Ненавистная экологичка

«Понедельник — день тяжёлый» — подумала я, как только открыла глаза. Посмотрев на часы, удивилась сама себе. Пять часов утра. Ночные брыканья моей маменьки дали о себе знать. С ней невозможно нормально уснуть! Встаю с кровати и тихо, дабы не разбудить спящую красавицу, иду на кухню покурить. Я, конечно, не скрываю от мамы своё грубое отношение к собственной дыхательной системе, но получить подзатыльник по и так раскалывающейся голове не хочу. Открываю окно, сажусь на подоконник и начинаю рассматривать ещё не проснувшийся и от осеннего периода к тому же тёмный мир. Удивительно, как спокойно, когда он ещё пуст. Когда кусочки нетронутой природы могут властвовать и ликовать. Когда нет этих мерзких людишек, засоряющих каждый миллиметр своего шага. Как там говорится? Хорошо там, где нас нет? Полностью согласна. Докурив, всё так же тихо спрыгиваю с подоконника, тушу сигарету и кидаю в пепельницу. Оксана Михайловна уже, видимо, сделала для меня капкан, очистив её от предыдущих бычков. Если заметит, скажу ей, что у меня в квартире завёлся домовой-курильщик. Она точно должна оценить. Пробираюсь в свою комнату на цыпочках и забираюсь в холодную постель. Достаю телефон и открываю ВК. Пальцы непроизвольно открывают вчерашний диалог с Татьяной Анатольевной. Перечитываю. В голову в данный момент времени лезет лишь один вопрос: почему она так беспокоится о моём нахождении на её занятиях? Обычно преподаватели в вузах не бегают за студентами. Им всё равно какие у тебя оценки, посещаемость и понимаешь ли ты в принципе их дисциплину. Если ты пришёл получать высшее образование — получай, но как — это уже твоё дело. Помогать тебе никто не будет. Вижу Алису в онлайне. И чего ей не спится? Анастасия Абрамцева (05:34): «Ты чего так рано проснулась?» Алиса Невзорова (05:35): «Я и не ложилась.» Анастасия Абрамцева (05:37): «Слушай, может это не моё дело, но я вчера заметила, что когда мы встретились, ты была не особо в настроении… Или мне показалось?» Алиса Невзорова (05:37): «Да, было такое. Но всё уже хорошо. Не волнуйся :)» Анастасия Абрамцева (05:38): «Ну, ладно. Я чувствую, что ты усердно пытаешься меня обмануть, но заставлять тебя рассказывать мне что случилось — не моё право.» Алиса Невзорова (05:39): «Так ты идёшь сегодня на последнюю пару или нет?» Анастасия Абрамцева (05:41): «Если последняя пара — экологическое право, то да, не иду.» Алиса Невзорова (05:41): «Жалко: (» Анастасия Абрамцева (05:42): «Да ладно тебе. Всего неделька твоего одиночества на экологическом.» Алиса Невзорова (05:45): «Не смешно. Когда тебя нет, она начинает пытать меня. А мои мозги, между прочим, не усваивают её лекции!» Анастасия Абрамцева (05:46): «Учиться надо просто, а не отсыпаться после работы, разложившись на полпарты.» На это сообщение Алиса не ответила. Могла, конечно, обидеться. Ранимая натура же. Нащупав свои наушники на прикроватной тумбочке, я подключила их к телефону, вставила в уши и включила свою любимую песню «Заткнись и целуй меня» Операции Пластилин. «Вклеить в сердце свет, Первый снег, глупый смех И падать выше всех, Выше всех, выше всех. Шепчешь в этих снах: «Я твоя, я твоя». Утром снова крах И терять, и терять. Но пока я капельку твой, А ты немного моя, Заткнись и целуй меня Заткнись и целуй меня Заткнись и целуй.» Под эту песню я вспомнила пухлые губы моей Татьяны. Вот бы сейчас прикоснуться к ним, ощутить всю их нежность… Стоп… Моей? Что за чушь? Переключаюсь на Лану Дель Рей. Сверлю взглядом потолок, будто таким способом я пытаюсь его удержать от обрушения на моё хрупкое тельце. Как разучиться думать? Когда я успела уснуть, не знает никто, даже сама я. Включив экран телефона, облегчённо выдыхаю. Всего семь утра. Слышу звуки на кухне и направляюсь туда, закутавшись одеялом. — Доброе утро, — говорю маме, готовящей завтрак и вижу, как она вздрагивает от неожиданности. — Доброе, милая, — женщина отвлекается на секунду от готовки, чтобы как раньше поцеловать меня в лоб. Даже грустно стало от осознания, что это всё продлиться лишь неделю и мама снова уедет. — Что готовишь? — я посмотрела на плиту. — Овсяную кашу. Я не могу смотреть как ты после каждого приёма еды бегаешь в туалет. Поэтому начнём постепенно восстанавливать твой желудок. Процесс будет трудным, ты знаешь это прекрасно. И за неделю ты не восстановишься, но я надеюсь, что когда я уеду ты не забьёшь на своё здоровье. Ты же вряд ли хочешь снова два месяца пробыть в больничной палате? — на последнем вопросе женщина снова повернулась ко мне и так же вопросительно на меня посмотрела. Я лишь смогла кивнуть. Вспоминая последствия развода матери и отца, то могу лишь прискорбно вздохнуть. На фоне недоедания, я попала в больницу с критически маленьким весом — сорок два килограмма при росте сто семьдесят четыре сантиметра, постоянными обмороками и в полном бреду. Фактически еле ходила и двигалась, так как мои мышцы почти полностью атрофировались. Врачи уже тогда считали дни до закрытия моей крышки гроба, но мама не сдавалась. Нашла лучшего врача, у которого я по сей день наблюдаюсь, взяла кучу кредитов на восстанавливающие препараты. Через два месяца меня выписали, но оказалось, что это только начало. Дома начался самый, что ни на есть, ад. Адаптация к нормальной жизни, еде и вообще всему остальному снова и снова сопровождался истериками. Но с поддержкой Анны Александровны я справилась. И вот я снова, эгоистка, гроблю своё здоровье. Даже стыдно стало, поэтому приготовленную мамой кашу я неуверенно, с боязнью, но ела. Под присмотром, конечно. Флэшбеки ловлю, ей богу! Собираясь уже в институт, я летала по всей квартире, потому что мусолила эту чёртову кашу чуть ли не полтора часа. Мама лишь посмеивалась смотря на то, как я бегаю, параллельно крася ресницы, укладывая волосы и ища по всей квартире свой бордовый брючный костюм. В шкаф, конечно, я не удосужилась залезть. — Этот костюм ты ищешь? — спросила мама, стоя в проёме двери между коридором и комнатой, держа в руках вешалку с той самой вещью. — Да, мамуль, спасибо! — я поцеловала её в щеку и отобрала костюм, быстро его надевая. Последние штрихи — ботинки, пальто вишнёвого цвета, ключи от машины и вот я уже двигаюсь по направлению к институту. Войдя в здание, здороваюсь с престарелым охранником и показываю пропуск. Смотрю на часы и какой уже раз за утро облегчённо выдыхаю. До пары двадцать минут, а значит можно зайти в кафетерий за кофе. — И что за красоту я наблюдаю сегодня? — кричит мне кто-то в спину. Я даже дёрнулась, думая, что не успев начать играть в прятки с экологичкой, уже проиграла. Оборачиваюсь и вижу подбегающую ко мне подругу. — Решила, что мой внешний вид должен соответствовать строгости понедельника, — улыбаюсь и пальцем касаюсь острого подбородка Алисы, — Прикрой рот, солнце, муха залетит, — шучу я, — Пойдём быстренько в гардероб, а потом заглянем в кафетерий. Я жуть как не выспалась и мне нужна доза кофеина. Ещё, надеюсь, он уберёт тошноту. — Неужели Оксана Михайловна заставила тебя поесть? — Стой… Слышишь? — я резко остановилась на лестнице, ведущей к гардеробу и испуганно посмотрела на девушку. — Что? — посмотрев на меня как на дуру, сказала Алиса. — Голос Татьяны Анатольевны, блин, не слышишь что ли?! — уже перейдя на шёпот, ответила я. — Так, перекури пока здесь в курилке, а я пойду разведую обстановку, — вызвалась помочь одногруппница. Послушавшись, я поднялась в указанное место. Когда подруга спустилась в гардероб, я стала прислушиваться и, как оказалось, мои опасения не были напрасны. Там правда была Татьяна. — Ой, доброе утро, Татьяна Анатольевна! — поприветствовала преподавательницу девушка. — И вам не хворать, Невзорова, — кривая улыбка. Преподаватель осмотрела Алису с ног до головы, — Где потеряли свою подругу? Или она снова опаздывает? — всё-таки не поверила мне. — Ни то, ни другое. Она сильно заболела. Температура там… Горло… Насморк, кхм, — ответила с дрожью в голосе. Алис, ты палишь меня конкретно! — Да? Интересно…- задумалась Татьяна и вдруг улыбнулась, — А если я зайду на какое-нибудь из ваших занятий…я её там точно не обнаружу рядом с вами? — а вот об этом я совсем не подумала. Ну что, старый школьный способ — под парту. — Вы думаете я вам нагло лгу? — вскинула брови младшая. — Надеюсь, что нет. Но я попрошу вас передать Анастасии, что у меня к ней есть небольшой разговор, — повысила чуть голос Татьяна, будто чувствуя, что я где-то рядом. Услышав стук каблуков, я быстро залезла под лестницу и стала ждать приход подруги. — Ты попала в беспросветную задницу! — констатировала девушка, показывая мне сначала свою розово-чёрную голову, а потом и всю себя. — Можешь не рассказывать, я всё слышала, — озадаченно буркнула я и осматриваясь по сторонам, спустилась в гардероб и сдала пальто, — В кафетерий мы уже вряд ли успеем. Осталось пять минут до звонка. Пошли. Все четыре пары я сидела как на пороховой бочке, дёргаясь от каждого звука. Алиса это замечала и была готова взорваться от смеха из-за чего получила уже два предупреждения. — Ничего смешного, я тут умру скоро от этих скрипящих старых окон, — вылезая из-под парты, прошипела я. Да, я залетела под парту от скрипа окна, думая, что открывается дверь в аудиторию. Да, я схожу с ума. Хорошо, что кроме меня и Алисы на задних рядах никого не было. — Знаешь как смешно и странно, когда ты в таком костюме залезаешь под парту? — У меня двоякое ощущение от твоего вопроса. Но Татьяна так и не зашла ни на одну пару, как грозилась. Окончательно я выдохнула только когда вышла из института и оказалась в машине. Точнее, я снова вылетела от туда, дабы не попасться экологичке, которая восседала в ожидании нашей группы в своём кабинете на первом этаже, находящийся почти прямо у входа. Так как мама уже была в гостях у моего психолога, я спокойно приехала домой. Она прекрасно знала моё расписание и если бы я приехала чуть раньше, меня засыпали бы кучей вопросов. И отмазка «нам отменили пару» тут бы не сработала. Переодевшись, засела за компьютер до самого вечера. Давно у меня такого не было. Собственно, в таком расположении и прошла неделя. Быстро и без особых происшествий. Я нагло прогуливала экологическое право, пряталась и игнорировала гневные сообщения Татьяны в соцсети. Но та, похоже, поверила где-то на середине недели в мою сказку про болезнь и оставила меня в покое. Поэтому я спокойно могла сидеть на других парах и не бояться, что меня раскроют. А вот Алису она ещё пару раз оставляла после лекции и спрашивала о моём самочувствии. Такое поведение преподавательницы грело душу. Что касается моих чувств к ней, то…я окончательно поняла, что всё-таки влюбилась. Несмотря на все мои удачные попытки избежать встречи с ней, я всё равно изредка подглядывала и любовалась ею до тех пор, пока она не почувствует на себе мой взгляд. Я тут же испарялась или терялась в толпе. Но что я больше всего заметила за последние два дня учёбы на этой неделе — это её потерянность. Вечно сонная, с бледным лицом, почти не улыбалась. Я могла бы приравнять это к усталости от работы, но каждый раз, выходя из кабинета, она тщётно кого-то пыталась поймать взглядом. Ещё цепким и горячим. Невзорова мне твердила тоже самое. Вечно что-то говорящая и энергичная, она стала молчаливой и её невозможно было растормошить. Все её пары проходили в полнейшей тишине. Что же случилось с вами, Татьяна Анатольевна?