Куноичи и Змеище

      Слабость растекалась по его телу медленным ядом, с каждым днём захватывая всё больше мягких тканей, с каждой секундой всё ближе, клеточка за клеточкой, подбираясь к жизненно важным органам. Не имея возможности сосредоточиться на чём-то ином, он медленно сходил с ума, прислушиваясь к своему организму и наблюдая за собственной кончиной. Потому что тиканье настенных часов и звуки лесной жизни за окном, коими он развлекал себя в самые первые дни этой фатальной пытки, давным-давно растворились в сознании, перестав выбиваться из общего фона. Они просто слились в одну кашу, создавая нестерпимую какофонию, а затем превратились в блаженно-ненавистную тишину. Тишину, которую невозможно нарушить, ведь он оглох. Как легко оказывается избавиться от зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания, лишь для того, чтобы на несколько секунд продлить жизнеспособность сердца и мозга.       Боли не было, и это, пожалуй, был единственный плюс его состояния. Он никогда не боялся боли, а вот смерть страшила его до одури. Медленное старение тела и увядание разума казались ему самыми страшными вещами в мире… Хотя эти несколько дней, если он ещё окончательно не потерял счёт времени, доказали, что есть нечто похуже старости. Паралич, коим наделил его собственный ученик и жертва в одном лице, вдруг превратившийся в хищника, с помощью шарингана запечатав его сознание глубоко внутри тела, стал настоящим кошмаром наяву для него.       Он сомневался, что неверный юнец остановился лишь на этом, но о дальнейшей судьбе своей человеческой оболочки можно было лишь гадать. Рефлексы, выработанные годами практики и тысячами экспериментов, в тот раз сработали быстрее разума. Ему удалось ускользнуть из лап ученика, используя рефлекторную череду перерождений умирающего тела до того состояния, в котором он оказался сейчас. Самом жалком, слабом и беспомощном, но до сих пор живом состоянии. Однако даже это не спасло бы гениального и так глупо попавшего впросак саннина, если бы не старые печати и толика везения. Впрочем, а можно ли назвать всё «это» везением? Он не знал.       Думать было сложно, просто дышать казалось непосильным трудом… но он дышал, заставлял сердце медленно биться, а нейронные связи в мозгу работать. Чакра в его организме слишком быстро истощалась, не успевая возобновляться, и ему приходилось самолично направлять её потоки в теле, отрезая ненужные функции организма и на одном упрямстве поддерживать собственную жизнь. Когда-то он считал месть глупостью, недостойной особого внимания или затраты большого количества энергии. Переживания и чувства, связанные с желанием отомстить, также являлись вещью излишней, но сейчас… Именно ненависть, питающая жажду отмщения, заставляла Орочимару упрямо жить. Жить вопреки всему, даже дикому страху смерти, безжалостно отнимающему крупицы спокойствия и ясного разума. Он не умрёт!..       Не умрёт…