Амбивалентность

      Микаэла даже не знал, на что он рассчитывал.       Он был так ослеплён словами, сказанными Юичиро вчера, что совсем забыл, какими непростыми и запутанными были их отношения. Возможно, он думал, что всё просто само по себе станет… нормальным. Как раньше.       Микаэла столкнулся с суровой правдой, когда пришёл в лагерь утром, во время завтрака отряда. Он замер в дверях небольшой кухни, чувствуя взгляды, направленные на него, и особенно остро — взгляд Юичиро. Конечно, он понимал, что его неожиданное появление вызовет удивление у остальных, но Юичиро выглядел глубоко шокированным, словно он забыл о своей просьбе. Юичиро смотрел на него как на призрака, как на ожившего мертвеца, и резко побледнел, выпустив ложку из ослабевших пальцев. Невольно Микаэла начал сомневаться в реальности произошедшего между ними вчера, и эта паническая мысль захватывала его всё сильнее с каждым мгновением.       Он вздрогнул, отведя глаза от Юичиро, когда Шиноа с грохотом отодвинулась на стуле и встала из-за стола. Она пошла в сторону Микаэлы, низко опустив голову, и он растеряно наблюдал, как она проскользнула мимо него в коридор, а затем поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж. Он удивлённо моргнул и обернулся обратно, чтобы обнаружить приближающегося к нему Юичиро. От неожиданности Микаэла отшатнулся в сторону и споткнулся о какой-то хлам на полу, едва не упав. Юичиро даже не взглянул на него, он, не останавливаясь, вышел из кухни, но вопреки ожиданиям Микаэлы, не пошёл за Шиноа.       Микаэла услышал, как захлопнулась входная дверь, и перевёл взгляд на оставшихся людей за круглым деревянным столом, словно те могли всё ему объяснить. Но они выглядели не менее потрясёнными, чем он сам. Кимизуки сложил руки на груди и нахмурился, а Мицуба переглядывалась через стол с озадаченным Йоичи. Наруми быстрее всех пришёл в себя, он прочистил горло и покосился на Микаэлу.        — Итак, ты всё-таки вернулся? Я думал, ты решил уйти к своим.        — Как видишь, это не так, — негромко ответил ему Микаэла спустя паузу.       В его голосе не было агрессии или вызова. Микаэла знал, что не нравился Наруми. Тот не доверял ему, обоснованно опасался его вампирской природы и, в отличие от других в отряде, не пытался это скрыть. Наруми всегда был подозрителен ко всему, что он делал или говорил, но Микаэла не чувствовал себя задетым. Наоборот, он считал Наруми самым разумным и зрелым из всех. К тому же, он всегда был честен в своём отношении к нему, его настороженность была чистой, ясной, без подтекстов. Сейчас его прямолинейность была для Микаэлы вроде глотка свежего воздуха, потому что он слишком устал от непоследовательных поступков и слов людей вокруг себя.       После его ответа Наруми потерял к нему интерес и вернулся к еде. Йоичи, спохватившись, пожелал Микаэле доброго утра и подозвал ближе, указав на стул Шиноа около себя. Он приблизился к столу и положил руку на спинку предложенного стула, но садиться не стал. Его взгляд ненароком упал на место, где сидел Юичиро, на его тарелку с почти нетронутой едой. Микаэла стиснул зубы, проклиная себя. Что ему стоило прийти чуть-чуть попозже? Или вовсе не приходить?        — Мика-кун! — с улыбкой заговорил Йоичи, выдернув его из очередного приступа меланхолии. — Я, то есть, нет, мы все так рады, что ты решил к нам присоединиться!        — Ага, прям все, — фыркнул Кимизуки, выразительно посмотрев в сторону выхода.       Он тут же дёрнулся и поморщился от боли, зло глянув на Мицубу, сидевшую напротив него. Та не обратила на него внимания и тепло, но немного неуверенно, улыбнулась Микаэле.        — Слушай, они… они просто тупые дети. Не беспокойся об этом, хорошо?       Тон её голоса был мягким, участливым, и Микаэла с некоторым смятением понял, что она пыталась его утешить. Он недоумённо смотрел на неё, нахмурившись, пока улыбка полностью не сошла с её лица.        — Вы здесь все тупые дети, забыла? — со смехом заявил Наруми, вставая из-за стола и начиная собирать пустую посуду.       Покрасневшая Мицуба тихо выругалась, пока Кимизуки с притворным безразличием напомнил Наруми, что он сам недалеко от них ушёл. Тот согласился, но назвал его самым большим ребёнком из всех, после чего снова начал смеяться под возмущение Кимизуки. Микаэла слушал их несерьёзную перепалку и чувствовал себя до жути неуместным. Он и до этого много раз видел, как отряд общался между собой и то, какими тёплыми, почти семейными были их отношения. Однако раньше он всегда был с Юичиро, поэтому не казался сам себе настолько лишним, посторонним. Он знал, что он чужак здесь, что никогда не сможет влиться в их круг, и что не имеет права сожалеть. В конце концов, Микаэла до сих пор был уверен, что они могут навредить Юичиро, даже если сами этого не хотели. Невозможно быть искренним с людьми, которым не доверяешь, и это правило работало в обе стороны. Но вся эта отчуждённость была ещё одним жестоким напоминанием о том, кем — чем — он стал.       Наруми ушёл, прихватив с собой грязную посуду, чтобы помыть её у колонки во дворе, и Микаэла решил отправиться следом, ведь ему незачем было оставаться. Микаэла воспринял необдуманные слова Юичиро слишком серьёзно и, должно быть, тот теперь жалел о них. Микаэла зря пришёл сюда, он опять ошибся и забыл своё место. Но стоило ему двинуться в сторону выхода, как Йоичи остановил его, деликатно дотронувшись до локтя.       Он, слегка волнуясь, заговорил о вечере кино, который они собирались устроить сегодня, и попросил Микаэлу помочь с подготовкой. Микаэла заметил, что Кимизуки осуждающе покачал головой, но промолчал, видимо, опасаясь ещё одного удара ногой от Мицубы. Микаэла проигнорировал его неприкрытое недовольство и склонил голову набок, гадая, что он вообще мог сделать для Йоичи.       Конечно же, Микаэла согласился. Йоичи много раз делился с ним кровью и охотно отвечал на все расспросы о самочувствии Юичиро, хоть и не был обязан, так что небольшая услуга с его стороны была неплохим способом отплатить за всё. Обрадованный согласием, Йоичи позвал его за собой, по пути объясняя, что он хотел перетащить софу со второго этажа на первый, потому что одного дивана будет мало, чтобы вместить их всех. Микаэла остановился посреди лестницы и помрачнел, смотря тому в спину. Да, он был сильнее как вампир, но всё же те, кто заключил сделку с демоном, превосходили обычных людей в несколько раз. Йоичи определённо не нужна была его помощь, чтобы дотащить одну-единственную софу. Но, поразмыслив, Микаэла всё же предпочёл не отказываться от своих слов и продолжил подниматься. Какими бы не были мотивы Йоичи, его это не касалось.       На втором этаже Микаэла ненадолго задержался у двери в общую комнату Мицубы и Шиноа. Он застыл в нерешительности, ощущая присутствие Шиноа через тонкую стену. Её поведение чертовски сильно сбило его с толку. С одной стороны, она открыто заявила, что ей просто надоело возиться с ним. Но с другой… Шиноа была так рассерженна в тот день, ему было трудно поверить, что причина была исключительно в этом. Микаэла только теперь понял, что злость Шиноа, судя по её действиям сегодня, была направлена на него, но не мог вспомнить, чем он это заслужил. Они никогда не ругались, если не считать ту короткую ссору шесть дней назад, когда она заставила его прийти на обсуждение по поводу применения подавляющей сыворотки. И даже тогда он не сказал ничего такого, что могло бы её обидеть. У Микаэлы не было ни одной идеи, почему она вдруг стала его недолюбливать, поэтому он отошёл от двери, так ничего и не сделав.       Йоичи ждал его в своей комнате и, когда он зашёл, указал на двухместную потёртую софу синего цвета. Микаэла был уверен, что тот мог без проблем унести софу в одиночку, но покорно взялся за край и поднял её. Вдвоём они легко спустили софу на первый этаж и занесли её в самую ближайшую к выходу комнату, которая, судя по обстановке, раньше была гостиной. Мицуба и Кимизуки уже были там, они сидели на полу перед низким столиком у стены, на котором стоял включённый телевизор, и спорили, пытаясь подключить к нему DVD-плеер. Когда Йоичи и Микаэла поставили софу возле пыльного массивного дивана, Мицуба отложила от себя пучок проводов и встала на ноги, чтобы подойти к ним.        — Мика! — она наклонилась вперёд, оперевшись на спинку софы. — Ты же придёшь сегодня вечером? Мы хотим собраться после ужина.       Микаэла поспешно отступил от слишком близко оказавшейся Мицубы, потому что до сих пор не знал, как ему реагировать на её необъяснимое дружелюбие. Мицуба бросила быстрый взгляд на рядом стоявшего Йоичи, как будто просила его помочь.        — Нет, я не приду, — коротко ответил Микаэла, тоже посмотрев на нервничающего Йоичи.       Теперь ему стало ясно, зачем Йоичи попросил помощи с софой, и, судя по всему, подговорил Мицубу, чтобы та спросила его. Йоичи всегда пытался заминать любые конфликты в группе, хотя порой — как, например, сейчас — он действовал не к месту или чересчур простодушно. Это завуалированное приглашение было не более чем формальной вежливостью со стороны Мицубы, но, к замешательству Микаэлы, она выглядела так, словно действительно расстроилась из-за его отказа. Она же видела — все видели — что два человека просто ушли из комнаты, стоило ему туда зайти. Мицуба должна была понимать, что его присутствие испортит отдых как минимум Юичиро и Шиноа, не говоря уже об остальных. Разве Мицуба не должна была больше думать о своих друзьях, а не о Микаэле?       Ситуация стала слишком неловкой и странной, особенно после того, как Йоичи спросил у него о планах на день. Микаэла соврал, что занят, и торопливо попрощался, к явному разочарованию Йоичи и Мицубы. Кимизуки, всё это время делающий вид, что его тут вообще не было, помахал ему рукой, не оборачиваясь, когда он почти вылетел из гостиной.       Оказавшись на улице, Микаэла тяжело опёрся о стену, выдыхая. Это утро вышло слишком насыщенным на события, и теперь он чувствовал себя эмоционально перегруженным. Всё то время, что Микаэла был в доме, он усердно старался не вспоминать о Юичиро и о его бегстве, но теперь ему больше не на что было отвлекаться. Микаэла не сумел найти объяснение вчерашним словам и поступкам Юичиро, но позволил себе думать, что это был своеобразный шаг к примирению, что он наконец-то нашёл в себе силы простить его. Микаэла не ожидал столь… чрезмерной реакции, и она напугала его. Юичиро не был тем, кто боялся трудностей и стрессовых ситуаций. Он мог ругаться, отказываться говорить, впадать в ярость, действовать безрассудно, но сбегать… этого Юичиро никогда не делал. Это ещё раз напомнило Микаэле о том, насколько чудовищным был его проступок и как сильно он повлиял на Юичиро.       Сожаление и вина снова овладели им, сжимая его небьющееся сердце мучительной болью. Все его попытки исправить положение делали только хуже, и единственное, что он мог сделать, чтобы не доставлять Юичиро ещё больших проблем, это убраться отсюда подальше. Микаэла, слегка пошатываясь, отошёл от стены и двинулся в сторону леса.       Чуть дальше у дороги он увидел Наруми, стоявшего к нему спиной и что-то обсуждавшего с группой людей из поселения. Они сразу заметили Микаэлу и замолкли, смотря на него с плохо скрываемым страхом. Он всегда старался избегать встречи с людьми из поселения, а если был вынужден прийти к ним, то просил кого-нибудь из отряда сопроводить его. Однако они оправдано боялись его, так и не поверив всем заверениям, что он был не опасен. Наруми тоже повернулся в его сторону и проводил взглядом, пока он не скрылся среди домов. Микаэла инстинктивно сжал пальцы вокруг рукояти меча и напряжённо вслушивался в звуки за своей спиной. Он знал, что в нём говорила паранойя, что Наруми никогда бы не напал на него, но последние недели целиком состояли из невероятных случаев. Люди вокруг него — да и он сам, в первую очередь — вели себя совсем не так, как он ожидал, и открывались с совершенно непредсказуемых сторон. Только оказавшись среди знакомых деревьев, он смог хоть немного успокоиться и убрал руку от оружия.       Микаэла не представлял, чем ему занять свой день. Он запоздало понял, что не стоило врать Йоичи, ведь тот, по-видимому, и сам хотел предложить ему какую-то работу. Йоичи не был слепым, он понимал всю ситуацию и проследил бы, чтобы Микаэла не пересёкся с Шиноа или Юичиро. Конечно, Микаэла мог вернуться в дом, но ему не хотелось признаваться в — очевидной для всех — лжи и случайно столкнуться с Юичиро. Поэтому всё, что ему оставалось — вернуться к бездействию. И самобичеванию.       Йоичи рассказал ему, что после второй инъекции сыворотки Юичиро больше не оборачивался в демона. Несомненно, это была хорошая новость, лучшая за весь этот месяц, но это также означало, что Микаэла больше не мог сожалеть о том, что они всё-таки решил применить её. Ему некого было обвинять, кроме себя, и у него не было достойных оправданий. Кроме того, противоречивые желания тяготили его душу, постепенно сводя с ума. Микаэла хотел навсегда избавиться от этих, приносящих одни лишь страдания им обоим, чувств к Юичиро. И одновременно боялся этого, потому что знал, что в тот момент, когда исчезнет его мерзкая влюблённость, умрёт и его человечность. Он боялся задумываться о том, что он мог сделать с людьми — с Юичиро — рядом с собой, когда этот день наступит.       Чем ближе становился вечер, тем чаще его мысли возвращались к запланированному просмотру фильмов. Не потому что Микаэлу интересовало кино, он предполагал, что из-за внутреннего разлада всё равно не смог бы сосредоточиться и получить хоть какое-то удовольствие. Зато он мог бы вызваться подежурить и дать возможность другим хотя бы ненадолго отвлечься ото всех забот и проблем. Раньше Микаэла часто ходил в ночной дозор, но с тех пор, как Юичиро в первый раз попросил его уйти, он проводил ночи бесцельно вглядываясь в темноту, так что для него ничего не изменилось бы.       К назначенному времени Микаэла уже не сомневался в правильности принятого решения, поэтому, больше не раздумывая, отправился в лагерь. К его досаде, перед домом никого не оказалось, но в окнах горел свет, и он чувствовал людей внутри. Микаэла зашёл в дом, надеясь найти кого-нибудь, кто не был бы Юичиро или Шиноа, чтобы сообщить о своём намеренье. Он услышал голоса из гостиной и пошёл туда, но в дверях столкнулся с Йоичи. Тот схватил его за предплечья, пытаясь удержать равновесие, и неловко рассмеялся.        — Ты всё-таки пришёл! — взволнованно сказал Йоичи, не отпуская его руки. — Ты вовремя, пойдём.        — Нет, постой, я не… — Микаэла покачал головой, не двигаясь с места. — Я думал о том, чтобы пойти в патруль, пока вы…        — А, об этом не волнуйся, — перебил Йоичи, светло улыбаясь, и настойчиво потянул его за собой в комнату. — Юу-кун уже вызвался подежурить.       Слегка огорошенный тем, что всё пошло не по плану, Микаэла машинально шагнул в гостиную следом за Йоичи. Там он увидел Шиноа и Наруми, сидящих перед выключенным телевизором, и сдержанно поприветствовал их обоих. Наруми ответил тем же, а Шиноа нахмурилась и поджала губы, прежде чем отвернуться, плотнее закутавшись в тонкий плед. Безусловно, его приход испортил ей настроение, но в этот раз она хотя бы не выбежала из комнаты, едва его завидев.        — Мика-кун, садись, я сейчас позову остальных, — Йоичи мягко подтолкнул его в спину.       Микаэла кивнул ему, хоть и собирался уйти из дома сразу же, как только тот выйдет из гостиной. Микаэлу не интересовало кино, а раз Юичиро тоже решил им пренебречь, то оставаться тут не было смысла. Йоичи внимательно посмотрел на него, а затем как бы мимоходом проронил.        — Ах, да, надеюсь, в этот раз никто вдруг не пропадёт? Это было бы ужасно неудобно для окружающих.       Шиноа тяжело вздохнула и закатила глаза, но не стала с ним спорить. Наруми же ухмыльнулся, переводя насмешливый взгляд с неё на Микаэлу. Тот чувствовал жгучее — и неприлично детское — желание огрызнуться, ведь было абсолютно понятно, что это полушутливое предупреждение относилось не только к Шиноа, но и к нему. Микаэла прекрасно осознавал, что Йоичи грубо манипулировал им и давил на его нежелание обременять других, но не мог противостоять постыдной вине. Всё же именно он был причиной большинства разногласий внутри группы. Микаэла подошёл к дивану, на котором сидела Шиноа, отстегнул меч от пояса и сел с другого края, на самое ближнее к двери место. Так он мог уйти в любой момент, никому не мешая, если станет совсем невыносимо. Йоичи довольно, даже немного торжествующе, улыбнулся Микаэле и только после того вышел в коридор.       Микаэла поставил меч у бедра, прислонив к подлокотнику, и попытался не обращать внимания на дразнящего его и Шиноа Наруми. Он не так представлял себе сегодняшний вечер. Внезапно он понял, что был бы вполне не против компании Мицубы, Йоичи или даже Кимизуки. Они хотя бы не были настолько… раздражающими. К счастью, очень скоро Шиноа отвлекла Наруми разговором о фильмах, и они забыли о его существовании. Микаэлу это более чем устраивало, он прикрыл глаза и постарался ни о чём не думать, пусть это и было бесполезно. Из кухни он услышал голос Йоичи, а следом вдруг звук бьющегося стекла и громкий вскрик Мицубы.        — Юу! К-какого чёрта?!       Микаэла распахнул глаза и сжал рукоять меча. Он точно слышал, как Йоичи только что произнёс его имя. Выходит, ему даже не нужно было показываться Юичиро на глаза, достаточно одного упоминания о нём, одного его присутствия в доме, чтобы тот лишился душевного равновесия. Микаэле следовало ожидать подобного, может быть, тогда бы он не чувствовал себя настолько паршиво.       По коридору разнеслись быстрые шаги, а затем в дверном проёме замер тяжело дышавший Юичиро, цепляющийся за деревянную раму. Он смотрел прямо на Микаэлу с полным изумлением на лице, будто не верил тому, что видел. Микаэлу немедленно сковала волна удушающего ужаса, и он мог лишь потерянно смотреть на него в ответ.        — Разве ты не собирался дежурить? — пытливо спросила Шиноа за его спиной, и он, абсолютно забыв о том, что был тут не один, вздрогнул.        — Я поменялся с Мицубой. Только что, — хрипло и отрывисто ответил Юичиро, облизывая губы и наконец отведя глаза от Микаэлы. Он оглянулся назад в коридор и повысил голос. — Всё равно она жаловалась, что уже смотрела этот фильм!        — Юу-сан!..        — Отстань, — раздражённо прервал Юичиро.       Микаэла беспомощно наблюдал, как он уверенно зашёл в гостиную и, подойдя к дивану, сел рядом. Сумбурные мысли сводили Микаэлу с ума, пока он искоса — потому что не осмеливался сделать это открыто — смотрел на подозрительно спокойного Юичиро. Значит, теперь он делал вид, будто утром ничего не произошло, будто это не он удрал, ничего не сказав. Смесь негодования и нервного возбуждения кипела внутри Микаэлы, не находя выхода. Перепады настроения Юичиро были слишком крутыми, он попросту не успевал за ними, как бы он не старался. Всё, что ему сейчас хотелось — трясти Юичиро до тех пор, пока тот внятно не объяснит, какого чёрта происходит.       Стало только хуже, когда внезапно для Микаэлы в комнате погас свет. Он удивлённо моргнул и оглянулся на Йоичи у выключателя, который прикрывал дверь гостиной. Микаэла только тогда понял, что все уже были в сборе, а Кимизуки даже успел поставить нужный диск и сесть на софу к Наруми. Микаэла с недовольством пытался вспомнить, когда он стал таким безответственно небрежным к окружающей обстановке, пока Йоичи садился между Шиноа и Юичиро. Последний сдвинулся, освобождая ему место, отчего он ещё ближе подсел к Микаэле, почти вплотную.       Микаэла ощущал тепло тела Юичиро чересчур отчётливо, собственная одежда казалась неудобной и душной, жаркой, будто у него была температура. Он понимал, что это не по-настоящему, что ему просто нехорошо из-за чрезмерной впечатлительности, и он придаёт всему слишком большое значение, но ему не становилось легче от этого знания. Если и был хотя бы малейший шанс, что фильм увлечёт его, то он испарился в то мгновение, когда Юичиро сел около него. Однако он внимательно смотрел на экран телевизора, краем сознания отмечая, что фильм, который, скорее всего, выбирала Шиноа, оказался второсортным ужастиком, и боялся лишний раз пошевелиться. Прошло время, а он никак не мог справиться с охватившей его паникой, вдобавок у него начала кружиться голова. Мысль о том, чтобы уйти и подменить Мицубу на посту, становилась всё более привлекательной с каждой секундой, никто бы даже не заметил его в скудном свете экрана и навряд ли бы остановил.       Собравшись с духом, Микаэла слегка наклонился вперёд и взял меч, но тут около него зашевелился Юичиро, словно только этого и ждавший, отчего он застыл, деревенея всем телом. Юичиро быстро, порывисто выпрямился, садясь чуть выше, повернулся боком и прислонился к нему. Он жёстко вцепился Микаэле в руку чуть выше локтя и уткнулся лицом в плечо, прижимаясь всё ближе и ближе. Микаэла слышал его тяжёлое дыхание и неистовое биение сердца, он видел, как свободная рука Юичиро на его коленях сжалась в кулак, откровенно демонстрируя, что от его напускного равнодушия не осталось ни следа. Юичиро вжимался в него так сильно, будто ожидал, что его неминуемо оттолкнут и собирался сопротивляться. Спустя несколько бесконечно долгих секунд, Юичиро задрожал, прерывисто выдохнув, отпустил его руку и начал поднимать голову, нехотя отстраняясь.       Внутри Микаэлы вспыхнул протест, он сбросил с себя оцепенение и, прежде чем успел подумать и засомневаться, схватил Юичиро за стиснутый кулак. Он страшно наделся, что этого будет достаточно и Юичиро поймёт его. Тот замер на мгновение, так до конца и не выпрямившись, а потом нерешительно сел обратно, навалившись на его плечо. Микаэла поёрзал, спускаясь чуть ниже по спинке дивана, чтобы Юичиро было удобнее опираться на него. Он шумно сглотнул и медленно разжал кулак, позволив Микаэле обхватить его ладонь пальцами. Этот простой жест отозвался в груди Микаэлы опьяняющим жаром и сбившимся дыханием.       Микаэла был уверен, что если бы его сердце всё ещё могло биться, то рано или поздно он умер бы от тахикардии по вине Юичиро. Происходящее казалось ему нереальным, сюрреалистичным, как в нелепом сне. Он попробовал посмотреть на Юичиро, скосив глаза, но увидел только его макушку. Подняв голову, Микаэла случайно поймал тёмный взгляд Шиноа из-за спины Йоичи, и что-то в её лице показалось ему смутно знакомым.       Предположение было вызывающим и опрометчивым, но он подумал, что Шиноа могла ревновать Юичиро и поэтому так злилась. Конечно, ревность к нему была абсурдной и нелепой, лишённой всех оснований — Юичиро совершенно точно не разделял его грубого влечения — но Микаэла по себе знал, что это чувство не поддаётся логике. Тем более, когда Шиноа знала, что он был безнадёжно влюблён в Юичиро. Но даже если он правильно прочитал её эмоции, то это всё равно не имело никакого смысла. Шиноа с самых первых дней знала о привязанности Микаэлы, однако ненавидеть его начала только недавно, после повторного использования сыворотки. Либо Микаэла что-то упускал, либо все его выводы были в корне неверными. Он хотел надеяться на второй вариант, потому что если Шиноа действительно ревновала, то, значит, она что-то испытывала к Юичиро. А тот вполне мог бы…       Юичиро двинулся, прерывая лихорадочный поток его мыслей. Он несмело перевернул свою ладонь внутренней стороной вверх и сжал пальцы, буквально беря Микаэлу за руку. Вместе с этим он, не отрывая головы от плеча Микаэлы, повернулся лицом в сторону экрана, окончательно расслабляясь. Микаэла колебался, болезненные мысли о вероятных отношениях Шиноа и Юичиро заставили его снова напрячься, но потом он прижался щекой к макушке Юичиро, садясь удобнее. Если это и случится, то он всё равно никак не мог повлиять на ситуацию, он просто не имел никакого права. И хоть подобная перспектива ужасала его, он не хотел портить себе вечер бесполезными размышлениями. Прямо сейчас Юичиро был рядом с ним и это единственное, что имело значение. Микаэла почувствовал, как Юичиро легко провёл большим пальцем по тыльной стороне его ладони, вызвав стаю волнительных мурашек, и слабо улыбнулся. Его немного огорчало, что ощущения были не такими яркими из-за перчаток на их руках, но он не рискнул отнимать ладонь, чтобы снять их.       Часть него хотела посмотреть Юичиро в лицо, но он опасался, что не сможет удержаться и сделает что-нибудь неприемлемое. Момент, который они разделяли, ощущался излишне интимным, даже несмотря на то, что они были не одни. И пусть это не было первым разом, когда они обнимались или держались за руки, Микаэла не мог подавить восторг, рвущийся из его сердца.       На экране резко появился призрак под истошные и немного наигранные женские крики, и Йочии с Шиноа засмеялись. Микаэла удивлённо посмотрел на них и увидел, что Кимизуки сидел на софе с ногами, схватив морщившегося Наруми за руку. Чуть позже Йоичи снова рассмеялся, когда одного из героев разрывали на части гротескные монстры, и Микаэла непроизвольно поёжился. Он склонил голову, чтобы спросить у Юичиро, всегда ли Йоичи был таким жутким, не сразу вспомнив, что они больше не общались так легко и просто. Микаэла закусил губу, промолчав, и украдкой взглянул на Юичиро, который сидел с закрытыми глазами. Только тогда Микаэла понял, что он уснул под звуки фильма и смех Йоичи.       Тот факт, что Юичиро чувствовал себя достаточно комфортно рядом с ним, чтобы суметь заснуть, вызвал у него неконтролируемый трепет. Микаэла всё это время был уверен, что Юичиро не мог чувствовать себя в безопасности в его присутствии после того, что он сделал. Но потом Микаэла одёрнул себя. Юичиро просто дошёл до предела своих сил, он давно не высыпался и, к тому же, пропустил сегодня завтрак, поэтому был так ослаблен, не было ничего удивительного, что он отключился.       Но Микаэла не собирался жаловаться на шанс представить, будто в их отношениях не было горечи, обид и недоверия, будто всё было в порядке. Микаэла прикрыл глаза, вслушиваясь в сонное размеренное дыхание и пульс Юичиро. Второй рукой он нащупал его ладонь, зажатую между ними, и переплёл их пальцы. Это было немного неправильно — пользоваться сложившейся ситуацией в своих интересах, но Микаэла ничего не мог с собой поделать. Ко всему прочему, не он это начал. Периодически Микаэла ощущал на себе чужие взгляды, слышал негромкие разговоры, смех Йоичи и невнятные ругательства Кимизуки, но глаз не открывал. Микаэла отчаянно хотел, чтобы этот миг никогда не заканчивался.       Разумеется, его глупое бредовое желание не сбылось, и ему пришлось вернуться в реальность, когда на экране начали идти титры. Кимизуки буквально испепелял его взглядом, но никто не комментировал ни их положение, ни то, что Юичиро заснул. Наоборот, они старались вести себя как можно тише и не стали включать свет, обходясь освещением из коридора. Йоичи первым пожелал всем спокойной ночи и ушёл сменять Мицубу на посту. Следом за ним встала Шиноа, старательно не глядя в сторону Юичиро и Микаэлы. Плед, оставленный ею, взял Кимизуки и накрыл им Юичиро, прежде чем выйти из гостиной вместе с Наруми. Этот неожиданно-заботливый жест позабавил Микаэлу, ведь со стороны казалось, что Кимизуки и Юичиро терпеть друг друга не могли. Последней к ним заглянула Мицуба. Она широко улыбнулась Микаэле, прежде чем выключить свет на первом этаже и подняться к себе.       К счастью, Юичиро спал достаточно крепко, поэтому окружающий шум его не беспокоил. Но его голова практически сползла с плеча Микаэлы, и тому пришлось высвободить обе руки, чтобы бережно уложить его. Микаэла устроил голову Юичиро у себя на коленях и поправил плед, когда тот сонно заворчал, переворачиваясь и закидывая ноги на диван.       Микаэла знал, что ему лучше разбудить Юичиро. Ему требовался настоящий, полноценный отдых, он должен был снять сковывающую одежду и обувь, должен был лечь в кровать, а не ютиться на неудобном диване. Позволить Юичиро спать тут и остаться рядом с ним на всю ночь — слишком эгоистично, и Микаэла не мог пойти на такое, каким бы сильным не было искушение.       Он склонился над Юичиро, смотрел в его безмятежное лицо и мягко гладил по волосам, ласково перебирая пряди. Микаэла пообещал себе, что обязательно разбудит его через десять минут.