Взаимное желание или всё-таки любовь?

      Как Чонгук уходит из зала незамеченным, остаётся для него загадкой. Он торопливыми шагами преодолевает расстояние до своей комнаты, которая находится на третьем этаже (банкет проходит в зале на первом); иногда приходится прятаться, чтобы те, кто попадался по пути, не увидели его, задавая ненужные вопросы, и открывает дверь, захлопывая за собой. Коробка, подаренная Тэхёном, была глубоко спрятана в шкафу, поэтому Чонгук идёт в его сторону. Открывает дверцу и начинает рыться в вещах, в надежде поскорее найти. Предвкушение и любопытство тут же окружают его мысли, заставляя забыть всё то, что он слышал в зале от папы и этой девушки, которая, к сожалению, оказалась двуличной. Нет, Чонгук не хотел и не захочет быть с ней, но её характер поначалу показался ему милым, а теперь точно дьяволица во плоти человека (жаль будет того, кто полюбит её, хотя такой человек вряд ли найдётся). Он отгоняет мысли о ней в сторону, потому что до неё вообще не должно быть дела, вытаскивает коробку и подходит к кровати, садясь и в спешке открывая.       Если бы Чонгук стоял, непременно упал бы, потому что то, что находится на дне коробки — настоящее блядство. Он чуть дрожащими руками хватает первую попавшуюся вещь, вытаскивая из коробки. Окей, возможно, у него началась галлюцинация и ему всё это мерещится, но, блять, это совсем не так, потому что его руки действительно ощущают держащую вещь, а глаза расширяются по мере того, как они замечают то, что находится внутри коробки. Если у Тэхёна то желание, о котором сейчас Чонгук подумал, то он — чёртов извращенец и фетишист.       Первое, что он берёт в руки, так это юбка, очень короткая юбка нежно-розового цвета. Кажется, на мгновение у него перехватывает дыхание, а мозг отключается. Убирая несчастную ткань в сторону, от которой начинает бросать то в холод, то в жар, Чонгук берётся за следующие вещи, что удивляет не меньше. Чёрные чулки в сеточку, топик, который едва ли прикроет грудь, и завершающий образ — мягкий чокер. Чонгуку, кажется, нужны новые глаза, потому что эти в эту минуту потеряли девственность (не будем вспоминать, что своё первое порно, Чонгук посмотрел в одиннадцать лет, и то, как ни странно, между парнями).       — Ахуеть, — приходит к заключению Чонгук, выражая полное удивление и настоящий шок.       Вытащив всё, что было в коробке, Чонгук находит какую-то маленькую записку. Его руки чуть дрожат от волнения, чуть уловимого возбуждения и предвкушения того, что ожидает его этой ночью. Он раскрывает листок, бегло пробегаясь глазами и покрываясь лёгким румянцем. Чёрт подери, почему Тэхён так на него влияет?

Могу смело предположить, что ты сейчас находишься в глубоком шоке, хотя, я уверен, что тебе не терпится надеть это на себя. И не спорь со мной. Эти вещи будут смотреться на тебе чертовски ахуенно и мне уже хочется увидеть твои стройные ноги и пышные ягодицы в этой юбке. Поскорее переоденься и жди меня. Твой папочка уже в пути.

      — Чёрт, — Чонгук тихо ругается себе под нос, пытается убрать смущение, которое не понятно откуда взялось, и смотрит на все те вещи, не понимая, как он должен поступить. Вроде он может отказаться, если ему не хочется выполнять, но ведь это желание Тэхёна и будет честным исполнить его, потому что Чонгук проиграл спор. Тем более, ему хочется узнать, что придумал Тэхён, а участие, он уверен, будет очень приятным. Поэтому несколько минут поразмыслив, взвешивая все «за» и «против», Чонгук приходит к одной мысли: переодеться и ждать Тэхёна.       Он начинает снимать с себя костюм, быстро расстёгивая пуговицы рубашки и брюк. Никаких мыслей, только адское желание поскорее увидеть реакцию Тэхёна на его вид. Мысль о том, что это может быть неправильно, исчезает так же быстро, как его костюм. Вся одежда быстро оказывается разбросанной по всей комнате и тело остаётся только в одних боксерах. Он несколько раз крутит юбку и топик перед своим лицом, не совсем понимая, как их надевать, а после, тихо выдохнув, расстёгивает молнию юбки, начиная одеваться. В голове крутится только одно: чтобы Тэхёну понравилось.

******

      Когда Тэхён тихо приоткрывает дверь, стараясь не издать никаких громких звуков, чтобы никто его не заметил, он тут же хмурится из-за того, что в комнате стоит полная темнота, не дающая рассмотреть хоть что-то. Мужчина даёт своим глазам несколько секунд, чтобы те привыкли к темноте, но до того, как это случается, ночник, стоявший рядом с кроватью, включается, давая ему увидеть того, о ком мысли заняты уже несколько месяцев. Если Тэхён ещё ни разу не говорил Чонгуку насколько он прекрасен, то сейчас, кажется, самое время. Он видел в своей жизни много красивых людей, неважно парней или девушек, но этот парень — тот, кто перечёркивает всех тех других, с кем мужчина проводил время.       Чонгук смотрится божественно: он лежит, опираясь о изголовье кровати и позволяя Тэхёну рассмотреть себя во всей красе. Мужчина, словно змея, которая медленно ползёт к своей добыче, плавно скользит взглядом по телу Чонгука, начиная с ног, которые облегают чулки, доходит до бёдер, скрытых чёртовой юбкой, что так отлично смотрится на фарфоровой коже парня, утыкается глазами на открытом плоском животе, на котором виден чуть слабый пресс, осиной талией, не скрываемой ничем, и, заканчивая топиком, из-за которого он не видит грудь парня. Ему приходится тяжело сглотнуть, когда взгляд останавливается на лице Чонгука. Тот смотрит на него так невинно, хлопает густыми ресницами, но в то же время Тэхён замечает на дне этих чёрных омутов ничем не спрятанную похоть, ожидания чего-то, что будоражит сознание, заставляет кровь стынуть в жилах, а сердце стучать, словно безумное. Мужчина в который раз сглатывает слюну, жадно глядит на Чонгука дьявольским взглядом, так, что тот покрывается мурашками и отводит глаза в сторону, прикусывая нижнюю губу, чем неосознанно заводит Тэхёна ещё больше.       — Детка, — выдыхает мужчина, ближе подходя к парню и останавливаясь рядом с кроватью, — ты выглядишь прелестно, — он раслабляет галстук, снимает пиджак и отбрасывает в сторону, ловя на себе жадный взгляд Чонгука.       — Папочке нравится? — тот наклоняет голову на бок, расплывается в дерзкой ухмылке; ему очень льстит, что он так влияет на мужчину.       — Ещё как, мой развратный ангел, — отвечает Тэхён, а Чонгук от услышенной фразы заливается густой краской. Так непривычно слышать такое от Тэхёна. — Но тебе куда больше идёт без них, не думаешь? — мужчина усмехается игриво, поднимается на кровать и нависает над парнем горой мышц. Его длинные и тонкие пальцы касаются стройных ног, гладят и постепенно поднимаются выше, поглаживая уже бёдра и разводя колени в стороны. Тёмные глаза приковываются к чужой промежности, где, как оказалось, нет нижнего белья, а Чонгук смущается, явно замечая на себе такой пристальный взгляд, пытается свести обратно ноги, но ему не позволяют, удерживая их большими ладонями.       — Тэхён, — глаза Чонгука блестят в свете луны, выглядывающей из окна, смотрят умоляюще, а его руки хватаются за крепкую шею мужчины, прижимая к себе и шепча прямо в полные губы, — поцелуй меня, папочка, — и первым подаётся вперёд, впиваясь в чужие губы страстным поцелуем. Тэхён окольцовывает тонкую талию, собственнически прижимает к себе ближе, не давая и воздуху протиснуться между ними, а его губы мучают чонгуковы, проталкивая во влажный и горячий рот язык и сплетаясь с ним. Чонгук глухо стонет ему прямо в рот, зарывается рукой в мягкие волосы и притягивает всё ближе и ближе, потираясь своим пахом о бедро Тэхёна. Тот растягивает губы в ухмылке прямо в поцелуе, кусает чужую нижнюю губу и оттягивает к себе, едва ли не до крови. Его мальчик возбудился лишь от одних поцелуев. Как мило.       — Детке не терпится почувствовать мой член у себя в заднице? — невинно спрашивает Тэхён, отстраняясь от парня и поднимаясь на мгновение; губы Чонгука припухли от горящих поцелуев, его щёчки румяные из-за жары между ними, а светлые волосы небрежно разбросаны по подушке. Он выглядит как грешный ангел, над которым похоть и любовь взяла верх. — Давай же, скажи мне, что ты хочешь, — он подталкивает парня вымолвить хоть что-то, но тот лишь опускает руку ниже, желая уделить внимание своему возбуждению, что выскальзывает из-под юбки. От Тэхёна, естественно, это не ускользает. Он перехватывает чужую руку, разводит колени ещё шире, а в его глазах поселяются настоящие черти, полыхая огнём. — Разве я давал тебе разрешение прикасаться к себе? — Чонгук отрицательно качает головой и поднимает на него свои просящие глаза, наверняка надеясь так получить своё. — Отвечай словами, — его тон выходит грубым, но Чонгук, кажется, принимает правила игры. Он прекращает вырывать свою руку из цепкого захвата мужчины, а его тело чуть расслабляется.       — Н-нет, — отвечает шёпотом.       — Ты уверен, что ответил правильно? — Ким изгибает бровь, не сводя с него своего тяжёлого взгляда.       — Нет, папочка.       — Ты понимаешь, что тебя теперь ждёт наказание? — Тэхён наклоняет голову вниз, в опасной близости находясь вблизи к его члену и дыша в его пупок. Чонгук часто-часто кивает, всхлипывает и буквально умоляет своими глазами. — Я вылижу тебя, растерзаю твою милую дырочку, а после буду трахать, пока ты будешь закрывать свой рот и пытаться не кричать, понимая, что в доме находятся ещё сотни других людей кроме тебя, — договаривает Тэхён, когда уже дышит ему прямо в промежность. Он проводит языком по его дырочке, а Чонгук удивлённо распахивает глаза, случайно дёргает ногой и чуть не бьёт ей мужчину, но тот удерживает, поднимая подол юбки выше, чтобы было удобнее доставлять удовольствие своей детке.       Язык Тэхёна длинный и влажный, он упорно толкается вперёд, сплёвывает и размазывает по колечку мышц, чтобы тут же войти, оглаживая мягкие стеночки своим языком. Из Чонгука вырывается высокий стон и он быстро затыкает рот ладонью, мыча уже там. То, что вытворяет Тэхён — сущий пиздец. Он буквально трахает его своим языком, сжимает ладонями ягодицы и жадно кусает края дырочки, оставляя свои отметины даже там. Когда Чонгук начинает извиваться хаотичнее, его бёдра дрожат чуть сильнее, предвещая о скорой разрядке, Тэхён предсказуемо отстраняется, вынуждая того недовольно замычать.       — Я не позволю тебе так быстро кончить, — произносит мужчина и встаёт с кровати, быстро избавляя себя от одежды, в то время как Чонгуку остаётся только смотреть на его голый торс, мечтая оставить там после парочку своих засосов и укусов, чтобы никто не посмел посмотреть на его мужчину.       Тэхён остаётся лишь в классических брюках, подходит к тумбочке, предположительно находившийся возле кровати, и вытаскивает оттуда маленький вибратор, вновь возвращаясь к Чонгуку. У того глаза расширяются в который раз, а мозг машет ему рукой на прощание, отключаясь и забивая на них. Это что за извращение тут происходит?       — Что ты…? — начинает Чонгук, но Тэхён его перебивает.       — Необходимо сначала растянуть твою дырочку, потому что вряд ли мой член сможет войти в неё. Так что, будь хорошим мальчиком и не кричи особо громко, — будничным тоном проговаривает мужчина, смотря на Чонгука своими невозможными тёмными глазами, в которых столько похоти, что у того дух захватывает, сердце делает сальто, а член заинтересованно дёргается. Они ещё никогда не использовали в сексе какие-то другие предметы, так что Чонгуку интересно, что может дать ему этот вибратор, который ни капельки не похож на тэхёнов член. Тем более размером.       — Без растяжки, — произносит Чонгук, дыша часто-часто и нетерпеливо поднимая юбочку ещё выше, открывая для Тэхёна вид на свой возбуждённый член. Возможно, ему будет больно, так как они не занимались сексом уже достаточное количество времени, но раз это наказания, то пусть будет намного грубее. В конце концов, Чонгук — не девочка, а вполне себе взрослый парень, которому не страшна боль, в особенности во время секса. Кажется, ему нравится получать боль, пока его от души трахают (что-то вроде лёгкого удушения, грубых и жёстких толчков, не заботясь о его чувствах; чтобы его властный тон подчинял, а его большие ладони держали крепко, клеймя своими отпечатками), но Тэхёну об этом знать не обязательно. Он может принять его за сумасшедшего мазохиста и перестать с ним проводить время, а Чонгук не будет в силах отпустить его. Тэхён слишком дорог и любим Чонгуком и так легко испортить с ним отношения — не то, о чём он мечтает.       — Хорошо, детка, — несмотря на наказание, Тэхён хотел сначала растянуть его, чтобы боли не было, но раз Чонгук сам просит о таком, то так уж и быть. Он выдавливает на головку вибратора смазку со вкусом клубники, размазывает по дырочке и мягко толкает только на половину. Стараясь отвлечь от неприятных ощущений, начинает ласкать языком головку члена, а второй рукой поднимает топик чуть вверх, чтобы тут же сжать его соски, теребя их и слегка царапая ногтями.       Чонгук откидывается на подушку, забывает обо всём на свете, думая лишь о горячем языке, что доставляет незабываемые ощущения, о вибраторе, который растягивает его стеночки, погружаясь всё глубже, и о длинных пальцах Тэхёна, которые мучают его сосочки, хотя мужчина прекрасно знает, что это его эрогенная зона. Он стонет, совсем не думая о людях, которые сейчас находятся в доме, сам насаживается на игрушку и буквально срывает голос, когда головка бьёт по чувствительному комочку нервов, а Тэхён продолжает входить именно туда, с ухмылкой смотря на него.       — Тебе нравится, как эта никчёмная игрушка трахает тебя? — вопросительно подняв бровь, спрашивает Тэхён.       Он пожирает его глазами: то, как Чонгук выгибается до хрустов позвонков, показывая свои прелестные изгибы, как ломает аккуратные брови и приоткрывает губы с оттенком розового в стоне, то, как он умоляюще смотрит, намекая, что хочет его члена, нежели этого резинового.       Чонгук до невозможности чувствительный малыш, а Тэхён просто обожает его.       — Нет, мне хочется ощутить, наконец, твой член, поэтому сейчас же вытащи эту хрень и трахни меня, — выговаривает Чонгук, а после тут же выдыхает, когда вибратор с пошлым хлюпом выходит из дырочки.       Тэхён сначала планировал помучить его как следует, но вид Чонгука, такого чувствительного, желанного, притягательного, уже выглядящего растраханным, перед которым невозможно устоять, делает из него какого-то подростка, который может кончить только от вида голых тел. Поэтому он откидывает игрушку на край кровати и в спешке снимает с себя брюки вместе с бельем, открывая Чонгуку вид на своё возбуждение. Он вмиг тщательно смазывает член и, не медля, сразу же входит на всю длину, шлепая яйцами о чужую задницу.       Оба блаженно прикрывают глаза: Тэхён от того, насколько внутри него узко, несмотря на то, что его трахали чёртовым вибратором, а Чонгук — от ощущения долгожданной наполненности, ведь ни одна игрушка не сможет заменить член Тэхёна. Под его напором мягкие стеночки раскрываются, принимая в себя глубже, крупная головка быстро находит простату и начинает толкаться туда, принимаясь медленно двигаться и заставляя Чонгука жалобно всхлипнуть, потому что он не хочет, чтобы сейчас, когда он так близок к разрядке, Тэхён двигался так мучительно медленно.       — Быстрее, пожалуйста, — просит Чонгук уже чуть охрипшим голосом, и Тэхён согласно кивает, начиная набирать быстрый темп. Он наклоняется к его молочной шее, целует, лижет и оставляет слабые укусы, которые вряд ли оставят след. Опускается ниже и берёт в рот один сосок, посасывая, пока Чонгуку остаётся лишь открывать рот в немом стоне, потому что сил и голоса уже не осталось. Но Тэхён и не думает останавливаться, он накрывает его губы поцелуем и обхватывает в кольце рук чонгуков член, надрачивая в такт своим толчкам. Так, что того надолго не хватает и он со стоном кончает, пачкая руку мужчины своим семенем.       Тэхён знает каким сверхчувствительным бывает Чонгук, когда кончает: каждая часть его тела превращается в напряжённую струну, которую тронь и она сломается. Он становится падким на мягкие поцелуи и нежные объятия, но, когда его продолжают трахать, буквально скулит и плачет, пытаясь уйти от любых стимуляций на его простату. И это одна из причин, почему Тэхён любит Чонгука, потому что выглядеть как невинный ангел, пока тебя трахают — просто нереально.       Поэтому мужчина отстраняется от его лица, хватает большими ладонями его талию, где непременно останутся следы, и срывается на зверинный темп, начиная вколачиваться в него с огромной силой. Дикое возбуждение затуманивает разум и глаза, а толстый член упорно толкается глубже и глубже, в то время как хватка на талии становится сильнее, не давая и шанса уйти от этого сумасшествия. Чонгук в своей голове кричит, но из него выходит лишь жалобный скулёж, а его глаза начинают слезиться с каждым ударом по простате.       — Тэ… Тэ-Тэхён… боже, — он не может собрать себя по кусочкам, потому что трахает Тэхён, словно изголодавший зверь, которому предоставили течную сучку: грубо, жёстко, топя в смешанных ощущениях, именно так, как мечтает Чонгук.       — Я скоро, детка, — рычит мужчина и мигом разворачивает Чонгука к себе спиной, укладывая в позу собачки и предоставляя себе больший доступ к колечку мышц, которое с жадностью принимает в себе член. Теперь его руки обхватывают пышную и упругую задницу, начиная сжимать и шлепать, оставляя после удара отпечатки своих ладоней, а юбка летит в сторону вибратора.       Чонгук сходит с ума. Он кусает подушку, пытаясь заглушить свои стоны, но ничего особо не выходит, потому что оставаться тихим, пока тебя трахает Ким Тэхён — невозможно, просто, блять, невозможно. Перед его глазами звёзды танцуют вальс, фейерверки взрываются и ни одной мысли в голове не остаётся. Его вновь охватывает возбуждение, поэтому он сам подаётся назад, крутит тазом и вырывает из Тэхёна рычание.       — Кончи в меня, — умоляет он, и Тэхён только от одной этой фразы подходит к концу, изливаясь в него, а Чонгук кончает во второй раз, уже без сил плюхаясь лицом в постель. Он выходит из растраханной и опухшей дырочки, которая стала красной, что так красиво гармонирует с молочной кожей парня, и устраивается рядом с ним.       Несколько минут слышится лишь громкое дыхание и ничего больше. Мозг снова возвращается к ним, и Чонгук невольно краснеет, когда понимает, что его трахали вибратором, на который он раньше стеснялся смотреть, и в розовой юбочке с чулками. Кстати, о чулках: теперь их придётся выбросить, потому что Тэхён не оставил на них и одного живого места.       — Ты в порядке? — отдышавшись, спрашивает Тэхён. — Просто… просто ты кончил два раза и… — в его голосе слышится нотки восхищения, так, что Чонгук не понимает: гордиться ему или, наоборот, ощущать себя подростком, который может так легко кончить?       — Я, может быть, и в порядке, только вот моя задница — вряд ли… Не догадывался, что ты можешь оказаться таким зверем в постели.       — Прости, если сделал больно, — искренне извиняется мужчина, с беспокойством во взгляде смотря на парня.       — Мне очень понравилось, папочка, — проговаривает Чонгук, слабо чмокая мужчину в щёку, пока Тэхён от такого внезапного милого жеста, лишь глупо хлопает глазами, чувствуя адское желание прижать к себе этого кролика и никогда больше не отпускать. И он так и собирается сделать…       …Но внезапный стук в дверь, которого никто из них точно не ждал, приводит их обоих в чувства.       — Чонгук, — говорит громко Сынхо, стуча по двери ещё раз. Тэхён быстро отскакивает от постели и, особо не задумываясь, в спешке надевает нижнее бельё и залезает под кровать, пока Чонгук натягивает на себя одеяло, успокаивая своё быстрое сердцебиение и делая максимальное расслабленное лицо, что не так хорошо получается, учитывая то, что он никак не ожидал увидеть отца, потому что обычно банкеты длятся очень долго.       — Папа, можешь войти, — отвечает Чонгук, стараясь успокоиться, чтобы его покрасневшее лицо приобрело спокойствие, что очень трудно. Он уверен, что комната пахнет сексом и потом, и вряд ли отец не заметит это… Хотя, может и не заметить.       — Ты ушёл из зала и я подумал, что с тобой что-то случилось, — в голосе Сынхо проскальзывает волнения, а в глазах неподдельное беспокойство. Он проходит в комнату и присаживается на край кровати, разглядывая лицо Чонгука. Видимо, пытается увидеть там ответ на свой вопрос.       — Всё хорошо, просто мне стало плохо, — нагло врёт Чонгук, уверенный в том, что Тэхён сейчас усмехается, ведь лжец из него совсем никакой, но, кажется, отец ничего не подозревает и следующая его фраза тому подтверждение.       — Может, вызвать врача? — обеспокоено спрашивает он.       — Не надо, — громче, чем стоило бы, отвечает Чонгук, а после чуть спокойнее добавляет, — я немного полежу и всё пройдёт.       — Хорошо, — Сынхо облегчённо выдыхает и уже собирается встать, как останавливается на пол пути. — И насчёт тех слов о свадьбе, — начинает он, а Чонгук тут же напрягается, ощущая, как воздух сгущается вокруг них, — я не хотел, чтобы ты узнал об этом так…       — Значит, это правда?       — Я понимаю, что обязан был сказать тебе это раньше, — его нагло перебивают.       — То есть, ты планировал мою свадьбу, не думая о том, хочу ли я этого или нет? — Чонгук едва ли не выплёвывает эти слова, ощущая, как внутри него зарождается злость. Как можно решать за его жизнь, не спрашивая разрешение у него самого? Это же чёртова свадьба и с абсолютно незнакомой девушкой, которая точно чокнутая на всю голову, раз мечтает оказаться с ним в одной постели путём замужества.       — Пожалуйста, пойми меня, — Сынхо подходит к нему ещё ближе, почти касаясь его руки, но Чонгук отворачивает голову в сторону и убирает руку под одеяло, не желая сейчас разговаривать с тем, кто думает, что вправе решать за него. Мысль о том, что он абсолютно голый перед отцом, не считая разорванные чулки, и топик, а под одеялом разбросаны юбка и чокер, вместе с вибратором, быстро исчезает из его головы, ведь их место занимает свадьба, о которой он не поделился с Тэхёном, хотя нужно было, потому что тот навряд ли будет рад, если услышит эту новость не из его уст. — Я не рассказывал тебе, но компания в последнее время падает ко дну из-за сильных потерь, и чтобы прекратить это, я решил заключить контракт с Каном. Он человек хороший, не отказался, но сказал, что только при одном условии: ты женишься на его дочери, Сане. Вероятно, она влюблена в тебя, раз согласилась на свадьбу… Я понимаю, что моё быстрое согласие, было неправильным, но это единственный выход из данной ситуации. Ничто и никто не сможет спасти компанию, кроме этого контракта, — заканчивает мужчина, виновато поглядывая на него. Ему действительно тяжело было принимать такое решение, понимая, что сын не терпит такое отношение к себе, но он надеялся, что Сана может понравиться Чонгуку, и это будет свадьба по согласию и любви.       — Но это не то, о чём я мечтаю, папа, — произносит Чонгук, стараясь не пересекаться взглядами с мужчиной, потому что тогда он точно не сдержится и заплачет, чего вообще не хочется. Ему нельзя показывать свою слабость ни перед кем — одно из правил, которому научил его отец. Но, когда он понимает, что всё это слышит Тэхён, которому он так и не признался, что теперь в его руках будущее компании, над которым отец трудился больше десятка лет, его сердце болезненно ноет и сжимается.       Это действительно не то, о чём он мечтает.