BECAUSE I LOVE YOU, CRAZY BITCH!

Мы будем любить и горькие слезы Лить будем Мы будем дышать, искать и лажать, мы люди Когда-то закончится эта безумная длинная черная ночь И в заключении заточения мы обнимемся вновь

      Рэки кажется, что в его голове происходит война. Животные инстинкты борются с человеческим, рассудок пытается оставаться на месте, но маленькая сволочь, которой он окрестил живущую внутри себя омегу, всеми силами и клыками цеплялась за образ альфы, который так нравился и не нравился одновременно.       Ланга ведёт себя странно, сокращает их с Кианом тактильные контакты до минимума, меньше смотрит на друга и держится будто в стороне. Это неправильно, считает сам Рэки. Неправильно и то, что несмотря на отстранённость беты — омега всеми силами удерживает его рядом. Киан не уверен, что знает о любви и может смело рассказать о ней Хасегаве, потому пока он старается познать себя самого. Ведь ставки высоки и если эти чувства лишь взрыв окситоцина, то это лучше переждать и не рушить дружбу. В конце-концов влюбленности будут загораться в нем и гаснуть, а дружба с Лангой это что-то намного более прочное и долговечное. Если переступать черту, то тогда Рэки нужны гарантии.       Обед проходит на крыше, Ланга привычно много ест и молчит, Рэки завязывает разговор о скейтах и новых ужастиках, которые он хотел бы посмотреть с другом. Кружит фингербордом рядом с вытянутыми на поверхности крыши ногами флегматичного канадца, заливается смехом, вспоминая все забавные шутки из общего чата «S» и тормошит скучающего Лангу. — Тебе нужно что-то делать со сном, ты все время хочешь спать, — вздохнул Киан. — Я не высыпаюсь, — Ланга зевает и неловко прикрывает рот ладонью. — Хотя мы однозначно спим с тобой одинаковое количество времени. Откуда в тебе столько энергии? — Не знаю, чувак, я привык к такому режиму, — пожимая плечами, Рэки улыбается и тыкает сонного парня в щёку. — А может я просто высасываю из тебя всю энергию, — скорчив хитрую рожицу, парень начинает щекотать Лангу. Хасегава давится смехом и заливается краской, ощущая руки Киана на своих ребрах. Привычный жест вызывает непривычную реакцию. — Я так и знал, что твоя бодрость берётся не из воздуха. Ланга долго смотрит на Рэки, в лазури океана плещется недружеская нежность, но Хасегава берёт себя в руки и отводит взгляд. Все его баррикады чертовски хрупки, этот теплый рыжий огонь способен сжечь моря спокойствия и уверенности. Ланга чувствует, как внутри назревает что-то, что перевернёт всё с ног на голову. А ещё ему снятся странные сны, будто бы Рэки исчезает, будто и не было никогда этого теплого и прекрасного парня. Что альфа с рубиновыми глазами уводит его и говорит, чтобы Хасегава не смел помешать. — Сегодня я встречусь с Адамом, — Рэки говорит тише и неловко улыбается, скорее даже нервно. — Что скажешь? В глазах защипало, Ланга отворачивается от Киана и смотрит в горизонт. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Тогда тебе стоило сказать совсем другое, — хмыкнул Рэки и поднялся с места. — Ладно, забудь. Рэки уходит и оставляет Лангу наедине со своими мыслями. Вдруг становится тяжелее дышать и от недосказанности сжимает виски тупой болью. Что он вообще имел в виду? Как Ланга может тягаться с альфой Рэки? Ну и пусть, если не Адам, будут другие, и кто-то обязательно подойдет Киану полностью, не придется искать компромисс и мириться с собой. Хасегава запутался, он не знает, что движет им.       Когда на общей подработке в DopeScketch парни общаются по минимуму, что-то жаром обдаёт вдоль позвоночника, Ланга смотрит на то, как Рэки переписывается с кем-то. Омега увлеченно печатает строку за строкой, корча различные гримасы так, что даже скупой эмоциональный спектр Хасегавы сменяется со скоростью света, когда он видит всё это. Рэки блокирует экран мобильного и смотрится в отражение. — Ты бывал на свиданиях? — спрашивает и смотрит на удивленного бету. Ланга молчит, подбирая слова что-то между «Издеваешься?» и «Уже свидание? Ещё недавно формулировка была иной», но говорит: — Нет. Рэки кивает непонятно чему и бежит за советом к Окке. Этот бета опытен в вопросах романтики и конечно сможет дать пару дельных советов. Но вообще-то Рэки просто хочет выглядеть чуточку приличнее, чем всегда, потому что встреча в ресторане. Хасегава прогоняет в голове тысячу и одну причину, чтобы не париться. Но какая-то противная деталь мешала. Неужто собственничество? Какая-то ерунда. Состояние унылое, в помещении становится жарко и душно, почему-то моментами кружится голова. Ланга изо всех сил делает вид, что ему всё равно. На себя, на Рэки, на Адама, и на весь этот мир. Но получается паршиво. После смены Киан не задерживаясь сбегает домой один, только хмурится, когда Ланга вдогонку желает удачи. Рэки сам не знает, чего ждёт от беты, да и правильно ли это, обижаться на то, что твои чувства не взаимны? Омега волнуется, вновь получает сообщение от альфы, не глядя пишет ответ и собирается на встречу. Мама Рэки наблюдает за ним и старается помочь суетливому сыну с выбором рубашки. — У тебя свидание? — аккуратно интересуется Масае. — Да, — нахмурив брови, Рэки застегивает манжеты на руках и смотрит в зеркало. — Это Ланга? — Нет, — закрыв глаза, парень дёргается, услышав имя друга. — Это один знакомый альфа. Масае тяжело вздыхает и кладёт руки на плечи сына. — Он тебе нравится? Этот альфа, — осторожно уточняет женщина. — Мам, кажется мне нравится Ланга. В том смысле, что не как друг. — Тогда почему ты идешь к другому? Женщина поглаживает сына по волосам и видит всю растерянность в глазах Рэки, когда он оборачивается к ней. — Потому что Ланга не знает. А если я путаю это всё? Может я просто привязался к нему или вроде того. Я запутался, а он только толкает меня в чужие руки, — Киан едва держится, чтобы не позволить себе лить слезы перед матерью. — Если тебе кажется, что он красивее всех на свете, тебе с ним хорошо и просто дружбы мало — это и есть любовь, сынок. Всё просто и незачем усложнять. Если ты его любишь, то скажи. — Я не думаю, что это взаимно, к тому же человек, к которому я иду, мой подходящий альфа. И Ланга это знает, — Рэки сжимает ладони в кулаки и бессильно окидывает взглядом собственное отражение в зеркале. — Может в этом дело? Ведь он бета и его страхи понятны. Мы с тобой омеги, наша любовь обычно диктуется велением натуры, а не человеческим «я», но ты, — Масае заставляет сына посмотреть себе в глаза. — Ты не такой как другие, ты всегда оставался человеком и точно сможешь выбрать сам, кого любить. Рэки молча слушает и старается понять то, о чем говорит мать. В голове бьётся единственное «люблю», но всякие мысли прерывает звонок. — Мне пора, — нервно сглотнув, Рэки хватает телефон и уходит. Возле дома уже поджидает черный мерседес и омега конечно знает, кому он принадлежит. — Привет, — Айноске расплывается в довольной улыбке, когда омега подсаживается к нему на заднее сидение. — Выглядишь приличнее, чем обычно. — Ты тоже, — скупо подмечает омега. В салоне машины феромоны альфы чувствуются сильнее, и Рэки готов взвыть от того, что его тянет к этому мужчине, к этому альфе. Шиндо и сам немного теряется, когда чувствует запах своего омеги, с лица исчезает самодовольная улыбка и нестерпимо хочется коснуться. Альфа с несвойственной аккуратностью касается руки юноши и Рэки, не задумываясь, позволяет взять себя за руку. Это слишком хорошо, но думая о Ланге — невыносимо плохо. — Адам, — Киан выдыхает его имя, обернувшись к мужчине лицом. — За пределами «S» называй меня по имени, — обрывает Айноске. — Прекрати это, — Рэки отнимает свою руку и нервно смотрит на дорогу за окном. — Ланге это не понравится, да? — понимающе говорит мужчина. — При чем тут он? Мы не вместе, — с горечью отвечает омега. Машина останавливается у ресторана. — Тогда расслабься. Я не собираюсь давить на тебя.       Обстановка в ресторане была напряженная, Рэки ни к чему не притрагивался, Шиндо же иногда отпивал вино из бокала и наблюдал за притихшим омегой. — Что ж, — опустив бокал на стол, Айноске первым решает прервать неловкое молчание. — Мы оба знаем, что нас тянет друг к другу. — В некотором роде, — кивает Рэки. — Я бы хотел, чтобы мы пообщались поближе, узнали друг друга, и, может, выстроили отношения. В конце-концов мне нужна семья и наследник. Я подожду твоего совершеннолетия, разумеется. Рэки, сделав глоток вина, едва не поперхнулся после слов мужчины и неловко оглянулся по сторонам; не заметил ли кто. — Что ты... Послушай, ничего не выйдет, мне нравится кое-кто другой и, — Рэки замолчал, потому что что за «и» он не знал сам, «и Ланга скоро будет моим?» или «Ничего не выйдет, потому что однажды пробовал и облажался?». Глупо, слишком глупо. — Мне тоже нравится другой человек, — холодно кивает Шиндо, — но, могу предположить, что ситуация как и у тебя. Это не взаимно, и невозможно. Киан смотрит в глаза мужчины и пытается хоть сколечко понять, о чем тот думает. После слов Айноске стало даже как-то легче дышать, но понимание совсем растворялось на атомы, словно дым любимых сигарет альфы. — Почему невозможно? — Потому что этот человек альфа. А тебе нравится Ланга, и он бета, я прав? — Шиндо внимательно наблюдает, читая по малейшему изменению эмоций на лице омеги о чем тот думает, но разобрать сложно. Кроме очевидной растерянности. — Даже если и так, в любом случае мы оба хотим быть не друг с другом. Зачем я тебе? К тому же браки между двумя альфами никто не запрещал. Киан тянется к вину и делает новый глоток, уже спокойнее и ярче ощущая терпкий вкус хорошего сухого вина. — Как я уже говорил — мне нужен наследник. И так уж сложилось, что пока ты единственный претендент на эту роль. К тому же если у нас обоих все не так гладко, то почему бы не попробовать друг с другом? Нас влечет и это факт, было бы здорово любить взаимно, но это в идеале. Ну или же брак по расчёту: я оплачу тебе образование, помогу устроиться в обществе, обеспечу тебя и твою семью, а тебе нужно будет всего лишь родить мне и иногда выходить со мной в свет в качестве супруга. Не дурное предложение, верно? — Шиндо склоняет голову на бок и видит сомнение в янтарных глазах напротив. Омега явно не настроен категорично, а значит шанс есть. — Если мы поженимся, я смогу завести отношения на стороне? — тише уточняет Рэки. — Конечно. Но я должен знать, чтобы обеспечить конфиденциальность. Если ты о своем канадском принце, то мы могли бы обговорить эти вопросы и, возможно, он мог бы жить с нами, скажем как мой работник. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я не буду соглашаться, пока что. — Конечно, как я и сказал: давить на тебя — не было в планах. Подумай хорошенько. А пока давай попробуем пообщаться с чистого листа, — обворожительная улыбка и Шиндо в успокаивающем жесте касается руки омеги. Киан теряется от такого контраста. Он знает Адама год, но Шиндо Айноске совсем другой человек, и с ним ему ещё предстоит пообщаться. Хотя Рэки кажется, что настоящая личность скрывается где-то между политиком и скейтером. Может, если омега позволит себе стать с ним ближе и правда будет лучше? И всё вроде хорошо с этим альфой, но он не Ланга и от осознания этого простого факта ком встает в горле. Киану интересно: Адам испытывает тоже самое рядом с ним? Может они и правда похожи. Они общались до позднего вечера, прощупывая общие темы помимо скейтбординга, пытались узнать друг друга ближе, и Рэки даже улыбался. Айноске хотел бы полюбить этого мальчишку. Потому что любить того, кто не позволяет себе быть любимым — ему уже слишком больно. Восемь долгих лет Тадаши изводит их обоих и стоит только сделать шаг навстречу, как он делает два шага назад. Привычные слова «Я делаю это ради Вас» повергают в безысходный гнев, и, кажется, Рэки это знакомо.       Вечер подходит к концу, и мужчина вызывает водителя, чтобы отвезти юного омегу домой. — Встретимся через пару дней? — уточняет Айноске уже в машине. — Да, можно, — неуверенно кивает Рэки и проверяет мобильный. Но ему никто не писал, Хасегава ни разу не спросил, как проходит свидание, и от этого стало нестерпимо обидно и больно. На что он надеялся? Что Ланга заревнует и непременно будет написывать ему с просьбой скорее вернуться? Да, именно этого он и ждал. — Адам, ой, Айноске, — поправив себя, Рэки оборачивается к мужчине и мнется с несколько секунд, пытаясь найти подходящие слова. Шиндо склоняется к его лицу и, не встречая сопротивления, касается мягких губ Киана. Поцелуй выходит аккуратным, будто бы изучающим. Рэки закрывает глаза и подается вперед, жмурится и старается не сравнивать Шиндо с Хасегавой, потому что глаза и без того жжет от невыплаканных слез, а руки предательски дрожат. Поцелуй становится глубже и чуточку ярче, мужчина целует превосходно, и Рэки только и старается не облажаться лишний раз, касается своим языком чужого, обнимает за плечи и лишний раз не вдыхает чужой запах. — До встречи, Рэки, — оторвавшись от губ омеги, альфа прощается с парнем у его дома. — Да, до встречи, — поникнув, отвечает Киан и скорее выходит из автомобиля. Шиндо уезжает, а следом Рэки звонят, едва он пересекает порог дома. Рэки не мешкая отвечает, ведь звонит лучший друг, и голос его надломленный, хриплый. Ланга делает огромные паузы в словах, так случается редко, и ничего хорошего не сулит. Киан волнуется, встаёт на скейт и бросается к дому Хасегавы, так и не дослушав, о чем он говорит.       А Хасегава тем временем вслушивается в звуки сброшенного звонка, зарывается пальцами в свои длинные светлые волосы и съезжает вниз по стене. Он не знает, что с ним, и думать боится, потому что тогда все его крохотные надежды разобьются тысячей осколков под ногами. Живот тянет и бросает то в жар, то в холод, хочется лезть на стены. От этого нарастающего чувства в теле, от безысходности в голове. Мама была бы в ужасе, увидь сына таким, но к счастью для Ланги — она не дома. В дверь постучали. Затем снова и снова. Настырно и громко. Ланга резко подрывается и на негнущихся ногах идёт к двери, вытирает мокрые дорожки со своих щек и, собравшись с духом, открывает. Рэки стоит в дверях, растрепанный и задыхающийся, словно пробежал кросс. Внимательно оглядывает друга и принюхивается. В нос ударяет яркий запах брусники и корицы, что-то совсем незнакомое ранее. — Ланга? — Рэки проходит в дом и закрывает за собой дверь. Парень молчит и прижимается к стене, опустив голову. — Кажется, у меня течка. Кажется, сердце Рэки сейчас ухнуло в пятки. Омега принюхивается снова и не хочет верить. Но сомнений быть не может, всё указывало на то, что это не какая-то глупая шутка. Разве что судьбы. — Но как это возможно. То есть, — Рэки неуверенно касается плеча Ланги и тот сразу падает в объятия друга. Слова тут же тонут с ощущением влаги на собственном плече. Рэки ни разу, ни одного вообще, не видел, чтобы Ланга хоть одну слезинку проронил, потому сейчас был напрочь потерян и не имел ни малейшего понятия, что делать. Чужие плечи подрагивают и что-то ломается внутри с каждым всхлипом любимого канадца. — Я не знаю. Не знаю, не знаю! — парень почти кричит. — Кажется, я омега, Рэки. Почему это случилось только сейчас? — горькая усмешка и руки Хасегавы крепко вцепляются в рубашку друга. — Погоди. Ланга? Посмотри на меня, — Рэки просит, касается ладонями горячих влажных щек парня и вглядывается в сияющие синим глаза канадца. Клыки удлинились, но намного больше, чем у любого из омег, что встречал Рэки, но мозг упорно акцентируется на совсем другом. — Ты уверен? Ланга тянется к губам Рэки, приникает и чувствует на контрастно прохладном языке привкус вина и предательский вкус сигарет. В нос ударяют нотки запаха ненавистного сейчас альфы и гнев застилает глаза, вместе с пеленой слез. Опоздал. И что теперь, как быть? — Проваливай, — оторвавшись от губ омеги, Ланга шепчет, почти шипит. — Сейчас же. — Стой, Ланга. Нет, я никуда не уйду, я не брошу тебя в таком состоянии. К тому же я, — но Рэки не успевает договорить. — Мне нужно побыть одному, — опустив голову, Ланга отходит и повышает голос. — Уходи, уйди, пожалуйста. Ты мне не нужен. Рэки давится воздухом, как от удара под дых. Он не был готов к столькому, что свалилось разом, и весь шквал эмоций оказался просто невыносим. Рэки сам не понимает, что творит, он выбегает из дома Ланги, едва не забыв свой скейт, и просто не знает, что делает. Куда едет. За что он его наказывает? Целует, а потом прогоняет. Было ли это велением эмоций или инстинктов, уже не разобрать. Но так больно, чувствовать его поцелуи, которых так мало, и слышать о собственной ненужности для любимого человека. Что хуже: Ланга — омега. Да, это сложнее, но Рэки ни на секунду не засомневался в своих чувствах, теперь и вовсе убедился, что это никакие не игрушки — его чувства сильны и реальны. Настолько, что Рэки готов наплевать на всё и любить Лангу, кем бы тот ни был. Только сможет ли полюбить его Ланга? Не сбежит ли сам с каким-нибудь альфой. Хасегава — настоящая загадка, никогда не говорит чего хочет, всё делает только для тех, кто ему дорог, и даже если Рэки ему небезразличен — скорее сбежит, чтобы не мешать, чем попытается осчастливить сам. Киан останавливается возле ближайшей аптеки на своем пути и заходит. Просит пачку подавителей для омег и идет к дому Ланги. Омега мнется у двери и неуверенно поглядывает в окна, выискивая глазами знакомый силуэт, но так и не находит. — Да какого черта вообще? Я тоже имею право обижаться, — бессильно выдыхает Рэки, и, нажав на звонок, оставляет медикаменты и уходит, не дожидаясь, пока Ланга откроет. Хасегава открывает дверь и оглядывается, в надежде всё же, что Рэки ещё здесь, но парня уже не видно, видимо Ланга слишком тянул с тем, чтобы открыть. На пороге остался только небольшой аптечный пакет с медикаментами, и внутри всё сжалось. Конечно, он чувствует себя идиотом, всё сделал как всегда, а не как надо. В любом случае мыслить здраво сейчас не получится, нужно немного остыть и подождать. Для начала бы хоть в себе разобраться.       Рэки зашёл домой тихо, чтобы не наткнуться ни на кого из семьи, говорить с кем-то не было ни сил, ни желания. Голову переполняли мысли и их стоило бы разложить по местам, а пока получается слишком хреново. Руки то и дело тянутся позвонить ему, спросить как себя чувствует, но как же... первая течка и так поздно, наверняка всё не очень. Успокоиться бы. Поцеловал, а потом выгнал. Списать на скачок гормонов? Можно, ситуация располагает. А пока Рэки думает, как бы заполучить этого идиота, и сказать, чтобы он услышал, понял, что то, что он омега — ничего не меняет, и изменить не может. Рэки любит и поделать с этим уже ничего нельзя, поздно. Киан прикрывает глаза и вспоминает с самой первой их встречи, что сразу подумал, что парень просто очаровательно мил. Такой тихий и славный, да и узнав парня ближе только сильнее прикипел к нему душой. Ланга добрый и отзывчивый, удивительно чуткий и теплый. А самое главное, что он мало кому доверяет, и Рэки стал ему так близок, заслужив доверие этого прекрасного человека. От улыбки Ланги у Киана бабочки в животе порхают от трепета, это невозможно описать словами. Это такая любовь, которую Рэки нес бы как апостол по тысячи дорог до конца своих дней. Если бы только Ланга позволил. Сон не идёт, как рукой сняло, а губы горят, после поцелуев этого невозможного, как оказалось, омеги. Мозг настойчиво посылает кадры, где видны клыки парня, и кем бы Ланга ни был, почему-то совсем не кажется омегой. И феромоны совсем не такие, и всё в нём совершенно не так.       На утро Киан надеется, что встретит Лангу в школе, но учитель скупо отвечает, что Хасегава взял больничный. Пусть так. Может эта разлука сейчас всем необходима. Тревога поселилась в душе, и хоть убейся — уходить не хочет. Ланга не появляется на работе, на Крейзи Рок, в школе, в парке. Нигде.       Хасегава сидит дома, принимает таблетки и угрюмо смотрит в телефон, набирает сообщение и снова стирает. И так не один раз по кругу. Мама приносит еду, старается, готовит, хоть и совсем не умеет, но Ланга улыбается изо всех сил и говорит: — Спасибо, мам, всё было вкусно. И как теперь выбираться из ситуации, которую сам же заварил? У Ланги совсем никаких идей. Безумно скучать и не решаться писать — все его планы на ближайшие дни. Как теперь подойти к Рэки, что сказать, как всё исправить? Вздохи бессилия — всё, на что хватало сил. — Милый, нам нужно к врачу. Доктор скажет в чём дело, почему ты вдруг оказался омегой, — Нанако говорит с сыном через дверь, потому что иначе он просто сбегает. — Хорошо, — тихо раздается за дверью. — Давай, но не сегодня, ладно? Женщина прислушивается и облегченно улыбается. Наконец-то он согласился.       Рэки уже несколько дней ходит как без лица, дома волнуются, в школе перешептываются, а Окка на работе даёт отгул, потому что теперь от Рэки совсем никакого толка: рассеян, потерян и часами что-то вычитывает в своем смартфоне. — Вы поругались? — Окка внимательно наблюдает за Кианом и садится в кресло напротив паренька. — Вроде того, — отложив телефон в сторону, Рэки смотрит на собственные кеды и не знает, как сказать, что случилось. Он сам-то не до конца понимает. Ещё и Адам зовет на встречу. — Хочешь поговорить? — участливо предлагает мужчина. — Извините, пока ничего дельного сформулировать не выходит. Просто пока всё очень сложно. — Понял, — кивает бета. — Если понадоблюсь — позвони мне, я всегда выслушаю. И Рэки, не убивайся так, у подростков редко бывает легко, это нормально, не усложняйте что-то, что можно не усложнять, — подмигнув, Окка поднимается с места и хлопает паренька по плечу. — А пока иди-ка ты домой, отоспись нормально.       Но дома легче не стало. Мама с сестрами всё спрашивают, куда же делся его канадский друг, они ведь ни минуты не разлучались, а тут, надо же, неделю не было видно. Масае обеспокоено смотрит вслед сыну, который вместо ужина заперся в комнате. Мобильный разразился противной трелью на диване, и Рэки с надеждой смотрит на дисплей, но сталкивается с разочарованием. — Привет, Адам, — вяло откликается омега, принимая звонок. — Встретимся через час? Я заеду за тобой. Киан задумался, немного помолчав, всё же согласился. Почему-то именно с Шиндо говорить сейчас казалось уместным. Какая ирония, что проблемы с лучшим другом придется обсуждать с бывшим врагом. Усталая усмешка украшает сухие губы, и парень идёт переодеваться.       Всё тот же черный мерседес, всё тот же деловой костюм и лощеный вид Айноске Шиндо. Уже сидя в машине Рэки цокает и просит мужчину снять хотя бы пиджак и надеть лицо попроще. — Ни тебя, ни Снежка не видно на гонках, неужели неполадки в раю? — непринужденно интересуется альфа, но на омегу поглядывает с интересом. Понурый вид, дрожащие пальцы, потухший огонек в лучистых янтарных глазах: всё кричит о проблемах. — Ланга — омега. После ужина с тобой мы встретились, он поцеловал меня, сказал, что у него течка, а потом прогнал. — Ух ты, вот это страсти. Что думаешь делать? — Если бы я знал, я бы уже сидел с ним, а не с тобой, — отвернувшись к окну, парень разглядывает пейзаж, проносящийся за окном машины. — Омеги вообще могут быть вместе? — тихо, словно не адресовано никому, спрашивает. — Не знаю. А вот мы с тобой — можем, — усмехнулся мужчина.       Уже знакомый ресторан, уединенный столик, и красное сухое разливается по бокалам умелой рукой официанта. — Почему ты не борешься за своего альфу? — подперев щеку рукой, омега смотрит внимательно, с интересом ожидая ответа. — Потому что бороться за отношения в одиночку — дурная затея. Я уже не ребёнок, чтобы гоняться с чувствами за тем, кому это не нужно. — А если он любит тебя? Может он просто боится, что ты пожалеешь о своём выборе с ним, а потом двоим будет больно, — Рэки разом осушает бокал. Айноске касается пальцами собственного бокала и хмуро поглядывает на бордовую жидкость размышляя над словами юноши перед собой. — Тоже касается и тебя, выходит. Тогда получается в любом случае зачатие общего ребенка будет актуально. Ведь ни в моей паре, ни в твоей — это невозможно. — Я обязательно позвоню тебе, если будет необходимость, — кивнув, Рэки немного улыбается. — Как думаешь, он меня любит? Шиндо глубоко вздыхает и раздумывает над тем, есть ли ему выгода помогать в отношениях тому, с кем он бы и сам хотел их выстроить, но вспомнив о том, как мучительна его тяга к Тадаши — решает сжалиться. Не всё хорошее в нём ещё разбилось со времен юношества. — Думаю, да. Он везде с тобой, защищает, заботится и всё бы списать на дружбу, но то, как он на тебя смотрит, — невозможно оправдать ничем, кроме как влюбленностью. Но послушай, Рыжик, любовь — это ещё не всё для того, чтобы быть вместе, и если он твердо намерен отказаться от тебя, тогда зачем лезть в это? — Не знаю, может я идиот, — горько усмехнувшись, говорит Рэки. — Поговорил бы ты со Снейком, может ему просто не хватает уверенности в том, что для твоего счастья ему нужно просто быть рядом, а не искать тебе кого-то ещё. Айноске разом осушает бокал вина. Слова застревают в горле, даже не хочется спорить, может мальчишка и прав, и они слишком много думают не о том.       Ещё пару бокалов спустя, и Рэки просит отвезти его, но не домой. Он сам не знает, что делает, что собирается сделать и сказать, но первым делом, практически навеселе, парень просит остановиться у цветочного. Рэки не знает, какие цветы нравятся Ланге, но наверняка белые, и он часто сравнивал волосы Рэки с лепестками алых камелий, быть может они? Шиндо смеется, когда омега под градусом садится в салон с букетом белых камелий и уверенно просит подвести по незнакомому Айноске адресу. — Никогда я ещё не видел, чтобы омега к другому омеге с цветами признаваться приезжал, да ещё и пьяный, — рассмеявшись, Шиндо поправляет горе-любовнику растрепанные волосы и отправляет в путь. — Нормальный я, отстань, — беззлобно отмахнулся парнишка и вышел из машины. Рэки оглядел букет в руках и, подумав, всё же оставил его в салоне, в его ситуации это могло быть неуместно. — Если облажаешься — звони. Рэки кивает со всей серьезностью и собирается с духом, всё ещё колеблясь насчёт цветов. — Спасибо. И Адам, поговори со своим альфой, хотя бы попробуй. Вряд ли мир рухнет. Айноске не отвечает, прикрывает глаза и кивает, только уезжать не торопится.       Киан собирает в себе всю уверенность, всё мужество, что только есть, и ровным шагом идёт к двери Хасегавы надеясь на то, что Нанако нет дома. Звонит в дверь, ещё и ещё. Но никто не открывает. Уже ночь и Ланга наверняка спит. На что Рэки вообще надеялся? Что вручит ему букет, скажет, что дружбы ему уже мало и, вообще-то, он влюблён; они поженятся и будут жить как в сказке? Хорошо хоть цветы не взял. Может Адам прав, и нет смысла бороться одному за отношения. Парень присел на ступеньку у дома и принялся писать сообщение другу. Может это не лучшая идея, но раз другого способа нет, то ничего не остается. «Ланга, я не могу так больше. Я уверен, что люблю тебя, и если это не взаимно, то лучше нам и правда не общаться какое-то время. Не знаю, когда смогу забыть тебя. И, честно говоря, не хочу никогда. Ты лучшее, что было со мной и ты единственное моё счастье.» Поколебавшись перед отправкой и несколько раз вчитываясь в сообщение, Рэки так и не решается отправить, только чувствует, как слезы ручьями стекают по щекам. Это больно, невыносимо больно. Но отступать нельзя, нужно быть хоть кому-то сильнее и если так складывается, то разорвать всё. Но сил не хватает, пальцы дрожат, потому что Рэки страшно терять настолько дорогого человека. Киан поднимается на ноги и видит, как Адам выходит из машины к нему. — Мы можем поехать к тебе? — голос надрывный и звучит жалко, Рэки отводит глаза и дожидается ответа. — Поехали, — вздыхает Айноске.       Ланга был уверен, что поступает правильно, ему казалось, что отдавая возлюбленного в руки другого альфы он будет счастлив, потому что счастлив Рэки. Потому что чертова природа издевается над ними, при чем уже не в первый раз. И ничего страшного, ведь они просто друзья, разве он не поступал как полагалось хорошему другу? На приеме у врача парню сообщают, безмерно радостным тоном, что он гамма — гибрид омеги и альфы, и конечно хоть созревание и происходит позднее, зато сколько плюсов. А в голове бьётся набатом надежда, и она бы правда была, случись эта новость чуточку раньше. Остается только гадать, что хуже: отказаться от любви, потому что не имел на неё права или потерять шанс на счастье, когда это право появилось? Будет ли честным по отношению к Рэки сказать, что Ланга его любит? Сказать, что он сможет заменить ему Адама или любого другого альфу? Особенно после последней их встречи. Глухое раздражение бьёт кулаком по груди и нервам, ни одной связной мысли, никаких идей, как дальше быть. В дверь раздался звонок и Ланга украдкой смотрит в окно. Рэки. Стоит на пороге его дома и ждёт, только вот рядом припаркована дорогая машина. Хасегава верно понимает, что Рэки приехал к нему с Шиндо, потому, скрепя сердце, но упорно игнорирует друга. В голове роятся мысли, что за эту неделю Киан мог сойтись с политиком, ведь Ланга сам подталкивал омегу, сам видел, знал, что их влечёт друг к другу. Рэки позволил этому альфе себя коснуться, хотя так сильно ненавидит их и особенно Адама. Но тогда, когда Рэки пришел к нему, всё кричало о том, что между ним и Шиндо было что-то интимное, и одна только мысль об этом убивает юного гамму. Но он не имеет права, Ланга обещал себе, что не влюбится, а по итогу обидел Рэки из-за неоправданной ревности. И чего ради? Киан ему ничего не обещал. Хочется закричать, потому что всё указывает на то, что с омегой ему ловить нечего, да будь Ланга хоть кем — Шиндо идеальный партнёр Рэки. Если они сошлись, то Хасегава уже просто не имеет права лезть, и на то миллиарды причин. Хотя бы то, что чувства банально могли быть безответны. Будь хоть один крохотный шанс и Хасегава клянётся себе, что воспользуется, он бы обязательно воспользовался. Но сейчас не тот случай. Всё совершенно не так. И Рэки садится в чужую машину, чужие руки, скорее всего, сейчас прижимают его к себе и последние крупицы надежды ускользают под колесами дорогого автомобиля.       Айноске проходит в дом вместе с Рэки, который внимательно оглядывается всюду, словно в музее, пока не натыкается на пару знакомых холодных зеленых глаз. — Привет. Не ожидал, что ты так скоро будешь приезжать на ночь, — холодно говорит Тадаши Киану, пока Шиндо куда-то отошёл. Рэки не смог пропустить колкость мимо ушей, как и то, что Кикучи слишком напоминает ему Лангу, настолько, что непременно захотелось плюнуть в это флегматичное лицо. — Кто-то же должен греть его постель, верно? Ты же отказался, — ухмыльнувшись, Рэки заметил мелькнувшего в коридоре альфу и отправился за ним. Кажется, отпечаток влияния Адама даёт свои плоды. И весьма удачно, потому что Тадаши в эту минуту испытал так много, что и не подозревал, что способен. Отчаянная злоба и ревность. То, чего Айноске ждал годами.       В комнате приглушен свет, бутылка вина стоит на журнальном столике, а голова идёт кругом, но пока только у Рэки. — Представь, поженимся, будешь жить тут, — Шиндо обводит рукой помещение. — В смысле в этом доме, где захочешь. Родишь мне ребенка, может двух. Хотя одного мне точно за глаза хватит. Общаться будем по праздникам, спать вместе ещё реже. Я тебя буду ненавидеть, ты меня — презирать. Будем спать с кем-то на стороне и мериться, у кого любовник круче, потом ссориться на глазах у ребенка и вуаля, появится мой достойный преемник, — усмехнулся Шиндо, развязывая тугой галстук. — Развод для слабаков, да и в моих кругах не в почёте, потому ты сопьешься, будем в тайне от прессы лечить тебя в клиниках, стабильно пару раз в год, потому что сорвешься. Я может даже буду иногда поднимать руку, или тоже начну пить. Ребенок, скорее всего сын, может даже альфа, будет нас ненавидеть и бунтовать как может. — Может даже скейтером станет, — подхватил Рэки и откинулся спиной на кровать. — Единственное место, где мы будем нормально общаться — полицейский участок, куда будут забирать мелкого. Может, иногда, выпивая как сейчас, будем представлять себе, что могли быть с теми, кого любили, тоже будем обходиться без ссор. Потому что мы в одной лодке. Нелюбимые, отверженные и замужем друг за другом. — Пиздец, — хохотнув, Айноске прикрыл глаза рукой и упал на постель рядом с омегой. — Хочешь, переспим? — Да нет, отодвинься, — буркнул парень и тоскливо сжал в руке телефон. — Тогда вали в душ и спи. Я пошёл, — махнув рукой Киану, Айноске поднимается с кровати и идет к двери. — Захочешь есть или уйти — спроси у кого-нибудь из прислуги.       После душа Рэки думает всё же попробовать уснуть, но чувство незавершенности, недосказанности, терзает изнутри и выворачивает наизнанку. Мобильный оказывается в руках быстро, как и находится нужное сообщение в черновиках. Омега всё же нажимает кнопку «отправить». — Вот и все, Ланга. Пути назад нет. Парень засыпает неспокойным сном.       А где-то в другой части города Ланга испуганно пробегается глазами по строчкам и бессильно бьёт кулаком по стене. Рэки его любит. И от этого факта всё в душе переворачивается. Киан ведь даже не знает, что Ланга не омега, но так уверенно говорит о любви к нему. Видимо, единственным трусом в их паре так и остался Хасегава. Ланга слышал, что любовь способна превратить в идиота любого, но не думал, что и сам окажется в этом колодце. Ланга больше не имеет права сомневаться. Нужно встретиться с Рэки, подобрать верные слова и забрать омегу себе, он должен. Должен сделать Рэки счастливым сам, а не перекидывать эту ответственность на кого-то другого. Внутренности сворачивались тугим узлом от мысли, что Рэки мог бы искать утешения в объятиях другого. И Ланга не имел бы права обижаться, но так хотелось. Рэки слишком дорог, но Хасегава хочет побыть эгоистом и присвоить парня себе.       Утром Ланга твердо решил, что ему срочно нужно встретиться с Рэки, пока не стало слишком поздно. «Давай встретимся на «S» сегодня ночью? Нам нужно поговорить.» Ответ приходит почти без промедлений: «Не уверен. Я уже всё написал тебе.» «Ты не прав. Мы должны встретиться и лично переговорить. Я должен много всего тебе сказать и точно не в сообщениях.» Рэки вздыхает и не отвечает на последнее смс. Адам лежит рядом и лениво окидывает взглядом поднос с едой. — Снежок пишет? — Типа. Хочет встретиться ночью на «S». Шиндо обнимает омегу за талию и притягивает парнишку к себе. — Если не хочешь — останься здесь, со мной, — мужчина ловко скользит пальцами по оголенной груди Рэки и прижимает его к себе. Киан едва может устоять, потому что жестокое сознание подкидывает сцены, как они сливаются в поцелуе и Адам берет его прямо сейчас на этой постели. Невозможно бороться с природной тягой, особенно когда таблеток под рукой нет. Айноске нависает сверху, вглядывается в янтарные глаза омеги и касается его губ своими, Рэки не сопротивляется и на мгновение даёт слабину, углубляет поцелуй и раздвигает перед альфой ноги. Но в последний момент отворачивается: — Не надо. Я ещё не готов, ладно? — голос настолько жалобный, что даже Айноске не позволяет себе идти дальше. — Понимаю. Знаешь, я даже хочу, чтобы вы сошлись. Может хоть вы не совершите таких ошибок и сможете быть вместе, — Шиндо утыкается в плечо парня и чувствует, как чужие пальцы мягко перебирают его волосы. — Ты хороший, — улыбается Рэки. — Тадаши не имеет права тебя упускать. — Скажешь кому, что я не злой — убью, — усмехается Шиндо и встает с постели. — Если не собираешься оставаться, то одевайся. Подброшу домой. — Как скажете, доктор Зло, — примирительно подняв ладони, отрапортовал Рэки.       Дома Рэки ловко избегает вопросов матери, скрывается в комнате и раздумывает, идти ли ночью на Крейзи Рок. Всё в голове голосует «за», потому что хотя бы раз нормально поговорить с Лангой — они просто обязаны, но душу щемит тоска, от мысли, что там может случиться их последний диалог. И вроде бы это просто мелкая ссора, совсем пустяк, Ланга был напуган внезапными изменениями тела и все гормоны играли против него, Киану ли не знать, но Рэки признался. Омега не жалеет о том, что написал, может разве что немного, но в самом деле, разве не Рэки тот, кто вбил последние гвозди? За что ему обижаться на Хасегаву? Остудить бы горячую голову, сказать, что эмоции взяли верх, да и дружить как раньше. А Рэки не надеется, не хочет надеяться, на хороший исход. Больнее дастся разочарование. Рэки не знает, когда случилось такое большое событие и Ланга стал так драгоценен, и это больно, но если бы был шанс всё изменить — он бы снова его полюбил. Потому что когда Хасегава смеётся, на его щеках появляются такие красивые ямочки, что у Рэки потеют ладони от прилива жара и трепета; Ланга очень скромный и всегда больше заботится о тех, кто ему дорог, и он всегда так аккуратно относится к вещам, что для него делает Киан. Рэки помнит, как Ланга переживал из-за поврежденного скейта только потому, что эту доску сделал для него омега. Может просто Киан очень долго не понимал, что он давно влюблён, так давно, что и не вспомнить. Парень грустно просматривает в галерее телефона все совместные фото с Лангой, горестно улыбается и утыкается лицом в подушку, тяжко вздыхая.       Весь день Ланга нервничал, но было бы многим хуже, если бы сегодня была учеба и они пересеклись с Рэки в стенах школы. Это было бы слишком неловко. Да и поговорить там нормально не представлялось возможным. Хасегава собирает мысли по крупицам и готовится к разговору, чтобы представить для начала, как подступиться к лучшему другу, которого сам же обидел. Ланга мечется по дому из угла в угол, хмурится и ругается на английском. Нанако неловко наблюдает за сыном и окликает: — Ты в порядке, солнышко? — Я не... — Ланга сглатывает и растерянно смотрит на мать. — Не знаю. Не уверен. Нанако всегда понимала сына и поддерживала в чём могла, конечно она знает и о Рэки, Ланге не обязательно говорить ей об этом, она видит то обожание в глазах сына, с которым он смотрит на друга, и это совсем не дружеский восторг и нежность. Когда Ланга решается заговорить с ней, Нанако садится на диван и внимательно слушает каждое слово, стараясь вникнуть и дать хоть мало-мальски дельный совет. Парень говорит почти задыхаясь, без остановки и так много, как никогда. Говорит о Рэки, о собственных чувствах, о том, как решил отдать его другому альфе, об этом альфе и даже о ночном смс от Киана, и только с последним словом — вдыхает поглубже и тревога сходит на нет. — Ох, милый, — Нанако смотрит сочувственно и голос ее такой теплый и переживающий, что Ланга готов заплакать. — Просто скажи ему о своих чувствах, ничего не поздно, ты нигде не опоздал. Все имеют право на ошибку, не кори себя за это. Ты хороший и конечно он поймет тебя, если ты будешь честен. Хасегава уверенно кивает и обнимает мать, позволяя себя утешить. Ему нужно. Ещё хотя бы немного тепла и поддержки, ведь он так волнуется. Первая любовь — всегда катастрофа.       Ближе к полуночи Рэки будит звонок от Шиндо. Его голос тягучий как мед, такой, словно он предвкушает что-то, что может не понравится омеге, и он говорит: — Поехали на «S» вместе? — и голос его смеющийся, будто с былой коварностью. — Я хочу появиться в твоей компании, мой милый Рыжик, буду целовать тебя при всех и обнимать. Рэки почти усмехается от наглости и абсурда, его брови удивленно взлетают вверх и он напоминает Адаму о том, о чем и каждую встречу: не интересует. Но Шиндо будто и не замечает, а потом произносит главное: — Я должен добить Тадаши, до тех пор, пока он не сдастся. Мы с тобой будем такими фальшивыми и приторными, пока кто-то не выкрикнет: «прекратите этот цирк». И Рэки никогда не был таким, но ему остро захотелось увидеть глаза Ланги в этот момент. Чтобы он увидел, понял, что Киан теряется рядом с другим мужчиной. Рядом с нелюбимым. И быть может эта разлука дастся ему чуточку легче.       На «S» Рэки приходит раньше и конечно в компании Адама, альфа покровительственно обнимает молодого омегу и ведёт себя с ним так, словно уже его пара. Тадаши смотрит не отводя глаз, наблюдает и раздраженно сжимает ладони в кулаки. Он сам выбрал отказаться от своего дорогого господина Айноске, который сейчас, словно издеваясь, при нем обнимает омегу и будто не замечает изумрудных глаз, нацеленных на любое его движение. Шиндо превосходный манипулятор, Рэки ненавидит это, но готов снять перед альфой шляпу, быть может даже совершить шуточный реверанс. — Он ревнует, просто невероятно, я вижу, — шепчет Рэки Адаму. — Пусть, — ухмыляется Шиндо. — Редкое удовольствие видеть его эмоции. Ланга проезжает ворота «S» и выискивает взглядом знакомую рыжую макушку, а после замирает, когда видит Рэки в компании Адама. Их глаза пересекаются, а альфа рядом ехидно ухмыляется, выпуская клыки. Рэки замирает, вмиг всё тело будто похолодело и в районе диафрагмы неприятно сжималось при взгляде на канадца. Омега не знал, куда деваться, он передумал говорить, все слова вылетели из головы вмиг, это просто нечестно. Дышать тяжело, и куда подевалась вся храбрость, которой Киан так гордился? И он шепчет на ухо Шиндо, что хочет скорее уйти, потому что ему плохо. — Ты напуган, — оскалился альфа. Издевательский тон и холодные пальцы, скользящие по щеке Рэки. — Ты струсил, маленький омежка, — мужчина веселится, когда янтарные глаза смотрят с нескрываемым гневом и парень грубо одергивает от себя чужую руку. — Тебя это не касается, — шипит Рэки, а после испуганно замолкает, когда подмечает на периферии знакомую фигуру и запах брусники. — Не хочешь прокатиться, Снежок? — дерзко бросает хозяин турнира. Да так, что стихают все, кто слышал. Как же, все ждали когда Матадор захочет реванша с новым королем трассы. — Не интересно, — холодно отзывается Хасегава и в упор смотрит на Рэки, который смотрит на него в ответ. — А если главным призом будет наш очаровательный Рыжик? — Адам собственнически хватает пальцами омегу за подбородок. А тот шипит, чтобы не смел втягивать его в свои игры. — Тише, солнце, разве тебе не интересно? — говорит уже Киану. Ланга подъезжает ближе и зло сверкает синими глазами на альфу. — Он тебе не игрушка, — шипит канадец. — Боишься проиграть? — глумливая усмешка украшает лицо мужчины. — Оставишь своего мальчика в руках тирана и деспота? — Адам кружит вокруг Рэки. Киан отчаянно вздыхает и прикрывает глаза рукой. Этот старый идиот твердо намерен втянуть их с Лангой во что-то явно не самое лучшее. — Хорошо, — Ланга оглядывается по сторонам и наконец-то смотрит на Рэки, нервозно сглатывая. — Если я выиграю — ты оставишь нас с Рэки, — бросает гамма и виновато смотрит на удивленного омегу. Конечно же он сделает так, как захочет Киан, а пока нужно просто отцепить от них лишний «элемент». — А если я — Рыжик станет моим супругом и ты не сможешь помешать, — полубезумно выдает альфа и достает свой портсигар. Рэки раздраженно сжимает руки в кулаки и представляет, как после гонки он непременно изобьет зарвавшегося альфу. А Ланга и Тадаши замирают, и у двоих сердце пропускает гулкий удар, бросает в жар и нечем дышать. Ланга обязан победить, потому что на кону не только его чувства, потому что Тадаши тоже ждёт победы Сноу, ведь он знает — Адам не бросает слов на ветер, даже если всем кажется, что это игра. Хасегава от чего-то тоже чувствовал реальную угрозу, а Рэки предательски молчит и совсем не кричит в возмущении, но когда их глаза пересекаются — Ланга уверен, что ему ещё есть, за что бороться. Он ни за что не сдастся. Со всех сторон раздается свист и улюлюканье толпы, все ждут, и больше них только Рэки, которому от чего-то было даже интересно, как Ланга постарается спасти его честь. Гонка состоится явно напряженная, нервы накалены до предела, даже Адам не церемонится — знает, что противник стоящий. Перед тем, как броситься в гонку с головой, Матадор говорит: — Ты учил меня как жить в прошлый раз, как быть счастливым, и не следуешь своим заветам? Глупый сопляк, твой прокол тебе дорого обойдётся, — хмыкнув, мужчина бросает под ноги докуренную сигарету и встает на скейт. Ланга молча стартует, потому что пока ему нечем ответить. Адам действительно намерен победить и Рэки должно льстить, что ради него этот самодовольный кретин выкладывается по полной. Хасегава концентрируется, чудом избегая травм на трассе, и этот заезд был не хуже их предыдущего, так же опасен и скорость сумасшедшая. Ланга боялся проиграть, всем своим существом стараясь вырвать победу. Опасные прыжки над пропастью, избегание грязных приемов альфы и безрассудные трюки — всё ради победы. И парень едет так впервые, ещё никогда ему не был так важен исход соревнования. В голове пульсирует только бешеное желание как и тогда: добраться первым до финиша и упасть в объятия Рэки. Этого было бы так много и так мало. Адам обгоняет и кровь вскипает в жилах, Ланга готов пойти на всё. — Он тебе не нужен, зачем ты это делаешь? — отчаянно спрашивает, ровняясь с соперником на трассе. — Потому что я могу присвоить себе то, с чем ты привык обходиться по-свойски, — мужчина ухмыляется, обнажая клыки. Истинный альфа во всей красе. И Ланга уверен, что вот ему он точно не смел отдавать Рэки. До финиша остается совсем ничего, Рэки смотрит на монитор затаив дыхание, а Тадаши рядом кусает губы и от нервов даже его зверь рвется наружу. — Ты правда выйдешь за него? — Выйду, — кивает Рэки. — Потому что ты даже не думаешь нам помешать. Почему бы нам не сойтись? У нас много общего, знаешь ли, — грустно усмехнулся Рэки, всё ещё не сводя глаз с экрана. Он болеет за Лангу, он хочет его победы, потому что он знает, что Ланге по силам одолеть Адама, если он захочет. Вопрос в том — достаточно ли сильно он хочет, уступит ли снова кому-то Рэки. Это имело огромное значение. Иначе Киан даже говорить с Хасегавой не станет, в который раз убедившись, что канадец не видит в Рэки партнёра. — С чего ты взял, что я вообще должен вам мешать? — холодно произносит Снейк. Киан поворачивается лицом к альфе и смотрит как на дурака. — Потому что Адам тебя любит, потому что ты любишь Адама, хотя как по мне — ты трус, который любить не умеет, и любимым быть боится. Тадаши удивленно замирает и вглядывается в монитор. Он столько лет делал всё, чтобы Айноске достиг высот в карьере, в обществе, в глазах семьи, что забыл о том, что когда-то они были лучшими друзьями. Когда-то Шиндо поцеловал его на дне пустого бассейна и был чертовски счастлив, когда Кикучи целовал его в ответ. Адам был счастлив, когда они нарисовали на дне того пустого бассейна два сплетенных сердца. Но счастье не длилось долго, потому что Тадаши не верил тому, что Айноске нужен кто-то вроде него. Альфа предал Шиндо, думая, что всё во благо, и это было эгоистично. Рэки прав — Кикучи просто трус. А Адам — сможет ли он вообще простить его за то, что Тадаши когда-то от него отказался? — Мы не будем счастливы, — выдохнул мужчина, сверкнув зелеными глазами на омегу. — Он меня не простит. — Не знаю, что там у вас происходит, но без тебя он счастливым тоже никак не может стать. Может ты единственный, кто не может себя простить. Рэки отворачивается к монитору и видит, как Хасегава изо всех сил старается обойти Матадора и в груди разливается приятное чувство, настолько, что улыбка сама собой ползёт на лицо. — Он прав, — кивнул Рэки сам себе, припоминая слова Шиндо о том, что они с Лангой не обязаны повторять их с Тадаши судьбу. Киан срывается с места и бежит к финишной черте, чтобы встретить победителя. Он надеется, верит.       Адам не отстает, не позволяя Ланге оторваться так, чтобы уверенно выиграть, сокращает дистанцию и рвется к финишу. Ланга измотан и явно хочет победить и Адам позволяет, видя то, как парень старается. Альфа не поддаётся, нет, гордость не позволит, но и проигрышу он не будет огорчен. Ланга, едва веря своим глазам, добирается до финиша первым с минимальным отрывом и без сил падает со скейта у ног растерянного Рэки. Омега ошарашено смотрит на измотанного друга ничего не может сказать, потому что в голове так много и одновременно ничего. Рэки опускается на корточки напротив Хасегавы, который переводит дыхание и смотрит в золотые глаза без единого слова. — Ты победил, Ланга, — тихо произнёс Рэки. — Я... Мы можем поговорить, — Киан нервно сглатывает и отводит глаза в сторону, — Если не передумал, конечно. — Прости меня. Я не хотел срываться тогда, — опустив голову, произнес Ланга. — Не имел права, я просто... был потерян и не смог взять себя в руки, — парень прикрывает ладонью глаза и прерывисто вдыхает. — Мне нужно очень много тебе сказать. Вокруг слишком шумно, чтобы продолжать разговор здесь, и Киан поднимается на ноги и подает руку Хасегаве, который уверенно хватается за теплую ладонь дорогого человека в твердом намерении скрыться с ним от посторонних глаз. Адам ничего не говорит, Рэки и не нужно, они переглядываются и Киан видит, как Тадаши нерешительно подходит к мужчине. Рэки искренне хотел бы, чтобы их недомолвки наконец-то разрешились. А пока ещё стоит разобраться со своими. — Не хочешь поехать домой? То есть, — Ланга замешкал, потер переносицу и отвел взгляд. — Мама до утра на работе и там тихо, сможем спокойно поговорить и, — Хасегава почти задыхался от волнения, даже чувствовал, как знание японского начинало подводить, а может просто паника накатила. Но Рэки коснулся его плеча, как и всегда делал, чтобы успокоить канадца, и сказал, чтобы тот выдохнул. Киан говорит: — Конечно. Поехали. К тебе ближе.       В доме темно и неловкость обволакивает парней в родные объятия, тишина повисла грузом на плечах обоих. — Рэки, я люблю тебя, и мне жаль, что я вел себя как урод, просто понимаешь, мне было страшно, что я могу стать для тебя обузой в будущем, а если разойдёмся — потерять тебя. Потом появился Адам и мне так хотелось радоваться за тебя, вдруг ты бы его полюбил и всё было бы хорошо, а я хреновый и ревнивый друг, — Ланга нервничает, не может подобрать слов, сидит на диване напротив омеги и радуется темноте, потому что Рэки не заметит чужих дрожащих плеч. — Почему ты прогнал меня? Хотя не отвечай, я понимаю, — Киан опускает голову и перебирает пальцами фенечку на запястье. — Ты был неправ в корне, думая, что счастье и природная тяга могут быть как-то связаны. Я не, — Рэки сглатывает, думая говорить ли об этом, — я не спал с ним, даже без подавителей не смог. Потому что правда люблю тебя и ничто не может это изменить, тем более то, что ты омега. Если ты позволишь мне, мы сможем быть вместе, у нас будет семья и дети, конечно же, это ведь не безвыходное положение, — Рэки тянется рукой к Ланге и чувствует, как теплая ладонь сжимает его в ответ. — Я буду с тобой, конечно буду. Обещаю, — Ланга улыбается, чувствуя невероятное счастье, разливающееся в крови. — Ты хочешь меня? Хочу знать, тянет ли тебя ко мне также, я просто не знаю, нормально ли то, что меня тянет, — усмехнулся Киан, не зная, как верно объяснить. — Просто, чтобы ты знал, меня влечет к тебе в этом плане тоже, всё серьезно и не платонически. Хасегава смущенно отводит взгляд и не знает, как сказать, что он не просто омега, и конечно ему хотелось Рэки и раньше, ему снились разные сны и даже днём парень иногда позволял себе представлять обнаженного друга в своих объятиях. Ланга перебирается на колени Рэки, перекидывая одну ногу через бедра замершего омеги и застенчиво обнимает, прижимаясь губами к теплой шее друга. Хасегава шепчет, что он бы хотел отдаться Рэки, хочет знать, как Киан его любит и любить в ответ. Рэки находит теплые губы Ланги, целует ласково и глубоко, стараясь оправдать оказанное доверие, он и не думал никогда, что так всё произойдёт, но теряться не намерен. Он станет для Хасегавы всем: его омегой, его альфой, его другом и любовником. Рэки не надеется, Рэки уверен. Ланга опускается спиной на диван, позволяет Киану устроиться между ног и крепко сжимает бедрами талию возлюбленного. В темноте глаза Рэки сияют и Ланга видит блеснувшие клычки парня. — Я собираюсь укусить тебя, — предупреждает и, дожидаясь согласия, вгрызается в плечо канадца. Ланга шипит от боли, сжимает челюсть, чтобы не закричать, но не дергается, он же сам этого хочет. Он хочет принадлежать Рэки. — Рэки, я не омега, — выпаливает Ланга, когда челюсть Киана размыкается на его плече. — Я только узнал, буквально пару дней назад, не хочу тебя обманывать. Если я укушу тебя, то эта метка навсегда, — Хасегава испуганно зажмурился. А Рэки рассмеялся и аккуратно провел языком по окровавленному следу на плече Хасегавы. — Я догадывался. Ты ведь гибрид, да? В любом случае это уже не имеет значения. Идиот ты, Ланга, суть метки ведь в том, чтобы навсегда. Кусай, — Рэки скидывает с себя толстовку и бросает на пол, а после подставляется Хасегаве под укус. Ланга выпускает клыки и уверенно впивается зубами в плечо омеги. Сжимает его в объятиях так крепко и чувствует, как тело парня бьёт мелкая дрожь. Рэки прижимается к Ланге теснее, касается ледяными пальцами горячей кожи под рубашкой и нетерпеливо целует, когда гамма отрывается от его плеча. Поцелуи со вкусом крови на губах, их запахи смешиваются воедино и кажется, что сейчас совсем незачем противиться природе, потому что она идёт рука об руку с осознанным желанием, выбором. Рэки сам торопливо расстегивает рубашку парня и прижимается к Хасегаве с новым поцелуем. Ланга рычит, кусает везде где достаёт, изгибается телом навстречу касаниям Киана и благодарит природу за то, что он может быть с Рэки кем угодно. — Я хочу, так что не думай себя потом винить, — лихорадочно сообщает Ланга и, зарывшись руками в медно-красные пряди возлюбленного, заставляет того посмотреть на себя. — Даже не думай, что я отступлю, — отвечает Рэки и целует Лангу. Рэки вновь вгрызается в шею Ланги, пока тот стонет от боли, но не дёргается, позволяя оставить на себе столько меток, сколько заблагорассудится Киану. А после Ланга сам кусает Рэки и так сильно, чтобы шрам остался надолго. А рыжий только довольно урчит, словно кот. Прижимается своими бедрами к чужим и уверенно расстегивает ширинку его джинс. Хасегава прижимается своим лбом ко лбу Рэки и, тяжело дыша, всматривается в горящие огнём глаза напротив. Губы алые от крови друг друга, с новым поцелуем металлический вкус только усиливается. Поцелуи долгие, тягучие, переплетая языки в нежных ласках, словно в признаниях, они раздевают друг друга. Одежда небрежно падает с тел на пол, Рэки тянет Лангу к себе за бедра и уверенно разводит колени парня шире под собой. Хасегава старается не спешить, хотя едва сдерживается, чтобы не сорваться, скользит губами по сильному телу омеги, вдыхает аромат бузины, постепенно смешивающийся со своим, очерчивает языком рельефный торс и иногда кусает. Ланга чувствует, как постепенно смазка выделяется в его теле, ещё немного и он будет готов сам оседлать Рэки. А Киан стонет не стесняясь, плавится от раскрепощенных ласк и чувствует, как усиливается головокружительный аромат партнера, и всё это из-за Рэки. Киан ещё никогда не был так счастлив как сейчас, по телу стайками пробегают мурашки от каждого встречного касания, и он решается: проникает своими пальцами в тело гаммы, который уверенно его принимает, а то и вовсе просяще хнычет скорее взять. Рэки сглатывает и послушно выполняет просьбу Ланги, закидывает длинные ноги канадца себе на талию, придвигает парня ближе за ягодицы и входит. Ланга широко распахивает глаза и ловит ртом воздух, ощущая как медленно горячая плоть проталкивается в его тело, и эта эйфория усиливается, стоит посмотреть в золотые глаза омеги, который берет его с рыком. Более-менее ясное сознание уплывает вместе с ощущением горячего тела Хасегавы под собой. Рэки склоняется над лицом гаммы, вбивается грубее и резче, смотрит в глаза, губами ловит отрывистые стоны и, кажется, сходит с ума. Рэки и мечтать никогда не смел о том, что Ланга позволит ему взять себя, и будет так ошеломляюще красив и честен в своих стонах. Глаза гаммы сияют кристально синим и парень так страстно отдается чужим рукам, что дух захватывает. — Я люблю тебя, — судорожно выкрикивает Ланга и двигается навстречу. Рэки тянется к губам Ланги, целует так ласково, и чувствует, как невовремя из уголков глаз потекли слезы. Сжимает в объятиях сильные плечи Хасегавы, царапает лопатки ногтями и просит поменяться местами. Ланга обнимает Киана за шею и вместе с ним меняет положение. Рэки садится и облокачивается о спинку дивана, после позволяя Ланге оседлать себя. Хасегава упирается ладонями в плечи парня под собой, прикрывает глаза, чувствует, как родные сильные руки сжимают его бёдра, и двигается. Ланга изгибается в спине, плавно насаживаясь на горячий член вновь и вновь, ускоряет темп и почти срывается на крик, когда Рэки двигается навстречу, до громких шлепков, до громких вздохов, рыков. — Ты безумно красивый, — отрывисто, почти задыхаясь, произносит Киан и вновь меняет позицию, нависая сверху. — Ты намного лучше, — легкая улыбка, сведенные вместе брови и изогнувшись в пояснице Ланга кончает с громким стоном, стоит омеге прикоснуться к его плоти лишь раз. Рэки впивается в губы Хасегавы глубоким и мокрым поцелуем, толкается в содрогающееся от оргазма тело ещё несколько раз и кончает следом, едва успевая выйти из тела гаммы. — Ты мог кончить в меня, — тихо произнёс Ланга и отвел взгляд. А Рэки едва не подавился воздухом от этих слов, по телу пробежали мурашки. — Хочешь взять меня тоже? — Рэки внимательно смотрит в горящие глаза Ланги. — Только пойдем в твою комнату, здесь не очень удобно, — смущенно потирая шею, выдал Рэки. — Я могу попросить тебя не принимать больше подавители? — Ланга нежно гладит пальцами щеку Рэки и с надеждой смотрит в глаза. — Наверное да? Не знаю, я вроде как боялся, что альфы будут обращать на меня внимание, — Рэки жмется к боку парня и прижимается щекой к его груди. — Альфы не считают омег за людей, в основном, не все конечно, когда я узнал, что омега, а лучший друг оказался моим альфой, думал: «вот здорово», а он сказал, что презирает омег, потому что они не могут сопротивляться инстинктам, — Рэки выдохнул и взглянул на Лангу. — Вот как, — Хасегава гладит парня по волосам и свободной рукой прижимает тело друга ближе к себе. — Надеюсь он жалеет, что потерял тебя. — Ты ведь тоже мог не успеть. Я бы серьёзно решил, что это одностороннее и ушёл к Шиндо. Делить с ним долгую несчастливую жизнь, — хмыкнул омега. — Я идиот, — тихо произнес Ланга. — Прости. — Таблеток больше не будет, — кивает Рэки. — Обещай, что в будущем у нас будут дети, — Рэки улыбается и встречает такую же улыбку на чужих губах.       Парни перемещаются в спальню Ланги, и канадец даже опрокидывает своего омегу спиной на кровать. Хасегава чувствует себя безмерно счастливым, когда ощущает под собственными ладонями горячую кожу Рэки, когда целует эти пухлые красивые губы, когда эти самые губы смыкаются на плоти Ланги и он сжимает веки до цветных кругов, выстанывая лихорадочно имя любимого омеги. Ланга не представляет себе, как можно оторваться от этих ласк, дарит в ответ не меньше, выцеловывая каждый сантиметр бронзовой кожи, наслаждаясь приглушенными стонами. Ланга берет Рэки, чувственно, жарко прижимая к себе и упивается стонами омеги под собой. Рэки честен и податлив, он доверяет и позволяет вбиваться в свое тело до пошлых шлепков бедер о ягодицы, до того, что прогибается в спине от удовольствия. Рэки счастлив принадлежать Ланге. Счастлив, что и Ланга принадлежит ему. — Нам стоит убраться в гостиной, — вырисовывая пальцами круги на коже Хасегавы, Рэки вздыхает и поглядывает на усталого гамму. За окном постепенно наступает рассвет, а значит скоро его мама вернётся. — Отдыхай, я разберусь с этим. Рэки? — М? — сонно протянул омега. — Не встречайся больше с Адамом, — просит, хотя скорее ставит перед фактом, Ланга. — Ты имеешь ввиду свидания или вообще с альфами не контактировать? — усмехнулся Киан и внимательно глянул на любовника. — Что? Нет, боже, я же не больной в оковах тебя держать. Общайся, просто как приятели. — Хм, мне казалось, это очевидно. Ты правда идиот, Хасегава, — Рэки смеется и кидает подушкой в лицо гаммы. Наконец-то им удалось услышать друг друга. Теперь их история началась как надо. А на мобильный, забытый где-то в джинсах, брошенных в неизвестном направлении, пришло короткое смс от Айноске Шиндо: «Он сказал: да».