BECAUSE I LOVE YOU, CRAZY BITCH!

      Айноске хотел бы неспешно выстраивать новые мосты на месте старых сожженных, ещё немного и с Тадаши бы всё вернулось на круги своя. Но так не бывает, и может мальчишки правы: стоит вернуть юность? Времена без страха: рисковать и доверять, жить моментом и пробовать? Невидимые стены истончались под натиском тянущихся друг к другу ладоней по разные стороны. Шиндо впервые был застенчив в своих чувствах, в полной мере ощутив себя тонкой материей без панциря детской агрессии. Когда в привычно холодных зеленых глазах вспыхивают чувства изумрудными переливами на дне радужек — сердце Айноске пропускает громкий удар, вырываясь из каменной клетки. Тадаши пересекает шагами разделяющее расстояние в темной гостиной особняка Шиндо, встает напротив непривычно скованного альфы и касается своей ладонью чужой. Кикучи наконец-то решается снять с себя никому не нужный ошейник. — Я смотрел на Сноу и Рэки, как они любят и борются друг за друга, и мне так ужасно, — Адам запинается, кажется, впервые за почти десять лет. — Ужасно завистно. — Айноске… — Тадаши впервые не прибавляет неуместное сейчас «Господин». Все слова разом теряются и на губах вырисовывается неловкая, нервная усмешка. С горечью на языке и в душе, но он вспоминает горящие уверенностью и любовью янтарные глаза Рэки, и выдыхает. — Прости меня, я не должен был решать за тебя, как лучше, мне стоило пройти с тобой через всё и быть рядом, а не за спиной. Я облажался, если честно, — мужчина неловко улыбнулся и взглянул в сияющие алым глаза Айноске. Столько искренности, казалось, давно потерянной, и это вселяло трепетом от вспыхнувшей по-новому старой любви. Кикучи ощутил себя свободным и смелым. — Ты идиот и придурок, только что это меняет? Я люблю тебя, не прекращал все эти годы, и злиться больше не могу, — Адам выдыхает и также смотрит прямо в глаза Тадаши. — Мы оба облажались, может, — Айноске говорит тише, слова даются тяжелее. — попробуем что-то исправить? Кикучи сжимает ладонь Айноске в своей и слепо касается его губ поцелуем, чувствуя распространяющийся и искрящийся огонь в жилах от желанного касания. Будто бы сон. Шиндо отвечает, жадно, ласково и крепко обнимая, словно боится потерять. Годами сдерживаемые эмоции штормом накрывают сознание и он едва не задыхается, чувствуя спасительное дыхание любимого человека. Одно на двоих. Всё правильно, так и должно быть, потому что поодиночке они тонули, упрямо вцепившись в якоря. — Ты всё для меня, никого и никогда больше не существовало, — оторвавшись от горячих влажных губ, Тадаши прислоняется лбом к чужому и шепчет едва дыша. — Да, конечно, я хочу попробовать сделать тебя счастливым. И Адам улыбается, так счастливо, так по-настоящему. В этом октябре его сердце отогрелось. Они устали общаться словами, они ничего не стоят, когда мужчины обмениваются касаниями, глядя друг другу в глаза, это на другом уровне, на уровне совершенно человеческих чувств. Айноске хватает Тадаши за руку и спешно ведет за собой по коридорам и по лестницам вверх, в свою спальню. Кикучи не колеблясь поддается и, стоит двери захлопнуться за ними, альфа с зелеными глазами нетерпеливо прижимает другого к стене, не стесняясь целует глубоко и жадно, уверенно расстегивая молнию на куртке Матадора, резво откидывая в сторону, и чувствует ответные действия от Адама. — Хочу взять тебя, — рыкнул Тадаши, клацнув зубами у уха возлюбленного. Азарт и удовольствие отражается в алых глазах. Шиндо знал, каким может быть его альфа, и скучал по такому мужчине. Не холодному и беспрекословно подчиняющемуся, а своенравному и властному, честному, влюбленному. Таким его знает только Айноске, и это не может не подкупать, не может не заставлять покрыться мурашками тело. — Попробуй, если хватит наглости, — лукаво улыбнувшись, Адам покорно прижимается к телу Кикучи и позволяет втянуть себя в долгий глубокий поцелуй, такой, от которого кружится голова и покалывает губы, а внизу живота разливается стойкое возбуждение на грани с болезненным. Тадаши усмехается и тянет альфу за собой, роняя на кровать и нависая сверху. Руки чувственно блуждают вдоль крепких рельефных мышц торса, исследуя разгоряченную недавней гонкой кожу. Сильная грудь часто вздымается от нетерпения и желания, рык срывается с покрасневших губ, когда ловкими движениями Кикучи раздевает Адама, тягуче медленно лаская тело под собой и провожая взглядом каждое касание. Шиндо едва ли не срывает одежду с Тадаши, царапает и гладит бледное тело любовника, даёт понять, как скучал. — Рэки бы точно не смог тебя удовлетворить, — ухмыльнувшись, Кикучи не даёт Адаму ответить на дерзость, коснувшись языком возбужденной плоти, Тадаши выбивает воздух и мысли из Айноске, руки которого нетерпеливо зарываются в угольно-черные пряди партнера. Невозможно сопротивляться тому, как Шиндо обожает своего непокорного пса, то, как он выпускает клыки и кусается. Адам любит, и теряет голову от того, как сильно это расходилось с враньем семьи о чувствах. — Ты ревнуешь, черт возьми, — победно смеясь, задыхаясь, зарываясь свободной рукой в собственные волосы, Айноске довольно закрывает глаза и отдаётся ощущениям. Мягкие губы, жаркий рот, юркий бархатистый язык: Адам стонет, не стесняясь никого и ничего. Давно забытые кожей властные касания к внутренней стороне бедра; Тадаши разводит ноги Адама в стороны; наспех смазанные пальцы оказываются у тугого кольца мышц; рык от дискомфорта с непривычки, но Шиндо терпеливо отдается под чужую власть. Айноске так нестерпимо хочется быть в его руках, ничего не решать и отпустить повседневные заботы с плеч. В крепких объятиях другого альфы — Адам наконец-то обретает свободу, честно реагируя на удовольствие. Тадаши искренне упивается возможностью дарить удовольствие любимому мужчине, напрочь игнорируя, пока что, собственное. Кикучи неровно вздыхает окидывая взглядом гибкое крепкое тело под собой, невозможно красивое и трогательное выражение лица, и каждую любимую черту. Собственник-альфа в Тадаши рычит довольный, нашептывая в сознание, что отдать кому-то Адама было бы просто кощунством, только потребовать себе, завоевать, взять. — Не медли, — стонет, рычит, выгибается в пояснице и приглашает в объятия. Айноске знает, чего хочет и не стесняясь просит. Тадаши берет его нежно и грубо, сжимая руками соблазнительно выпирающие бедренные косточки, склоняется корпусом ниже и глотает хриплые стоны, жадно примыкая к пересохшим губам, немного пошло сплетая свой язык с языком Айноске. Проникая глубоко, до ударов бедер о ягодицы, Кикучи двигается всё быстрее, предугадывая желание партнёра, читая любовника, как и когда-то: по стонам, движениям бёдер, выражению лица. Границы стираются, тонут в жарких объятиях и прямолинейных касаниях. Будто и не было всех тех лет разлуки, будто бы снова влюбленные подростки, впервые ласкающие друг друга на чердаке, чтобы никогда не узнали, не разлучили. Не смели мешать. — Айноске, — со стоном произносит Тадаши, обнажая клыки и приближаясь к шее партнёра. — Люблю, так сильно. С ума сойти. Шиндо затуманенным взглядом кивает и не колеблясь позволяет оставить на себе метку. Он по-настоящему готов, времени на раздумья было слишком много. Тадаши вгрызается в доверенно подставленную под метку шею и доводит любовника до экстаза, нежно зализывая место укуса, Кикучи умело ласкает плоть Адама рукой, наслаждаясь громкими стонами.       После долгой ночи оба альфы довольные, измотанные и молчаливые. Тадаши прижимается губами к шее своего дельты и вдыхает любимый запах, давно ставший родным. Айноске встаёт, чтобы достать портсигар из брошенной на пол куртки, и, немного прихрамывая, идёт к окну. По комнате разносится запах табачного дыма, Адам открывает окно нараспашку, впуская прохладный предрассветный воздух, и оборачивает с сигаретой между пальцев: — Так мы теперь полноценная пара? — необычная застенчивость сквозила в словах Адама. — Да, — уверенно и без промедлений, отвечает Тадаши. Наедине друг с другом они были честными, совсем не такими, как кто-то мог видеть и знать, это их маленький общий секрет: с детства оба альфы ничуть не изменились. Только научились врать. Айноске отворачивается к окну и не сдерживает улыбки, как и совершенно странного порыва поблагодарить Рэки. — Думаю, мне стоит спустить тётушек с небес на землю, как думаешь? — не оборачиваясь, спрашивает, скорее в пространство, Адам. — Не хочу, чтобы они даже пытались лезть в наши отношения. Тадаши поражённо замер. — Я думаю, это хорошая идея, — улыбнувшись, Кикучи впервые поддержал желание Айноске идти против семьи. А перед тем, как уснуть, Шиндо решается и отправляет юному омеге короткое смс: «Он сказал: да»

***

      За несколько месяцев отношений с Лангой, Рэки узнал кажется о Хасегаве всё, будто последние ключи к личности друга были найдены. Ланга временами, может чаще: заспанный и неуклюжий, прямолинейный, невинный и с милым акцентом. Рэки не может не любоваться наивными и нежными голубо-бирюзовыми глазами в моменты удивления парня обыденным, для Киана, вещам; или тому, как увеличиваются зрачки Ланги в моменты касаний к нему. Хасегава чувствительный. Рэки любит в нём очень многое, не замечая недостатков, и умиляется даже самым странным вещам: погружение в сон за секунды; желудок-черная дыра, в котором исчезнет за мгновение гора любого фастфуда; боязнь травм, противоречащая безбашенным гонкам, в которые канадец лезет не думая; пустая голова при удовлетворительных оценках в школе. Последнее немного бесит Рэки, ведь с ним всё наоборот, просто в отличии от старательного на результат Ланги — Рэки истинный ленивец, но ничуть не переживает, потому что легко усваивает информацию и применяет. Но со временем Ланга меняется. Акцент становится менее заметным, слов, сказанных за день, намного больше, и иногда Рэки устает от того, как Ланга бастует против тишины, не умолкая даже во время просмотра чего-либо. Рэки эмоциональный и импульсивный, и не видит смысла держать эмоции в себе, потому что ненавидит молчаливую агрессию, и если его что-то бесит, он тут же оповещает источник о своём негодовании, не думая о формулировках, потому что получить в лицо не боится — сам ответит не меньше. Но с Лангой он глотает многое, но не оставляет раздражением внутри, а просто реагирует как-то иначе, намного терпеливее. Конечно, когда во время интересного кино канадец не затыкаясь комментирует каждый момент и задает вопросы — Киан может рявкнуть на парня или ткнуть пальцами под рёбра, хуже, когда невнимательный гамма паршиво следит за сюжетом и потом докапывается до каких-то сцен, которые сам же упустил отвлекаясь. Ланга становится более любознательным и раскрепощенным. Хасегава, в последнее время, читает много и обо всём, что вызывает вопросы в юном пытливом уме: от «Салемских судов» до «Бозон Хиггса». А потом Рэки видит в браузерных закладках своего парня статью: «эротическая асфиксия», и это вышло случайно, и ох, черт, нельзя подавать виду, что омега знает о таких его запросах. Может просто интересно стало: что это? Ланга никогда не просил придушить себя во время секса, или ещё когда-либо. Рэки выдыхает и успокаивается. Его Ланга в полном порядке. Просто его половое созревание позже, чем у многих обладателей обычного вторичного пола. Гибриды странные, думает Киан, хотя он за жизнь встречал лишь одного и это — Ланга Хасегава. Быстро развивающийся монстр, который, с недавних пор, шепчет Рэки всякие непристойности на публике. В школе, на работе, на «S», в ресторане Коджиро и даже за обедом с родителями. Конечно парень улавливает моменты, чтобы остаться незамеченным никем, кроме своего омеги, но Рэки умирает от смущения и желания отпихнуть подальше дурного гамму. И наконец: Ланга меняется внешне.       — Погоди! Не вставляй, — восклицает канадец и закусывает губу. — Расслабься и выдохни, — Рэки сам устало выдыхает и нависает над парнем. — Давай я в тебя инородные предметы буду без подготовки пихать и посмотрим, как ты раслабишься, — Ланга хмурится и всё же выдыхает. — А как я тебя должен к проколу уха подготовить? С бубном вокруг попрыгать и заклинания почитать? — Рэки устраивается на бедрах парня и чувствует, как рука в латексной перчатке уже неприятно потеет, а нежный гамма, который предложил эту затею, ноет непозволительно много. — А много крови будет? — с сомнением спрашивает. — Слушай, детка, крови будет дохера, обещаю, если ты сию минуту не заткнешься и не замрешь. Хасегава возмущённо открывает рот и уже хочет огрызнуться на вредного омегу, но Рэки быстро щелкает пистолетиком на мочке своего парня так, что тот даже вскрикнуть не успевает. — Я тебя усмирял дольше, — довольно оглядывая проделанную работу, говорит Киан. — Тебе идёт, — хмыкает и смотрит на сияющий синим аккуратный пуссет в ухе гаммы. — Спасибо, — скромно улыбнувшись, Ланга тянет любовника ближе к себе и целует в губы, тут же касаясь своим языком чужого, чтобы ощутить холодный металл штанги в языке омеги. Ланга не произносит этого вслух, но он в восторге от пирсинга Киана и он готов засыпать Шедоу благодарностями за то, что тот обыграл Рэки на «S» и загадал именно это. — Учти, я больше ничего тебе прокалывать не стану, даже не проси, — качает головой омега и снимает перчатки. — Ты — сплошная морока. Рэки пугает то, как Ланга в последнее время внешне проявляет бунт. Все и так знают, что чертей в Ланге больше, чем, может, даже в Адаме, просто так сразу и не скажешь из-за каменного спокойствия на лице, но это обманка. Парень безумен и безрассуден, но чтобы даже внешне этому соответствовал — что-то новое. Ланга скорее как Черри и Адам: при всём внешнем лоске и обманчивой тихушности — те ещё придурки и оторвы. Потому Киану и непонятно: что за рваные джинсы, лак бирюзовый на ногтях, футболки с NiN, ошейники и теперь вот, серьга. Хотя последнее Рэки находил очень даже славным дополнением к цвету волос и глаз парня. Рэки очень нравится милый Ланга, а теперь приходится мириться с доморощенным панком. — Помнишь, ты говорил о тату? — сверкает улыбкой Хасегава. А Рэки страдальчески стонет и утыкается в плечо парня. — Кто ты и куда дел моего милого мальчика? — уныло протянул Киан. — А что, если я немного изменю стиль, ты прекратишь меня любить? — Ланга оглаживает пальцами веснушчатую щеку омеги и нежно улыбаясь, заглядывает в янтарные глаза. — Конечно нет, — вздыхает парень. — Но всё точно в порядке? Ты так резко меняешься. Всё было проще, когда они не встречались и Хасегава не придавал значения вкусам Рэки. Но очевидно парень предпочитал что-то более дикое и интересное, как к примеру тот же Адам, и Ланга беспокоился, что в конце-концов омега может пожалеть о своём решении. Рэки ведь любит всё необычное, иначе к чему эти опасные гонки и яркий стиль? Ланга хочет соответствовать и быть уверенным, что всё в нём устраивает Рэки. — Тебе не о чем беспокоиться. Может Рэки был невнимателен? Это то, чего хотел Ланга? Все эти перемены могли быть сигналами, и Киан надеется, что он понимает всё верно, не упуская ничего из виду. — Хорошо, если так, — пряча взгляд, Рэки касается носом шеи любимого парня, вдыхая запах брусники и корицы. Позднее половое созревание сказывается на Ланге, и природа даёт своё — канадец стал ещё более привлекательным имея все полноценные черты гибрида, и Рэки просто умирает от любви и переживаний. На Лангу смотрят все, вообще, словно каждый столб хочет присвоить себе эту редкую птицу. Будто бы раньше Хасегаве уделяли мало внимания. Перемены всегда пугают, но никуда не деться. Ланга не отвечает, обнимает омегу и подминает под себя. Рэки цепляется взглядом за тонкий черный ошейник на шее Ланги, за порядком отросшие морозно-голубые пряди его волос, за сапфир, сияющий в мочке правого уха, и хаотичный блеск в лазури глаз. Рэки нервно сглатывает, затем ещё раз и приоткрывает губы, подаваясь навстречу любимому парню. Когда Хасегава целует Киана, в голове последнего образуется космическая пустота и только вспышки удовольствия мелькают беспорядочно на фоне темноты вместо всяких мыслей. Рэки влюблен так, что пальцы на ногах сводит и тело прошибает ток от любого касания, он бы никогда не смог рассказать Ланге, какого это — любить его. — Ты бы хотел попробовать со мной что-нибудь новое? — тихо и серьезно произнес Ланга. Парень задумчиво смотрит в стену над головой омеги. Рэки смеется и прячет лицо в ткани футболки на груди гаммы. Хасегава забавный, когда со своим лицом-стеной говорит что-то настолько смущающее. Прямой как рельса, и Рэки это обожает, он считает эту черту канадца невероятно привлекательной. — У тебя слишком много футболок с Nine inch Nails, за эту неделю я вижу уже четвертую, и все разные, — нахмурив рыжие брови, Киан всматривается в лого группы на груди Хасегавы и смутно припоминает, что это обложка их предпоследнего альбома. Рэки конечно слушал то, что слушает Хасегава и ему даже начало нравится, совсем не сразу, но он втянулся. — Ну-у, у меня есть ещё парочка новых со Spiritual Front, — ухмыльнувшись, Ланга почесал щеку, как это обычно делает Рэки. — Оу, это те итальянцы с пошлыми песенками? — Киан смущенно хохотнул, вспоминая, как Ланга напевал одну так красиво и мило, а потом перевел на японский, и Рэки готов поклясться, что весь был красный, как собственные локоны, а Ланга… Ланга — это Ланга. Пожал плечами и спросил: «А что такого? Про любовь же. Мило» — Не такие уж и пошлые. Тебя легко смутить, — Ланга наклоняется к уху омеги и шепчет строчки любимой песни, после переводя для Киана: «Насилие свяжет нас воедино, Кровь ― клеймо нашей пылающей страсти, Братства тех, кто выбрал войну. Брось мне вызов, если хочешь быть во мне.» Хасегава проводит языком по покрасневшему ушку любовника и опускает одну руку на ширинку омеги. — Тебя это заводит, — ухмылка озаряет мягкие губы Ланги. Рэки шумно сглатывает и смотрит в сторону. — Это из-за тебя, а не слов. — То есть если я скажу, к примеру, — Ланга задумчиво оглаживает ладонью щеку Рэки и касается его нижней губы большим пальцем, — что хочу, чтобы твой проколотый язычок скользил по моему члену, пока я не кончу на твои прекрасные губы, ты будешь спокоен? — приподняв вопросительно бровь, Хасегава настойчивее касается эрегированного паха Рэки. Рэки шире распахивает янтарные глаза и едва не взвизгивает от волны эмоций. Всё и сразу, господи, Рэки думал, что достаточно раскрепощен, ведь он был опытнее того же Ланги, который даже целоваться-то с Кианом учился, а теперь это. Сердце набухло и подскочило к горлу, а внизу живота тугим узлом завязывается возбуждение. На самом деле со временем Рэки действительно ловил какой-то изощрённый кайф в этих резко-смущающих фразах, и теперь возбуждение накрывало беззастенчиво. С головой. Киан выдыхает, и прикрыв глаза, которые засияли золотом от желания, тянется к ширинке дерзкого гаммы. Но всякую идиллию прерывает звонок рядом лежащего телефона. Ланга кидает взгляд на дисплей сотового Рэки и глухо рычит. Адам. — Не отвечай, — рыкнул гамма и прижался губами к шее омеги. — Да почему? — удивился Рэки. — Он не звонит просто так. — Потому что моя рука на твоем члене, и сам я просто ужасно хочу оказаться в тебе, а ты хочешь ответить на звонок другого альфы? Рэки, ты охренел? — обиженно протянул Хасегава. Киан закатил глаза и, закусив губу, решил дать волю извращениям канадца. — Хорошо, давай ты ему ответишь, а я сделаю то, о чем ты сказал? Ну, про минет, — тише добавил Рэки. Ланга замер, открыл рот, чтобы что-то сказать, но решил не терять времени и сел на кровати, прижавшись к стене, и призывно развел ноги. Рэки цокнул, когда звонок прекратился, но кинул сотовый в руки Ланге. Киан устроился в ногах своего парня и не размениваясь на прелюдии расстегнул его узкие джинсы и приспустил до середины бедра вместе с бельем. Телефон вновь завибрировал входящим звонком. Хасегава по-свойски зарывается пальцами в рыжие локоны Рэки, громко выдыхает, когда горячий влажный язык тягуче-медленно проходится от основания до конца размашистым движением, а металлический шарик задевает чувствительную уздечку, посылая по телу импульсы тока от экстаза. — Привет, Адам, — на выдохе, с улыбкой, произносит Хасегава. — Здравствуй, моя Ева, — в динамике раздается приторно-сладкий голос мужчины. — А где же наш Рыжик? — Мой, — кивнул сам себе Ланга и закусил губу, чтобы не заскулить в микрофон от увиденной картины: как увлеченно Киан исследует языком каждый миллиметр его плоти, как жадно берёт в рот как можно глубже. Пальцы грубее сжимаются в огненных волосах. — Рэки не может говорить. Скажи мне, я передам, — делая голос ровнее, произносит. — Ладно. Вы двое сегодня вечером приезжайте ко мне. Я пришлю водителя в восемь. Канадец нахмурился, но поразмыслив, бросил короткое «окей», даже не думая спрашивать у Рэки. Киан расслабляет горло и берёт член партнера почти до конца, так, что из глаз непроизвольно полились слезы, а Ланга не сдержался от короткого стона. — Ага, понятно всё с вами. Молодые извращенцы, — Шиндо фыркнул. — К назначенному времени постарайтесь взять себя в руки. Вызов был сброшен, и Ланга наконец-то дал волю эмоциям, простонав на всю комнату, благо в доме они совсем одни. Хасегава рад, что хотя бы в его доме они спокойно могут заниматься сексом ни от кого не прячась, ведь его мама часто на работе, или с подругами. А вот в доме Рэки всегда полно народу, и двери без замков. — Рэ-эки, боже, я сейчас, — задыхаясь, стонет Ланга, когда Киан ускоряет движения головой и попутно касается языком горячей плоти. Вздрогнув всем телом, Хасегава кончает с ещё одним громким стоном и ударяется затылком о стену, немного прошипев. — Ты невероятный. Проглотив семя Ланги, Рэки вытирает влажные губы рукавом толстовки и падает спиной на кровать. — Челюсть устала, — ворчит и искоса наблюдает за довольным гаммой, который лениво поправлял на себе одежду. — Что там у Матадора? — М, ничего. Позвал к себе вечером. Машина приедет в восемь, только куда? Киан уставился на Лангу, как на идиота. — И ты вот так согласился за нас двоих? — А ты против? — Нет, но… Ланга хмыкнул и навис над омегой. — Ну вот и всё. Продолжим, или хочешь начать собираться? Рэки лениво потягивается на кровати и думает пойти в душ. Состояние просто аморфное, хочется остаться дома и поспать, но Хасегава уже подписался на вечернюю вылазку и о, как Киан не любил и любил такую решительность парня. Поход в душ отозвался неприятной болью в бедренном суставе из-за нескольких «раундов» на коленях. Омега поморщился, стоя под струями теплой воды, и надеялся, что дискомфорт скоро пройдет. Хасегава присоединился следом и лениво прижимал к себе Рэки. — Я написал Адаму, чтобы он забрал нас от моего дома, — положив голову на плечо омеге, произносит Ланга. — Мне нужна другая одежда, — Киан нахмурился и повернулся к парню. — Советуйся со мной, прежде чем принимать решение за двоих, это раздражает. — Sorry, — лениво буркнул канадец. — Тебе подойдёт моё. Выбери всё, что захочешь. Рэки вздохнул, оставалось только согласиться. Киан задумчиво замер у шкафа с одеждой Ланги, вещей у его парня довольно много, но Киан тут же отмел треть, состоящую из рваных джинс и футболок с рок-группами. Ланга прислонился плечом к стене и наблюдал за своим омегой, который довольно выбирал между несколькими из рубашек Хасегавы. — Тебе пойдёт любая, — улыбаясь, говорит. Закусив губу, Рэки надевает приталенную черную рубашку, которая ему несколько великовата в плечах, но Ланга аккуратно закатывает рукава в три-четверти, чем делает вид вещи на Киане удачнее, и легонько целует парня в губы, любуясь видом. — Может тогда белые брюки? — Рэки осматривает себя в зеркало и остается доволен. — Почему нет? — ухмыльнувшись, гамма протягивает свои узкие белые джинсы Киану. Парни наконец собираются и омега подолгу задерживает взгляд на Ланге, который впервые за долгое время одет как Рэки привык: в синие брюки и белую рубашку. Ланга улыбается, берет Киана за руку и вместе они выходят из дома, когда звонит Шиндо. Путь занял ожидаемо немного времени, которое парни провели в тишине. Ланга хотел спросить, приезжал ли Рэки к Адаму раньше, но не был уверен, хочет ли знать ответ. Хасегава заинтересованно осматривается по приезду на территории особняка Адама и подталкивает Рэки локтем, чтобы и тот осмотрелся. — Неплохо, — вздохнул Ланга, — А ведь ты мог бы жить здесь, если бы не я. Рэки скорчил недовольное лицо и, схватив своего парня под локоть, прошел к двери дома вслед за водителем, взявшимся их проводить. — Мне не нужна такая огромная территория, тем более если придётся отказаться от тебя, — хмыкнул омега. Рэки сказал это как самое очевидное, не задумываясь, а Ланга притих, крепче сжимая ладонь Киана в своей. Ему всегда приятно, что омега выделяет важность гаммы среди прочих. — Здравствуйте, мои нелюбимые извращенные друзья, — улыбнувшись от уха до уха, Айноске встретил парней в холле дома. — И тебе привет, пафосный старикан, — усмехнулся Рэки. Ланга пропускает мимо ушей пустую перепалку дурного альфы и своего неугомонного омеги, и обращает внимание на такого же, как сам гамма, мертвенно-спокойного Тадаши. Ланга уверен, что избранник Адама — человек просто с невозможно закаленными нервами, который стоически выносил любой бред, подкинутый заботливой рукой хозяина. Ну кто б так смог? И замечает некую интересную деталь: одинаковые кольца на пальцах альф. — Так вы обменялись кольцами? — удивленно вскинув брови, заключает Хасегава, прерывая идиотские распри дельты и омеги. Шиндо замолкает и переводит взгляд на Лангу, в алых глазах мелькнула растерянность, которая тут же сменилась напускной дерзостью. — Ох черт, — протянул Киан, расплываясь в ухмылке, — Так ты решился. Шиндо готов зашипеть на наглого мальчишку, но подошедший Тадаши усмиряет близостью партнера и, вдохнув поглубже, Адам гордо произносит: — Мы — женимся. И вы, идиоты, приглашены. — Оу, поздравляю, — искренне говорит Ланга. — Но почему просто при встрече не отдать приглашение? — парень непонимающе смотрит на пару альф и притягивает Киана ближе к себе. — У нас есть разговор к Рэки, хотя тебя, как его пары, это тоже коснется, — ровным тоном произнёс Тадаши. Ланга немного напрягся от слов альфы, а вот Рэки бегал глазами повсюду и всё выдавало то, что парень догадывался о теме «разговора». С момента начала их с Лангой отношений они избегали темы их, Рэки и Адама, взаимоотношений до Хасегавы. И теперь омега весь напрягся, потому что для Ланги может появится множество новой информации, за которую он может обидеться на партнёра. — Может чаю выпьем? — вздохнув, Айноске приглашает гостей идти за ним.       Все четверо, практически в гробовой тиши, сидели за одним столом. Рэки напряженно ожидал дальнейших слов Шиндо, пил чай и старался ни на кого не смотреть. Кажется, что Ланга даже по взгляду на Рэки мог узнать, что однажды омега провел здесь ночь, практически в одной постели с хозяином дома. И пусть дальше поцелуев не зашло, но оба явно хотели большего, и это значило слишком много, чем даже дойти до секса. Сейчас их связь разорвана чужими метками на телах как Адама, так и Рэки, но омега переживал, не усомнится ли в нём Ланга. — Если помнишь, мы говорили о ребенке, — начинает Адам. Ланга едва не давится чаем, с трудом проглатывая напиток, чтобы не поперхнуться, и смотрит на Рэки. — Это вырвано из контекста, — поспешил оправдаться Киан перед Лангой. — Мы не то, чтобы планировали совместное будущее, тем более детей… — Мне просто нужен суррогатный омега, — кивает Айноске. — И ты хочешь, чтобы мой парень выносил твоего ребёнка? — Ланга смотрит на Шиндо, спокойно и холодно, но Рэки чувствует, как запах возлюбленного обретает нотки раздражения, как сжимается в кулак рука под столом. — Верно. Конечно не просто так, я щедро отплачу, Рэки может выставить практически любые условия, в обмен на согласие с моими. И, конечно, вы оба сможете рассчитывать на помощь в зачатии своего ребёнка. Хасегава прерывает Шиндо. — У нас будут собственные дети, не переживай, — не без яда, заметил Ланга. — Рэки не ляжет под тебя. Айноске рассмеялся и снисходительно взглянул на юного гамму. — О, милый, я не собираюсь спать с твоим мальчиком. — Речь об искусственном оплодотворении, — спокойно кивнул Тадаши. — Всё будет строго в клинических условиях, никакого физического контакта. Но даже мысль о том, что Рэки будет вынашивать чужого ребенка приводила Лангу в ужас. Если бы Киан хотел быть суррогатным омегой для кого-то, то Ланга бы конечно поддержал парня, но не тогда, когда это его истинный партнер. Страх того, что омега инстинктивно потянется к своему альфе, что этот ребёнок может связать их, сковал мысли. — И ты готов на эти риски? — Хасегава обратился к Тадаши. Но альфа незамедлительно кивнул и был готов обосновать свою точку зрения. В конце-концов он был уверен в Айноске. — Простите, что вмешиваюсь, но тут мою матку обсуждают, могу я заметить, что в принципе не хочу рожать в ближайшее время? — Рэки не дожидается ответа и, поднявшись из-за стола, выходит из гостиной по знакомому маршруту, что замечает Ланга. — Ты так не уверен в Рэки? — уточняет Адам и тянется к портсигару, поднимаясь вслед за омегой. — Если он уйдёт от тебя из-за инстинктов, может они — просто повод? — альфа уходит за Кианом, оставляя гамму наедине с мыслями и Тадаши. — Почему ты не переживаешь? — тише уточняет Ланга, когда Айноске уходит. — Потому что я знаю, что делаю и буду продолжать делать всё, чтобы Шиндо смотрел только на меня и никто, даже истинный омега, не мог быть ему ближе. А ты, думаешь, сможешь удержать Рэки недоверием? — Тадаши спокойно рассуждает и всматривается в глаза растерянного гаммы. Ему знакомы эти чувства, и мысли наверняка, ведь сам проходил через такое. Вздохнув, мужчина продолжает: — Дай ему поговорить с Айноске наедине, не делай хуже. — Думаешь, я не прав? — понуро спрашивает Ланга и опускает взгляд. — Думаю, он сам должен решить как поступать, а тебе стоит больше в него верить. Рэки выходит в сад на заднем дворе, когда он был тут в последний раз, Шиндо выходил с ним сюда и показывал сад с красными розами, которые однажды Матадор дарил Ланге. — Злишься? — хмыкнул подошедший сзади Айноске. — Не совсем, — Киан вздыхает и падает на скамейку напротив цветника. — Не знаю, как реагировать. С Лангой происходит что-то странное. Нет, я понимаю, что ему нелегко, перестройка гормональной системы и так поздно, и всякое такое, но мне кажется, что я могу его потерять, понимаешь? — Не совсем, — нахмурившись, Шиндо садится рядом и закуривает сигарету. — Думаешь, если забеременеешь — уйдёт? — Вроде того, — мрачно кивает омега. — Может для него это будет слишком много. Видел, что в последние месяцы с ним творится? Его характер, поведение, стиль езды и даже внешность — всё меняется. Я боюсь, что даже просто так могу ему надоесть, не говоря о твоём предложении. — А ему это сказать не пробовал? Не люблю раздавать советы, обычно бесполезное занятие. Но вот сформируй речь и выскажись. Смогли начать отношения, теперь попробуйте в них выжить, — усмехнулся альфа, выпуская дым изо рта. — Как разберетесь — сообщи, что надумал и обсудим нормально. Юноша страдальчески застонал и зарылся руками в волосы. У него не очень хорошо с речами, особенно когда дело касается чего-то серьезного, но Адам прав — пора поговорить с Лангой. — Хорошо.       Парни добирались домой в молчании, пока машина не остановилась у дома Ланги. — Останешься у меня? — робкий взгляд бирюзовых глаз уставлен на Рэки в ожидании. Парень кивнул и вышел за гаммой. — Ланга, мы можем поговорить? Хасегава запинается перед дверью в квартиру, прежде чем открыть и впустить Рэки следом. — Мама может быть дома, давай я сначала проверю, а ты пока поднимайся в мою комнату, — кивнул Ланга и решил осмотреться, не вернулась ли Нанако. В комнате Хасегавы Рэки нервничал, парень собирался с духом и мыслями, но так и не придумал, что сказать, от чего даже голова немного разболелась. Гамма вернулся спустя пару минут и заверил, что в доме они совсем одни, и могут спокойно поговорить. — Я устраиваю тебя? — Киан не особо задумывался над тем, как это звучит. — Ты меняешься сейчас, и может так быть, что твоё отношение ко мне тоже могло измениться? — Что? — Ланга едва не побледнел, замерев у двери напротив Рэки. — Ты шутишь? — А похоже? Ты хорошеешь день ото дня, твой запах и вид привлекают гораздо больше людей, чем раньше, а ты будто и рад. Я боюсь, что ты подумаешь над тем, что поторопился со мной, или заметишь, что я не так уж и хорош. Тем более если я забеременею от другого, то превращусь в одну головную боль, — Киан грустно усмехнулся и взглянул на раздраженного Хасегаву. — Как ты можешь? Я бы никогда тебя не бросил, — сжимая руки в кулаки, Ланга зажмурился и продолжил, — Я всё делаю, чтобы ты смотрел только на меня, чтобы не терять твой интерес. Адам лучше, чем я, умнее, старше, интереснее, при деньгах и он твой альфа. А я, — парень обводит себя рукой и вздыхает, — боюсь, что ты потеряешь ко мне интерес и пожалеешь потраченного времени. — Я вижу, как ты засматриваешься на Крейзи Рок на местных скейтеров, таких диких и смелых, ярких и неформальных, и думаю, как ты мог запасть на такого тихушника как я, — Ланга неловко потер шею, наконец-то становясь собой. Рэки замер, а затем громко рассмеялся. — Нет никого лучше тебя, придурок. Мне не важно во что ты одеваешься, как выглядишь, насколько богат и мой ли ты альфа, ладно? Я вроде уже говорил, что люблю не вопреки, а потому что не представляю, как тебя не любить. Просто за то, что ты — это ты. Давай ты больше не будешь принижать себя? Мне не нравятся такие как Адам, просто не мой тип, а вот ты — мой, — Рэки подошел к Ланге и, облегченно вздохнув, обнял гамму. — Насчёт взглядов, гм, — парень кашлянул и уткнулся носом в плечо парня. — Я думал о ролевых играх, никак не мог сформировать, чего именно хочу и не говорил. Хасегава обнимал Рэки в ответ, не зная как реагировать на такие приятные слова, он никогда не мог нормально принимать похвалу, Рэки еле-еле приучил его хотя бы не открещиваться от комплиментов, но до принятия ещё расти и расти. Всё же Ланга так и оставался застенчивым и скромным парнем, сколько бы не пытался казаться другим. — А можно подробнее о твоих фантазиях? — взволнованно уточнил Ланга. — Только не смейся, — омега покраснел, — это касается твоих ног. Я вроде говорил, что я с ума по ним схожу, да? Хасегава сощурился и улыбнулся, лелея идею, возникшую в голове. Конечно он замечал, что Киан не упускает момента задерживать голодных взглядов на ногах гаммы, всегда касается бедер, колен, но никогда не заявлял об этом прямо. А ещё Рэки в постели стеснительнее самого Ланги, и эти маленькие откровения, фантазии — вызывают прилив удовольствия. В коридоре хлопнула дверь и этот разговор пришлось отложить. — Ланга? Ты с Рэки, милый? — Пойдём поздороваемся? — шепнул Хасегава. Киан кивнул и вышел встретиться с Нанако. Разговор с Лангой был успешно отложен на другой раз.

***

      Всю последующую неделю парни так и не возвращались к теме того разговора, после предложения Адама, а Ланга постепенно начал приходить в свою норму. Гамма вновь вернулся к более сдержанному стилю в одежде, смыл лак с ногтей и снял ошейник. Футболки с любимыми канадцем группами надевались только на Крейзи Рок, и только маленький серебряный гвоздик с сапфиром остался в мочке Ланги, как небольшое напоминание о бунте. Рэки даже немного скучал по дикой стороне своего гаммы, но наедине парень определенно был более смелым, чем раньше, более откровенным и честным. Сам Ланга успешно изучал предпочтения Рэки всё это время, наблюдал за тем, на что смотрит Киан, на чем заостряет возбужденное внимание, что смотрит, что читает в поиске своих сексуальных предпочтений. А предпочтения у омеги оказались весьма интересными, и неожиданными для обоих парней. Как-то Рэки наткнулся на один комикс и прочел на одном дыхании, с интересом поглощая страницу за страницей, и вроде обычная ситуация, но главной темой графического романа была БДСМ субкультура, Киан, конечно, сказал, что дело не в этом, просто хороший сюжет и визуал. А Ланга замечал этого всё больше: лента инстаграмма омеги забита фетиш-артами, пара книг, открытых в закладках на ноутбуке с интересным содержанием и, наконец, они впервые, по инициативе Рэки, смотрели не ужастик. Ланга с любопытством наблюдал за довольно интересной картиной «Венера в мехах», возможно слишком взрослой и неторопливой для горячих умов подростков, но происходящее цепляло и не отпускало внимание от сюжета ни на минуту, даже Ланга молча вникал в сюжет. — Вау, — тихо выдыхает омега, с блеском в глазах наблюдая за тем, как мужчина в кадре застегивает высокие кожаные сапоги на ногах героини, как неспешно касается руками ее икр и бёдер с её властного позволения. Ланга переключает всё своё внимание на омегу, явно увлечённого происходящим на экране, восторженном, возбужденном. Ланга делает выводы.

***

      Всю смену в DopeSketch Хасегава непривычно зависает в телефоне, бороздя сайты с магазинами и планируя потратить часть зарплаты на некоторые интересные вещи, что пока яростно скрывает от назойливого омеги, который изо всех сил старается разведать, что такого высматривает его парень в смартфоне, а в ответ: — Имей терпение. В выходные покажу, — ласковая улыбка успокаивает на время интерес Киана. — Скоро свадьба Айноске и Тадаши, — вздохнул Рэки. — Мы так ничего и не придумали с подарком. Я понятия не имею, что дарить двум богачам, — заунывно протянул Киан и растянулся корпусом за стойкой. Мимо проходящий менеджер потрепал ленивого работника по волосам. — А ты думай о них как о своих друзьях или двух скейтерах, в конце концов, может и идей больше появится, — подмигнул Окка. — О, ну так тоже не легче, — вздохнув, парень смотрит на бету. — Уже выбрали, с кем пойдёте на свадьбу? Хасегава выдохнул спокойнее, пока Рэки отвлекся на разговор с менеджером и появилось больше времени, чтобы выбрать всё нужное и оформить заказ.

***

      Для Киана выходные были долгожданными, он сгорал от нетерпения узнать, что же такого для него приготовил Ланга, тем более на целых два дня они останутся только вдвоём, пока его мама уехала в гости к родственникам в соседний город. Гамма до последнего держит интригу и до самого вечера не звонит Рэки, чтобы тот наконец-то пришёл. Омега нетерпеливо кусает губы и вертит в руках сотовый, пока Коёми, видя состояние брата, посмеивается и дразнит. — Волнуешься как девчонка перед свиданием, — хихикнула девушка. — Так и есть, — серьезно кивнул Рэки. Все в доме Кианов даже замерли, когда омега привычно не огрызнулся и не вступил в шуточную перепалку с сестрой. — По-любому дождь сегодня ливанет, — поражённо выдала девочка, наблюдающая за Рэки. — Всё, я побежал! Вернусь в понедельник, — широко улыбнувшись входящему звонку, Рэки подорвался с места, схватил скейт с рюкзаком и выбежал из дома. — Боже-боже, надеюсь, я не стану бабушкой так рано, — покачала головой Масае, глядя в след сыну. А Коёми поперхнулась мороженым, когда услышала слова матери.       Останавливаясь у дома Хасегавы, Рэки замечает входящую смс от гаммы: «Дверь открыта. Замкни, как зайдешь, и сразу поднимайся в спальню.» Омега сглатывает и делает всё так, как написал Ланга. Руки немного подрагивают от возбужденного ожидания, омега мнется у двери в комнату Хасегавы, затем, собравшись, нерешительно открывает. Ланга встает посреди комнаты перед Рэки в короткой нежно-голубой складчатой юбке, едва ли доходящей парню до середины бедра; на сильных стройных ногах черные плотные чулки выше колен, которые из-за длины ног гаммы выглядят скорее гольфами; и в довершение — туфли на высоком каблуке, в которых парень, казалось, уже был не меньше двух метров в росте. Рэки смотрел задыхаясь, даже не поднимая взгляд выше пояса юбки, его сердце и так готово было разорваться от волнения, а от возбуждения затуманился взор. — Рэки? — Ланга неуверенно окликнул замершего любовника и помялся на месте: обувь не была удобной. — Это просто, — омега едва не задыхался, — умереть можно, как круто. Ты невероятен, я просто не могу, — Киан прикрывает ладонями рот, чтобы не завизжать от восторга, он и мечтать не мог увидеть такого Хасегаву, и не думал, что обзаведется такой мощной гиперфиксацией. Рэки обожает ноги Ланги, его крепкие, сильные, но гибкие бедра, аккуратные икры и острые коленки, а сейчас это доведено до совершенства, то, как контрастно черная ткань прилегает к бледной коже его парня просто потрясает воображение. — Я рад, — гамма облегченно улыбается и подходит ближе к восхищенному омеге, берет пальцами острый подбородок Рэки и поднимает голову парня, чтобы взглянуть в потемневшие янтарные глаза Киана, которые вот-вот и засияют золотым. — Что ты хочешь, чтобы я сделал, детка? Рэки сглатывает, вглядываясь в аквамариновые глаза, полные азарта, словно от гонки, любовно обводит взглядом каждую частичку любимого парня, заостряя внимание на тонком черном ошейнике, на облегающем коротком топе, открывающем вид на рельефный торс, и не может унять участившийся пульс. — Хочу подчиниться тебе, делай всё, что хочешь. Поставь на колени, наступи на меня, заставь отсосать, дергая за волосы. Всё, — лихорадочно говорит Киан, сам не веря в то, что действительно смог произнести. Но это не кажется неправильным, он хочет, и уверен, что что бы не сотворил с ним Хасегава — он будет доволен и невредим. Ланга возбужденно выдыхает, бегло облизнув свои бледные губы, и чувствует как от слов Рэки жар разливается по телу и оседает внизу живота. Глаза засияли пронзительно синим. — Рэки, — томно произносит гамма, — придумай слово, если захочешь остановиться. Рэки резво кивает, хотя с придумыванием у него сейчас туго, сознание заволокло пеленой возбуждения, а глаза то и дело скользят по длинным ногам любовника. И он выпаливает первое, что приходит на ум: «Снег» Ланга усмехнулся, не в силах сдержать улыбки. Теперь его прозвище на «S» заиграет новыми красками, после этой ночи. — Хорошо, — улыбнувшись, Ланга нежно касается пальцами щеки Киана, вдыхает усилившийся аромат бузины и брусники, их общий, и ласково прижимается к мягким губам своими. — Сядь на колени, — ровно и уверенно произносит Хасегава. Рэки беспрекословно опускается к ногам своего парня и наблюдает, как он ставит одну ногу на бедро омеги, впивается толстым каблуком в мышцу, но не сильно, медленно двигается носком выше, к ширинке Киана. Из груди вырывается тихий стон. Ланга говорит: — Сделай мне минет. Рэки уверенно тянется рукой к подолу юбки, восторженно прикасаясь к ткани и задирая ее выше, пальцы несмело касаются возбужденной плоти канадца через ткань белья, и, получив одобрительный стон, подцепляет резинку трусов, стягивая ниже. Ланга громко вздыхает, ощущая как Киан покорно проходится языком от мошонки до самого конца, как старательно касается каждой изученной чувствительной точки, а затем плавно берёт член в рот почти до конца, едва не мыча от удовольствия. — Смотри на меня, — приказывает гамма, уже очевидно до конца уверенный в том, что эта игра им обоим по вкусу. Рэки смущенно поднимает взгляд на Лангу и усердно заглатывает его плоть как можно глубже, обводя языком каждую венку на стволе и особенное внимание уделяя горячей упругой головке. Хасегава убирает ногу с бедра Киана, чтобы увереннее стоять на ногах, которые едва ли не дрожали от приятных ласк, от смущенного, но безмерно возбужденного взгляда Рэки. — Разденься. Полностью. Выпустив плоть изо рта и проведя размашисто по всей длине языком ещё раз, Рэки отстраняется и раздевается, как и сказал Ланга. Одежда, до последнего элемента, летит в сторону. Хасегава довольно улыбается, осматривая обнаженного омегу у своих ног, скидывает на пол собственное белье и садится на кровать позади себя. — Иди ко мне, — ласковый тон, нежная улыбка и сталь во взгляде. Рэки чувствует, как тело бьёт экстатическая дрожь, когда Ланга опирается на руки позади себя и раздвигает свои прекрасные ноги. Киан подползает к кровати, но ближе не позволяет Ланга, уперевшись стопой в грудь омеги. Рэки сглатывает и смотрит в глаза любовника. — Можно? — просит и тянется рукой к голени Хасегавы. Ланга кивает и чуть опускает ногу, позволяя Рэки трогать везде, где захочет. Медленные интимные касания пальцев и всей ладони поднимаются от лодыжки к колену, скользят вдумчиво, изучающе. Омега наклоняется ближе и касается губами колена и выше по бедру, переходя на внутреннюю сторону. Ланга тихо стонет и запускает пальцы с бирюзовым лаком на ногтях в огненно-рыжие волосы, легонько, пробно сжимая в кулаке, подталкивает Киана ближе к собственному паху. Но прежде чем Рэки успевает заглотить возбужденную плоть, Ланга грубо отрывает его от этого занятия и заинтересованно смотрит на своего парня. Горящий взгляд затуманен похотью, покрасневшие губы поблескивают от слюны и смазки, дыхание сбито, а собственный член напряжен едва не до предела. Хасегава тянет Рэки за локоть на себя, помогая парню устроиться на своих бёдрах и жадно целует, наслаждаясь нетерпеливыми стонами омеги. Рэки редко бывал настолько возбужден, кроме как в течке, и это не могло не льстить, а так же сильнее подстёгивало быть более властным над любовником. Ланга спускается поцелуями к шее партнера и кусает парня, чувствуя, как тело омеги подрагивает в руках, но остановиться не просит. — Чего ты хочешь сейчас? — Тебя внутри, — стонет, извивается сидя на коленях, старается коснуться своим пахом чужого и тянется к губам канадца. — Грубо, жестко, — выдыхает Киан и целует. Хасегава сосредоточенно выбирает, где и в какой позе исполнить желание возлюбленного, пока сжимает в руках бока рыжего. Ланга бросает Рэки спиной на кровать и нависает сверху, после переворачивая парня под собой на живот. — Встань на четвереньки, — нетерпеливо отдает указание и забирается коленями на постель позади омеги. Идея порки озаряет мгновенно, стоит Рэки выгнуться в пояснице и терпеливо замереть. Ланга пробно ударяет парня по ягодице с громким шлепком, Рэки вздрагивает и вскрикивает от неожиданности. — Больно? — взволнованно интересуется. — Нет, — качает головой омега. — Тогда я продолжу. Ланга воодушевлен и полон азарта. Вид Рэки просто сводит с ума. С новым ударом парень вздрагивает и иногда вскрикивает, но всё так же с готовностью ждёт новых ударов. Это впечатляет гамму и он, уже не сдерживая силы, ударяет ещё несколько раз, пока Рэки протяжно не застонал то ли от боли, то ли от удовольствия. Ланга успокаивающе поглаживает красные ягодицы омеги и подмечает, что эрекция Киана не померкла, и это удивительное открытие вызывает небывалый прилив жара во всём теле. Хасегава скользит пальцами к колечку мышц Рэки, уже полностью влажному от смазки, и это сводит с ума, как и протяжный стон омеги, когда Ланга скользит пальцем внутрь, дразняще лаская вход. — Пожалуйста, Ланга, — Рэки едва не хнычет, прогибаясь сильнее и стараясь глубже насадиться на палец. Тянуть дальше уже было бы преступлением, потому гамма убирает руку и, задрав юбку, плавно, но довольно резко, погружается в тело Рэки до основания. Влажные стеночки приятно сжимают ствол и Хасегава едва ли не скулит от готовности и желания отдаться у Киана. Ланга выходит из Рэки почти до конца и рывком возвращается до основания, с пошлым шлепком бедер о ягодицы. Омега протяжно стонет и подаётся навстречу толчкам, становящимся всё грубее и резче. Ланга хватает Рэки за волосы, сжимая пряди в кулак и тянет парня на себя при каждом встречном движении, иногда с силой ударяя ладонью о ягодицы до стона-всхлипа любовника. Острая боль обжигает кожу, но это становится для Рэки новым проводником удовольствия от каждого чувственного прикосновения. — Ла-анга, — протяжно стонет и тянется рукой к собственному члену, хаотично лаская себя, стараясь попадать в ритм Хасегавы. Ланга закатывает глаза от удовольствия, стонет не стесняясь и поглядывает вниз, где соединяются их тела, как собственный напряженный член погружается внутрь Киана. Хасегава закусывает губу и сжимает в руке ягодицу Рэки, чтобы лучше наблюдать за процессом. — Ты так прекрасен, блядь, Рэки, ты прекрасен, — лихорадочный шепот срывается с губ, фрикции учащаются, вместе с дыханием и стонами партнера. Рэки вскрикивает и бурно изливается в собственную ладонь, сжимаясь вокруг члена Ланги в послеоргазменных судорогах. Хасегава едва успевает вытащить, тут же заливая спермой спину партнера. Киан падает животом на кровать и переводит дыхание, смахивая лезущие в глаза медно-красные локоны. — Я так тебя люблю, если бы ты знал, — восторженно произносит Рэки и удовлетворенно растягивается под Хасегавой, оглядываясь на такого же удовлетворенного гамму. — И я тебя, детка, — тепло произносит, целуя любовника в заднюю часть шеи и плечи. — Хочешь меня? — Ланга сейчас такой довольный и нежный, что Рэки готов скулить от экстаза. — Дай мне минуту, — усмехнулся Рэки. Киан притягивает к себе Лангу и нетерпеливо целует, оглаживает руками бедра и чуть ли не скулит от того, насколько хочет его вновь и вновь. Жадный взгляд скользит по телу любовника, гамма податливо отдается и седлает Рэки, перемещая руку омеги себе под юбку, на ягодицу. Киан довольно касается пальцами влажного входа и двумя проникает в Лангу, пока не слышит хриплый стон. — Сейчас. Войди в меня, — утробно зарычав, Хасегава касается эрегированного члена партнера и, приподнимаясь на чужих бедрах, направляет плоть в себя. Хасегава удивительно чувственный и страстный, совсем не такой, каким его могут видеть другие, и это подстегивает Рэки яростно погружаться в Лангу снова и снова, выпускать клыки и желать никогда не давать видеть возлюбленного таким кому-то кроме себя. Ланга запрокидывает голову к потолку и стонет откровенно громко, искренне выражая любовь с каждым движением бедер на чужих. Этот мир принадлежащий только им двоим, удовольствие и красота движущихся навстречу тел. — Тебе не нужны никакие шмотки и прочая чепуха, чтобы привлечь моё внимание. Я смотрю только на тебя, нет никого, с кем я мог бы быть даже вполовину так счастлив. Только ты, Ланга. Я готов на всё с тобой. Разве ты не понял этого? — Рэки ласково оглаживает горячую щеку партнёра, заглядывает в аквамариновые глаза, широко распахнутые, с счастьем и доверием смотрящие в самую суть. — Если бы я мог ещё раз выбирать между тобой и истинным партнером, я бы снова и снова выбрал тебя. — Рэки, — Ланга прижимается носом к его шее, — Я чувствую всё то же. И я хотел сказать, что с радостью поддержу тебя в помощи Адаму и Тадаши, если ты готов пойти на это, я буду рядом и поддержу. — Тогда мы, кажется, преподнесем им лучший подарок? — улыбнулся омега и счастливо обнял своего партнёра, благодаря все на свете за такого возлюбленного.

***

      Свадьба Айноске и Тадаши совершенно прекрасна, Рэки с искренним восторгом наблюдает за молодоженами, в глазах которых самая настоящая и чистая любовь, мужчины честно смотрят только друг на друга, не стесняясь быть счастливыми и нежными на глазах у всего мира. Оба в белых костюмах и в окружении цветов, казалось не замечают никого, и самозабвенно целуются. Это их день. Киан рад, потому что знает, что для Шиндо это большой шаг, ему пришлось много сделать на пути к этому дню и он имел право быть особенным. За семью, которая всеми правдами и неправдами пыталась держать Айноске своей марионеткой и играть по устаревшим правилам; за общество, в котором он, политик, якобы не имел права любить альфу, ещё и не равного по статусу; за годы одиночества. — Я и не думал, что когда-либо увижу Адама таким, — усмехнулся Ланга, шепнув на ухо Рэки. — Надеюсь на нашей свадьбе мы будем не менее счастливы. Ну что, обрадуем будущих отцов своим решением? — Ланга улыбнулся без тени сомнений в глазах. — Моё счастье — это ты, — Киан обнимает парня и взяв за руку, идёт к счастливым альфам, чтобы преподнести ожидаемый подарок. Рэки и Ланга подходят к виновникам торжества и уводят пару от посторонних глаз. Омега долго не находит слов, но альфы не торопят, пока юноша формирует речь: — Я готов родить вам ребёнка, конечно, с договорами и прочим разберёмся потом, а пока поздравляю вас обоих со свадьбой и обещаю, что не передумаю, — выпалил Рэки, сжимая в руках ладонь Ланги. — А, и не раньше, чем после его двадцатилетия, — дополняет Ланга, переплетая свои пальцы с пальцами Рэки. — Поздравляю, — тепло улыбнулся Хасегава. Айноске искренне улыбается Рэки и позволяет себе обнять юношу и поблагодарить. Дельта и представить себе не мог, что так обрадуется чьему-либо подарку сегодня. — Спасибо вам обоим, — шепнул Адам, а после отпустил омегу. — Тогда обсудим потом, а сейчас развлекайтесь, — широко улыбнулся мужчина и подмигнул паре. Тадаши также поблагодарил Лангу и похвалил за то, что тот нашёл подход к возлюбленному. — Спасибо, что выиграл в той гонке, — Кикучи не сдержал улыбки и, не дожидаясь ответа, влился в оживленный банкет вслед за супругом. В конце концов даже не самые важные решения, промахи и ошибки привели их всех к желаемой цели, и Ланга убедился в том, что пока он хочет — ничего в мире не сможет отнять у него возможности быть счастливым.

Ничего страшного, ничего страшного, Что мы живём так, как мы живём. Я не знаю, где я буду в пять, но я молод и жив. К черту всех, что говорят, о том какая жизнь!