Сто и один день в Бункере

            Дин, конечно, знал, что бриташки по натуре своей странные, но даже не представлял на самом деле, насколько. Он считал все эти шутки про чаепития, разговоры о погоде и постоянном волнении за время и сроки лишь глупыми стереотипами из старых анекдотов, но в таком случае Кетч был одной сплошной несмешной шуткой. Дин понятия не имел, из какого сборника выполз Артур, но он как будто стремился соответствовать всем шуткам в нем сразу.       Когда Артур впервые отогнул мизинец, пока они пили виски, Дин едва не подавился, засмеявшись. Кетч, казалось, причины такого веселья искренне не понимал, продолжая медленно потягивать алкоголь и глядеть на Дина темными в таком освещении глазами. Решив, что бриташка над ним зло шутит, Винчестер быстро взял себя в руки и прекратил приступ смеха. Но осознание, что Кетч не шутит, манерно каждый раз отгибая мизинец, пришло, когда тот сделал это, держа банку пива. На сей раз Дину захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым, потому что это было слишком.       Но главным «приколом» Кетча было, безусловно, надрачивание на распорядки, расчеты, графики и временные рамки. У него все всегда было распланировано на дохулион шагов вперед, будто он шел не охотиться на примитивных монстров, а играть в шахматы с каким-нибудь Биллом Гейтсом. Дину так охотиться не нравилось. Во-первых, потому что почти каждый раз Кетч правильно предугадывал действия противников, а Винчестер не любил осознавать, что брит прав хоть в чем-то, а во-вторых, потому что азартная до этого охота становилась скучной и предсказуемой. Так что, когда Дин с Кетчем охотились вместе, начинали обламывать друг другу кайф: Артур не давал Винчестеру пуститься в импровизацию, а Дин Просвещенному — заняться пытками какого-нибудь бедолаги.       А стресс от совместной охоты они снимали по обыкновению сексом. В каком-нибудь номере мотеля или прямо на заднем сидении импалы, место было не столь важно, сколько важен был сам процесс. Дину нравилось, что Артур не был хрупким или боязливым до боли, он не был пассивным, даже когда оставался в итоге снизу. Даже когда Кетч отдавался, выглядел так, словно берет, словно не подставляет сам задницу, а ебет чью-то, и эта конкуренция неплохо заводила.       А когда Кетчу доставалась верхняя позиция, Дин мог абсолютно расслабиться. Первое время, признаться, он не доверял тому абсолютно, но со временем Артур себя хорошо зарекомендовал, и Винчестер позволил себе хоть в такие моменты не напрягаться. Как бы сильно брит не бесил, а хотелки винчестеровские угадывал безупречно, будто среди прочих его игрушек было нечто их распознающее. Когда Дину хотелось простого человеческого тепла и нежности, коих ему время от времени не хватало, Кетч подавлял свою природную жестокость и доводил охотника до полного экстаза медленно и планомерно, не спеша; а когда Винчестеру хотелось сбросить напряжение и располосовать кому-нибудь определенному спину, позволял это, проявляя свои садистские начала. Лучше партнера у Дина, пожалуй, не было.       Но все омрачал тот факт, что у Кетча был еще один любовник — Время. Дину казалось, что внутри Британского Просвещенного есть будильник, который позволяет ему идеально укладываться секунду в секунду в какой-то свой график. Зачастую с ним даже нельзя было банально полежать, отходя от оргазма, Кетч смотрел на часы, думал пару секунд, а после начинал собираться. Дин и обижался, и устраивал забастовки, и слал Артура нахуй, но тот все равно продолжал уходить сразу же после секса.       И, в самом деле, Винчестер не особо понимал, в чем проблема. Нет, в моменты, когда за Кетчем хлопала дверь бункера, он думал скорее не о нем, а о том, почему сам так реагирует на его уходы. У него, может, всего пару раз в жизни был постоянный партнер более чем на два месяца, а все остальное время он пользовался успехом разве что в разовых связях где-нибудь в захудалых квартирках девушек. Он и сам время от времени уходил сразу после секса, но и когда так поступали его любовницы, он не особенно расстраивался, дело-то обыкновенное, на то это и секс без обязательств. Но с Кетчем почему-то было иначе. Что-то в бриташке было такое, что заставляло отбросить равнодушие и искренне обижаться на холодность в свою сторону.       Кетч после себя помимо приятной тяжести в теле оставлял беспокойство на сердце и бестолковую усталость. Как будто, уходя, забирал с собой и частичку души Дина. Когда он впервые об этом подумал, честно, испугался. Если бы он это признал, то это значило бы, что он привязался, и к кому, черт подери! К британскому наемнику, психу и убийце! Винчестер отметает эту идею и пытается шутить. Кетч ведь из себя весь такой мачо, небось у него любовников и любовниц весь соседний городок, вот и спешит каждый раз так, чтобы всем минутку уделить. Несмотря на то, что у шутки этой был определенно потенциал, смешной Дину она не показалась, скорее обидной. Он переворачивается в пустой постели на живот и утыкается носом в подушку, которая пропахла одеколоном Кетча. Так дальше не пойдет.       В следующий раз Кетч заявляется в бункер примерно через десять минут после того, как Кас с Джеком уезжают на задание, а Сэм с Гейбом за едой. Он на ходу скидывает бронежилет, утирает кровь на разбитой скулы и заявляет: "У нас час». Дина аж коробит, но сегодня он не намерен поддаваться и позволять Артуру съебать. Он думает о том, как остановит Артура, весь процесс, чем того жутко бесит. Брит пытается обратить на себя внимание, захватить его, но Дин намеренно юлит и только оставляет легкие укусы на чужих губах. Артуру не нравится, он злится и долбит сильнее, буквально втрахивая охотника в кровать, а тому лишь в радость: он обхватывает ногами талию Просвещенного и царапает с упоением его спину, улыбаясь тому, как тот шипит.       Как и ожидалось, Артур после почти сразу же начинает собираться. Натягивает трусы, брюки, тянется уже за водолазкой, но Дин ее вовремя выхватывает прямо из-под чужих рук. Артур смотрит на мужчину с недоумением, пока Дин поднимается и отходит к двери. Он закрывает ее и щелкает замком. Да, Кетч сможет просто повернуть ключ, если захочет выйти, но на это потребуется время, а Дин не из медленных.       — Дин, мне некогда с тобой играть. Одного раза вполне достаточно, — Артур вздыхает и хмурится, делая шаг к двери, но Винчестер преграждает ему путь.       — А я и не играю. Я хочу спросить, — Дин складывает руки на груди, отбросив в сторону чужую водолазку. Артур только морщится: он прекрасно знает, что по углам комнаты Дина, куда была выкинута его вещь, скапливается вековая пыль.       — Ну? — он нетерпеливо зачесывает растрепавшиеся волосы.       — Почему ты постоянно сбегаешь? — Винчестер делает шаг к мужчине, заставляя того отступить.       — Сбегаю? Ничего подобного, просто ухожу, — Кетч непринужденно пожимает плечами.       — Ты не ответил, — Дин подталкивает того на кровать и, когда встречает сопротивление, давит на чужое раненое на задании плечо.       — Ты неправильно сформулировал вопрос, — Кетч шипит, но на кровать все же опускается, недовольно ерзая под охотником, что занял его бедра.       — Блять, ты всех так бесишь или я особенный? — Дин недовольно морщит нос и утыкается им в раненое плечо, вдыхая металлический запах крови.       — Ты особенный, — Артур отвечает раздраженно, с долей хорошо скрываемой агрессии, но Дину даже так приятно.       — Так почему? Почему ты уходишь? — Винчестер настаивает.       — У меня есть дела помимо секса, — уклончиво отвечает Артур.       — Пиздабол, — Дин прикусывает чужую кожу, и Кетч выдыхает шумно, чуть откидывая голову. — Говори, блять, правду.       Артур и вовсе замолкает. Но оно и к лучшему. Пускай уж лучше молчит, чем нагло ему врет, это бесит куда меньше. Кетч укладывает руки на бедра Дина, аккуратно оглаживает пальцами голую кожу, утыкается носом в растрепанные волосы. Артур оказался очень тактильным, Дин это давно заметил, и ему такое честно нравилось. Когда Просвещенный почти по-мальчишески робко приобнимал, укладывал подбородок на макушку, губами вел от шеи до уха и прикусывал чуть мочку — Дин редко получал столько нежности от одного лишь человека, потому буквально таял от каждого прикосновения. В такие моменты сложно было поверить, что переключиться от нежного и вполне милого человека на садиста и хищника Кетч может по щелчку пальцев.       — Ненавижу, когда ты так нужен, — наконец, выдыхает Кетч, и Дин даже сначала не понимает, о чем он. — Мне кажется, я все больше и больше привязываюсь к тебе день ото дня, Дин. И мне это не нравится, — Артур не дает мужчине отстраниться, чтобы поймать бегающий сейчас по комнате взгляд. — Я не хочу оставаться рядом, потому что потом сложнее уходить. Оставаться один на один с… Собой. А ведь дальше может быть хуже.       — Артур, — Дин все же отстраняется, глядя внимательно на того. Шутит что ли? Издевается? Он долго смотрит в глаза полные беспокойства, выискивая там фальшь, но к своему удивлению не находит. Дин думает о том, что смерть и правда изменила Артура. Раньше он мог смотреть в эти глаза и видеть лишь жажду причинять боль и убивать, слепую похоть или разве что усталость, а сейчас… Простые человеческие эмоции были Кетчу чужды, и сейчас он буквально мучился ими, не зная, куда себя деть. Что самое смешное, Дин его отлично понимал. Он выдыхает. — Говоришь, у нас час?       — Был. Десять минут назад закончился, — сообщает Артур с самодовольной улыбкой.       — Сука, у вас там в вашем около-охотничьем Хогвартсе часы под кожу вшивают или что? — Дин теряет свою мысль, начиная злиться.       — Ты что-то говорил, — замечает тут же Кетч.       — Да… — Дин выдыхает и целует приоткрытые губы, обхватывая лицо Просвещенного руками. Тот быстро отвечает на поцелуй, но так и не расслабляется. Винчестер ведет ладони к груди мужчины и чувствует, как под ними напряжены его мышцы. Он внутренне закатывает глаза и настойчиво толкает Кетча на постель. Тот снова первое время не поддается но, поняв, что выбора у него нет, откидывается, обвивая руками шею охотника. Уже лучше. — Дальше не будет хуже. Хуже стало, когда мы впервые переспали, Кетч. А бегать от меня ты заебал.       — Нам не по пятнадцать, Дин, чтобы бегать, — усмехнулся кратко Артур, откидывая голову, когда Дин коснулся его шеи губами, оставляя пару мелких засосов то тут, то там.       — Закрой рот, — Винчестер фыркает, попутно расстегивая брюки Просвещенного и стягивая их вместе с трусами, разводя его ноги несмотря на недолгое наигранное сопротивление. — То, что ты чувствуешь… Я понимаю, что ты сбит с толку и все такое, но… — договорить он не успевает.       — Мне сейчас не очень удобно тебя слушать, — Кетч хрипло смеется, чуть выгибаясь, когда Дин подносит уже смазанные пальцы ко входу и без особого труда проникает внутрь, начиная медленно и не спеша разрабатывать мышцы. Сегодня он не станет спешить, напротив — постарается задержать Артура так надолго, насколько сможет.       На слова чужие он только фыркает, нащупывая простату и обводя ее с давлением пальцами. Кетч стонет тихо, сжимая одной рукой сбившуюся простынь, а другой плечо Винчестера. Он чувствует, как внизу живота опять вяжет сладостным предвкушением и забывает сейчас о времени. То, как он тянется всем своим существом к Дину, его пугает, но он не может отрицать того, что лишь с Винчестером чувствует себя комфортно и спокойно. Он не знает, дело ли в схожести их сущностей или еще в чем-то, но зависимость от постоянного контакта с этим человеком отрицать было уже крайне сложно.       Дин любит смотреть, как Артур постепенно отпускает все свои тревоги и мысли, расслабляясь под ним. Он обводит языком сосок, обхватывая его губами и вместе с тем добавляя третий палец. Кетч пропускает еще один стон и зарывается пальцами в волосы охотника, чуть оттягивая пряди, не больно, но ощутимо. Он отстраняет чуть от себя Дина и снова притягивает, целуя на сей раз глубже и дольше, время от времени мыча удовлетворенно в чужие губы. Дин входит уже членом почти не разрывая поцелуй, мягко и медленно. С Артуром он научился ловить кайф не только от бешеного темпа, но и от неспешного размеренного секса, когда партнер чувствовался значительно лучше.       Артур сжимается, то ли намеренно, то ли рефлекторно, чем выбивает стон уже из Дина, оставаясь этим довольным. Он ерзает, сползая по подушке ниже, и, полежав пару секунд смиренно, понимает, что это не для него. Артур толкает Дина в грудь и подсекает своей ногой его колено так, что тот теряет равновесие, что позволяет поменять позиции. Оказавшись сверху, Кетч упирается ладонями в чужие плечи, медленно насаживаясь на член и откидывая движением головы растрепавшиеся и падающие на лицо пряди волос. Винчестер наблюдает за этим завороженно, а после подхватывает Просвещенного под бедра, помогая двигаться, иногда жмурясь от особо ярких ощущений и, не стыдясь, подхватывая чужие стоны.       В этой позе член входил идеально, до самого основания, точно скользя по самым чувствительным точкам, и Артур не знал, сколько еще продержит такой неспешный темп, а ему и не надо было. Насладившись как следует ракурсом, Дин приподнимается, садясь после вовсе, и прикусывает чужие губы, опрокидывая Артура обратно на постель и теперь уже ускоряясь. Кетч тихо смеется: у кого-то вовсе терпения нет. Но не возражает, выгибается и царапает спину охотника, теряясь в собственных и чужих стонах.       — Артур, — зовет Дин в самое ухо, сбивчиво и горячо. Он касается нечаянно то и дело губами ушной раковины, чем каждый раз посылает по чужой спине толпы мурашек. — Ты мой, слышишь? Куда бы ты не сбегал каждый раз, где бы тебя черти не носили, в конечном счете ты принадлежишь мне, понял? — Кетч лишь кивает кратко, но Дину этого мало. Он прикусывает ощутимо кожу шеи, зная, что останутся синяки.       — Да понял я, понял, — Артур дышит тяжело и жмурится, опуская руку и надрачивая себе, подстроившись под темп толчков.       — Что? — уточняет Винчестер, хотя и прекрасно все понимает.       — Твою мать, Винчестер, — Кетч понимает, что сморозил в такой момент, и едва не смеется, благо, быстро беря себя в руки. — Я твой, Дин. Ты тоже мой. Ни того крылатого, ни девок из кафе на заданиях, ни парней в клубах, мой, — Дину смешно от осознания ревности Артура.       Когда они уже позже, уставшие и разморенные оргазмом, лежат рядом, восстанавливая дыхание и стараясь отойти, Дин ведет подушечкой указательного пальца по чужой груди, шее, спускается к раненному плечу, обводя и царапину на нем. Кетч чуть вздрагивает, морщась, но глаз не открывает. Он чувствует себя пауком, который умудрился застрять в паутине своего собрата, что не будет долго разбираться, решив сожрать и его. А Дин, довольный тем, что Кетч теперь никуда не денется, только улыбался уголком губ, зевая то и дело.       — Ты меня ревновал? — спрашивает он, когда они уже чистые после душа пили на кухне чай.       — Много чести, — пропускает смешок Артур.       — Да кому ты пиздишь? Видно же, что ревновал, — не унимается Дин.       Кетч уже хочет что-то ответить, но до слуха доносится скрип открывающейся двери. Артур и Дин синхронно поворачиваются на звук и прислушиваются к голосам Сэма и Гейба, что весело что-то обсуждают. Когда они заходят на кухню, ожидают чего угодно, но никак не Кетча, что со спокойным и довольным видом даже не пытается скрыть яркие засосы на шее, и не Дина, что моментально краснеет и пытается скрыться под предлогом внезапно появившегося дела, утянув за собой и Артура.