По закону любви

      Этим вечером Шото уже не был так понур и озадачен, как перед первым свиданием. Даже Энджи, который проходил мимо гардеробной, отметил некое приподнятое настроение сына. Пускай омега толком не выражал радости, но в его жестах присутствовала необычная свобода и лёгкость, а также ясно угадывалось желание принарядиться. Иначе как можно было объяснить то, что он тщательно и со вкусом подбирал одежду и даже воспользовался духами, которые внесли в его природный запах ливня нежные нотки ландыша и нарциссов?       Энджи был доволен — его сын, наконец-то, показал свои намерения понравиться альфе. Но на самом деле ему следовало быть разочарованным и злым, потому что ни на какое свидание с альфой Шото не собирался. Они с Кацуки просто договорились уйти из семейных гнезд в одно время, ссылаясь на встречу друг с другом, чтобы легко отделаться от родителей, а между тем собирались провести это время кто как хочет.       Шото договорился со старой знакомой, которую не мог толком назвать подругой, но теперь решил исправить это и узнать её поближе, а Кацуки… На самом деле, неизвестно, что он собирался делать, Шото вообще мало что о нём знал, но, наверное, у него тоже были занятия или знакомые, с которыми он мог провести время вместо свидания с будущим супругом.       Знакомая Тодороки была омегой из влиятельной семьи, её отец был бизнесменом, который обеспечивал жену и единственную дочь всем, чего бы они только могли пожелать, и даже больше. Яойорозу Яомомо, или просто Момо — так звали девушку омегу. Шото был знаком с ней с самого детства, ведь их отцы также находились в деловых отношения. Момо всегда тянулась, старалась подружиться с юным Тодороки. Она много улыбалась и была скромной девочкой, несмотря на свое происхождение. Видимо, в её семье был немножко иной климат, потому что омега выглядела счастливой, впрочем, как Шото совсем недавно узнал, ей тоже пришлось выйти замуж за альфу, которого выбрала семья.       После школы они практически не встречались и общались очень мало. Чаще всего инициатором их непродолжительных переписок выступала именно Момо, Шото же всегда был уклончив, пускай отец только поощрял связи с влиятельными людьми. Может, именно поэтому юный Тодороки не стремился налаживать общение с Яойорозу, ведь, по сути, её косвенно выбрал ему в друзья Энджи. Но сейчас молодому омеге уже было наплевать на всё. Пускай и друзья у него буду с молчаливого одобрения семьи, а Момо была очень хорошей по своей натуре, в чём разноволосый убедился, встретив её спустя почти полгода разлуки.       — Шото! — помахала ему девушка у торгового центра, где они договорились встретиться и вместе прошвырнуться по магазинам.       Момо ярко улыбалась и искренне была рада видеть гетерохрома, так что он тоже не удержался от скромной улыбки.       — Привет, как поживаешь? — скупо поинтересовался он, чтобы не казаться холодным, каким он извечно был с ней.       — О, у меня всё замечательно, а ты как? — защебетала омега, коротко обняв друга за плечи.       — Я… тоже ничего, — пожал плечами парень, сам не веря в правдивость своих слов.       — Ты уверен? Я слышала, что тебе нашли жениха, — замялась брюнетка, — Кацуки Бакуго, кажется?       — Да, всё верно, — снова пожал плечами парень, мысленно удивляясь, как же быстро все-таки слухи расходятся…       Момо тем временем была в ужасе. Неужели это правда? Однако свои эмоции она предпочла скрыть и ненавязчиво предложила заглянуть сперва в какое-нибудь кафе или пойти на фудкорт, чтобы обсудить эту ситуацию. Говорить им по сути было больше не о чем, ведь, что касается бизнеса семей, они и так были в курсе, но вот тема отношений не являлась такой очевидной.       — Я слышал, ты вышла замуж, — заметил Шото, пока они с Момо поднимались на эскалаторе на нужный этаж.       — Да, и очень удачно, — улыбнулась девушка и добавила: — Извини, что не пригласила на свадьбу, мы хотели всё по скромному провести, без лишней шумихи.       Так Яойорозу и рассказала Тодороки историю о том, как родители одобрили старшего сына одной из семей-партнёров, как будущего жениха своей единственной дочери. Та семья носила фамилию Иида, а жениха звали Тенсей, но, к сожалению, с ним произошёл несчастный случай, из-за чего альфа так и не поправился до сих пор, а по прогнозам врачей и вовсе останется инвалидом до конца своих дней. Неудивительно, что в такой ситуации ни о какой свадьбе и речи идти не могло, однако, у Тенсея был младший брат — Тенья. Сперва родители альфы подготовили его занять место брата, чтобы он смог возглавить компанию в будущем, а невесту предпочли даже не искать, ведь семья Яойорозу не была против отдать дочь за подающего большие надежды альфу.       — Я понимаю, как это всё выглядит, Шото, — вздохнула Момо, — мне ещё не так тяжело было принять такой брак, но вот Тенья… Он очень переживал. Его родной брат лежал в больнице, а семья тем временем давила взять бизнес в свои руки, и к тому же меня в жёны. Он до сих пор не избавился от чувства вины, пускай Тенсей его вовсе не осуждает, а только побуждает и просит согласиться занять его место.       По этой же причине, как далее узнал Шото от знакомой, её свадьбу было решено провести скромно, чтобы избежать лишней огласки, ведь весь высший свет уже был осведомлён, за кого на самом деле должна была выйти Момо, и что с ее женихом произошло. Его просто заменил младший брат, и это выглядело отвратительно и подло. Правда всё равно вышла наружу, но, так как со свадьбы прошло уже достаточно времени, скандал улёгся и теперь мало кто уже вспоминал об этом.       Шото из принципа не спрашивал, как обстоят отношения Момо с её мужем, он считал, что личная жизнь должна оставаться личной, к тому же, он и без этого догадывался, что всё не так замечательно и «удачно», как об этом отзывалась сама омега. Но он оказался не прав. Момо сама выложила ему всё о том, как в начале отношений с Иидой она думала, что они не сойдутся, хоть у них и было кое-что общее, о том как они не могли смириться с тем, что по сути их жизни связал несчастный случай, произошедший с братом Теньи. Ну, кто же захочет быть счастливым, когда это счастье строится на горе близкого человека? Однако время шло, и те переживания, которые на первый взгляд должны были разобщить молодых супругов, на самом деле, сплотили их. Тенья с Мому все больше узнавали друг друга, всё больше привязывались и, в конце концов, они стали по-настоящему счастливой парой, во взаимоотношениях которой царило полное взаимопонимание, поддержка, а вскоре пробудилась и любовь.       Проникнувшись этой историей, Тодороки надеялся, что и у них с Кацуки может получиться, хотя до этого он не особо заботился о том, чтобы как-то способствовать сглаживанию острейших углов в их отношениях. Как всегда, он предпочитал просто терпеть, но искренняя история Яойорозу показала ему, что трудности и недопонимания можно преодолеть, если быть достаточно внимательным и открытым.       Они уже некоторое время сидели в небольшой кофейне и пили мокко, когда Момо осторожно спросила Шото про его жениха.       — А тебе… нравится Кацуки?       — Ты его знаешь? — предпочёл ответить вопросом на вопрос омега. Слишком уж обеспокоенной выглядела Момо для той, кто не в курсе. Шото не сомневался, что девушка знает Бакуго и даже могла быть лично знакома с ним.       — Ну, не так чтобы очень, — призналась она, — встречала пару раз на мероприятиях семьи.       Момо говорила уклончиво, на самом деле она знала больше, чем показывала. В первый раз семья Бакуго сама подошла к её родителям, чтобы поприветствовать и представить сына. Тогда мама жестом указала омеге быть милой и любезной, и Момо безропотно послушалась. По сути её не надо было просить, ведь она тоже была хозяйкой приема и любила знакомиться с новыми людьми. Но Кацуки произвёл на неё не самое лучшее впечатление. Он не казался высокомерным, но разговаривал и вёл себя будто нехотя, будто из-под палки. И смотрел иногда так, как если бы хотел уничтожить всё и всех вокруг.       Позднее Момо узнала от других, что альфа всегда такой. Очень агрессивный, нетерпимый и злой. Некоторым омегам он нравился, несмотря на это, потому что был для них этаким плохим парнем, которого хотелось приручить, вот только ни одной из этих омег не везло, потому что Кацуки был слишком независим и раздражителен. Момо не хотелось думать, что её дорогой друг окажется замужем за таким человеком. Шото был достоин лучшего, думала девушка, но также она знала, в каком мире они живут, ведь сама вышла замуж по настоянию семьи, просто ей повезло, несмотря на всё случившееся, что омрачило её отношения с Теньей. Но вспоминая этого Кацуки, омега все больше и больше убеждалась, что Шото не повезло… И она надеялась, что последний переубедит её в отношении этого молодого человека, но друг лишь молча покивал и все на этом, а тянуть из него информацию было неудобно и даже как-то некрасиво.       Неловкое молчание тянулось минуты две, Шото задумчиво потягивал своё мокко, Момо не знала, что сказать, что спросить. Было заметно, что сам по себе Тодороки рассказывать о женихе не будет. Шото, и правда, не хотел говорить о Кацуки, он не привык говорить о людях плохо за их спинами, считал это неправильным. А что-то хорошее о нём он пока что сказать не мог, разве что Бакуго был прекрасным адвокатом. Также, как уже упоминалось, Тодороки не любил затрагивать в общении личное и не привык жаловаться.       — Так когда будет свадьба? — нерешительно спросила Яойорозу, раз на личность жениха перейти не удавалось.       — Точно не могу сказать, — туманно ответил Шото, — родители посчитали, что нам нужно лучше узнать друг друга для начала. Недавно мы ходили на свидание…       — Ого, — воодушевленно протянула Момо, — и как всё прошло?       — Довольно неплохо, я думаю. Мы гуляли в парке, потом зашли в кафе, обсудили пару дел, — пересказал Шото.       — О-о-о, — протянула брюнетка, понятливо покивав самой себе. Сказать, что она не получила никакой содержательной информации от Шото — ничего не сказать. Было такое чувство, что её друг с последней встречи стал более закрытым.       — Ну а ты… как думаешь, ты ему нравишься хоть немного? Может, были какие-то намёки? — совсем потеряв надежду узнать от друга подробности, спросила Яойорозу.       — Понятия не имею, — равнодушно покачал головой Шото. Он старался делать вид, что его это не волнует, но после всего того что он услышал от Момо про её отношения с женихом, ему стало как-то стыдно перед ней и может даже немного завистно, что у них с Кацуки всё складывалось так трудно. Конечно, на то были свои причины. Очень много причин. Но одна из них заключалась в том, что они оба привыкли судить друг о друге по первому впечатлению и больше не стремились узнать, что может скрываться глубже.       — Понятно, — вновь кивнула Яойорозу, о чём-то задумавшись и как-то пристально и даже придирчиво рассматривая гетерохрома, — знаешь, — добавила она, — я заметила, что ты всегда одевался довольно строго, у тебя все вещи такие?       — Ну да, мне нравится деловой стиль, — пожал плечами Шото, не понимая, к чему вообще клонит омега.       — А ты не хочешь попробовать что-то другое для разнообразия? — внезапно предложила она, — мы как раз можем сейчас поискать что-нибудь яркое и милое. То есть ты и так очень хорошо выглядишь, — оборвала она себя, — но эта одежда… она, — Момо все никак не могла подобрать более мягкого выражения, — такая официальная что ли. Давай подыщем тебе что-нибудь более интересное, м?       — Ну… давай, — поджал губы Тодороки. Не сказать, что он считал эту идею плохой, просто не понимал, зачем это ему. У него и так был полный гардероб одежды, правда, она действительно не отличалась разнообразием. Строгие костюмы, закрытые джемперы, джинсы, которые он носил по любому случаю. Но, с другой стороны, даже эта одежда была подобрана для него с одобрения отца, который считал, что его сын не должен выглядеть, как слабая и кокетливая омежка, которая только и может, что пользоваться своей внешностью. По сути Шото всегда одевался как альфа, только в более светлых, а иногда и нежных тонах. Он не носил ничего такого, что подчеркивало бы его от природы более изящную фигуру, чем у противоположного пола. Поэтому сейчас парень подумал, что он может сделать это назло отцу и согласился пойти с Момо по магазинам. Ничего же не будет, если он примерит какую-нибудь первую попавшуюся кофточку? Однако Шото даже не подозревал, на что подписался.       В начале они с Момо действительно разглядывали всяческие рубашки, блузки и кофточки для парней-омег. Момо при виде всего этого легко загоралась и тут же призывала гетерохрома коротким «давай примерим это!», причём говоря «давай примерим», она имела в виду «давай ты примеришь». А через какое-то время Шото и вовсе обнаружил, что брюнетка совсем забыла о себе и стала присматривать одежду конкретно для него.       — О боже! Ты только посмотри на это, — в какой-то момент воскликнула она, указывая парню на алый кроп-топ с открытыми плечами и мягкими лямками, но с длинным рукавом, — примеришь его?       — Нет, извини, но я точно не буду такое носить, — категорично покачал головой Шото.       — Хей, я же не прошу носить, а только примерить, — ненавязчиво упрашивала его брюнетка и, каким бы непреклонным ни был Тодороки, ему пришлось сдаться.       Они быстро нашли нужный размер с помощью консультанта, поскольку парень не владел такой информацией о себе — он никогда сам не покупал вещи в магазине, поэтому сейчас даже немного нервничал. Затем Момо в прямом смысле затолкала его в примерочную, и уже там бедному омеге пришлось-таки снять настолько привычные и настолько удобные кардиган с рубашкой, чтобы примерить «это»…       Стоило Шото влезть в этот кроп-топ, как он мигом почувствовал себя так странно, глупо и растерянно, как будто эта облегающая кофточка лишила его всякой уверенности в будущем. Она совершенно не защищала его, как привычный кардиган или пиджак, а наоборот, делала уязвимым, будто нагим вовсе, делала его желанной и легкой мишенью для людей, от которых он научился и привык защищаться за столько лет. И что теперь? Все, чего он достиг, так просто разрушилось?       Приятная ткань глубокого алого цвета обволакивала его руки, талию и грудь, подчёркивая красивые изгибы тела, делая их очевидными и даже бросающимися в глаза. Это в первую очередь и заметил Шото, как только посмотрел на себя в зеркало в примерочной. Видеть себя таким было непривычно и даже как-то противно, досадно… страшно. Это было совершенно не похоже на него — эти обнаженные плечи и ключицы, длинная шея и грудь, которая у парней омег была чуть полнее и мягче чем у альф, и которой Шото очень стыдился и всегда старался в первую очередь прикрыть. Он не стал бы спорить, что этот кроп-топ сидит на нем идеально, не стал бы даже спорить, что он его украшает, сочетается с цветом левой части волос и в целом подчеркивает все достоинства фигуры омеги, однако Шото привык скрывать от других признаки своего вторичного пола, потому что…

«тебе не добиться уважения других, тем более альф, если будешь выглядеть слабым, если будешь выглядеть нежным, если будешь выглядеть, как омега!»

      Сейчас он больше походил на тех омег с лощеных обложек модных журналов, чем на серьезного прокурора, которому нужно отстаивать интересы своего клиента в суде, и это даже немного шокировало. В таком виде Шото не то что не позволил бы себе, а просто напросто побоялся бы выйти не то что куда-то на люди, но даже из этой самой примерочной. К его несчастью, он не успел стянуть с себя топ до того, как Момо осторожно заглянула к нему, отодвинув шторку, и так и ахнула:       — О боги, ты только посмотри, как тебе идёт!       — Извини, но я снимаю его, — немного резко припечатал Тодороки и уже потянулся руками к краю кофточки, который едва прикрывал талию, как вдруг…       — Подожди-подожди, не спеши так! — замахала руками Момо, — твои брюки не подходят к нему, давай я сейчас принесу другие и мы проверим, как все будет смотреться вместе?       Шото даже не успел открыть рот, чтобы что-то возразить, как брюнетки уже и след простыл. А он только безнадёжно вздохнул и стал нервно теребить бирку на топе, отчаянно избегая смотреть на себя в зеркало. Как же это всё было глупо… А ещё по какой-то неизвестной причине стало интересно, где сейчас Бакуго? Такими же глупыми вещами он занят?

***

      В это время Бакуго сидел в удобном кресле, потягивая то пиво прямо из бутылки, то дым из сигареты. Он находился в квартире друга, которого на словах таковым не признавал, но все же проводить с ним время ему не нравилось чуть меньше, чем с другими людьми из его окружения.       Хитоши Шинсо — тот самый друг коллега Бакуго, который являлся омегой и учился с блондином в одной группе в университете. Он также был адвокатом, но в отличие от Кацуки, Шинсо приходилось гораздо больше работать, чтобы добиться желанного положения в этой жизни, ведь его семья не была влиятельной или богатой, да и к тому же он был омегой, что также создавало препятствия на его пути по карьерной лестнице. Правда, и у Хитоши полгода назад появилась опора в виде взрослого альфы-судьи, Айзавы Шоты, которому, честно говоря, и принадлежала большая квартира, в которой сейчас находилась компания.       Айзава считался одним из самых строгих, но справедливых судей. Его очень уважали, прежде всего потому, что он всего добился сам. Правда, из-за того что ему приходилось долго и тяжело работать, времени на отношения у него практически не оставалось, так что никто не удивился, когда спустя пару лет работы судьей он, наконец, решил остепениться, а вот омега, на которого пал выбор взрослого и серьезного мужчины, мягко говоря, поразил всех. Хитоши был младше судьи Айзавы на целых пятнадцать лет. Но никого из них не заботила такая существенная разница в возрасте, как и мнение окружающих.       Сейчас альфы не было дома. По словам Хитоши, тот опять пропадал на работе. А помимо Бакуго в просторной гостиной с минималистским интерьером находилось ещё парочка гостей, которые также вроде бы не являлись для блондина друзьями, а вроде бы только с ними он и мог проводить время без особого раздражения.       Мина Ашидо и Каминари Денки тоже учились с Шинсо и Бакуго в одной группе, однако после окончания образования предпочли себе иные занятия, нежели работу по специальности. Мина Ашидо хоть и была альфой, но с откровенно плохой успеваемостью. И зачем только она пошла учиться на юридический оставалось загадкой, ведь во время учебы она не отказывала себе в излюбленных увлечениях — ходила то на курсы стилиста, то в танцевальную школу, то в художественный кружок, в общем, у неё было много хобби, которыми она оправдывала свои отвратительные отметки по предметам и частые пересдачи. А вот Каминари Денки был омегой и откровенным лентяем. Постоянно читал модные журналы на последней парте, вместо того, чтобы слушать лекции по гражданскому праву. Прогуливал пары, чтобы посетить очередной модный показ и повертеться в обществе моделей, дизайнеров, стилистов и фотографов. Иногда компанию ему составляла та же Мина, а потом они дружно валялись в ногах у Шинсо и Бакуго, чтобы те вдолбили им хоть какие-то знания перед сессией.       Таким образом, можно было смело сделать вывод, что юристы из Денки и Мины получились никудышные, однако уже к последнему курсу они так погрязали в своих увлечениях, что больше не находили себя в других сферах. Мина предпочла скучной и слишком серьезной юриспруденции модную индустрию. Она стала профессиональным стилистом и, как только получила диплом, открыла свой личный салон на средства семьи. Вместе с этим и существенно изменилась её внешность. Она выкрасила волосы в розовый, как жвачка, цвет и украшала их неизменным ободком с золотистыми рожками. Но самым диким, что она сделала с собой, стало тату на глазах! Её склеры сейчас выглядели пугающе, впрочем, Ашидо всё нравилось, и поклонников её стиля было немало.       Что касается Денки, так тот совсем не отставал от подруги, став сперва моделью и фотографом, а вскоре начал вести свой блог о моде, писать обзорные, а иногда и критические статейки для модных журналов.       Впрочем, юридическое образование им обоим пригодилось, чтобы правильно оформить и организовать свою деятельность. А тем временем Кацуки и Хитоши только и оставалось, что дивиться их находчивости и неиссякаемому энтузиазму.       — Чего такой хмурый, Кацуки? Как на похоронах сидишь! — подколола альфу Мина и громко рассмеялась.       — Завали! Я всегда такой! — оскалился на неё блондин, но не так запальчиво, как обычно. То ли алкоголь и никотин его так расслабили, то ли, и правда, было как-то грустно и тяжело на душе, но на настоящий энергичный ответ сил просто не хватало, поэтому он продолжал сидеть с постным лицом и буравить взглядом свою, опустевшую наполовину, бутылку.       — Бакуго горюет, потому что его собираются женить, — флегматично отозвался Шинсо, который помимо того что также выпивал и участвовал в беседе, так ещё и успевал изучать папку с делом.       — Заткнись! — уже более агрессивно рыкнул на него Кацуки, но никто из присутствующих не обращал внимания ни на его гневные реплики, ни на тяжелый и неприятный феромон.       — Что-о-о?! — в один голос заорали Ашидо с Каминари, выпучивая глаза и пробегаясь ими то по хмурому и безнадежному выражению лица Бакуго, то по все такому же безразличному и даже какому-то уставшему Шинсо. Оба этих выражения говорили о том, что сказанное вовсе не шутка. Однако Мина предпочла уточнить:       — Это правда? Почему мы узнаём об этом только сейчас? — сперва радостно, но затем рассержено воскликнула она.       — На ком?! — опомнился от шока и наперебой с Миной прокричал самый любопытный вопрос Денки.       Они оба были такие громкие, что и Бакуго, и Шинсо дружно поморщились. Первый, вместо того чтобы ответить, взял ещё одну сигарету, второй же, видя что коллега и друг не собирается говорить, безнадёжно вздохнул и начал объяснять за него:       — Вы узнаете только сейчас, потому что не работаете и почти никак не относитесь к юридической сфере…       — Да, тупицы! — вставил свои пять копеек Бакуго, выдыхая дым через нос. Никто не возражал, что он курит прямо в гостиной. Все присутствующие тоже иногда баловались сигаретами, а в университетские годы могли себе позволить и экстази, и другие легкие наркотики.       — На самом же деле, — продолжал Шинсо, не обращая внимания на недовольное бурчание альфы, — это уже давно известно. Компании Бакуго и Тодороки решили провести слияние, к этому давно дело шло, но родители Бакуго и Тодороки Энджи решили подкрепить это дело браком.       — Вау! — только и протянули Денки с Миной опять же в один голос.       — Так, а кто невеста? Я что-то не помню детей «Старателя», — озадачено потряс своими блондинистыми патлами Денки.       — И я тоже, — поддакивала ему Мина, одними глазами требуя дальнейших объяснений. Не было ничего удивительного в том, что Денки и Мина не знали Шото, ведь он учился в другом университете. А вот его отца знали все, кто хоть как-то сталкивался с юриспруденцией, но в те времена, когда парочка друзей училась на юрфаке, Энджи не сильно распространялся о своём наследнике, и о Шото знали только те, кто вели совместные дела с фирмой «Endeavor». Поэтому все тому же Хитоши пришлось крайне лаконично ввести парочку в курс дела.       — Тодороки Шото, омега, прокурор… — ответил он, а у Кацуки в этот момент лицо скривилось так, будто ему засунули в рот дольку лимона.       — Э-э, ясно, — неудовлетворённо протянул Денки, ведь такое описание явно ему ничего не говорило.       Тем временем Ашидо или «Пинки» (такой у неё был псевдоним) уже что-то живо строчила в телефоне, и не прошло и секунды, как она уже чуть ли не тыкала Бакуго экраном в лицо, на котором было фото разноволосого парня из какой-то статьи, и резко спрашивала:       — Это он?       — Да, — коротко отозвался все тот же Шинсо, заглянув за плечо блондина, пока тот с неприязнью отмахивался от навязчивой Пинки и её телефона с кислотно-розовым чехлом.       — Покажи-покажи, — прилип к девушке Денки, и вскоре они уже вместе таращились в немаленький экран телефона, изучая изображение Тодороки Шото на нём.       — Так… а в чем проблема? — озадачено начал Денки, — он вроде ничего, погодите… У него что, разные по цвету глаза? А волосы натурального цвета? — затараторил он.       Бакуго лишь сильнее затянулся, откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Как же ему не хотелось сейчас поддерживать эту тему, с другой стороны, выговориться ему не мешало бы, но пока что он терпеливо выносил эти вопли «друзей».       — Говоришь ничего? — тем временем перебила Мина, — да он просто милашка, хотя прическу я бы ему немного поменяла… хм, ему бы больше пошло с открытыми ушками, — задумчиво начала она тараторить о своём.       — Макияжа тоже немного не помешало бы, — снисходительно ответил Денки, — а так ты права, я бы даже поснимал его, такая необычная внешность, ещё и странное пятно возле глаза… это что? Шрам?       — Угомонитесь вы уже, — простонал Бакуго, у которого голова начинала болеть от всего этого.       — Да ладно тебе, — отмахнулась от него Мина, и добавила, — ну так, а в чём дело? Чем он тебя не устраивает?       Сказать, что его не устраивало? Да Бакуго проще было сказать, что в Тодороки его устраивало, потому что противоположной информации было настолько много, что он даже не знал с чего начать.       — Ну, Шото хоть и красивый на лицо, но… — пришёл было на помощь Кацуки Хитоши.       — Но что? — в один голос завопила парочка закадычных друзей.       — Он немного… — задумался Шинсо, как бы правильнее описать Тодороки, которого знал неплохо, несмотря на то, что они мало общались и пересекались только по работе.       — Отмороженный он — вот что! На всю башку! — наконец, не выдержал Бакуго и начал залпом допивать пиво.       Остальные удивленно уставились на него, на несколько секунд в комнате повисло молчание, нарушаемое лишь шумными глотками, а затем Бакуго с громким стуком поставил бутылку на журнальный столик, выдохнул и с этого момента его понесло…       Он выложил всё то дурное и отвратительное, что он знал о Тодороки Шото, не забывая подкрепить сказанное красочными примерами из их общения. Вся холодность, вся отбитость, ослиная упёртость и многие другие качества, которые Бакуго просто ненавидел в Шото, вылезли наружу. И тогда, казалось бы, до присутствующих должно было дойти, как же он презирает и брезгует этим человеком, и сразу должно было стать понятно, почему он не хочет пойти с ним под венец, но…       — Бакуго, ты просто проиграл ему однажды в суде, успокойся… — не побоялся подколоть альфу в такой момент Шинсо.       — ДА НИФИГА Я НЕ ПРОИГРАЛ! — впал в настоящую ярость блондин. — Это была ничья, ясно? Я выбил два года заключения вместо пяти! Для того мудака это было шикарным приговором, сам знаешь!       — Ого, — начала хихикать Мина, — я уже хочу познакомиться с этим мальчиком, которому сам Ба-а-акуго проиграл в суде-е-е, — ехидненько закончила она.       — Да, Баку-бро, когда ты нас познакомишь? — будто пропустив мимо ушей всё, что было сказано альфой ранее, спросил Каминари.       — Никогда, блядь! Я сам бы не хотел быть с ним знакомым!       В ответ на это друзья лишь в очередной раз похихикали с него и переключились на Шинсо, потому как быстро поняли, что он в отличие от Бакуго может дать более объективную характеристику Тодороки Шото. Таким образом тройка начала переговариваться, а Бакуго был только рад, что его оставили в покое. После такой эмоциональной вспышки он даже как-то устал и прикрыл глаза, удобнее устраиваясь в кресле. Он так бы и лежал, почти засыпая под болтовню компании, как вдруг его вернула из расслабленного состояния в реальный мир вибрация в кармане. Пришлось недовольно достать телефон, чтобы глянуть, кто там посмел побеспокоить его в выходной день.       Как ты? Чем занят? — мелькнуло сообщение на экране. И Кацуки на секунду озадачился, кто бы мог ему такое писать, пока не увидел имя контакта — «Половинчатый».       Сказать, что Бакуго был изумлён и как-то даже встревожен — ничего не сказать. Просто Тодороки никогда не отличался таким вот поведением. Если и писал первый, то только по делу и использовал для этого формальную лексику, а тут…       «Что ему надо?» — опешил Бакуго. Он не мог поверить, что такого, как Тодороки Шото, может правда интересовать, как у него дела и чем он занят. В этом было слишком много интереса, слишком много какой-то заботы внимания. Бакуго был полностью озадачен этим сообщением и даже не сразу придумал, что ответить. Он все ещё чувствовал какой-то подвох в этом всем, но, с другой стороны, чувствовал и некий укол вины, ведь только что он с головы до ног облил Шото грязью перед друзьями… И, возможно, этот самый укол вины, а может легкая нетрезвость, а может и банальная заебанность не дали Кацуки ответить в своём обычном тоне.       Да сижу тут в компании всяких идиотов, они меня задолбали… Ты-то где, чем занят?       Он отправил это сообщение и ещё долго пялился в экран, ожидая ответа. Но ответ не пришёл мгновенно, более того, Шото даже не прочёл сообщение. А вот компания «идиотов» не зевала и быстро спалила альфу.       — Хей, с кем это ты там переписываешься? — подползла к нему, подобно нечисти, Мина.       — Не твоё дело, — проворчал Кацуки, норовя убрать телефон обратно в карман, но тут его буквально вырвал Денки, который незаметно подкрался из-за спинки кресла.       Бакуго ловкий манёвр двух друзей не оценил.       — Какого?! Отдай! — заорал он, вскакивая с места, однако было поздно. Денки быстро прочёл краткую переписку с экрана, который Кацуки не успел заблокировать, и тут же вынес свой вердикт:       — Бакуго, ну кто так общается с омегами? Тем более с будущими женихами?!       Кацуки не успел и рта раскрыть, как к блондинистому омеге подключилась Мина.       — Точно, Кацуки! Так не пойдёт.       После этого началось твориться откровенное безобразие. Денки с Миной отчаянно и с диким хохотом бегали по комнате, делая селфи и, что есть сил, избегая разъяренного Кацуки. Невозмутимый Шинсо только и успевал убирать с пола пустые бутылки и коробки из-под тайской лапши, которые они, завозившись, обрушили со столика.       В итоге случилось то, чего Кацуки так опасался и так не хотел допускать. Его сообщение далеко уехало в ленте дурацких фоток и спонтанных сообщений с опечатками, глупых смайлов и стикеров, за которые он не знал, как оправдываться, когда, наконец, вырвал телефон. А хуже всего, что удалять их было поздно! Потому что гребаный Половинчатый, который все это время хранил молчание и даже не читал присланные сообщения, вдруг зашёл в чат и все это безумие отметилось галочками, которые свидетельствовали о том, что он, мать его, увидел всё это!       Бакуго прямо сейчас хотелось провалиться сквозь землю, но всё, что он сделал — безнадёжно и злобно простонал, пнув от избытка отчаяния единственную коробочку от лапши, которая осталась валяться на полу, под возмущённоё «эй!» от Шинсо. Но никто на него уже и внимания не обратил. Бакуго весь напрягся, продолжая стоять посреди гостиной, а с двух сторон его нагло обступили Денки с Миной, любопытно таращась в его телефон с открытым чатом. Всё потому, что Шото начал что-то печатать в ответ…       Это Хитоши Шинсо? — Мелькнуло на экране, и парочка идиотов незамедлительно возмутилась, мол, какого чёрта? Они столько всего наотправляли, чуть ли не рискуя своими жизнями, а всё, что нашёл ответить Шото — это спросить, не тот ли самый Шинсо оказался посреди всего этого хауса, самоотверженно убирающий бутылки с пола и отодвигающий пепельницу со стола от греха подальше.       Бакуго тем временем выдохнул с облегчением. Это был всё тот же невозмутимый Шото Тодороки, которого невозможно подобным поставить в тупик. С другой стороны, ему снова стало противно от этого скептичного тона, который звучал в голове, когда он перечитывал ответ омеги. Как же можно быть таким невосприимчивым? Однако тут Бакуго поторопился в своих суждениях, потому что следом, одно за другим, на экране начали отображаться новые сообщения.       Извини, что не сразу ответил… Я тут немножко занят.       Момо заставляет меня делать ужасные вещи…       Следом пришло фото из примерочной, на котором громоздились вешалки с яркими, блестящими рубашками и блузками. Следом появилось фото самой Момо, о которой говорил омега. Бакуго сразу узнал эту девушку, хоть и никогда не слышал, чтобы к ней обращались подобным образом. Для него она была в лучшем случае леди Яойорозу, впрочем, слово «леди» ей явно не подходило, по той причине, что по слухам она стала женой Ииды Теньи.       — Хах, Тодороки — такой Тодороки, — в это время вмешался Хитоши, поддавшись всеобщему замешательству и заглянув-таки в телефон Бакуго, — передай ему привет.       Это скупое замечание вывело всех остальных из ступора. Денки с Миной начали наперебой сыпать предположениями о том, по какому поводу Шото выбирает одежду и задаваться вопросом, кто такая Момо. Хитоши отсел от них подальше, снова раскрыв своё дело, но наглая парочка быстро нагнала его, требуя разъяснений. Тем временем Бакуго, оказавшись в некоторой безопасности, скупо отвечал:       Да, это Шинсо. Он передал тебе «привет». На остальных не обращай внимания, они придурки…       На этот раз крепче сжимая телефон, он уселся в своё кресло, абстрагируясь от болтовни друзей и снова закурил. Шото, похоже, действительно был занят примеркой вещей, поэтому отвечал медленно.       На такое трудно не обратить внимания— написал он, и следом добавил, — они выглядят очень странно, особенно девушка с чёрными глазами.       Эта королева чужих — настоящая заноза в заднице. Лучше с ней не связываться,— печатал Кацуки, зажимая сигарету между двух пальцев.       Казалось невозможным, что они просто так переписывались с Шото. Без напряжения, без вечного холода и неприязни, без взаимных издёвок. Бакуго уже казалось, что, может, он и правда ошибался в Тодороки, или же последнему было проще вести себя по-человечески в переписке… Возможно, общаться по сети и ему самому было проще. Свойственная ему агрессия уступила место какому-то странному спокойствию, да просто банально не было повода, чтобы злиться…       Так дальше и проходила посиделки с «идиотами», пока из коридора не послышался лязг ключей и шум открываемой двери — альфа Хитоши вернулся домой с работы и Денки с Миной тут же притихли и напряглись, а Кацуки нахмурился, с немым вопросом глянув на Шинсо.       — Боже, — закатил тот глаза, — да успокойтесь, он вас не съест.       Только омега успел договорить, как в гостиную вошёл высокий, стройный мужчина с чёрными волосами до плеч и в чёрном строгом костюме. В одной руке он держал кожаный портфель, а в другой… букет цветов!       — Так-так, вижу у вас тут веселье в самом разгаре, — подал низкий голос судья Айзава и, совсем не обращая внимания на нервозных друзей своего парня, устало прошёл к дивану, небрежно бросил портфель рядом с кофейным столиком и по-домашнему плюхнулся рядом с Хитоши, тут же вручая ему букет ирисов.       — И тебе привет, — благодарно улыбнулся Шинсо, принимая цветы и без стеснения укладывая голову на плечо мужчины.       В этот момент по лицу Мины было невооруженным глазом заметно, с каким трудом она подавила в себе восторженный и умиленный писк.       — Здрасте, — выдавил из себя скромное приветствие Денки, тогда как Бакуго невозмутимо протянул руку Айзаве и тот её некрепко пожал, при этом успевая кивнуть остальным в качестве приветствия.       Как только его правая рука освободилась, он тут же немного устало приобнял ею своего омегу и незаметно погладил того по плечу. Другой рукой он потянулся за бутылкой пива и как-то равнодушно произнёс:       — Ну рассказывайте…       Оказалось, что взрослый и серьезный альфа вовсе не такой далекий, как могло показаться на первый взгляд. Пока Мина с Денки неловко рассказывали о себе, Хитоши, отложив цветы на столик, помог любимому открыть бутылку, а после ещё удобнее устроился у него на плече.       — Что там у тебя? — поглядывая в раскрытую чёрную папку с делом, спрашивал Шота.       — Ничего, — тут же прикрыл её Шинсо, — на сегодня больше никаких дел, — строго добавил он.       — Ладно, — чуть улыбнулся судья и отпил немного пива.       Мина чуть снова не пискнула от умиления, Каминари немного покраснел и опустил взгляд, что касается Бакуго, то он даже не заметил всех этих проявлений нежности и заботы, потому что то и дело проверял новые сообщения от Шото в их чате.       — Знаете, — вдруг подала голос Мина, оценив всю ситуацию, — нам, наверное, уже пора, хочется добраться домой засветло, — добавила она уверенно, но все остальные и так заподозрили её настоящие намерения. Девушка хотела оставить Шинсо с его мужчиной наедине, Денки слишком стеснялся находиться в обществе столь серьезного человека, поэтому живо её поддержал. А Кацуки в этот момент пришло сообщение от Шото, что Момо совсем его измотала, и ему хочется домой.       Так сваливай, в чём проблема? — отправил Кацуки, на что получил ответ, который мозг молодого альфы отказывался понять.       Ты не мог бы забрать меня?— написал Шото, и этого уже хватило, чтобы вызвать полный ступор у Бакуго, но смайлики в конце в виде ручек, которые соединяют указательные пальчики, окончательно убили его.       Во-первых, Шото никогда не использовал смайлы, во-вторых, он никогда сам ничего не просил, и в-третьих, в этом не было необходимости, потому что такой обеспеченный омега вполне мог вызвать себе такси. Поэтому Кацуки даже не мог поверить, что это написал Шото, но тут он вспомнил, что омега был вроде как с подругой, которая вполне могла бы…       «Чёрт…» — подумал Кацуки. Похоже, подруга Тодороки ничем не отличалась от его «идиотов», не считая Шинсо, хотя последний был тот ещё мудак.       Жди. Буду через 25 минут.— в итоге ответил Кацуки, по какой-то причине сильно раздражаясь. Он не хотел думать об этом, но собственные мысли просто так не пропустишь и не выбросишь, раз уж они промелькнули в голове — он бы так не раздражался, если бы Тодороки лично попросил его о чём-то…