своих бывших пассий. Они были слишком наивными, прилипчивыми и ранимыми…       — Забей, — отмахнулся от этих соображений Бакуго и вдруг неловко потрепал омегу по голове, путая разноцветные волосы.       — Что ты… — начал было Шото, но альфа так же резко отдернул руку, будто обжёгся, — Зачем ты?.. — всё ещё пытался понять, что произошло разноволосый, но его даже не слушали.       — Просто забей, Двумордый, пошли.       И альфа повел его по той же дорожке, но в обратную сторону. Неужели на этом все кончится? Шото, не без странного волнения, думал, что так оно и есть, но вдруг парень перед ним остановился и небрежным движением обратил внимание омеги на дерево.       — Вон, смотри, — буркнул он, имея в виду сидящую на ветке белочку, у которой, по-видимому, где-то рядом был домик.       — О, — только и сорвалось с губ гетерохрома.       — Что «о»? — беззлобно передразнил его Кацуки, — на, корми её, — впихнул он шуршащую упаковку с орехами в руку парня. И тут же снова отдернул руку, потому что чужие прохладные пальцы словно бились током.       Какое-то время Шото смотрел на фундук в руке, не зная, что с этим делать. Наверное, он впервые был так озадачен и взволнован. «Покормить? Просто покормить?» — ломала ему голову одна и та же фраза.       — Черт тебя возьми, — выругался себе под нос Бакуго и вырвал несчастную упаковку из рук омеги, в очередной раз познав на себе разряд электричества. Однако он даже не пытался это осознать, тем более что надо было поспешить, пока зверёк не убежал.       В следующую секунду альфа высыпал на прохладную ладонь горсть круглых орехов и, как маленькому, объяснил, что надо вытянуть руку вверх, чтобы приманить белку. Шото было проще выполнить это под чужим руководством, хотя в душе он по-прежнему трясся от столкновения с подобной неизвестностью. Что касается белки, то она также не спешила спускаться, хоть и учуяла заманчивый корм. Видимо, её вполне устраивала кедровая шишка, которую она держала в крошечных лапках.       — Она, кажется, не хочет, — сдался, опуская руку Тодороки.       — Сейчас захочет, — прошипел Кацуки, недовольно смерив взглядом несчастного грызуна.       — Ну-ка, положи руки на дерево и раздвинь ноги, — приказал он, подталкивая омегу ближе к кедровому стволу. При этом альфа всеми силами старался не думать, как же двусмысленно звучали его просьбы.       — Зачем это? — не улавливая ни одного из смыслов, поинтересовался Шото.       — Делай, что говорю и поймёшь, зачем, — раздражённо рыкнул на него альфа.       — Ладно, — спустя секунду промедления выполнил указания парень, а затем произошло что-то настолько неожиданное и уму непостижимое, что так и не смогло уложиться в разноволосой головушке до конца. Впрочем, сам Кацуки тоже не понимал, что творит, когда наклонялся и просовывал голову прямо между чужих ног, обхватывал руками вмиг напрягшиеся бедра и, не встречая никакого сопротивления, поднимал и удерживал на плечах не самое хрупкое, но и не особо тяжёлое, тело.       От шока омега даже не смог вскрикнуть. Он просто застыл. И хорошо, что застыл, потому как именно от его спокойствия и выдержки зависело их общее с Кацуки здоровье и благополучие.       — Ну, попробуй сейчас, — раздался грубый голос снизу, который моментально привел Тодороки в чувство. Он посмотрел на кедровую ветку, которая теперь была настолько близко, что не составляло труда коснуться её рукой, но… Белки и след простыл.       — Бакуго, она убежала, — сглотнув ком в горле, произнес омега.       — Чёрт. Вот паскуда, — отозвался парень и начал осторожно опускаться.       Когда у Шото вновь возникла твердая почва под ногами, казалось, он все равно не мог стоять ровно. В таком же состоянии был и Кацуки, хоть он сам всё это придумал и сделал. Его руки жгло, на плечах по-прежнему ощущалась тяжесть чужого тела, а украдкой взглянув на Шото и увидев его растерянный взгляд и малиновый румянец на коже, он сам залился краской до самых корней волос.       Никому из них уже не было дела до сбежавшего зверька, а фундук пришлось высыпать на землю, где к тому же валялась брошенная белкой кедровая шишка.

***

      После парка они зашли в небольшое кафе, через дорогу от центральных ворот. Там играла приятная лаунжевая музыка и было не много посетителей. Официантка приветливо встретила их и проводила до свободного столика возле окна. Удобно устроившись, парни взяли меню, которое было достаточно разнообразным, особенно в плане десертов. Гетерохромные глаза невольно разбежались, ведь хоть он и любил сладкое, но привык себя в нём ограничивать, особенно дома. Просто Рей всегда опасалась, что у сына опять появятся аллергические пятна на теле, как это случилось в детстве, после того как Шото съел ту самую сахарную вату. Что касается Энджи, то он поддерживал жену, но сам также был не в восторге от того, что ребенок проявляет такие качества, как безвольная любовь к сладкому. Но сейчас омега был уже взрослым и сам осознавал вред сахара и возможную зависимость, поэтому заказал самый маленький десертик и чашку зелёного чая. Что касается Бакуго, то он просто не хотел заморачиваться и поэтому заказал то же самое. Официантка всё приняла и направилась обслужить другой столик.       Пока они ждали свой заказ, каждый занимался кто чем: Кацуки расправил рукава на рубашке, пока Тодороки облокотился о стол, пристроил точеный подбородок на ладони и смотрел в окно, за которым время от времени дул ветерок, качая деревья в парке. Но никто из них не обмолвился и парой слов, пока альфа не нарушил молчание.       — Ни о чём не хочешь поговорить? — издалека начал он, скрестив руки на груди и удобно опершись на спинку стула. Омега перевёл на него взгляд, продолжая придерживать голову рукой.       — Например? — либо он, и правда, не понял, либо решил, что Кацуки должен сказать прямо. Альфа раздраженно цыкнул и вымученно потёр пальцами переносицу. Затем он придвинулся ближе к столу, ибо не хотел, чтобы кто-то подслушал этот разговор, хоть вокруг и были одни незнакомцы.       — Ну, например, о дурном плане наших предков, — ответил парень, но лицо Шото до сих пор оставалось непроницаемым, словно ожидая ещё пояснений. — О свадьбе, Двумордый.       — Ну, давай поговорим, — ответил тот совершенно безэмоционально, что начинало уже бесить Бакуго до трясучки, но пока что он сдерживался.       — Разве ты хочешь этого брака? — Шото как-то нервно дёрнул головой, что Кацуки счёл отрицательным знаком. — Если ты намерен что-то делать с этим, то я должен быть в курсе, чтобы предпринять ответный шаг, понимаешь? — пояснил альфа, имея в виду, что если они будут действовать вместе, то этой ненужной свадьбы удастся избежать.       — Бакуго, — вымученно вздохнул омега, в душе, конечно, благодарный за такое рвение к свободе, но… — ты же понимаешь, что в таком случае слияния не будет?       — Да какого чёрта? — тихо шикнул парень, хмуро уставившись в окно. — Многие фирмы и бизнесы проводят слияния без долбаных обручений наследников!       — Тебе, похоже, не объяснили, — начал Тодороки, вновь привлекая внимание собеседника к себе, — в нашем случае так не получится, потому что мой отец опасается, что ваша фирма просто поглотит нашу и будет диктовать свои условия в будущем, потому что я, как омега, буду проигрывать тебе. Извини…       — Что? — агрессивно изогнул густые брови Кацуки. — Значит, такого вы о нас мнения? Думаете, я не уважаю партнеров-омег?       — Нет, дело не в тебе, — оборвал его резкий тон Шото, — для других партнёров, которые входят в совет, в любом случае будет предпочтительнее, если во главе компании будет альфа. На собраниях они будут голосовать за твои решения, как бы ни было развито наше общество, эти предрассудки остались. В глазах людей альфа всегда будет выглядеть убедительнее омеги. Но если мы будем семьёй… — на последнем слове Шото запнулся, — в общем, только при таком условии компания будет как в твоих, так и моих руках, точно так же, как это сложилось у твоих родителей. Между прочим, именно твоя мама предложила такой ход…       — Ясно, — только и ответил Бакуго, в душе проклиная старую ведьму за то, что как раз об этом ничего ему не рассказала.       — Даже если я не выйду за тебя, — продолжал говорить Шото, когда им уже принесли заказ, — то отец найдет мне другого альфу, и всё повторится, так что…       — Ясно, — снова повторил Кацуки, осознав, наконец, всю ситуацию, а она заключалась в том, что ему тоже в случае отката подберут кого-то другого, но настолько выгодной следующая «сделка» вряд ли получится — и для него, и для Шото правильнее и рациональнее всего было согласиться.       — Хорошо, мы просто сделаем это, — наконец, выдавил альфа и отпил чай, не чувствуя его вкуса. Шото лишь пожал плечами и кивнул в знак согласия. Рука альфы в этот момент шумно хлопнула по столу, будто этим самым он поставил точку.

***

      Десерты казались пресными, как и чай. Оставшееся время в кафе они провели в молчании, даже не глядя друг на друга. Когда им принесли счёт, омега опять порывался расплатиться, что вновь вывело Кацуки из себя. Кое-кому пришлось отступить, но твердо пообещать взять на себя все расходы в следующий раз.       — Кстати, насчёт этого, — вдруг начал альфа, — я подумал, что нам обоим не обязательно встречаться… можем говорить предкам, что уходим на свидания, но сами будем заниматься, чем хотим. Что скажешь?       — Но это же обман, — то ли возмутился, то ли растерялся Шото.       — Лгать для тебя хуже, чем проводить время с человеком, который тебе не нравится? — иронично ухмыльнулся Кацуки. Он ещё довольно нейтрально выразился, а на самом же деле, как бы он ни ценил и ни гордился собой, приходилось признать, что Шото не то что не испытывает к нему симпатии, но скорее даже терпеть его не может.       — Ну, — запнулся гетерохром, отчего-то колеблясь. Вроде бы они сегодня неплохо провели время, по крайней мере, лучше, чем было до этого.       — А что ты думаешь? — обратился он к альфе, в надежде услышать нечто искреннее, и в то же время странно тревожась от мысли, что искреннее признание Бакуго будет состоять в том, что ему было ужасно тоскливо и неуютно в его компании.       — Сделаем так, как хочешь ты, — отрезал блондин, оставляя Шото без конкретного ответа.       — Я не возражаю, — пожал он плечами. И таким образом они договорились больше не встречаться…