По закону любви

      Бакуго было неспокойно, пока он вёл машину. На улице уже темнело, и это было как нельзя кстати, ведь появилось ещё одно мысленное оправдание, чтобы подбросить Тодороки. К тому же, факт того, что именно он доставит омегу домой, только бы доказывал родителям, что они якобы находились все это время «вместе», а не наоборот.       Ожидая нужного сигнала светофора, Кацуки нетерпеливо барабанил пальцами по рулю и плохо соображал. Очевидное противоречие все ещё сбивало его с толку — Шото всегда казался ему слишком независимым, поэтому наличие у него подруги в лице Момо Яойорозу было некой неожиданностью.       «Придётся с ней поладить» — недовольно стиснув зубы, думал альфа. Ведь если он слишком открыто будет показывать свой характер, это может создать нежелательные трудности. Не сказать, что ему было проще проявить учтивость, однако решающим в этой ситуации было простое обстоятельство, что ему не придётся долго притворяться. Значит, можно было и потерпеть, пока Шото не окажется на переднем сидении в его машине.       На светофоре наконец загорелся зелёный, и парень тут же свернул направо, в сторону паркинга у большого стеклянного здания, в котором его сейчас и ожидало две омеги. Первый этаж был полностью забит, и Бакуго сразу поехал на третий, чтобы уже наверняка припарковаться. Там он и встал, а нервы уже были на пределе — и почему он так волновался? Просто это было очень странно — ведь они с Тодороки договорились не встречаться, а тут, вопреки этому, все же пересекутся. Что за подлость судьбы? С подобными мыслями альфа резко выдохнул и включил свет в салоне, чтобы оглядеть себя в зеркальце заднего вида. Выглядел он, к слову, не самым лучшим образом. В конце концов, он был у друзей, а перед ними не старался блеснуть чрезмерной опрятностью. Волосы у него и так вечно торчали в разные стороны, но сейчас к ним присоединилась помятая чёрная рубашка и тёмные мешковатые джинсы, которые он любил носить, потому что в них было удобнее всего, но созданию приятного и безобидного впечатления они не очень-то способствовали, как и грубого вида кроссовки с плоскими металлическими шипами. К тому же от него воняло куревом… Тодороки это не оценит.       Раздраженно цыкнув, Бакуго извлёк ключ зажигания, выключил свет и вышел из машины. Он хотел было уже пойти, как вспомнил про кожаную куртку, в которой остался бумажник. Пришлось снять машину с блокировки и забрать предмет одежды с заднего сиденья, но это было только к лучшему, потому что с курткой хотя бы создавалось впечатление, что не он весь такой помятый, а это стиль такой. Просто стиль. К тому же, помимо бумажника, альфа нашёл в кармане излюбленный мятный орбит и тут же отправил в рот сразу две подушечки.       Далее он с размаху закрыл дверь машины, после чего послышалось характерное громкое эхо по паркингу, и, снова заблокировав автомобиль, направился к выходу, пока его шаги негромким эхом отдавались по территории парковки. Нужные двери не составило труда найти среди остальных, которые предназначались для работников. Входные были прозрачные и большие, сквозь них лился яркий, призывающий свет и они автоматически разъехались в разные стороны перед парнем.       Сунув руки в карманы, тот прошёл внутрь. Яркое освещение и блеск ударили по сетчатке, но это не помешало быстро оглядеть все, что находилось вокруг, а именно: интересный дизайн всего огромного помещения. Внутри торговый центр напоминал ущелье каньона, только в отличие от скал цвета хаки, «слои» помещения были белого и серебристого цвета, с вкраплениями множества лампочек, инкрустированных в золоченый металл. Отсюда было видно все этажи, а на каждом из них прозрачные витрины павильонов: где-то с манекенами, где-то с прочей ерундой, которая не интересовала Кацуки. Вообще, он ненавидел любые магазины, кроме музыкальных и продуктовых. Разглядеть двухцветную макушку Шото среди всего этого многообразия, естественно, не получилось и все действия направленные на поиски были бессмысленны, поэтому, пробурчав себе что-то под нос, альфа достал телефон и набрал сообщение парню с вопросом, где он.       Почти сразу ему прилетело ответное сообщение, где было сказано, что его ждут прямо напротив книжного магазина на втором этаже. Блондин ничего не ответил, положив телефон в карман джинсов, и направился к эскалатору.       Казалось, ступеньки назло ехали слишком медленно, оттягивая время, что слишком бесило Бакуго, готового в один момент взорваться, но вдруг он заметил то, что заставило его забыть о скорости эскалатора и нарастающем раздражении. На фоне витрины книжного, сквозь которую проглядывались многочисленные стеллажи с причудливыми фолиантами, стоял Шото в алом, как лепестки роз, кроп-топе, который настолько плотно облегал его фигуру, что совсем не скрывал её выразительные изгибы, а белые плечи и длинная шея, перетекающая в идеально закруглённый подбородок и вовсе были обнажены. Взгляд альфы невольно заскользил вниз, по талии, на которой уже сидели чёрные брюки клёш с высокой посадкой, также подчёркивавшие все достоинства нижних частей тела омеги. А таковых было немало, чего стоили только длина и стройность его ног. Раньше ничего подобного в Тодороки невозможно было заметить, потому что он носил исключительно строгие и, в сравнении с нынешней одеждой, бесформенные костюмы. Но сейчас Кацуки так загляделся, что не заметил, как ступеньки на эскалаторе кончились, из-за чего он чуть не споткнулся.       «Чёрт возьми» — выругался он про себя.       Альфа помедлил, рассматривая парня. Он никак не мог привыкнуть к его новому стилю, и ошарашено проверял, точно ли это Шото. Но подозрения подтвердились, когда рядом стоящая брюнетка с высоким хвостиком заметила его и потрепала своего друга по предплечью, чтобы привлечь его внимание. Шото сразу же резко обернулся и так и замер, разглядывая Бакуго в ответ и как-то застенчиво обнимая рукой свою талию. Он казался таким робким и смущенным, что альфа даже не обратил внимания на Яойорозу, которая взмахнула рукой и что-то сказала в качестве приветствия. Но никто её не расслышал: ни Шото, ни Кацуки, а расстояние между ними только сокращалось, и каждый судорожно искал, что же сказать?       В конце концов, блондин остановился в метре от пары омег и сделал вид, что не заметил ничего необычного. Он по привычке закатил глаза, Шото же неловко отвёл свои, по прежнему не зная, куда деть руки.       Глядя на них и мысленно усмехаясь их замешательству, Момо решила взять ситуацию в свои руки и приветливо сказала:       — Рада видеть тебя снова, Бакуго. Ничего, что сразу на «ты»? Я просто подумала, что раз вы с Шото… — запнулась она, — ну, то есть мы с Шото друзья, вот я и…       — Хорош уже, обращайся, как хочешь, — хрипло отозвался Кацуки и снова перевёл взгляд на гетерохрома, — Ты во что вырядился, Половинчатый?       А тот сперва кивнул, будто отвечая на приветствие, но только с опозданием понял, что ему вообще-то задали вопрос. Очень нелёгкий вопрос.       Омега замялся ещё больше, да нет же, он был почти в панике, даже не понимая от чего: то ли от смущения, то ли от незнания, что же ответить. Его внешний вид вовсе не был ужасен, а как раз таки наоборот, но со стороны, должно быть, казалось, что эта новая, яркая одежда странная и некомфортная, и эти предположения парень с искренностью мог бы подтвердить.       — Я не знаю… Момо сказала, что мне идёт такой стиль, — запинаясь чуть ли не на каждом слове, оправдывался он, пытаясь выдавить лёгкую улыбку.       Что касается Бакуго, то где-то глубоко внутри он был готов бросить какой-нибудь скупой комплимент, просто чтобы соблюсти правила хорошего тона. Казалось бы, но неужели так трудно?! А ответ очень прост — ему действительно было трудно. Язык просто не поворачивался сказать подобное, тем более на людях, в общественном месте. Ведь перед ним стояла не просто расфуфыренная омежка, которая только и делает, что мотается по магазинчикам, смотрит глупые ролики про макияж, маникюр и прочую поеб… кхм, а это был Шото Тодороки, тот самый Шото Тодороки, которого, во-первых, Бакуго, мягко говоря, недолюбливал с самой первой встречи, а во-вторых, это был Шото Тодороки — серьезный юрист, умный парень, чего уж скрывать, Кацуки всё это признавал и даже, в какой-то мере, уважал его за это. Короче говоря, Бакуго считал, что такому человеку не нужно напрашиваться на комплименты и тем более ему не нужно самоутверждаться перед альфами, строя из себя непонятно что. Вот о чём думал Кацуки, хоть глубоко в душе и понимал, что Шото выглядит просто фантастически красиво… как для омеги.       Наступила неловкая тишина, от которой Тодороки стало ещё более некомфортно, ибо он правда не привык появляется на людях в таком виде, да и в принципе выглядеть так. Боже, как же ему сейчас было стыдно. До этого он чувствовал себя ещё более менее сносно и даже согласился пройтись в таком виде, потому что Момо бросила все свои силы, чтобы убедить его, что это и правда хорошая идея. Но сейчас, когда альфа стоял прямо перед ним и скользил каким-то недоверчивым, каким-то придирчивым взглядом по его лицу и телу, это было просто невозможно выдержать… Зачем Момо заставила его? Чего она хотела добиться? И почему он только согласился на это?       Последняя тем временем слегка нахмурилась, поджала губки, поняв, что всё гораздо сложнее, чем ей казалось. Она по-прежнему стояла между «парой» (на самом деле, между двух огней) и чувствовала напряжение всей кожей, при этом быстро соображая, что же делать и как выйти из этой неловкой ситуации, ибо такими темпами они могли простоять здесь до самого закрытия. Она потёрла слегка вспотевшие ладошки и тревожно выдохнула перед тем, как набраться уверенности и выпалить наконец:       — Ну конечно! Тебе и правда так очень идёт, — а затем она добавила, обращаясь уже к Кацуки: — разве нет?       — Я что, по-вашему, похож на того, кто разбирается в моде? Главное в одежде, чтобы она была удобна! — нахмурился Бакуго и будто в подтверждение нарочито резко засунул руки в карманы своих широких, потрепанных джинсов.       «Боже, он совсем не умеет делать комплименты» — расстроилась Момо.       «Полностью согласен», — подумал Шото и тут же удивился собственным мыслям, ведь раньше они с Кацуки совершенно ни в чём не могли согласиться.       — Тебе удобно в этой одежде, Шото? — решила убедиться в правильности своего выбора Яойорозу.       «Нет» — подумал гетерохром, но ответил прямо противоположное, чтобы не расстраивать подругу.       — Вот и хорошо, — натянуто улыбнулась Яойорозу, поняв, что друг не совсем искренен и что её план провалился, — Ну что ж, может, сходим перекусить? На этаже выше находится замечательный ресторан! — предложила она спустя паузу, нервно потирая пальцами кулон на шее.       Услышав это предложение, Шото посмотрел сначала на девушку, а потом на Бакуго и пожал плечами, давая понять, что не возражает. Благо, второй смог выдавить из себя внятное решение, лишь бы нарушить эту пагубную тишину.       — Показывай, где этот ресторанчик. — недовольно процедил он, ловя неуверенный взгляд брюнетки, но не прилагая абсолютно никаких усилий, чтобы смягчиться по отношению к ней. Не нравилась ему эта Момо, совсем не нравилась.

***

      Шото выглядел настолько вызывающе, что на него пялились почти все незнакомцы, которые встречались им по пути в ресторан. Особенно часто на него оборачивались альфы, и это несказанно бесило Бакуго, но нет, он не ревновал. Совсем-совсем. Просто так не должно было быть, понимаете? Шото ведь не такой, как все. Обычно он не старался привлечь к себе внимание, а тут собирал взгляды чуть ли не каждого встречного. На него глазели абсолютно все, впрочем, зеваки быстро отворачивались и предпочитали обходить компанию стороной, потому что блондин намеренно ожесточался и усиливал свой феромон, чтобы их отпугнуть. Если Шото и хотел привлечь к себе внимания, что было совершенно не похоже на него, то Бакуго уж точно не желал подобного, что, в свою очередь, было непохоже на него, ведь он с детства старался выделяться и ненавидел, когда его игнорировали.       Когда они, наконец, дошли до ресторанчика, расположенного на верхнем уровне, все дружно выдохнули с облегчением. Момо, потому что для неё это тоже являлось испытанием — быть нитью, связывающей двух совершенно необщительных людей, Шото, потому что испытывал стресс и вину за то, что, как ему казалось, именно из-за него так всё получилось, а Кацуки мысленно обрушивал свой гнев вообще на всё, но самое странное, что меньше всего он винил Тодороки. В конце концов, пойти на «такое» омегу заставила подруга, а на себя блондин раздражался по большей части из-за того, что согласился продлить этот вечер, хотя мог легко отказаться и просто отвезти Шото домой.       Альфа ломал голову, почему он сразу так не поступил? Может, все дело было в том, что где-то глубоко в душе ему хотелось понаблюдать за омегой в таком непривычном виде и атмосфере, а может, ему просто хотелось узнать, какие на самом деле отношения у Тодороки с Яойорозу, ведь он только сегодня узнал, что у первого вообще есть друзья.       Однако он отмёл все прочие мысли, как только они оказались в выбранном заведении, которое выглядело достаточно уютным: не слишком пафосным, но и не дешёвым. Зал был со вкусом отделан, а меню отличалось разнообразием блюд.       При входе компанию встретил администратор и сразу предложил столик у окна с видом на панораму города. Тодороки и Яойорозу устроились вместе на диванчике, напротив них сел немного угрюмый Бакуго, а как только они расположились и устроили свои вещи в специально отведённом месте, им сразу принесли меню.       Глаза Яойорозу тут же с притворным любопытством забегали по печатным строчкам, но в какой-то момент она украдкой подняла взгляд над картонкой меню, надеясь, что Шото и Кацуки тоже отвлеклись, однако последний поймал её с поличным. Альфа нахмурился, изучая девушку, которая при этом смущённо покраснела и уже окончательно уставилась в меню, затем он перевёл взгляд на Тодороки и отметил, что тот вёл себя спокойно и невозмутимо. Впрочем, вся его уверенность и невозмутимость казались напускными, а на самом деле омега продолжал нервничать и теряться из-за нового образа.       Честно, Кацуки так и хотелось подняться и накинуть на парня хоть что-нибудь, чтобы прикрыть этот алый кроп-топ: хоть в скатерть его замотать, хоть в свою кожаную куртку, или хотя бы сказать омеге, что если он не хочет, то он не должен носить такие вещи только из-за мнения недалёких друзей. Но Кацуки так ничего и не успел сделать, потому что в этот момент к их столику подошла официантка, чтобы принять заказ. А когда их снова оставили одних за столиком, настроение что-либо предпринимать пропало из-за витающей в воздухе неловкости, да и Шото внезапно привстал со своего места.       — Я на минутку отойду, — промолвил он, виновато поджав губы, после чего подобрал картонный пакет, с которым ходил всё это время и ушёл в сторону уборной.       Момо проводила его лёгкой, понимающей улыбкой, а после перевела робкий взгляд на альфу. Она явно собиралась что-то сказать, но блондин её опередил.       — И чего ты хотела «этим» добиться? — поинтересовался он достаточно спокойно, впрочем, омегу все равно напугал его тон и проницательный взгляд.       — Я? Ох…       — Ну да, ты, а кто же ещё? — пожал плечами Кацуки и добавил пренебрежительно: — Ладно, можешь не объяснять. И так всё понятно.       — Извини? — нахмурила бровки омега, не понимая, в чём её так обвиняют.       Бакуго резко вздохнул, едва сохраняя спокойствие. И что тут было непонятно?       — Ты всё это подстроила. Заставила Тодороки вырядиться в чёрт знает что и позвать меня под предлогом «подбросить домой», а на самом деле, чтобы я увидел его такого и потерял голову? Ничего умнее не могла придумать?       Момо была шокирована столь прямолинейными заявлениями и смущена, потому что всё, что говорил Бакуго, являлось чистой правдой, но стоило ему закончить, как она разозлилась.       — Знаешь, — презрительно прошипела девушка, — я понимаю, что тебе не очень нравится общаться с Шото. Честно говоря, мне с ним тоже тяжело, — вздохнула она, сложив руки на груди. — Но он не всегда был таким холодным и замкнутым. Может, ты и прав, я в первую очередь сделала это, чтобы сдвинуть ваши отношения с мёртвой точки, но также я хотела, чтобы он расслабился и позволил себе хоть немного отвлечься.       — От чего ему отвлекаться? — в первую очередь поинтересовался Бакуго.       — Да от всего! — воскликнула девушка, но тут же снизила тон, вспомнив, что они в общественном месте. — От работы, семьи, от тебя, да вообще от своей жизни.       — Что ты имеешь в виду? У него идеальная жизнь, — не поверил Бакуго. Более того, он почти готов был рассмеяться, услышав это странное откровение, ведь действительно считал, что у Шото идеальная жизнь — прекрасное образование, уважаемая профессия и работа, успешная и влиятельная семья и тому подобное. Да, быть может, омегу беспокоил предстоящий брак по расчёту, но вспоминая рассуждения самого гетерохрома на этот счёт, Бакуго думал, что он уже со всем смирился.       — Да что ты знаешь о его жизни? — прошипела Момо, недовольно сложив руки на груди. Затем она поджала губы и опасливо глянула на дверь уборной, чтобы убедиться, что Шото оттуда ещё не вышел и ещё тише продолжила:       — В детстве, когда нам было лет по пять, Шото был совсем другим. Он улыбался и смеялся, был очень милым и активным. Сейчас такое поведение — последнее, что можно от него ожидать, — с сожалением говорила Момо, глядя куда-то в сторону, будто видя перед собой те самые моменты из детства, о которых вспоминала.       — Я много думала о том, что могло его так изменить, но только недавно вспомнила одну вещь. Раньше мне казалось, что это просто мелочь, но сейчас… — задумалась девушка, но быстро отмахнулась от длинных рассуждений и продолжила как можно короче: — В общем, однажды моя семья гостила у Тодороки, родителям нужно было обсудить рабочие дела с Энджи, а нас с Шото оставили одних. Мы пошли в его комнату, чтобы заняться чем-нибудь: поиграть или посмотреть мультики, но играть там было не с чем, потому что его комната была абсолютно пустой. Никаких игрушек или даже детских книг. У него были только учебники по разным предметам, хотя мы ещё даже не ходили в школу, мультики тоже посмотреть было невозможно, поэтому пришлось пойти в сад, чтобы найти какое-нибудь развлечение. Там было много цветов, и я предложила сделать куколок из роз… — грустно улыбнулась Момо. — Ну, знаешь, сам цветок как голова, а на стебель можно нанизывать разные лепестки и будет как платье, — усмехнулась она, заметив озадаченное выражение на лице альфы.       Если честно, взгляд Кацуки в этот момент выражал полное непонимание. Какие цветочки? Как это относится к холодному и равнодушному поведению Шото? И он мог бы послать Яойорозу куда подальше с этими сентиментальными воспоминаниями из детства, но решил, что лучше слушать кого-то, чем говорить самому.       — Шото сделал себе фигурку из алой розы, ему очень понравилось играть с цветами, и, как сейчас помню, мы очень увлеклись, поэтому даже не заметили, как спустя время к нам подошёл Тодороки-сан, — продолжала рассказывать Момо, но уже не так радостно как раньше. Её будто начало что-то сковывать, и она сложила руки перед собой в замок, глядя на свои пальцы.       — Шото просто «пулей» подпрыгнул тогда и спрятал цветок за спиной, будто не хотел, чтобы отец это заметил. Помню, что Энджи отвёл его в дом, чтобы поговорить, а я просто… не знаю, вроде бы подслушивать нехорошо, но я была любопытным ребёнком, не удержалась и пошла за ними. В общем, я услышала, как Тодороки-сан отругал Шото, — поджала губы Яойорозу и даже побледнела, вспомнив те гневные речи взрослого мужчины, — мне тогда хотелось вмешаться и объяснить, что это я всё начала, но когда я заглянула в окно, то увидела, как Шото неприятно. Он тогда стоял, повесив голову, и выслушивал всё это, а за спиной продолжал сжимать эту несчастную розу, да так, что у него кровь по руке пошла. Я испугалась и не смогла заставить себя подбежать и вступиться, где-то надеялась, что Шото сам как-нибудь отреагирует, заплачет или убежит к маме, но он просто не двигался и выслушивал все нотации отца, как будто, так и надо, и даже ни одной эмоции не проявил. Он просто застыл, как статуя. А ведь он был ещё совсем ребёнком, — закончила свой рассказ Момо и поинтересовалась у Бакуго: — Ничего не напоминает?       Тот, выслушав всё, понял к чему вела омега. Неприятные моменты из детства сказались на поведении Шото в нынешнем возрасте, но с другой стороны, Кацуки сам не мог похвастаться ласковым отношением родителей к себе, когда он был маленьким. Мицуки постоянно его ругала и часто давала подзатыльники за какие-нибудь проступки и шалости, Масару тоже постоянно поучал, ну а как иначе? Иногда Бакуго задумывался о том, что на месте родителей просто задушил бы себя, таким он был несносным в детстве, но…       — Ты думаешь, в этом ничего такого? Что это просто мелочь? — угадала Момо, изучая реакцию слушателя. — Я тоже так думала, но тут важно не то, что отец отругал Шото, а за что именно.       — И за что же? — приподнял хмурую бровь Кацуки.       — Он говорил, что такое поведение для Шото недопустимо, что играть в куклы для него неправильно и бессмысленно, — возмущалась Момо, все сильнее переплетая и сжимая пальцы, — и вообще он сказал, что Шото не должен ровняться на других омег, иначе ему будет очень тяжело в будущем. Ты понимаешь? — резко вскинула голову девушка, — ему всю жизнь запрещали быть мягким и проявлять себя с естественных сторон! Конечно, после такого он будет закрытым и… — внезапно запнулась девушка, увидев, как обсуждаемый предмет возвращается к столику, полностью переодевшись в прежнюю одежду.       Яойорозу быстро выпрямилась и, как ни в чём не бывало, непринуждённо улыбнулась, а в это время Бакуго находился в полном недоумении. Пускай девушка и не успела договорить до конца, однако всю суть ей удалось донести, и теперь альфа всё понимал, вот только не знал, что делать с этой информацией.       За этот вечер Бакуго открылось столько новых сторон Шото, что он уже терялся между ними. И сейчас, когда он увидел, как легче себя чувствует парень, переодевшись в привычный костюм, он уже не знал, хорошо это или плохо. Быть может, Шото действительно пошло бы на пользу, если бы он чаще выходил из образа, который для него выстроил отец, но с другой стороны, не будет ли слишком болезненно для омеги разрушить этот невзрачный, холодный, но привычный образ?

***

      Они сидели втроём недолго, потому что Момо понадобилось срочно вернуться домой. Бакуго подумал, что это очередная уловка, чтобы оставить их с Шото наедине, что ему совсем не понравилось, потому что отныне он чувствовал себя с омегой неловко и даже испытывал угрызения совести за то, что столько лет подряд издевался над ним за то, что он такой вечно серьезный и скучный.       Но, естественно, Момо не могла прочесть его мысли, лишь попросила Бакуго отойти с ней на минутку перед тем, как она уйдёт.       — Я просто хочу посоветоваться с твоим парнем по юридическому вопросу, — подмигнула брюнетка Тодороки.       — Ладно, — пожал тот плечами, хоть это и было немного подозрительно.       «Вообще без палева» — подумал Бакуго, закатив глаза, но всё же последовал за брюнеткой после того, как она попрощалась с Шото.       Когда они вышли из ресторана и остались один на один, Момо обернулась и внезапно стала очень серьезной.       — Слушай, то, что я рассказала — лишь верхушка айсберга, — произнесла она и продолжила пояснять: — Я это сделала только потому, что сам Шото никогда бы не стал такое обсуждать. Думаю, он даже не видит в этом проблемы.       — Прекрасно, — скривил губы Кацуки. — Это некрасиво — обсуждать людей за их спиной в таком ключе, не находишь?       — Да, это неправильно, — согласилась Яойорозу, — но я всё же рассказала, потому что Шото — мой друг и я беспокоюсь о нём. Если вы всё-таки поженитесь, тебе придётся жить с ним. Я просто желаю, чтобы ты лучше понимал его и не осуждал за то, в чём он не виноват.       — Ясно, — отрезал Бакуго, пряча руки в карманы и в задумчивости отводя взгляд.       После этого они с Яойорозу кратко попрощались и парень вернулся к Шото, который успел к тому времени доесть и теперь медленно потягивал зелёный чай.       — Ну и предпочтения у тебя, — произнес Бакуго просто ради того, чтобы что-то сказать, — ты хоть что-то ещё любишь, кроме своей собы и зелёного чая?       — А ты, кроме острого карри и американо? — невозмутимо ответил Тодороки.       — Ха, подловил, — хмыкнул альфа, изучая парня перед собой нечитаемым взглядом.       На этом темы для разговора закончились. До этого они ещё хоть как-то общались, благодаря вмешательству Яойорозу, но сейчас снова погрязли в молчании. Однако данное молчание нельзя было назвать неловким. Оба молодых человека сидели, погружённые в свои мысли. Бакуго переваривал в голове то, что узнал за сегодня, Шото размышлял о том, что ему довелось узнать о Кацуки и его друзьях. Несколько раз обоим хотелось узнать, о чём сейчас думает другой, но никто из них не осмелился спросить или ещё хоть что-то сказать.       Так они и проводили время, пока не сделали последние глотки кофе и зелёного чая. Расторопная официантка подошла к столику, чтобы забрать опустевшие чашки, и Кацуки попросил у неё счет.       — Я плачу, — предупредил он, замечая, как Шото уже потянулся за своим бумажником, но во время спохватился и, молча, кивнул. Видимо, Яойорозу разъяснила ему, что к чему в отношениях между альфой и омегой, так что даже стоило сказать ей спасибо, но Бакуго предпочёл сделать это лишь мысленно.       Спустя несколько минут он расплатился картой, а вот на чаевые не было наличных.       — Я могу оставить, — предложил Шото, чуть ли не сияя из-за подвернувшейся возможности всё же добавить от себя хоть какие-то деньги.       — Ладно, — закатил глаза Кацуки, при этом в его голове пробежала мысль: «Он неисправим». А тот в это время шёл забрать свою куртку с вешалки и пакет с новыми вещами омеги, которые ещё хранили на себе его запах, смешанный с каким-то цветочным ароматом духов…

***

      Они ехали по ночному городу в сопровождении ярких огней фонарей. Шото всю дорогу смотрел в окно, но почти не улавливал, что происходит снаружи. Он был слишком занят своими мыслями, и только когда мимо них проехал свадебный лимузин, омега будто очнулся и проводил длинный автомобиль, украшенный цветами и лентами, тоскливым взглядом.       Скоро они с Бакуго будут ехать по городу в таком же лимузине и это даже пугало. Разве им ещё не рано было вступать в брак и создавать семью? Безусловно, они уже были взрослые люди, но с другой стороны, можно было бы и подождать пока…       «Пока не найдётся человек, за которого действительно захочется выйти замуж…» — подумал Шото, и тут же сам себе ответил: «Как будто я за всю жизнь встречал кого-то, с кем мог бы себя представить в семейной жизни…»       В это время Кацуки изредка бросал короткие взгляды на парня, но тут же отводил глаза, ибо нужно было следить за дорогой. Шото чувствовал эти взгляды даже не боковым зрением, а просто шестым чувством, но не оборачивался в ответ. Казалось, альфа хотел что-то сказать, и именно этого Шото старался не допустить. Сейчас ему не хотелось говорить вообще ни с кем.       И только когда автомобиль уже двигался по до боли знакомой дорожке, омега очнулся от своих раздумий и сел ровно, окинув взглядом свой дом через лобовое стекло.       У самого входа Бакуго остановился и поставил автомобиль на ручник, а Шото отцепил ремень безопасности, но не торопился уходить.       — Спасибо, что подвёз, — нарушил молчание он и уже собирался выйти из машины, как вдруг его остановил хриплый голос рядом:       — Погоди, я тут подумал, — начал Бакуго и тут же задумался, как бы лучше и проще всё сказать. Он поджал губы и нахмурил брови, силясь придумать хоть что-нибудь, чтобы не отпускать Тодороки просто так, когда между ними всё так неясно и запутано.       — Ты же любишь цветы, да? — наконец произнес он, глядя на руль и вспоминая историю с той розой, которую рассказывала Момо в ресторане.       — Да, — удивился Шото, не ожидая подобных вопросов.       — Тогда, может… Агрх, к чёрту! — выругался блондин, затем резко повернулся всем корпусом к омеге и уверенно продолжил: — Я слышал, в городе есть ботанический сад, можем туда сходить на следующих выходных, если хочешь.       Господи, просто не верится, что он сам предложил это после того, как они договорились больше не встречаться без необходимости. Но, чёрт, было бы и правда очень странно и неловко, если бы они обвенчались, находясь при этом в совершенно неблизких отношениях, как в какие-то стародавние времена, когда браки вообще заключались между людьми, которые впервые видели друг друга.       Тем временем на половинчатом лице даже не отразилось удивления или смущения, пускай его только что повторно и пригласили на свидание. Шото просто еле заметно напрягся и спокойно ответил, пожимая плечами:       — Я не против.       После этого они попрощались, обещая связаться на неделе, чтобы договориться о конкретном времени, и омега покинул автомобиль, забирая с заднего сиденья пакет с ненужными обновками.       Бакуго ещё какое-то время просто сидел на месте, дожидаясь, когда омега скроется за дверями семейного особняка, а как только это произошло, он весь чуть ли не лёг на руль и зажал пальцами переносицу.       Ну и ну. Он встречается с Тодороки Шото и это не шутка.