Куноичи и Змеище

      Было ли то везением, простым совпадением или промыслом каких-то высших сил, но Ино Яманака оказалась однажды в нужное время в нужном месте. С момента пропажи её давней подруги Сакуры Харуно прошло чуть больше двух недель, а её уже отправили на новое безнадёжное задание. В тот вечер их команда остановилась в каком-то неприметной пабе, который непонятно как заметил Шикамару. А ведь порой кажется, что этот парень ничегошеньки вокруг себя не видит! Раньше Ино это раздражало, но со временем она привыкла к этой странности товарища.       После того, как Чоджи наелся — сенсею Асуме с трудом удалось остановить его после третьей порции — мужчины поднялись в свою комнату. С учётом мирного времени и наличия минимальных денежных средств, команда Асумы могла себе позволить две раздельные комнаты, одну из которых единолично занимала Ино. Чоджи и Шикамару не считали данный расклад справедливым, но и перечить Асуме не решались. Поэтому Ино медленно и со вкусом продолжала поедать свой скудный ужин, оставшись в полном одиночестве. Её мысли витали где-то в облаках, временами вытаскивая из глубин памяти Сакуру, а затем со вкусом облизывая нового красавчика Деревни — Сая. Его тёмные глаза, чёрные волосы и бледная кожа до боли напоминали Учиху и полностью лишали самообладания Ино. И надо было именно Узумаки оказаться в компании двух красавцев Деревни! А она вынуждена коротать свои будни со своей командой. Конечно, Ино их очень любит и дорожит ими, но всё же можно хоть помечтать?       Именно отвлёкшись от своих фантазий, Ино вдруг замечает замызганного оборванца, сидящего у дальней стены. Его пепельные волосы притягивают взгляд девушки, навевая мысли о Какаши Хатаке… Но нет, у наставника Сакуры волосы покороче будут, а вот плечи пошире. Ино хмурится, пытаясь понять, кого напоминает ей сидящий у стены мужчина. Его профиль будоражит что-то в памяти, как и оправа круглых очков. Откуда у оборванца деньги на очки? Кажется, будто когда-то и где-то Ино уже встречалась с этим мужчиной… Вот только измазанное грязью лицо нельзя нормально рассмотреть. Мешковатая одежда мужчины, не позволяющая рассмотреть его фигуру, также не способствует более быстрому узнаванию данного индивидуума.       Воспоминания проявлялись в памяти Яманаки неохотно и были словно бы покрыты плесенью от старости, оттого и картинка вырисовывалась нечеткая. Одним плавным движением поднявшись на ноги, позабыв об ужине, девушка направилась к оборванцу. Ей хотелось получше разглядеть его лицо. Словно что-то внутри, шестое чувство, подсказывало, что стоит удостовериться в личности данного мужчины. — Эй! — Он пил какое-то местное пойло и не обращал внимание на окружающих. — Привет.       Яманака приземлилась на стул напротив оборванца, рассматривая незнакомого знакомца, и наконец-то привлекла его внимание. Чёрные проницательные глаза, спрятанные за линзами очков, впились в протектор Деревни Скрытого Листа на поясе Ино и неотрывно проводили его исчезновение, стоило девушке сесть. Лицо мужчины немного скривилось, а сердце Ино ухнуло куда-то вниз. Она узнала его.       Совсем недавно всем шиноби показывали его постер с подписью: «Разыскивается. Кабуто Якуши». Хотя художнику, что рисовал со слов Саске и Цунаде, слабо удалось передать внешность бывшего помощника Орочимару. А вот память наконец-то подкинула Ино подходящую картинку из детства, когда она впервые увидела симпатичного молодого парня, неизвестно по какой причине взявшегося помогать команде Сакуры. Изгиб его губ и слегка нахмуренные брови, создающие на симпатичном лице гримасу насмешливого презрения — именно оно сейчас рисовалось на грязной физиономии мужчины.

🌸🐍🌸

      «Жива», — первое, что пришло в голову Сакуре, стоило её сознанию проясниться и осознать себя. Девушка до сих пор не могла поверить в то, что случилось за мгновение до того, как она потеряла сознание. Хотя помнила всё, как никогда отчётливо: и склоняющегося к её талии Орочимару; и боль, что пронзила тело, стоило острым клыкам пронзить нежную кожу; и своё неверие, вперемешку с отчаянием, заполнившим, казалось, каждую клеточку её тела.       У Сакуры в памяти прекрасно отпечатался момент, когда давным-давно Орочимару наградил своей Проклятой Печатью Саске. Но с чего же он вдруг решил оставить такую же отметину у неё? Если планировал убить, то мог просто шею свернуть и дело с концом! Ведь в тот момент Сакуре, смешно и горько подумать, было настолько хорошо, и плевать на всё, что она даже бы не сопротивлялась. Стоп, а с чего она решила, что печать у неё такая же, как у Саске? Нужно это проверить…       Тело Харуно двигалось крайне неохотно, даже веки удалось разомкнуть не с первого раза. Казалось, все части тела были созданы из самого тяжёлого металла в мире и поднять их не представлялось возможным. С трудом, но Сакуре удалось повернуть голову в надежде рассмотреть свой покусанный бок. Но вот незадача, кто-то заботливо, чтоб его волки-мутанты сожрали, укрыл её одеялом по самое горло. К слову, Сакура находилась всё в той же комнате, в которую притащил её один гад ползучий.       Окна, в кои-то веки, не были зашторены! День, либо же позднее утро, за окном бил по зелёным глазам ярким солнечным светом. Было слышно громкое пение птиц, а благодаря свежему воздуху, спокойно циркулирующему по комнате, можно было предположить, что окно приоткрыто.       Тело отказывалось слушаться Харуно, а вот пить организм хотел. Очень. Только звать Змеище поганое сюда у неё не было ни малейшего желания. Поэтому, продержавшись ровно 250 ударов сердца — Сакура считала — она всё же попыталась выдавить из себя имя несносного типа. Получалось плохо, сперва горло выдало тихий хрип, а затем тело Сакуры сотряс сухой кашель. Именно на эти звуки боли приполз-таки Орочимару. — Очнулась? — он проскользнул в помещение, как и полагается настоящей змее. — Воды? — буквально сразу угадал желание Сакуры мужчина. Стоило приложить кружку с водой ко рту девушки, как саннина опалил полный злости и молчаливого (пока что) негодования взгляд ядовито-зелёных глаз. Ядовитых, потому что всю неделю, которую куноичи провалялась без сознания в постели, они мерещились ему ночью во снах, проникнув туда незаметно, словно самый подлый и сладкий на вкус яд. Ведь всю эту неделю мысль, что девушка может не очнуться… тревожила его. — Не стоит смотреть на меня так, — как ни странно, мужчина долго не продержался под испепеляющими очами Сакуры. — Исключительно твой побег вынудил меня прибегнуть к такому… гм… методу. Зато отныне я всегда буду знать, где ты находишься и в каком состоянии, — прозвучало, как оправдание. — Это… — попыталась заговорить Сакура, но в горле было всё ещё слишком сухо. Прокашлявшись, девушка продолжила хриплым шепотом: — Проклятая Печать? — с дрожью в сердце и голосе спросила она.       Будучи ученицей Пятой, Сакура имела возможность узнать о куда более обширных техниках, существующих в их мире, в том числе и запретных. О Проклятых Печатях Орочимару она также была наслышана. И хоть детально изучить их не удалось, по тем крохам информации, что имелись в наличии у Деревни Скрытого Листа, можно было сделать самые банальные выводы — эти печати смертельно опасны для носителя. Не только процент выживших с данной печатью был крайне мал, но и её использование грозило носителю фатальным исходом. И тем чудеснее было, что Сакура открыла глаза сегодня. Девушка не обманывалась, хоть физически она была полностью здорова, но сильно уступала тем же жизненным показателям Саске Учихи. — Да, — улыбнулся Орочимару, словно радуясь осведомлённости Харуно. — Самая новая её версия и… самая бесполезная, — в зелёных глазах он увидел вопрос, на который счёл нужным ответить, пусть и неохотно. — При всём этом, она же и самая безопасная, хотя опытов с нею я ещё не проводил. — То есть, — голос Сакуры набрал силы, — я ваш подопытный кролик?! — в комнате повисла звенящая тишина. Харуно с яростью взирала в змеиные глаза. — Розовый кролик, — вдруг усмехнулся Орочимару и протянул ладонь к волосам Сакуры, мягко проводя по ним ладонью. От неожиданности замершая девушка поспешила дёрнуться, но сил, чтобы убрать голову подальше от прохладной руки, не было. Мужчина же придержал девушку, осторожно укладывая её на подушки под испепеляющим взглядом изумрудных глаз. — Что делает эта Печать? — хрипло и настойчиво спросила Харуно. — Ничего… полезного. В крайнем случае, возможно, она придаст тебе сил и умений, но не более. На организме никак отразиться не должна, — констатировал Орочимару, неосознанно переведя взгляд на место укуса, скрытое сейчас одеялом. — Покажите! — голос Сакуры неприятно резал слух даже ей, а интонации вызвали лёгкую мигрень. Но саннин никак не реагировал на это, проявляя недюжинную выдержку.       Не встречая сопротивления, Орочимару стянул с Сакуры одеяло до колен. Затем была очередь рубашки… Откуда она вообще взялась на Сакуре? Монотонный серый цвет и самый простой из возможных кроев напоминал обычную больничную рубашку, вот только размер одежды был явно не женский. Для лучшего обозрения Орочимару даже приподнял Сакуру за плечи, позволяя рассмотреть пять нежно-розовых лепестков цветов сакуры, что по кругу украшали её бок. Почему-то девушке казалось, что печать обязана быть чёрного цвета, но эта… она была какой-то странной и, Харуно в жизни не скажет это вслух, довольно милой. Не спрашивая разрешения, в своей обычной бесцеремонной манере, тонкие бледные пальцы заскользили по нежной коже Сакуры, обводя по краю знаки Печати и щекоча кожу. Харуно поморщилась от приятно-неприятных касаний. — Вы можете как-то воздействовать на меня с помощью Печати? Зачем вы её вообще поставили?! — Харуно постаралась отвлечься от необычных ощущений, а заодно отвлечь саннина. — Я могу её активировать, но… не буду. А причина моего поступка, — Орочимару вдруг прищурился, тая искры смеха в жёлтых глазах, — разве не ясна? Я просто хотел тебя укусить, — столь явная и наглая ложь вызвала у Сакуры оторопь. Как и широкая, довольная ухмылка наглого… Змея!       Меж тем, не в меру своевольная конечность саннина продолжала свои варварские поползновения, по-хозяйски поглаживая подтянутый живот Харуно всей ладонью. Тело Сакуры наконец-то соизволило напрячь мышцы, выказывая свое мнимое недовольство. Правда, мурашки всё равно покрыли кожу девушки, но она предпочла списать это на холод.       Орочимару явно заметил телодвижения куноичи и, о чудо, тут же убрал ладонь. Его улыбка превратилась в кривой оскал, что не помешало Змею поправить одежду на Сакуре, а затем и вовсе укрыть её одеялом. Невозможность нормально двигаться и делать что-либо без помощи своего… всё же врага? — очень напрягало ученицу Цунаде. — Ты всё ещё очень слаба. Постарайся поспать, — мужчина поднялся, — скоро последствия нанесения Печати полностью сойдут на нет и ты вернёшься в прежнее состояние.       Больше ничего не говоря, Орочимару направился к выходу. Очень резко Сакуре захотелось окликнуть его, чтобы он не уходил… чтобы не оставлял одну. В конце концов, сейчас она в таком состоянии из-за него, так пусть теперь мучается и выполняет все её прихоти! И вообще, Сакура сейчас как больной человек, а значит нуждается в заботе, ласке и внимании. Но усилием воли девушка подавила свои неожиданные порывы, наглухо заколачивая желания маленькой девочки глубоко внутри себя. Ведь ей, взрослой куноичи, совсем не нужно общество этого Змея.

🌸🐍🌸

      Орочимару пытался сварить суп.       Даже в его голове вышесказанное звучало, как нечто нереальное. Но это было действительностью, он очень усердно пытался сварить рамэн. Во-первых, он сам хотел нормально поесть, в конце концов, а то обычный отварной рис и подгоревшее мясо порядком надоели, во-вторых, надо было нормально покормить Сакуру.       Она была всё ещё очень слаба именно из-за печати, но и две недели в отключке не прошли даром. Ей следует восстановиться, набраться сил, и суп должен был ей в этом помочь!       Рассчитывая, что Сакура пролежит в кровати не более нескольких часов, Орочимару чуть с ума не сошел, ожидая, когда же она очнётся. Своё странное беспокойство он объяснял просто — недовольством на плохо протекающий эксперимент с новой Печатью, а не такой глупостью, как волнением о жизни Сакуры. Кто она ему? Обычная шиноби, чью жизнь он спас, без раздумий бросившись искать глупую девчонку, когда та не вернулась домой к сумеркам. Ничем не примечательная девушка… Именно так рассуждал Орочимару, каждые полтора часа бегая днём в спальную комнату, прерывая не менее важные и интересные эксперименты, чтобы проверить состояние Сакуры. А ночью ему просто нравилось греться о её маленькое тельце, внимательно следя, чтобы температура тела куноичи не достигла предела, после которого кровь сворачивается в сосудах.

🌸🐍🌸

      Сакура с задумчивым видом сидела на грубо сколоченной скамье, находящейся позади дома. Отсюда ей открывался самый обычный, но такой умиротворяющий вид. Темнеющий вдали лес, цветущая полянка и журчащий неподалеку ручей. Птицы, щебечущие наперебой, также не вызывали раздражения, а придавали этой картине особый шарм.       Откинувшись на стену дома, Харуно расслаблено полуприкрыла веки. Странно, но сейчас, в минуту полного одиночества, её совершенно не съедала тоска по дому, родным и друзьям. Казалось, будто жизнь в Деревне осталась где-то за поворотом в прошлом. Она, словно туманный призрак, вызывала ностальгию и щемящее чувство в груди, как приятные воспоминания из детства. Девушка всё время скучала по близким людям, но стоило остаться один на один с собой, как в голову лезли не воспоминания о былой жизни, а планы совсем недалекого будущего. А ведь прошёл уже целый месяц с того момента, как она попала в загадочное «сюда».       Солнце понемногу скрывалось за горизонтом, и Сакура начала перебирать в голове блюда, которые можно было приготовить на ужин. Поймав себя на попытке быть оригинальнее и лучше на кухне, Харуно усмехнулась. Сказал бы кто-то всего месяц назад, что она будет с удовольствием, как её собственная мать, порхать на кухне и готовить еду, она бы сочла это безумной шуткой, а шутника направила бы в больницу с переломом носа или какой-нибудь конечности. Всё-таки, судьба дама с характером и порой бывает очень иронична. И хоть ранее Сакура терпеть не могла находиться на кухне, зная, что стряпня других, не говоря уже о маминых изысках, куда вкуснее. Она искренне верила в это, пока не заметила, с каким удовольствием Орочимару поглощает блюда, приготовленные ею, и вечно просит добавку. Складывалось ощущение, что вкуснее блюд он не ел в жизни, а слова благодарности и похвала после еды всегда были такими искренними. Казалось бы, такие обычные мелочи, а удалось им невозможное — кардинально изменить подход Сакуры к своему пребыванию на кухне. Теперь это не было муке подобно, а напоминало очень даже задорную игру, где нужно шинковать не врагов, а лук и другие овощи.       Выбирая тропу ниндзя и медика, Сакура осознанно задвинула другие женские дела на задний план просто потому, что они не интересовали её. Хотя по дому ей приходилось помогать часто, ведь отказывать маме, пока ожидаешь очередную миссию, было неловко. Поэтому Харуно была в состоянии сделать по дому всё что угодно, но очень часто ленилась. Впрочем, благодаря матери, в доме Харуно всегда царил порядок и чистота, что так редко замечала и ценила девушка. Бывало порой у неё проскальзывали мысли, когда на очередном задании команда снимала комнаты в каком-то клоповнике или ночевала в лесу, но они быстро улетучивались и не наводили её на более глубокие размышления. Сейчас бы Сакуре очень хотелось подойти к маме и сказать, как сильно она ценит все её старания по дому, которые ранее не замечала. Сказать, что теперь понимает её… Ведь теперь это она отвечает в доме за чистоту, по собственному желанию или раздражению, обе версии верны. И Сакура всё никак понять не может, как Орочимару умудряется порой не замечать толстый слой пыли, собирающийся на полках, или грязный пол. Кажется, дай ему волю, он даже в свинарнике согласится жить! Но Харуно в таких условиях проживать не собиралась, тем более, когда Змей коварный норовит порой зажать её в самом неожиданном месте, в самое неожиданное время.       Щёки Сакуры покраснели, стоило осознать, что в доме не осталось ни единой поверхности, на которой саннин не брал её. А самое главное, она была и не против. Стоило лишь жилистым рукам обхватить её стан, когда они обсуждали какую-то совершенно постороннюю тему и усадить на стол в гостиной, как её руки непостижимым образом оказывались на шее Орочимару. Или увлекшись выбором чтива на вечер, не заметить приближение Змея сзади и ощутить, как подтянутое тело вжимает тебя в шкаф с книгами, а ноги становятся ватными и отказываются держать тело в вертикальном положении. В последний раз у Сакуры что-то упало на пол, закатившись под диван, и пока девушка пыталась достать это, почувствовала сверху дополнительную тяжесть, непроизвольно выгибаясь, как кошка, и предоставляя мужчине лучший доступ.       Каждую свою близость с Орочимару Сакура могла объяснить лишь жалкими «непроизвольно, случайно, неконтролируемо», списывая всё на предательство податливого и требующего мужской ласки тела. Но и её разум медленно сдавал позиции, начиная осознавать свою потребность в прикосновениях Змея, и не только. Самой шиноби хотелось порой касаться гладкой прохладной кожи, зарываться в длинные иссиня чёрные волосы… Свои желания получалось сдерживать в повседневной жизни, чтобы не давать Орочимару лишних поводов приблизиться, даже когда Харуно сама начинала этого желать. Впрочем, казалось мужчина чувствовал такие моменты особенно остро, проявляя привычную инициативу.       Сакура до сих пор не могла понять, почему так активно отрицает своё желание касаться и быть с Орочимару… Ведь это не понесёт за собой никаких последствий. Помнится, стоило ей немного отойти от известия, что на ней теперь его Печать, как накатила новая волна паники. Незащищённые половые акты, коих у них с Орочимару было уже несколько, да ещё и дивная любовь змея кончать именно в её лоно, могли закончиться очень нежелательным для Сакуры исходом. Переступая свою стеснительность, Сакура подняла эту тему в разговоре со Змеем, слыша сперва только своё громкое сердцебиение. Благо, мужчина успокоил её, заверив, что у его искусственно воссозданного тела не может быть потомства. Тогда это известие успокоило её, примирив с их постоянной близостью окончательно, а сейчас вызывало смешанные чувства.       Всё время, что они были здесь, Орочимару пытался найти выход из этого таинственного «здесь». В подвале была обустроена его лаборатория, в которую вход Сакуре был строго заказан. Это уязвляло девушку, но все её попыткии попасть туда заканчивались полным фиаско. Начиная упрашиванием саннина и попытками вынести дверь, защита на которой оказалась слишком сильной, проваливались. Любопытство Харуно росло с каждым днём, но она научилась с ним справляться, не забыв, но затаив на время. И пока Орочимару экспериментировал в своём подвале, она занималась другими вещами — готовила, убирала, читала книги, смотрела за огородом и гуляла по окрестностям. Хотя упрекнуть Змея в том, что он лишь просиживает кимоно в своей лаборатории девушка не могла, ведь он выполнял все её просьбы — начиная с мытья посуды и заканчивая выносом пауков из дома, потому что они «мерзкие твари, но убивать их жалко!». Порой Орочимару даже брался учить её чему-то, рассказывая о некоторых травах или гендзюцу, пока речь не доходила до применения снадобий или техник… Тогда коса находила на камень, сталкивая два противоположных мнения, где грань между дозволенным была расчерчена по-разному. — Становится прохладно, — мужская тень возникла рядом с её тенью, заставив еле заметно вздрогнуть от звука этого голоса. Ещё одна необычная для такого человека… существа, как Орочимару, черта характера — заботливость. Сакуре было очень любопытно, он заботится о здоровье всех своих знакомых или ей досталось особенное внимание? — Вы уже закончили на сегодня? — она всё ещё обращалась к нему на вы, то ли демонстрируя разницу в возрасте, то ли акцентируя внимание на отдалённости духовной — ведь это единственное, что у неё осталось нетронутым. Но даже этот бастион начинал рушиться. — Как продвижения с поиском выхода? — Потихоньку, — усмехнулся Орочимару, ведь она регулярно задавала этот вопрос. — Тебе так не терпится отсюда сбежать? — смотря на заходящее солнце, вдруг спросил он. Эта мысль ему не особо понравилась, потому что он начинал привыкать к их уединённой идиллии. — Конечно, — удивлённо смотря на саннина, ответила Сакура, даже не задумываясь над ответом. Её планы с момента попадания «сюда» никак не изменились. Ведь не изменились? — А вы разве нет? — всё такими же удивлёнными изумрудными глазами она взирала на саннина, который не спешил одаривать её пристальным взглядом золотых глаз и ответом. — Не знаю, — просто и почти честно ответил Орочимару. — Зачем тебе возвращаться? — он всё-таки впился в Сакуру взглядом. — В Деревне наверняка меня ищут! Мои родные и близкие волнуются за меня… — Сакура отвела взгляд, вдруг поняв, что саннин вряд-ли оценит такие пустяковые доводы. Он не казался девушке одни из тех людей, кому дороги обычные человеческие привязанности к другим людям. — И все ещё думают, что я мертв? — вдруг развеселился саннин. Он ожидал положительный ответ, это казалось ему естественным для ниндзя, но Сакура продолжала молчать, не глядя на него. — Только не говори, что умолчишь о столь «малозначительном» факте? — с сарказмом осведомился Орочимару, недоверчиво приподняв бровь. — И не буду, — словно ребёнок буркнула Харуно и поднялась со скамейки. Её щёки горели румянцем, а глаза метали зелёные молнии, способные испепелить любое живое существо, за исключением одного — Змеища.       Она и сама не знала как поступит, когда вернётся в Деревню… Если вернётся, разумеется. С самого начала она желала сразу же рассказать Цунаде-саме о том, что её бывший товарищ выжил, но! Но хочет ли она сейчас так поступать? Хочет ли натравить на саннина кучу шиноби, а с учётом его былых злодеяний — целый мир? Нельзя быть столь мягкотелой, Сакура ведала об этом, тем не менее, в последнее время ей казалось, что она просто промолчит об Орочимару. Ей и так придётся о многом молчать, потому что если её связь с этим Змеем выйдет наружу, то всеобщее порицание — это минимум, с которым она столкнётся.       Сбежав в кухню с крайне плохими мыслями, Сакура не переставала думать о доме. Как там сейчас остальные? Родители места себе не находят и будут верить в лучшее, пока дочь не вернётся… или не найдётся её хладное тело. То же можно сказать о Наруто, Ино, Цунаде-саме и Какаши-сенсее. А что думает об этом Саске? Что с ним стало после того, как Узумаки и Хатаке подтвердили его слова о смерти Орочимару? Интересно, он в ус не дует, выполняя какие-то задания, или помогает искать её? Возможно раньше бы Сакура воскликнула: «Быть не может! Он не такой!», — но сейчас вероятность того, что Учиха забыл о её пропаже и существовании, казалась довольно большой. Пусть в глубине души девушка верила, что ему не плевать на бывших товарищей и… друзей, но она не хотела больше обманываться на его счет. Сидя за столом и поедая оякодон , Харуно сожалела о том, что не успела сделать напоследок дома. В первую очередь, её волновали родители, с которыми она не попрощалась должным образом и не сказала, как сильно любит и ценит их. А затем её сожаления перешли на Саске, ведь она так и не соизволила побеседовать с ним перед своей отправкой на задание, а во время его возвращения она была довольно холодной и отстранённой. Казалось, что удастся наконец-то поговорить по душам с парнем после их миссии, когда правдивость слов Учихи будет доказана. — А Саске часто вспоминал о нас? — вдруг вырвалось у Сакуры, когда они пили чай с пирожными, покончив с ужином. Поняв, что вопрос мучивший её мысли прозвучал наяву, девушка опять отвела взгляд зелёных глаз, чувствуя, как щёки обжигают язычки стыда. — О вас? — саннин хмурится, ему почему-то не понравилась поднятая девушкой тема. С чего она вдруг заговорила о его бывшем ученике? Не то, чтобы мысли об Учихе доводили его до белого каления, хотя тот и попытался убить Орочимару, но всё же были неприятны. Да и реакция Сакуры была отвратительной! — Да, он часто говорил об Узумаки, — едко усмехнулся Орочимару. — Только о Наруто? — стараясь скрыть своё разочарование, грустно переспросила Сакура. — Может он и упоминал о тебе, — следя за её эмоциями, медленно протянул саннин. — Он ведь тебе нравился, не так ли? — о мощнейшей симпатии Харуно к бывшему товарищу он знал, но никак не полагал, что она всё ещё осталась при Сакуре. — Он нравился всем девушкам, — расплывчато ответила Харуно, заливаясь краской пуще прежнего. Почему-то ей резко расхотелось разговаривать с Орочимару на тему Учихи, это казалось чем-то в корне не правильным. — А может ты в него до сих пор влюблена? — ядовито вопросил саннин, поднимаясь из-за стола. — Нет! — возмущённо вскрикнула Сакура слишком поспешно. Может раньше она в нём души не чаяла, но сейчас Харуно отдавала себе отчёт по отношению к Саске, и любовью тут даже не пахло. Как Орочимару мог вообще такое предположить?!       А вот он реакцию Сакуры понял совершенно иначе, читая кардинально противоположный ответ произнесённому. И это его взбесило. Как девчонка смеет думать об этом щенке?! Разве, помимо смазливой мордашки, он что-то из себя представляет?! Забывая о способностях Саске, которые сам высоко оценил, саннин выскальзывает из-за стола подобно разъярённой змее, готовящейся к атаке.