Амбивалентность

      Юичиро услышал приглушённые голоса и заставил себя проснуться, нехотя разрывая тяжёлую завесу сна. Он не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах заснул, поэтому его первое побуждение — убедиться, что вокруг всё спокойно. Не открывая глаз, он сосредоточился на более громком голосе и узнал в нём Йоичи. Из-за сонного тумана Юичиро не мог разобрать, что именно тот говорил, но его мягкой и вкрадчивой интонации вполне хватило, чтобы удостовериться в отсутствие какой-либо опасности поблизости. Юичиро глубоко вздохнул и прижал руки к телу, собираясь вздремнуть ещё немного. Чужая рука у шеи, которую он заметил только сейчас, от движения сместилась и легко пощекотала его по уху. Юичиро поморщился, повернул голову, избегая прикосновения, и попробовал преодолеть сонливость, чтоб понять, кто сидел возле него. Мысли путались, он тщетно пытался удержаться на грани бодрствования и безнадёжно проигрывал, пока человек над ним тихо не заговорил, обращаясь, по-видимому, к Йоичи. Остатки сна тут же спали с разума Юичиро, он открыл глаза, неосознанно задержав дыхание. Без сомнений, тем, кто держал его голову на своих коленях, был Микаэла.       Усилием воли он заставил себя снова закрыть глаза, подавив свой первый порыв обхватить Микаэлу обеими руками. Юичиро не представлял, как тот поведёт себя, если заметит его пробуждение, и совсем не хотел проверять. Он дышал размеренно, не шевелясь, и старался уловить хоть малейший признак того, что Микаэла раскрыл его обман, но тот продолжал беседовать с Йоичи, не обращая на него внимания. Поколебавшись, Юичиро приоткрыл глаза и аккуратно поменял положение, чтобы взглянуть на Микаэлу, на чьё лицо так удачно падал свет из коридора. Ему выпал редкий шанс понаблюдать за Микаэлой не скрываясь, без лихорадочных попыток прочитать его настроение, и он не собирался упускать его. Микаэла склонил голову набок, слегка прищурившись, и у Юичиро начало жечь пальцы от неистового желания отвести волосы от его глаз. Он с трепетом в сердце старался придумать способ обнять Микаэлу так, чтобы это можно было выдать за непроизвольные движения во сне.       Йоичи сказал что-то и Микаэла напрягся всем телом, на секунду сжав пальцы у шеи Юичиро. Он сглотнул и отвёл взгляд в сторону, а затем слабо улыбнулся. На его щеках расцвёл едва заметный румянец — Юичиро обязательно пропустил бы его, если бы не смотрел так внимательно и жадно.       Негодование ошпарило Юичиро, крадя его дыхание и уютную расслабленность. Он понятия не имел, что Йоичи сказал только что, он не слушал, всецело заворожённый Микаэлой, но ему достаточно этой сдержанной реакции, чтобы начать сходить с ума. Это было так чертовски несправедливо — пока Юичиро радовался случайным проблескам сухой привязанности, Йоичи обычными словами мог добиться от Микаэлы чего-то… такого. Застигнутый врасплох неуёмными эмоциями, Юичиро забыл об осторожности и осознал свою оплошность только когда Микаэла посмотрел на него. Они встретились взглядами, Микаэла приоткрыл губы, намереваясь что-то сказать, и сердце Юичиро замерло в смятении.       Он резко поднялся, сбрасывая руку Микаэлы с себя, и сел на диване. Он слышал, как Йоичи за спиной издал растерянный возглас и позвал его по имени. Микаэла же хранил молчание, он послушно отодвинулся, словно не хотел, чтобы они касались друг друга больше необходимого, и это ещё сильнее дало по нервам Юичиро. Он реагировал излишне остро и придавал значение глупым мелочам, он знал это, а ещё он знал, что если задержится тут хотя бы на секунду дольше, то определённо сорвётся. Он скажет или даже сделает что-нибудь неправильное, обидное, что-нибудь, о чём обязательно позже пожалеет. Юичиро чувствовал, что ещё чуть-чуть, и он выплеснет своё бессилие на окружающих, ничем этого не заслуживших.       Юичиро торопливо встал, едва не запутавшись в непонятно откуда взявшемся пледе, обошёл встревоженного Йоичи и едва ли не бегом ушёл в свою комнату. Зайдя внутрь, он захлопнул дверь и, недолго поразмыслив, взял стул, чтобы прислонить его спинкой к дверной ручке. Когда Юичиро выбирал эту комнату — которая, судя по скромным размерам и одному-единственному окну под потолком, раньше использовалась как подсобное помещение — он даже не предполагал, что ему когда-нибудь понадобится замок на двери. Однако он ожидал, что Йоичи захочет проверить его и прочитать ещё одну лекцию о том, что он ведёт себя как полный придурок. Будто он сам этого не понимал.       Юичиро колотило от злости на самого себя, на свою жалкую зависть и неоправданную ревность. Не включая свет, он сорвал с себя китель с перчатками и кинул одежду неопрятной кучей на облезлый комод, поверх лежавшей там катаны. Он услышал шаги в коридоре, а затем досадливо скривился, когда в его дверь постучали. Юичиро ждал визита Йоичи, но надеялся, что тот даст ему немного остыть и придёт позже. Он даже не посмотрел в сторону двери, решив, что не получив ответа, Йоичи рано или поздно поймёт намёк и отстанет от него. Стук повторился и следом раздался голос, но, вопреки ожиданиям, он принадлежал не Йоичи.        — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Микаэла за дверью.       На Юичиро будто вылили ведро холодной воды, от гнетущей ярости не осталось ни следа, она уступила место сковывающему ужасу. Он шумно вздохнул, попробовав экстренно успокоиться, но выходило паршиво. Он умудрялся угробить всё что можно, когда контролировал себя куда лучше, чем сейчас, страшно даже было представить, что он мог натворить из-за своей нестабильности. Юичиро совсем не готов к разговору с Микаэлой в этом беспорядочном состоянии, но тот был единственным, кого он не мог игнорировать.        — Да, я в порядке, не о чем волноваться.       Судя по тихому металлическому скрипу, Микаэла взялся за ручку двери, но не пытался её открыть.        — Что случилось? Почему ты так быстро ушёл? Это из-за ме-…       Юичиро не позволили ему договорить, потому что знал, с какой лёгкостью Микаэла брал на себя ответственность за любую неприятность и начинал винить в ней себя. Юичиро мгновенно оказался у двери и твёрдо перебил его.        — Ничего не случилось, я же сказал, я в порядке.       Он отчаянно хотел успокоить Микаэлу, объяснить ему, что дело было не в нём, что он ведёт себя так бестолково только из-за своих страхов и переживаний. Он ясно понимал, что своими неуклюжими словами сделал только хуже и заставил Микаэлу нервничать ещё больше. Но бешеное желание Юичиро никак не формировалось в правильные, убедительные слова, поэтому он принял единственное решение, доступное в данный момент. Если он не хотел ещё сильнее ранить Микаэлу, то ему просто не стоило говорить с ним.        — Пожалуйста, уходи. Я не хочу сейчас разговаривать, — чётко произнёс Юичиро, сжимая кулаки.       Микаэла не ответил и Юичиро до боли закусил губу, стараясь уловить момент, когда тот уйдет, но собственное тяжёлое дыхание и шум крови в ушах мешали. Всего несколько дней назад он до безумия хотел, чтобы Микаэла просто поговорил с ним, а теперь сам же его прогнал. Микаэла пришёл сюда ради него, по-настоящему переживал и до сих пор не покинул его, даже несмотря на всю ту грязь и боль, которую ему пришлось перенести. А Юичиро был слишком труслив, слишком эмоционально неустойчив, и боялся сделать что-нибудь такое, отчего Микаэла окончательно и навсегда отвернётся от него. Юичиро был ужасно слаб, он не мог осмелиться изменить что-нибудь, потому что его импульсивность и избыточная самонадеянность уже однажды сделали своё дело, превратив его — их — жизнь в ад.       Прошло чересчур много времени, снаружи продолжала стоять плотная тишина, поэтому он решил, что Микаэла всё же послушался и оставил его в покое. Юичиро опустил напряжённые плечи, чувствуя подступающую тошноту от густого отвращения к себе. И тут же в дверь внезапно раздался глухой удар.        — Юу-чан… — надтреснутый шёпот Микаэлы был настолько тихим, что Юичиро едва его различил.       Боль в голосе Микаэлы звенела так отчётливо, так ясно, она отозвалась в теле Юичиро стократно, будто у него разом оказались сломаны все кости. Должно быть, мироздание было зло на него и теперь издевалось, ведь он хотел уберечь Микаэлу, а получилось ровно наоборот. Он снова принял неверное решение, но всё же едкое раскаянье помогло ему прийти в себя, мгновенно отрезвив. Юичиро отбросил стул и с силой отворил дверь, так, что она с оглушительным грохотом ударилась о стену. Микаэла отшатнулся назад, широко распахнув глаза в изумлении, и Юичиро при всём желании не мог его осудить — он тоже был ошеломлён своей спонтанной вспышкой. Они молча смотрели друг на друга, застыв на месте. Микаэла показался Юичиро чертовски уязвимым, и это вызвало у него стойкое ощущение неправильности. Оно лишь усилилось, когда Юичиро вспомнил, что именно он был причиной этого надлома. Он сделал несмелый шаг к Микаэле, но тут из соседней комнаты донёсся громкий крик Кимизуки.        — Я сплю, чтоб тебя!       Юичиро дёрнулся, только тогда подумав о том, что производит очень много шума. Микаэла, преодолев замешательство, опустил взгляд в пол и сжался, вцепившись в рукоять меча на бедре. Страх тотчас обжёг Юичиро, ведь тот выглядел так, словно вот-вот кинется бежать отсюда.        — Мы можем поговорить? — выпалил Юичиро, зажёвывая слова.       Микаэла вскинул на него глаза и нахмурился, наверно, не сразу расслышав, что он сказал. Затем он молча сдвинулся с места и Юичиро отошёл в сторону, пропустив его внутрь комнаты. Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, украдкой надеясь, что так у Микаэлы будет меньше искушения уйти. Микаэла стоял прямо перед ним, но Юичиро не знал, как и, главное, с чего начать. Все его мысли, эмоции и чувства были так туго, бессвязно и нелепо сплетены друг с другом, что он сам едва себя понимал. Пауза затягивалась, Микаэла начал нервно переминаться с ноги на ногу, насторожённо глядя в сторону Юичиро. Тот зажмурился и ещё раз напомнил себе, что ему нужно было тщательнее думать над тем, что он говорит, если он не хотел как-либо задеть Микаэлу.        — Извини, — выпалил он, всё с так же закрытыми глазами. Неожиданно, но так было легче, он почти мог справиться с волнением. — За всё это. Я слегка не в себе из-за… ну, всего.        — Прости, — сдавленно проронил Микаэала.       Юичиро тут же открыл глаза и оттолкнулся от двери, протянув руки к Микаэле, чьё лицо было искажено болью.        — Это не твоя вина! Чёрт, вообще нет! Просто это… — Юичиро ненадолго замолк, пытаясь подобрать верные слова. Но потом он невольно сосредоточился на лице Микаэлы, ставшем вдруг непроницаемым, и это сломало его. — Я даже не понимаю, о чём ты сейчас думаешь.       Он прошёл к узкой кровати у дальней стены и буквально рухнул на неё, больше не в силах стоять на ногах.        — Я так устал.       Юичиро опёрся локтями о колени и горько рассмеялся, прижав ладони к лицу. Он планировал просто объяснить Микаэле, что ему не о чем беспокоиться, но дела стали принимать какой-то странный оборот. Он же знал, что это плохая идея, с самого начала, и всё равно не стал останавливать себя, потому что уже не мог выдерживать того, что между ними происходило. Юичиро слышал, как Микаэла подошёл ближе и встал на расстоянии вытянутой руки.        — Послушай, ты…        — Я правда устал. Я так больше не могу, — Юичиро резко поднял голову, отнимая руки, и посмотрел на Микаэлу. Тот вздрогнул, его зрачки сузились, а выражение лица утратило бесстрастность, став болезненным и потерянным. Юичиро облизнул губы и продолжил, решившись: — Прости меня. И, если ты всё ещё этого хочешь… Давай забудем о том, что произошло две недели назад? Пожалуйста.       Микаэла долго смотрел на него со смесью недоумения и опустошённости, а затем, когда смысл сказанного полностью дошёл до него, он тяжело вздохнул и опустил голову. Юичиро увидел, что у него сильно дрожала рука, когда он провёл ладонью по лицу. Наконец, справившись с собой, Микаэла нерешительно улыбнулся и кивнул.        — Спасибо, — тихо выдохнул Юичиро, тоже улыбаясь.       Он всерьёз боялся, что Микаэла уже успел передумать, всё-таки прошло довольно много времени, он мог решить, что ему это не нужно, что их узы того не стоили. Волна облегчения и неконтролируемой эйфории, накрывшая Юичиро, была настолько сильной, безграничной, что он ненадолго перестал следить за собой.        — Это будет трудно для меня, чудовищно, на самом деле я не хочу ничего забывать, как уже говорил. Но я обещаю, что сделаю это ради тебя.       Улыбка Микаэла пропала, он помрачнел прямо на глаза, и Юичиро только тогда осознал, что перешёл черту. Зачем ему вообще понадобилось упоминать о своей дурацкой влюблённости? Ему подвернулся такой хороший шанс всё исправить, а он опять действовал как идиот, который не может заткнуться ради своего же блага. Юичиро слепо бросился вперёд к Микаэле, не вставая с постели, и попробовал схватить его за руку, чтобы не дать ему уйти, но тот отступил от неожиданного движения, не позволив прикоснуться к себе. Юичиро криво ухмыльнулся непослушными губами, так и не опустив руку, а другой хлопнул по кровати рядом с собой.        — Может, присядешь? Я не кусаюсь.       Юичиро сразу же пожалел о сказанном. Он хотел разрядить атмосферу, а не ударить по больному, намекая на вампирскую сущность Микаэлы. Но, к удивлению Юичиро, тот не выглядел обиженным или расстроенным. Микаэла стремительно покраснел и отвёл глаза, а его ладонь взлетела вверх и прикрыла шею. Юичиро опустил руку, не уверенный, как ему следует реагировать на это и стоит ли извиниться. Пока он колебался, Микаэла встряхнулся, подошёл и присел на край постели, оставив между ними пустое место.       Это не устраивало Юичиро, он придвинулся к нему и, обхватив одной рукой за плечи, обнял, уткнувшись лбом возле его ключиц. Он поступал крайне напористо, постоянно навязывая Микаэле физический контакт, как сейчас или вчера, и каждый раз он обещал себе, что больше не допустит подобного. Но стоило только Микаэле оказаться достаточно близко, как он легкомысленно забывал об этом и слал все разумные доводы куда подальше. Кроме того, Микаэла никогда не протестовал и позволял дотрагиваться до себя, даже отвечал на объятия. Конечно, Юичиро не питал иллюзий, он знал, что тот был чрезмерно добрым, чтобы открыто демонстрировать свою неприязнь и недовольство. Он был благодарен за эту поблажку со стороны Микаэлы, ведь ему жизненно необходимо было осязаемое доказательство, что тот и вправду не оставил его одного.        — Я скучал, — признался Юичиро, крепко зажмурившись.       Он не ждал ответ и совсем не хотел принуждать Микаэлу к чему-либо, настаивать на своих пагубных чувствах. Но это то, что рвалось из самого сердца, настолько сокровенное и сильное, что он не мог сдержать это внутри. Юичиро не ждал ответа, поэтому он вздрогнул, когда Микаэла бережно коснулся его предплечья и прижался ближе.        — Я тоже.       У Юичиро закружилась голова, а сердце, казалось, больше никогда не будет биться нормально и ровно, как ему положено. Всё это уже было как-то чересчур, возможно, Микаэла просто не понимал, как разрушительно влияли на Юичиро его прямодушные слова. Он неторопливо, но настойчиво отстранился от Микаэлы и прислонился спиной к стене, сложив руки на коленях. Юичиро не имел права поддаваться своим душевным порывам, какими бы соблазнительными и яркими они не были, и, к тому же, ему нужно было уточнить кое-что, чтобы развеять свои назойливые опасения.        — Итак… Выходит, теперь у нас всё нормально? — осторожно начал он, пристально следя за Микаэлой. В конце концов, тот мог просто соврать, как уже порой бывало, чтобы Юичиро отвязался от него, а на самом деле всё ещё чувствовать себя некомфортно.        — Насколько это возможно в нашей ситуации, когда нас хочет убить буквально каждый.       Юичиро, не удержавшись, насмешливо фыркнул, и Микаэла, старавшийся сохранить серьёзный вид до последнего, робко улыбнулся. Очевидно, он разделял неуверенность Юичиро, и от осознания этого тому стало чуть лучше.        — К этому привыкаешь со временем, — сказал Юичиро, покачав головой. — Но ты понял, что я не это имел в виду. Я говорил о… нас.       От беспокойства у Юичиро пересохло в горле, он едва мог смотреть на Микаэлу, терпеливо ждущего продолжения. Но он упрямо пересиливал себя, потому что не мог позволить себе отступить сейчас, когда зашёл так далеко.        — Скажи, ты вернёшься в лагерь? Или продолжишь избегать меня?        — В последнее время этим занимался ты, разве нет? — в тоне Микаэлы проскользнуло почти незаметное поддразнивание, но он выглядел напряжённым, будто не был уверен, позволено ли ему это.       Юичиро с готовностью поддался, желая показать Микаэле, что не имеет ничего против. Он нахмурился и сложил руки на груди в преувеличенном возмущении, но очень скоро сдался и расплылся в широкой улыбке. Микаэла негромко рассмеялся, и, глядя на это, Юичиро почувствовал, как тревога наконец-то начала отступать. Несмотря на произошедшее между ними, их связь не исчезла бесследно.        — Прости за утро. Я просто… запаниковал, — застенчиво пробормотал Юичиро, а затем строго посмотрел на Микаэлу. — Но ты так и не ответил на мой вопрос.       Тот выпрямился, сразу посерьёзнев и сжав губы.        — Да, конечно, я останусь тут, — помолчав, Микаэла неожиданно наклонился к нему и накрыл его ладонь своей. Он продолжил говорить тише, проникновеннее, смотря Юичиро прямо в глаза: — Я больше никуда не уйду. Даже если ты передумаешь.       Юичиро забыл, как дышать, всё его внимание было направлено на Микаэлу, который выглядел таким решительным и искренним, что у него защемило в груди от хрупкой нежности.        — Я не передумаю, — прошептал он, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить это чарующее мгновение неосторожным движением.        — Я рад это слышать, — хрипловато отозвался Микаэла, его взгляд всё так же был прикован к Юичиро.       Микаэла медленно поддался чуть ближе, но потом вдруг растерянно моргнул и отстранился, потупив взгляд. Он убрал руку так поспешно, словно кожа Юичиро обжигала его прямо сквозь ткань перчатки. Микаэла выглядел пристыженным и смущённым одновременно, отчего Юичиро опешил, не успев поймать момент, когда настроение кардинально изменилось. Микаэла быстро встал с постели, отошёл подальше, потом прочистил горло и заговорил, старательно глядя поверх его головы на тёмное окно.        — Уже поздно. Тебе лучше лечь спать. А завтра мы…        — Куда ты собрался? — перебил Юичиро, вскакивая на ноги и вставая прямо перед Микаэлой. Он кое-как сдерживался, чтобы не отдаться внезапной панике и не вцепиться в него. Чёрт подери, они ведь только что это обсуждали!        — Я собирался сменить Йоичи на посту, — мягко и неспешно сказал Микаэла, естественно заметив его нездоровое состояние. — Я не могу сидеть в твоей комнате всю ночь, но останусь в лагере, и утром мы поговорим, хорошо?       Так говорят с детьми, умалишёнными или с теми, кто недавно пережил душевное потрясение. Будь ситуация иной, это обязательно бы задело Юичиро, но сейчас он слишком разбит, чтобы обращать на это внимание. Он заставил себя расслабиться и кивнул, взъерошивая волосы.        — Да. Д-да, хорошо.       Микаэла тепло улыбнулся, поднял руку к лицу Юичиро, но замер на полпути, так и не дотронувшись. Юичиро чуть-чуть наклонил голову к его раскрытой ладони, однако тот сразу же убрал её и порывисто отступил к двери.        — С-спокойной ночи, Юу-чан, — он почти выбежал из комнаты, не оставив Юичиро возможности отреагировать.       Как только шаги Микаэлы стихли, Юичиро упал спиной на кровать, протяжно застонав. Ему до сих пор не верилось в реальность случившегося только что, это было слишком — слишком! — хорошо, чтобы быть правдой. Микаэла не был зол или обижен на него, он наоборот был так рад и взволнован, когда они договорились вернуться к тому, что у них было до применения сыворотки. Все метания, душевная слабость и сомнения, терзавшие Юичиро, разрешились настолько легко, что у него шла кругом голова. Ему просто нужно было поговорить с Микаэлой, нет, даже ещё проще, ему нужно было согласиться на это предложение раньше, во время той злополучной встречи у моря. И тогда не было бы всех этих мучительных дней — чуть больше недели! хотя ему казалось, что прошёл как минимум месяц — наполненных изнуряющими кошмарами и ненавистью к себе. Из-за его дурной нерешительности и тупой принципиальности страдали все вокруг, не только Микаэла.       Юичиро перевернулся набок и посмотрел на лежащий на полу стул, только теперь осознав, что они разговаривали в темноте, обходясь рассеянным отсветом луны, и совсем этого не заметили. Это его не удивило, с недавних пор он всё чаще отмечал, что его чувства — не только зрение — стали несколько острее, чем были когда-то. Юичиро ни с кем не делился открытием, считая, что это было не так уж и важно, но втайне радовался обретённым преимуществам. Они могли сыграть решающую роль в бою и, к тому же, порой существенно облегчали жизнь.       Конечно, Микаэла был прав и ему следовало лечь спать, но он был уверен, что не сможет уснуть, даже несмотря на охватившее его полное изнеможение. Не только из-за бушующего внутри восторга пополам с нервозностью после их разговора. В последнее время кошмары, одолевавшие его, стали совершенно невыносимыми — с трудом засыпая, он тут же просыпался с дико бьющимся сердцем и ещё долго не мог от них отойти. Даже поразительно, что он сумел вздремнуть ранее, пока все остальные смотрели фильм. Кошмары настолько вымотали Юичиро, что он прямо попросил Ашурамару сжалиться над ним и прекратить его мучения хотя бы ненадолго, когда они встретились в последний раз. Но тот огорошил Юичиро, сказав, что, хоть он и мел отношение к этим снам, большая их часть исходила от него самого, а значит, это была его проблема. Возможно, Ашурамару врал, потому что всё ещё был обижен — он всеми силами отрицал это, но Юичиро знал! — однако он предпочёл довериться ему, хоть и понимал, что это, мягко говоря, неосмотрительно.       Не вставая с постели, Юичиро скинул с себя сапоги и залез под тонкое одеяло. Пусть он осознавал бесполезность своих действий, он обязан был попробовать поспать. Завтра его ждал очень насыщенный день, и — если уж быть до конца честным — ему не терпелось поскорее увидеться с Микаэлой. Прикрыв глаза, он с небольшим раздражением вспомнил, как Йоичи настаивал на том, что открытый разговор с Микаэлой поможет им решить разногласия, а он яростно всё оспаривал. К счастью, Йоичи был не из тех людей, которые стали бы припоминать и дразнить его за это.       Юичиро безуспешно пытался очистить свой разум, но его мысли вновь и вновь возвращались к Микаэле, к его ласковым словам и деликатным прикосновениям. Юичиро не мог дождаться утра и запоздало пожалел, что не догадался предложить подежурить вместе с Микаэлой.