Куноичи и Змеище

      Вырвавшись на свежий воздух, Сакура с трудом сдержала пронзительный крик. В ней клокотал коктейль, казалось бы, из несовместимых эмоций: страх, отвращение, ярость, стыд — и всё это, словно особой перчинкой, было приправлено отголосками испытанного удовольствия.       Потуже затянув кимоно, не оглядываясь на вдруг ставший адски ненавистным дом, Харуно зашагала в лес. С каждым шагом, отдалявшим её от места, где она испытала самые худшие мгновения своей жизни, в этом девушка была уверена как никогда, в голове куноичи зарождалось всё большее количество крамольных мыслей. Они как летучие мыши, которых спугнул неосторожный путник, беспечно войдя в пещеру, громко хлопали крыльями и разлетались кто куда. Добравшись к кромке поляны, Харуно чуть ли не перешла на бег. Она понятия не имела, куда ей идти, но в очередной раз мечтала оказаться как можно дальше от этой поляны, этого дома и Змеища, засевшего внутри показательно милой берлоги.       Направление своего побега Сакура выбрала довольно осмотрительно — противоположное к тому, что вело к обрыву. Девушке с самого начала стоило отправиться туда и изучить местность, узнать, есть ли в той стороне что-то… (а точнее, не будет ли там очередного «края света») вместо того, чтобы оставаться под одной крышей с бывшим врагом. Но Харуно поддалась своему страху, который упорно твердил об опасной и неизвестной среде, в которой она очутилась. На фоне этой неизвестности даже Орочимару не казался такой уж сильной и страшной угрозой. Ключевые слова — «не казался». Теперь же девушка была просто уверена, что и на пушечный выстрел не подойдёт к саннину, пусть даже лес будет кишеть страшными монстрами — Орочимару всяко страшнее!       Не желая долго блуждать по земле и тем самым увеличивать время своего вынужденного путешествия, Сакура сосредоточила чакру в ступнях и взбежала на ближайшее дерево. Благо, чаща становилась всё более густой, а также ширина стволов и ветвей позволяла спокойно по ним перемещаться. Сакура с преувеличенным интересом всматривалась в окружающее её пространство насколько позволяли её навыки, цепляясь глазами за странные и необычные растения, дивных птиц… За что угодно, лишь бы не концентрировать внимание на непривычном ощущении между ног. Порой, после очередного приземления на ветку дерева, всё внутри девушки сжималось, а прокатывающаяся по ногам слабость заставляла раз за разом вспоминать события минувшей ночи, утро и… язык проклятого Змея.       Самой себе Сакукра не могла дать внятные пояснения, почему не бросилась наутёк от Орочимару ночью, а всего лишь заперлась в ванной… или утром, когда саннин скрылся в подвале, а она имела все шансы сбежать? И всё же нет, она дотерпела до того ужасного происшествия на кухонном столе! Можно было бы обвинить во всём страх, как будто Сакура боялась гнева голодного Орочимару, ведь он так недвусмысленно дал понять, чего хочет после пробуждения. Но в тот момент особого испуга Харуно не испытывала, более того, она чувствовала себя как никогда смело, в конце концов, ночью с нею уже случилось «самое страшное». И в том, что она крупно ошиблась, Сакуре пришлось убедиться на собственном горьком опыте, после, казалось бы, детской шалости. Поэтому куноичи приходила к другому, на её взгляд, самому рациональному объяснению — она была в шоке. После ночного соития с Орочимару она оказалась в длительном шоке, время от времени, всё происходящее даже напоминало ей абсурдный сон, поэтому и не подумала о том, чтобы уйти из дома. А потом наступил очередной, ещё более шокирующий момент, сумевший отрезвить ниндзя Деревни Листа. Да, это казалось логичным Сакуре, объясняющим её глупые поступки. Но всё это не оправдывало того, что ей понравилось заниматься сексом с Орочимару. От поминания такой действительности куноичи чувствовала себя омерзительно. Словно она вся заляпалась мерзкой, липкой и вонючей грязью, которую невозможно будет отмыть. А стоит ей вернуться домой, как близкие невооружённым глазом увидят её предательство, поймут с первого взгляда. Переспать с бывшим врагом…       Харуно чуть не грохнулась с ветки, когда поймала себя на идиотском эпитете. С чего это она решила, что Орочимару, этот гад ползучий, её «бывший» враг? Да, он не стал сходу убивать её, но их вражду это никак не отменяло. Он всё ещё был и будет существующей угрозой для Деревни, её личной угрозой, которую стоило бы ликвидировать. Вот только… Харуно вновь вспомнила дверь в ванной комнате, которую тот превратил в пыль одним ударом. С такой силой одно из главных преимуществ Харуно, концентрировать чакру в определённых участках тела для более эффективной атаки, теряло всякий смысл. Оставались познания в медицине, но и тут возникала проблема. Орочимару был учёным, более того, он явно знал о травах и ядах немало, достаточно было вспомнить его лабораторию. Возможно, он не был столь же искусным и знающим в плане исцеления, как Пятая Хокаге, но вряд ли её ученице удастся отравить одного из Великих Саннинов. К тому же, совесть девушки была откровенно против травить человека (или кем там являлось это Змеище?), что так спокойно принимал пищу с её рук. Как ей потом вообще что-либо готовить, помня, как кто-то скончался от её и так посредственной стряпни?       Спустя несколько часов непрерывного движения вперед, Харуно смогла наконец-то изгнать из головы мысли об Змеином Саннине. Их место заняли терзания о насущном: «Когда и где сделать привал? Это вообще безопасно? Она достаточно далеко убежала от дома, чтобы Орочимару не нашёл её? Что съесть? Где лучше переночевать?..» И тысяча других вопросов беспокойной стайкой колибри метались у неё в голове, вызывая лёгкую мигрень. Ведь выбегая из дома, девушка не озаботилась наличием провианта или хотя бы оружия. Нет, её тупая розовая башка была занята другим… Да и одежда — свободное кимоно и гэта* — не является самой практичной и удобной для отдалённых путешествий. Впрочем, это не мешало Сакуре заметать свои следы, насколько позволяли её умения, и резко метаться из стороны в сторону, продолжая единственно верное движение вперёд так, что она и сама потеряла путь обратно. Главное, что дом с Орочимару остался позади, а она двигалась вперёд. Уставшая, голодная… но такая свободная и радостная от этого пьянящего чувства.       Когда солнце начало клониться к горизонту, Сакура всё-таки решила сделать остановку для отдыха. Ноги её гудели, а ремешки сандалий натёрли кожу в некоторых местах и пришлось прибегнуть к чакре, чтобы избавиться от боли. Куноичи напрягал тот факт, что она была даже не в дне пути от дома — ведь ушла она, грубо говоря, в обед. И с того мгновения прошло от силы часов шесть-семь. Ей стоило бы ещё немного углубиться в лес, вот только с каждым новым шагом окружающий воздух становился всё более густым и тяжёлым, а впереди всё отчётливее веяло опасностью. Возможно, это были игры воображения голодного человека и освещения, которое с каждой минутой становилось всё более скудным, но длинные тени деревьев и кустов начали напоминать хищное зверьё. Пусть деревья в этой части чащи были огромные, явно вековые, но вот с зеленью тут была беда, что на земле, сухой и безжизненной, что на почти лысых стволах. Благо, этой ночью ничего не предрекало дождя, и Харуно не стоило озабочиваться укрытием от него.       Собрав сухие ветки и найдя два камня, Сакура с трудом сумела развести костёр уже в практически кромешной темноте. По дороге девушка не раз видела кусты с разными ягодами, вот только рисковать и пробовать незнакомые растения она не хотела. Вместо этого ей удалось поймать белку — животное жаль, но Харуно никак нельзя голодать. Ведь это повлечёт за собой не только предполагаемую голодную смерть, но и немощность всего организма ниндзя, и пиши пропало, при встрече с каким-нибудь хищником. Хотя до сих пор куноичи не видела никого грознее кабана, и то какого-то миниатюрного.       Разделывать тушку животного без куная оказалось крайне сложно, благо, Харуно нашла острые камни и с грехом пополам справилась. В блеске обманчивого света костра шкура огненно-рыжей белки несколько раз приобретала зеленоватый отлив, из-за чего Харуно приходилось протирать колдовские глаза.       Стоило Сакуре наконец-то вкусить жёсткое, безвкусное, но такое желанное мясо, как кровь в её жилах похолодела. Неподалеку, в каких-то нескольких метрах от неё, послышались шорохи, а затем громкий вой. Не мудрствуя лукаво, куноичи в считанные секунды оказалась на дереве, позабыв о трапезе. Казалось, огонь должен отпугивать лесное зверьё, но из чащи лесной один за другим на поляну начали подтягиваться волки. Их было больше пяти — точнее Харуно сказать не могла, дикие псы не желали стоять на месте для поочерёдного пересчёта. Интересно, что их привело на поляну? Запах белки? Или всё же самой Харуно?       Ответа ждать долго не пришлось. Покрутившись у костра, один из волков вскинул острую морду вверх, смотря янтарными глазами прямо на Сакуру. Сердце в её груди остановилось в момент, когда она столкнулась взглядом с горящими жёлтыми глазами. Ей вспомнились столь похожие, с вертикальным зрачком, и в то же время совершенно другие золотые глаза — Орочимару. Вот только, если у саннина во взгляде можно было прочесть намёк на человечность, какие-то банальные чувства, то в этих янтарных огнях читался лишь звериный голод. Единственное, что внушало Сакуре спокойствие — волки не умеют лазить по деревьям, по крайней мере, так высоко, как она забралась. Но и это знание разбилось в пух и прах, когда один из волков совершил стремительный прыжок на дерево, выпуская слишком острые, как для представителей собачьих, когти. Медленно, но очень уверенно волк карабкался по стволу дерева к ней, цепляясь когтями за кору, а его примеру последовали остальные собратья. Оцепенев от ужаса происходящего, Харуно успела рассмотреть ещё одну странность данных волков — двойные уши. А затем девушка сорвалась с места, как ранее пойманная ею же белка, прыгая с ветки на ветку в надежде оторваться от голодной стаи. Но волки не отставали, преследуя беглянку по земле.       Усталость в мышцах давала о себе знать ноющей болью и частыми запинками на ровном месте, грозящими рано или поздно отправить Сакуру в увлекательный полёт прямиком лицом в землю с довольно большой высоты. Но остановиться девушка не смела, ведь стоило всего на пять минут замереть на одной ветви, чтобы перевести дыхание и оценить обстановку, как волки начинали карабкаться не только на её дерево, но и на близ стоящие, словно в попытке перекрыть ей ходы отступления. Умные твари отличались куда большей выносливостью, нежели куноичи, поэтому Харуно морально настраивалась на худшее — сражение. Кулаки против клыков, и как оказалось когтей, не самое эффективное оружие. Но и сдаваться Сакура была не намерена, убьёт столько хищников, сколько позволят её навыки…       Именно сейчас Харуно вспомнила проклятого саннина, общество которого стало вдруг самой желанной вещью на свете. Возможно, он своим противным шипением и не сумел бы напугать волков, но Харуно вполне могла бы скрыться, пока они доедали бы гада ползучего… Горько усмехнувшись от собственных крамольных мыслей, девушка упорно гнала другие — воспоминания о кухне, где она придумывала план мести для Орочимару, и тёплую постель, в которой так сладко спалось. Вопреки законам логики, именно свежие воспоминания об обманчивом уюте вызывали у девушки тепло сожаления в груди, а не память о Деревне, родителях, наставнице и друзьях. Те, не столь далёкие дни казались чем-то очень старым и выцветшим, на фоне недавно пережитых волнений. Но по крайней мере, Сакура более не чувствовала сжигающего изнутри желания — девушка изо всех сил старалась найти в сложившихся обстоятельствах плюсы, но даже это удавалось с трудом. В конце концов, разве удовольствие плохое ощущение?       Под ногой Харуно в очередной раз хрустнула ветка, и она, невообразимо извернувшись, благодаря невероятной удаче, смогла избежать падения на землю. Оттолкнувшись от ствола дерева, Харуно с прискорбием констатировала — деревья становились всё более хрупкими и маленькими, а она выбрала неверное направление для побега.       Чувствуя, как лёгкие начинает разрывать от обжигающих глотков воздуха, а бок нещадно колоть, Сакура сорвалась в новый прыжок, слишком поздно осознав — впереди нет деревьев. Приземление выдалось крайне болезненным, сделав кувырок, чтобы не сломать ноги, девушка почувствовала, как острые камни и ветки впиваются ей в спину, а колени больно приложились о твёрдую сухую почву. Левая гэта слетела во время спасительного манёвра, но это не остановило куноичи. Адреналин бурлил в крови и она продолжила путь вперёд, с отчаянием замирая на краю больно знакомой пропасти. И пусть здесь была совсем другая местность, и пусть нигде не было знакомой тропы, а её преследовали волки-мутанты, густой туман впереди был всё так же загадочен и страшен. Сакура слышала, как топот больших лап позади затихает, но злобное ворчание становится всё чётче и ближе. Девушка обернулась, стараясь подавить в своём взгляде страх, и заметила нечто новое — звери не спешили приближаться к пропасти. Самые смелые медленно и осторожно крались к своей загнанной добыче, остальная же часть стаи опасливо зыркала по сторонам и в туман, не решаясь подойти.       Сакура застыла, пытаясь сделать выбор. Она упорно раздумывала, что страшнее — умереть в пасти волков или прыгнуть в пугающую неизвестность. Второй вариант казался ей куда как предпочтительнее, давая надежду выжить… но неизвестность страшила.

🌸🐍🌸

— Какаши, — молодая женщина подняла голову от бумаг, взглянув в окно. По своей старой привычке Хатаке решил зайти в кабинет к Хокаге не как все нормальные ниндзя. — Есть какие-то известия?       После того, как под обломками потолка в лаборатории Орочимару не обнаружили останки Харуно, несколько поисковых групп отправились прочёсывать близлежащую местность. Но все поиски были тщетны, ведь каждый из воссозданной команды номер 7 мог поклясться, что у девушки не было и шанса выбраться из-под обломков. Поэтому вниманием шиноби полностью завладели странные руны, коими был испещрён пол под рухнувшим сводом, образующие странную печать. Однако, разобрать эти надписи не представлялось возможным: где-то они довольно сильно пострадали от встречи с потоком; где-то были совершенно незнакомые шиноби Скрытого Листа символы, для расшифровки которых запрашивалась помощь в других деревнях; где-то кто-то просто очень неаккуратно извлёк часть рун. Пришлось прибегнуть даже к помощи бывшего ученика саннина, но и это не принесло результат. Саске понятия не имел, что могут означать эти символы и для чего Орочимару вытесал их прямо в своей лаборатории. — Никаких. Только Учиха вместе с Наруто рвутся на поиски Якуши Кабуто. Саске уверен, что он единственный из ныне живущих, кто может знать, а возможно и помочь, с поиском местонахождения Сакуры.       Пятая Хокаге устало потерла переносицу. С момента пропажи её ученицы прошло ровно полторы недели, в течении которых Цунаде ни разу не притронулась к спиртным напиткам. И это говорило о её волнении куда больше, чем угрюмые взгляды одного или громкие метания второго товарища Сакуры. Казалось, лишь Хатаке в этой ситуации остаётся прежним, но и это было лишь видимостью. Бывший наставник Сакуры привык опекать девушку, но в этот раз ему не удалось её спасти. Если бы он только тогда имел активированный шаринган… Казалось, он сумел бы спасти её. Защитить. — Нет, пусть этим займутся АНБУ, — тихо проговорила Цунаде. — А эти двое… Нам поступили тревожные вести из Деревни Песков. Брат Казекаге попросил о неотложной помощи. Думаю, Наруто заинтересует возможность выручить Гаару. — Состав команды? — уточнил Какаши, надеясь, что его оставят здесь. Да, ожидание и невозможность ничего сделать убивали деятельного шиноби, но оставшись в деревне, он первым узнает о судьбе Харуно. — Ты, Учиха, Удзумаки и тот парнишка из АНБУ… как там его? Сай, кажется? — без особого интереса уточнила женщина. — И возьми ещё какого-нибудь медика, боюсь, вам он также может пригодиться.       Состав команды был непривычен, обычно на задание шли четверо шиноби, но спорить с Хокаге Какаши не стал. Молча удалился через окно, решая, когда лучше оповестить свою команду о новом задании? И как это сделать?

🌸🐍🌸

      Сакура всего лишь на мгновение прикрыла веки, пытаясь решиться на отчаянный шаг, а в следующее мгновение он оказался уже здесь. Пожалуй, куноичи никогда в жизни не могла представить, что будет так счастлива увидеть высокую жилистую фигуру бывшего врага. Именно сейчас, когда Орочимару вырос перед нею, словно из-под земли, заслоняя от волков-мутантов, Сакура могла сказать, что он более ей не враг. Будут ли враги спасать тебе жизнь? Навряд ли. — Вы действительно хотите напасть? — осклабился в не менее хищной, чем волки, улыбке Орочимару. Это была отнюдь не человеческая улыбка, а широкая, от уха до уха, ухмылка змеи.       Тело саннина словно вытянулось, став более гибким и длинным. Он был похож на змею, готовившуюся к атаке… Но нет, больше он не мог использовать своё тело, как живую оболочку, не требующую особой заботы. Не мог менять тело по своему желанию, не мог даже изменять длину рук или шеи. Всё ещё не восстановив даже половину своих сил, ему не оставалось ничего иного, как вступить в неравную схватку с волками. И пусть старые трюки не работали, пусть волкам удалось порвать его в нескольких местах, оставив отвратительные отметины на теле, всего лишь из-за старой привычки подставляться, они были обречены.       Точные движения рук: тонкие пальцы, которые ещё недавно сжимали запястья Сакуры, глубоко входят в жёсткую шерсть, грубо обхватывая волчью шею. Попытки вырваться из захвата Змея бесполезны, а саннину достаточно одного резкого движения, чтобы отправить зверя на тот свет. И всё это происходит в движении, чтобы клыкастая пасть другого волка не сумела впиться в его кровоточащий бок или плечо.       Сакура стояла позади Орочимару и, вопреки ранним своим мыслям, даже не думала убегать. Оставить своего защитника на съедение волкам и трусливо скрыться в это время? Нет, шиноби так не поступают. А в частности, такое поведение недопустимо для ученицы Пятой Хокаге, поэтому девушка попыталась, преодолевая страх, помочь Орочимару. Ключевое слово «попыталась».       Сражение десятка волков и саннина было слишком быстрым, можно сказать, молниеносным, чтобы можно было так легко в него вмешаться. С какой бы стороны ни планировала подобраться к Орочимару Сакура — там в следующую секунду возникала осклабившаяся пасть волка, где бы она ни надумала прикрыть спину ему — там тут же оказывался объект прикрытия, готовый, казалось, к любой напасти. Но всё же, когда волков осталось уже шестеро, Сакура решилась помочь. Она плавным движением приблизилась к одному из волков и, собрав остатки чакры в кулак, со всей силы ударила по тощему серому боку. Харуно увидела сминающиеся под её костяшками кости ребер, услышала их треск и мимолётный скулёж зверя, которого затем смело куда-то назад. Окрылённая метким попаданием, девушка наблюдала за волком, который не пытался подняться и вообще не подавал признаков жизни. Сосредоточившись на поверженном звере, она не видела, как уже другой волк прыгнул на неё, намереваясь вцепиться в нежную кожу глотки Сакуры.       У Харуно перед глазами пронеслась вся жизнь, когда она наконец-то заметила волка. Закрыться и защититься от него уже не представлялось возможным, девушка даже ощутила его смрадное дыхание рядом, когда сбоку последовал резкий толчок. Орочимару успел в последнее мгновение сбить Харуно с ног, и вместо девичьей шеи острые, как бритвы, клыки впились в уже раненное плечо саннина. Громкое шипение сквозь стиснутые зубы донеслось до ушей Сакуры, а затем она проследила взглядом за тем, как без малейших усилий, как ей показалось, Орочимару когтистой рукой пробивает грудную клетку повисшего на нём зверя и вытягивает на свет божий ещё пульсирующее сердце. — Не поднимайся, — слышит Сакура, когда саннин отпрыгивает с трупом волка в сторону, снова и снова, уклоняясь от очередных выпадов оставшихся в живых хищников.       Харуно мысленно горько усмехнулась, наблюдая за тем, как Орочимару с лёгкостью расправляется с оставшейся кучкой волков-мутантов. Даже, если бы она хотела подняться, сил у неё на это попросту не было. Последние крохи Сакура использовала на удар по волку. Вот только не это страшило теперь её, а Змей, который вопреки полученным травмам, словно наловчившись, отправлял на тот свет волков, одного за другим. Нет, ей с Орочимару в жизни не справиться. Разве что он вдруг станет умирающим, слабым и дряхлым стариком, а у неё найдётся несколько кунаев и целая повозка храбрости. Потому что Орочимару не тот шиноби, которого можно так просто убить одним жалким кунаем. Сейчас девушка осознавала это кристально ясно, как никогда. — Цела? — с читаемым беспокойством на бледном, бескровном лице склонился над нею саннин.       Выдавить из себя ответ Сакуре не удалось, поэтому ответом стал еле заметный кивок. Она даже попыталась подняться на ноги, но попытка оказалась тщетной. Нижние конечности отказывали в послушании, сильно дрожа.       С тяжёлым вздохом и тихим то ли ворчанием, то ли шипением Сакуру подняли на руки. Девушка хотела было запротестовать, видя окровавленные и разорванные места на теле Орочимару, но слова застряли в горле, когда изумрудный взгляд встретился с жёлтыми глазами, зрачки которых сильно расширились. Они не были змеиными сейчас, но в этих глазах читалась всё ещё испытываемая злость и раздражение. Казалось, достаточно проронить один неосторожный звук, и теперь уже Змей вцепится в беззащитное горло девушки.

🌸🐍🌸

      Нести девчонку оказалось на удивление легко, хотя ситуацию затрудняли кровоточащие бок и плечо. Другие царапины были не столь критичны, а вот правая часть туловища ужасно болела, норовя то и дело выпустить из рук Сакуру. Впрочем, Орочимару скорее собственный язык проглотит, нежели уронит эту… куноичи.       Хороших слов о розоволосой девушке в голове саннина вертелось уйму, но озвучивать их он не спешил. Казалось, сжавшаяся у него в руках и дрожащая малышка понимала всё прекрасно и сама. Но это не точно. Нужно будет хорошенько внушить ей мысль, что в данном мире самые безопасные места это его дом, во время его отсутствия и, собственно, место рядом с ним. А ещё эти гибриды… совсем за время его отсутствия одичали и позабыли, кто их вообще создал! Впрочем, большая злость на этих созданий брала его при мысли, что они чуть не разорвали в клочья его… скажем, ценный инструмент для комфортной жизни.       И умудрилась же девчонка убежать так далеко от дома! Целых три часа её выслеживал, хотя зацепок Сакура, стоит заметить, оставила кучу. Совсем не то образование у нынешних шиноби, но это и к лучшему. Страшно подумать, что бы сотворила зеленоглазая, опоздай он хоть на минуту. Она ведь явно собиралась сигануть в туман, глупая…       Дома они оказались довольно быстро, хотя к тому времени Орочимару успел стать бледнее парного молока. Сакура и раньше отмечала его необычную бледность, но сейчас она была откровенно болезненной. Может, как куноичи Скрытого Листа, ей следовало воспользоваться слабостью саннина, но такие мысли как-то быстро и незаметно выветрились из головы. А сама Харуно вздрагивала каждый раз, когда замечала мимолётные гримасы боли на утонченном мужском лице. Это из-за неё Змей сейчас испытывал боль. Подобные мысли отвлекали куноичи от усталости, которая медленно, но уверенно расползалась по её телу.       Стоило Орочимару перешагнуть порог дома, как он осознал одну небывалую вещь — Сакура успела задремать на его руках. Будить девчонку не хотелось, хотя желудок настойчиво требовал пропущенные обед и ужин. Пришлось нести шиноби наверх и укладывать в кровать. Сон Сакуры чутким назвать было невозможно, пожалуй, только начни он её резать или насиловать и может быть тогда она удосужится открыть ясные очи. В назидание за всю глупость и доверчивость, Орочимару стащил с девушки потрёпанное кимоно и одну (куда, спрашивается, она дела вторую?) гэту. Оставив обнажённое тело мёрзнуть на кровати, Орочимару удалился в свою лабораторию латать полученные повреждения. О том, чтобы укрыть девушку одеялом, он даже не подумал. Просто по той причине, что не привык заботиться о ком-то слишком сильно, особенно, когда его собственное тело требует внимания.       Целительские ниндзюцу были ему недоступны, да и чакра восстанавливалась очень медленно, неохотно. Пришлось обрабатывать мелкие царапины обычным антисептическим раствором, а на кровоточащие повреждения делать повязку. Во время битвы и возвращения к дому он потерял немало крови, поэтому пришлось идти на кухню и искать мясо. От выбора жрать сырое мясо или горелое, Орочимару спас огромный пласт ветчины и сваренный Сакурой ещё утром рис, которому, по всей видимости, повезло не попасть в порцию отвратительного завтрака. Перекус был не особо вкусным, но достаточно питательным, чтобы саннин смог теперь сосредоточиться на другом способе востребования сил и чакры — сне.

🌸🐍🌸

      Сакура металась в кровати, пытаясь сквозь сон нащупать сползшее куда-то одеяло. В комнате с открытым окном было довольно холодно и её нежная светлая кожа покрылась мурашками. Просыпаться отчаянно не хотелось и лёжа в полудрёме она услышала, как очень тихо скрипнула дверь. Вопрос, кто решился без спросу войти в комнату, мало волновал сейчас Сакуру — местоположение одеяла заботило девушку куда больше.       Затем матрац где-то сбоку прогнулся, а недовольный голос проворчал: — Распласталась на всю кровать… звезда… — в этих словах не слышалось злости, в них звучала какая-то странная насмешка. Что удивительно, обидно девушке не было. Она чувствовала отголоски стыда, очень уж усталым показался ей этот знакомый голос.       Разлепить глаза Сакуре всё-таки пришлось, когда из-под неё кто-то начал вытаскивать… кровать? Резко сев на кровати, она чуть не поприветствовала Орочимару лоб в лоб, благо, тот успел отпрянуть назад. Оглядевшись сонным взглядом, Сакура поняла, что привычно вальяжно разлеглась посередине кровати, прямо поверх застеленного одеяла. Поёжившись от отчётливо ощутимой в комнате ночной свежести, шиноби окинула более внимательным взглядом своего… А кем ей приходился Орочимару? Девушка не хотела отвечать на этот вопрос, по крайней мере сейчас, и она благополучно отложила его на потом, зацепившись взглядом за тугие белесые повязки на теле мужчины. Змей, чтоб он на острие куная наступил, хотел бесстыдно забраться в кровать обнажённым! И не отвлеки всё её внимание ранения саннина, Сакура пренепременно устроила бы выяснения по этому поводу.       Только сейчас Сакура обнаружила собственную наготу и поспешила, испуганно пискнув, прикрыться одеялом. Пока она заматывалась в покрывало, то чуть не грохнулась с кровати, и всё это под насмешливым взглядом жёлтых глаз. Орочимару стоял неподвижно у края кровати, словно прекрасное каменное изваяние, такое же бледное и искусно вытесанное.       Когда Сакура закончила все свои манипуляции на кровати, Орочимару громко и отчётливо хмыкнул, но продолжил молчать. Он также молчаливо лёг рядом с сидящей Харуно, положив голову на подушку и прикрыл глаза. — Может поделишься одеялом? — спустя три минуты поинтересовался саннин, приоткрыв один глаз и скосив вертикальный зрачок на девушку. Та продолжала молча сидеть рядом, кутаясь в покрывало, словно в последний оплот. А взгляд её то и дело бегал по мускулистому, поджарому телу.       От вопроса Орочимару куноичи вздрогнула и, как ни странно, поспешила выполнить его просьбу. Сама девушка опустилась на соседнюю подушку, повернувшись спиной к Змею. Её неспокойное сердцебиение и учащённое дыхание отвлекали саннина, не позволяя погрузиться в страну грёз. Стоило прикрыть глаза и попытаться уплыть в мир сновидений, как всё его внимание сосредотачивалось на Сакуре, которая никак не могла улечься. То девушка вытягивала руку вперёд, то шевелила ногами, то елозила головой по подушке… — Что не так? — в конце концов не выдержал саннин. С таким беспокойным созданием под боком уснуть было просто невозможно. — Ничего, — слишком уж бодрым голоском отозвалась Харуно. Всё ясно, сна у неё теперь ни в одном глазу. Не стоило позволять ей спать! Сейчас, глядишь, и вырубилась бы от усталости. — Врёшь и… — Харуно почувствовала шевеление сзади, но поворачиваться не спешила, — не краснеешь, — хмыкнул Орочимару. А затем одеяло приподнялось, вместе с корпусом Змея, приблизившегося совсем уж близко к девушке. — Или всё же?.. — он вгляделся в лицо повернувшейся к нему Сакуры, словно пытаясь определить цвет её щёк в царящем сумраке.       Встретившись с возмущённым взглядом зелёных глаз, змеиное зрение позволяло хорошо видеть в темноте, саннин хитро улыбнулся. Он вновь лёг на спину, теперь уже совсем близко к Харуно. — Всё же нет ни стыда, ни совести… — пробормотал он себе под нос так, чтобы Сакура могла отчётливо это расслышать.       Теперь уже Сакура приподнялась вместе с одеялом, продолжая возмущённо взирать на безмятежно лежащего саннина. Сожаление о том, что Орочимару сейчас испытывает боль из-за неё, в какой-то степени, никуда не делось, а вот появившееся внутри желание выпустить злость на этого наглого типа было очень кстати. Именно оно позволило Харуно решиться, и она уже без какого-либо стыда или другого нелепого чувства, принялась стягивать повязку с бока Орочимару. Тот не протестовал, хотя и приоткрыл глаза, наблюдая за её действиями.       Чакры у Сакуры было всё ещё плачевно мало, здесь она восстанавливалась отвратительно медленно, но этого должно хватить хоть на какое-то исцеление. И добравшись к ране, Харуно всецело сосредоточилась на процессе. Она не видела пристальный взгляд жёлтых глаз, который умудрялся выхватывать все мельчайшие детали в тёмноте ночи. Орочимару видел как появилась небольшая морщинка между светлых бровей; как стекает несколько капелек пота по большому лбу; как от старания прикусывается верхняя пухлая губка; как пряди волос выбиваются из общей копны и частично закрывают обзор зелёным омутам. Каждую деталь он впитывал, сам не понимая зачем. Ему просто нравилось наблюдать за увлечённой чем-то девушкой, будь то готовка, лечение или же… он сам.       Когда Харуно закончила с боком Змея, она истратила практически все силы, что успела накопить. Чтобы справиться с раной на руке, пожалуй придётся задействовать скрытый резерв, специально скапливающий чакру для иного…       Додумать свою дальнейшую тактику Сакура не успела. Орочимару согнул одну ногу в колене, из-за чего одеяло сползло с его бёдер вниз. Всё внимание Харуно приковалось к явственно продемонстрированному интересу мужчины, что сейчас гордым колом торчал вверх. После тяжёлой дороги туда и обратно, после битвы с мутантами-волками, Сакура никак не рассчитывала, что у саннина останутся силы на это. Харуно мгновенно бросило в жар от промелькнувших в памяти воспоминаний, а бёдра судорожно сжались, намекая, что воспоминания свежи не только в памяти, но и в теле.       Тяжело дыша, девушка медленно, через силу, перевела взгляд на Орочимару. Мужчина более не делал вид, что намерен спокойно спать. Она не видела отчётливо его лица, но могла нарисовать в воображении широкую улыбку на длинном лице, благодаря лукавым искоркам в блестящих жёлтых глазах.       В отличие от прошлого раза в голове не возникли мысли о сопротивлении. Сакура совершенно спокойно… нет, с плохо затаённым желанием ожидала действий Змея. Беспрекословно позволила уложить себя на кровать, краем глаза видя, как соскользнуло на пол драгоценное одеяло.       Она даже успела подумать, что завтра пожалеет обо всём этом. Пожалеет при свете дня о том, что не осталась в лесу среди голодных диких зверей. Но всё это будет потом, а сейчас есть только сильные руки, безжалостно мнущие маленькие холмики её грудей. Длинный язык, скользящий по её шее и лицу, оставляющий мокрые дорожки и заставляющий бегать толпу мурашек вдоль позвоночника. Тонкие губы, жёстко впивающиеся в её рот и терзающие его до того момента, пока из груди не вырвется отчаянный стон.       Прелюдия не длилась долго, но её оказалось достаточно. Стоило Орочимару отстраниться от юного тела, как Харуно потянулась за ним. Её грудь и губы горели, но ей было недостаточно этих грубых ласк. Зелёные глаза затуманились желанием, а Орочимару, словно продолжая насмехаться, не спешил заканчивать начатое. Он сполз вниз по её телу, вопреки всем попыткам Сакуры вернуть его на место — девичьи руки бессильно скользили по мускулистой спине и широким плечам, оставляя алые отметины после аккуратных ногтей. Он продолжал исследовать тело девушки болезненными поцелуями-укусами. — Пожалуйста… — наконец-то выдавила из себя Сакура, когда широкий язык прошёлся по её животу. — Прошу-у-у… — стон слисля с мольбой.       И Орочимару не стал более медлить, словно только и ждал этого мгновения. Он обхватил Сакуру за талию и перевернулся, оказываясь под девушкой. От неожиданной смены положения Харуно на несколько минут пришла в себя, осознавая, в каких постыдных состоянии и ситуации находится. А затем мужские ладони скользнули по её лодыжкам вверх, раздвигая округлые бёдра и насаживая Сакуру на себя. Тонкие пальцы впились в нежную кожу, Орочимару полуприкрыл веки, не сдерживая стон удовольствия. Вот только он потонул в вырвавшемся вскрике наслаждения Харуно, которая, судорожно втягивая воздух, упёрлась ладонями в мужскую грудь.       На ослабевших ногах девушка с трудом двигалась, направляемая руками саннина. Совершенно новые ощущения, когда она сама решала, как часто и глубоко принимать в себя Орочимару, вызвали чувство сродни опьянения. Но самоконтроль девушки потерялся почти сразу, как только она его оседлала — с каждым движением хотелось всё чаще, всё глубже. И даже хлюпающие звуки их соития не могли вызвать у Сакуры отвращения, хотя раньше при этих отзвуках она бы лишь скривилась.       Пик наслаждения настиг куноичи первой, вырвав новый протяжный крик. Она выгнулась дугой, максимально сильно насадившись на член Орочимару и зажмурившись до разноцветных пятен за сомкнутыми веками. Уже как в тумане Сакура видела, как Змей опрокидывает её на кровать и теперь уже сам неистово движется внутри. Чувствовала, как в её тело резко вторгаются, а затем замирают. Ощущала пульсацию внутри и то, как тёплая жидкость наполняет её до краёв, вызывая приятную щекотку внутри. Она даже попыталась улыбнуться опухшими от поцелуев губами и, кажется, Орочимару это заметил.       Саннин придавил Харуно своим телом, но она практически не чувствовала этой тяжести. Одна её рука скользнула по бледной спине и тонкие пальчики зарылись в длинные чёрные пряди его волос — как же давно она хотела это сделать! Даже думать себе об этом запрещала, но когда выдалась такая возможность, не смогла устоять.       Спустя несколько минут Орочимару всё же отстранился. Не смотря в лицо Сакуры, хотя она пыталась поймать его взгляд, он скользнул вниз по её телу. Вновь его голова замерла у её живота, а язык влажно прошёлся по пояснице. Харуно не успела сообразить, что что-то тут не так. Она не успела спросить, что он делает, как острые клыки Орочимару впились в её правый бок, несколько выше бедра. Острая боль пронзила, казалось, всё тело, заставив вскрикнуть уже не от удовольствия. Конечности розоволосой вмиг потяжелели, она не могла пошевелить ни одной мышцей своего тела. Лишь глаза сами собой закрылись, и прежде, чем она уплыла в мир безмятежности, Сакура поняла, что именно сделал Орочимару. Что он натворил…