Путь исправления

— Что? — Найджел неверяще посмотрел на мужчину. — Да ему лет тридцать. Когда это было? Гарри не собирался отвечать. О том, что он сирота, знали только ближайшие друзья. Признание вырвалось против воли: он не ожидал увидеть здесь этого человека. Жаль, что он тогда не пошел на встречу с Дамблдором. Директор весь семестр намекал на встречу, а гриффиндорец находил отговорки. Однако почувствовать муки совести не получалось: профессор избегал его весь пятый курс. Странно было после этого рассчитывать на отзывчивость. — Так он темный маг! — нервничал Терри. — Ему и сто лет может быть. Я слышал, он собирает заклятия хуже непростительных. — Ну и что? — вмешался Роджер. — Гриндевальд тоже. А он похож на дряхлое седое… Договорить Дэвису не дал немец, с размаху отвесивший ему подзатыльник. Обычно равнодушный, сейчас он выглядел угрожающе. Козырек фуражки отбрасывал тень, из-под которой выглядывал только длинный острый нос. Гарри невольно вспомнил худое лицо Люциуса Малфоя, прикрытое капюшоном. Аристократ с гордостью наблюдал, как последних студентов Хогвартса пинками загоняли в перекрашенный поезд. — Тико! — прошипел офицер. — Если они узлышат, вы путите wie schmutziges Blut! — Че? — не понял Дин. — Похоже, нас отправят к маглорожденным, — предположил Рон. Немец кивнул. Гарри переглянулся с другом. Значит, провинившихся заключенных отправляют в другое «Исправительное учреждение». Наверное, это то самое наказание за три выговора. Если так… У них есть шанс встретиться с Гермионой. Всего-то крикнуть раз, что Гриндевальд — старый пень, и билет к подруге обеспечен. Но какой смысл? Без палочки ее не спасти. К тому же, если во всех лагерях девочки живут отдельно, они даже не увидятся. — Вы не в ресторане! — крикнул чужой низкорослый сопровождающий. — Чтоб через минуту были на улице! Арестанты засобирались. Симус так толком и не поел. Его лицо позеленело от слабости и болезни. Он почти походил на Рона, пораженного слизнеотрыгивательным проклятием. Однако его болезнь имела маггловское, а не магическое происхождение. Симптомы подозрительно напоминали пневмонию. — Не ты, — тот самый офицер придержал Гарри за плечо и оглядел, удостоверяясь, что выбрал нужного заключенного. — Тебя пригласил комендант. Гарри послушался. Наверное, речь шла о Гольдштейн. Вим сказала, что скоро начнутся собеседования. Может быть, они решили пригрозить ему или уже сейчас пообещать райские кущи. Странно, что выбор пал на него. С другой стороны, он всегда притягивал неприятности. Беседка опустела. Даже знакомый немец ушел с остальными. До Штаба Гарри довел солдат в странном рыжевато-коричневом мундире. Им не рассказывали, какие цвета носят других странах, но мужчина был темноволосым и очень смуглым. Гриндевальд сейчас находился в Америке, его союзники продолжали покорять Европу. Весной говорили, что к Германии примкнули Италия, Франция, Бельгия и Австрия. В остальных странах работали пропагандисты. В Скандинавии и в Восточной Европе пожиратели провалились, им пришлось сместиться на юг. Если солдат — турок, значит приспешники Темного Властелина прошли сквозь Болгарию и Грецию. Похоже, Дурмштранг либо притаился, либо пал. Последняя из трех древнейших школ магии. Гарри вспомнил ребят, с которыми успел бегло познакомиться на турнире, и Крама. Виктор мог быть где угодно: рядом с Гермионой или в первых рядах воздушных войск под треугольной эмблемой. Седрик точно предатель. Флер вместе с Биллом исчезла за неделю до близнецов. Есть вероятность, что все три претендента на Кубок Трех Волшебников, лучшие молодые чародеи нескольких стран, присягнули Гриндевальду. Гарри все еще хотел сопротивляться, мечтал вступить в партизанское движение и продолжить борьбу своих родителей. Но понимая, как плотно зло окутало волшебный и маггловский мир, он начинал отчаиваться. Он победил Василиска, когда был ребенком. Смог основать Орден Феникса, вдохновивший многих испуганных студентов. Однако по сравнению с опасностями, которые ждали впереди, эти достижения казались незначительными. — Заходи, — офицер открыл дверь и повел его внутрь, ткнув палочкой между лопаток. Они быстрым шагом прошли через несколько светлых комнат с высокими потолками, поднялись по деревянной лестнице и вошли в кабинет на втором этаже. — Сядь туда, — скомандовал турок, указывая на стульчик около окна. — Не вставай без разрешения. Офицер вышел в коридор и закрыл дверь. Гарри остался один. Он решил не испытывать судьбу и занял положенное место. Хотя снаружи оконное стекло казалось глянцево-черным, изнутри оно было обычным. Через него проникало достаточно света, но темные панели на стенах делали помещение темнее, мрачнее и меньше. Комично крохотный стульчик стоял справа от высокого стола с искрасна-черной лакированной столешницей. С противоположной стороны к нему примыкало мягкое кресло, предназначенное для владельца помещения. Если в кабинете Дамблдора копилось немыслимое количество всевозможного хлама, то здесь не нашлось бы и одного лишнего клочка бумаги. Однако в широком шкафу с прозрачными дверцами находилась внушительная книжная коллекция. Сверху встречались разноцветные обложки, но к низу корешки становились все потрепаннее, темнее и толще. Наверняка, прикоснувшись к одной из них можно навлечь на себя древнеегипетское проклятие или что-то вроде того. Рядом с локтем Гарри находилась декоративная пепельница. Изнутри она блестела, как хирургический скальпель: ее никогда не использовали по назначению. Осмотрев все что можно, Гарри взял гладкий деревянный шарик, идеально лежащий в ладони. Спайки намекали, что половинки разъединяются и внутри что-то есть, но открыть шар не получалось. — На твоем месте я не стал бы этого делать, — сказал Волан-де-Морт. Гарри положил шарик на место. Он даже не удивился. Гриффиндорец повторял, чтобы не сорваться: «Сейчас войдет Гольдштейн», но все понял еще утром, когда заметил багровые огни. В течение десяти-пятнадцати минут ожидания он упорно игнорировал и приоткрытый за спиной выход на балкон, и тот факт, что кабинет явно принадлежит мужчине. Конкретному мужчине, судя по висящему в углу синему плащу. — Знаешь, я надеялся, что Дамблдор обучил вас элементарной вежливости. У магглов не принято здороваться, Гарри Поттер? Волан-де-Морт медленно ходил по кабинету, не приближаясь к столу. Он то ли присматривался, то ли опасался. Впрочем, второй вариант звучал бессмысленно. Гарри не представлял никакой опасности: в худшем случае он мог швырнуть предположительно проклятый шар. Гарри игнорировал коменданта. Он ожидал, что его охватит ярость, но этого не случилось. Голос волшебника показался таким знакомым, что мысль: «Я видел его», заслонила все остальные. Интонации, походка, черные приглаженные волосы, тонкие губы… Выбивались только военная форма да узкие зрачки. Это было что-то очевидное, лежащее на поверхности: как слово, которое уже вертится на кончике языка, но все никак не соскакивает с губ. — Что ж, можешь не отвечать. Я все равно вижу тебя насквозь, — нагло соврал Волан-де-Морт: всезнающие люди так не хмурятся. Гарри нашел глазами фибулу, загадочно блестящую утром. Изгибы сложились не в символ, а в змею, выползающую из черепа. Он уже видел что-то подобное на втором курсе: Василиска в распахнутой пасти каменного изваяния Салазара. — Ты что, призрак? — Воспоминание. В тот день слизеринец со значком старосты высокомерно смотрел на противника сверху вниз, ухмылялся и заливался издевательским смехом. Полупрозрачная фигура расплывалась, но даже эта тень едва не убила несколько человек. От вкрадчивого тона шевелились волосы на затылке. Пока Гарри взрослел, призрак стал пугающее реальным. Его лицо постарело на пятнадцать лет, а глаза — на пятьдесят. — Том Реддл, — сказал Гарри, удивив и себя, и Волан-де-Морта: — Зачем ты позвал меня? На секунду волшебник растерялся, но почти сразу его лицо застыло. Он достал из рукава палочку и подошел ближе. Гарри не двигался, ожидая, что сейчас его ослепит зеленая молния. Волан-де-Морт остановился на расстоянии вытянутой руки и кончиком древца откинул отросшую челку, оголяя шрам. — Хотел посмотреть. — Почему? — искренне недоумевал Гарри, медленно отклоняясь назад. Свет перед глазами померк прежде, чем он успел что-либо понять.