lullaby

      Теперь-то уже Тэхен и в правду сбился со счета дней и недель. Он может лишь предположить, что начал жить новой жизнью уже как месяц назад, но точного ответа не знает. Сейчас нет смысла считать время, ведь тут все идёт по-другому; он может не спать сутками или отключиться на несколько дней. Известно лишь одному Чонгуку, который только наблюдает за своим возлюбленным, но ответы его жидкие как вода, что не дают полноценной веры в сказанное. Тэхен учится каждый день, выстраивая свои порядки в доме и на территории, украшает полки и стены цветами, которые также высаживает по периметру стен, чтобы это место не выглядело таким устрашающим. Хотелось бы ему покрасить эти облезлые доски, но довольствуются тем, что есть. Каждый вечер разжигается камин, чтобы полностью избавиться от сырости в помещении и пропитать дом уютом.       Чонгук в стороне не стоит и каждое раннее утро, пока его мальчик спит, выходит в лес, чтобы найти то, из чего он может приготовить завтрак. Тэхен учит его рецептам, что возможны в таких условиях, показывая все свои навыки. Хоть Ангелу это и не пригодится, но он с интересом все слушал и запоминал, чтобы потом повторить.       — А где ты взял молоко? — Ким кривит бровь, делая новый глоток уже забытого напитка, что напоминал о детстве. Молоко на вкус вовсе не магазинное, деревенское, какое обычно давала бабушка на завтрак.       — Свои секреты, — он усмехается и бросает хищный взгляд на своего ворона, который в ответ лишь каркнул, взлетая.       — Скажи своим секретам, что воровать — плохо, — он не злится и не ругается, а только с бóльшим наслаждением пьёт дальше, что разгоняет по телу забытую энергию и силу.       Чонгук очень хотел порадовать младшего, хотя сам не знал, что любит тот, тыкая пальцем в небо. Вроде, все пьют эту белую воду в людском мире? Ангел попал прямо в точку, ликуя внутри от этой маленькой победы. Теперь его будет преследовать мысль, что таким образом Тэхен светится от счастья ещё больше, поэтому придётся чаще выпускать ворона в деревню, чтобы отхватить что-то для этого мальчишки.       По планам у Тэхена на сегодня это уборка и ничего больше. Он давно хотел привести дом в порядок и избавить от всей пыли, ведь сам Чон этим не собирается заниматься, а дышать этой грязью — удовольствия никакого. Парень надеется, что не отключится вечером от усталости, потому что ему хотелось бы провести вечер под звёздами, ведь по словам Гука небо сегодня будет чистое, а луна вновь покажется полной.       Ангел снова куда-то ушёл, Ким до сих пор не понимает, куда он и зачем ходит, но и вникать в лесные дела не очень хочет, потому что пока не осознаёт до конца всей сути такой жизни. С грустным и тоскливым взглядом через окно он провожает эти уходящие крылья, что после скрываются за гущей листвы. Очередные несколько часов в одиночестве, только птица иногда прилетит, сядет на подлокотник и будет смотреть своими чёрными бездушными бусинками.

***

      — Чонгук, я боюсь сойти с ума, — Тэхен не смотрит ему в глаза, собственные зрачки не могут передвинуться с пламени в камине, что так завораживало каждый вечер. — Тебя нет целыми днями, я не могу находится в такой тишине больше. Мне плохо, — каждый день теперь проходит в одиночестве до тех пор, пока солнце не скрывается за горизонтом. Ночь возвращает Чона домой, кажется, каждый раз в одно время. — Я боюсь просить, но больше не могу так, мне нужно немного вдохнуть этой суеты, пока я окончательно не потерял здравый рассудок, — края хлопковой футболки мнутся в зажатых кулачках.       — Ты помнишь, чем закончилось твоё такое поведение в последний раз? — Ангел пока что спокоен, но эта тема его быстро выводит из себя каждый раз, заставляя запирать Кима в той самой нелюбимой комнате в воспитательных целях. Тэхен больше не кричит, ему больше не страшна та коробка без окон, в его сердце только печаль и обида отныне колют. Кажется, что они вдвое сильнее прежних чувств. А этот ответ сейчас вовсе заставил глаза слезиться.       — Почему ты не можешь принять мои чувства? Ты ведь говорил мне, что начинаешь чувствовать каждую мою эмоцию. Тогда что сейчас горит внутри меня? — Чонгук не видит его слез отчаяния. Тэхен любит, Чонгук тоже, но между ними все равно не то, что привыкли принимать под любовью. От всего этого осознания становится обиднее вдвойне.       — Я не хочу принимать то, что ты сейчас испытываешь. Мне неприятно почему-то от таких твоих потоков. Я хочу, чтобы это поскорее закончилось, — ему было некомфортно до такой степени, что в груди образовывалось жгучая тяжесть, которая давила с каждой секундой все сильнее. Непривычно, а от этого только противно.       Слёзы на глазах выступают с новой силой. Тэхен все ещё не привык к таким холодным моментам со стороны Чона, которые как ножи в самое сердце. На фоне с последними днями это все воспринимается только хуже. Ангел пропадает днями, а вечерами вовсе может не разговаривать, бросая лишь холодные взгляды на парня, который пытался хоть как-то заговорить. Хочется встать в этого дивана и уйти самому в злосчастную комнату, запереться самостоятельно и ничего не видеть вокруг себя, но Чонгук не отпускает, крепко обнимая рукой поперек живота. Он не понимает такого поведения Кима и его эмоций, ведь не видит ничего ужасного в своей такой жизни.       — Отпусти, — парень уже начинает агрессировать и биться за свою свободу. Сейчас его настроение окончательно испорчено, а Чонгук лишь подливает масла в этот огонь. — Я не хочу тут находиться, Чонгук, сейчас.       — Прекрати выводить меня, — его пальцы жмут сильнее и больнее, проникая будто под кожу и касаясь органов. — Иначе, ты сам знаешь исход.       — Это я должен прекратить? — Тэхена окончательно накрывает волной ярости и отчаяния. Он не мог больше контролировать себя, его мозг ещё не привык к такой однообразной и одинокой жизни, ведь Ким не так себе это все представлял, когда принимал тот факт, что остался здесь навеки. — Оставь меня в покое сейчас! — рука хватается за хрустальный стакан, что стоял на столе и в миг разбивается об чужую кисть. Единственная возможность освободиться, и Тэхен пользуется ею, вставая на ноги и разворачиваясь лицом к Чону. Глаза уже переполнены слезами, а из груди так и рвётся крик. — Я пытаюсь свыкнуться с твоими замашками и поведением, потому что я люблю тебя! Я уступаю тебе во всем, а ты в такие моменты не можешь меня даже обнять и успокоить, ссылаясь, что тебе неприятно чувствовать меня таким! — ваза, что стояла на полке, летит на пол к камину, в который попадают ещё свежие полевые цветы и моментально сгорают. На полу вновь россыпь из осколков, в которые так легко попасть голыми ногами, но Тэхен и этого не замечает, мечется от одного угла в другой. — Ты хотел узнать, что такое настоящая любовь, но ты не хочешь никак принимать тот факт, что другие люди тоже что-то чувствуют, а не только ты! — он закрывает лицо руками и окончательно утопает в своей истерике, мечтая вернуть время назад, чтобы никогда не осмелился даже смотреть на этот лес и не думал перешагивать ту невидимую грань. — Я ведь не прошу отпустить меня обратно, я просто хочу хоть немного развеется не среди деревьев. Вместе с тобой, хоть на вонючей заправке, что стоит за городом! Хоть на другом конце света, где нас никто не найдёт! Я просто хочу быть рядом с тобой везде и всегда, но не только здесь, — трясущиеся руки вытирают скатывающиеся слёзы, что обжигали кожу и оставляли красные полосы.       Дверь на втором этаже захлопывается, но Чон все сидит также неподвижно на своём же месте. Он еле сдержал себя, чтобы не налететь на парня и утихомирить его психи, но чем-то слова Кима заставили задуматься, погружаясь глубоко в свои мысли. Из той самой комнаты слёзы утихают, как и тяжелые шаги, — Тэхен не знал, куда себя деть, наворачивая круги вокруг кровати, на которую потом вовсе обессилено свалился.       Тэхену кажется, что он окончательно сошёл с ума. Эти болезненные воспоминания вернулись; воспоминания о родителях и близких, которых он никогда больше не увидит. Раньше такие мысли вызывали лишь лёгкую тоску, а сейчас, вырвав из заточения все эмоции, он снова в полном объеме осознаёт весь кошмар и ужас происходящего. Из груди вырывается истошный крик, которого не волновало, что кто-то где-то услышит или Чонгуку не понравится такое поведение. Тэхен хочет убить себя, чтобы не чувствовать этой острой боли по всему телу, ничего не чувствовать и обрести наконец покой, о котором просил ещё в первые дни. Его трясёт, а крик только усиливается от боли, которую наносит нам себе кулаками по животу и лицу. Внутри все разрывает от тоски и этой больной любви, о которой никто никогда даже не напишет ни в одной книге. Тэхен и в правду любит, как-то тоже по-своему, что ему тяжело представить теперь жизнь без Чонгука, а от этого становится только ещё хуже морально. Голос постепенно переходит в болезненный хрип, ведь горло не выдерживает таких нагрузок, разодрав чуть ли не в кровь мягкую кожу.       Сил не остаётся вовсе, ему тяжело даже дышать из-за того, что легкие горят и пронзают болью при каждом вздохе; а глаза, казалось, сейчас истекут кровью от количества лопнувших капилляров. Тэхен не может больше бороться с самим собой.       — Уйди! Выйди из этой комнаты! — Тэхен уже знает эту тяжесть в воздухе, которую не так просто распознать, но он научен опытом. Темнота бьет по ушам и сдавливает тело — Чонгук здесь, где-то совсем рядом, и вот-вот дотронется. — Оставь меня в покое сейчас, я прошу, я ничего не хочу! — одеяло, что было прижато спиной, становится неким укрытием. Ангел молчит, но и не покидает комнату. Он смотрит на этот дрожащий комок ткани и прислушивается к каждому вздоху. Его рука тянется к мальчишке, но тормозит в нескольких сантиметрах, будто боясь чего-то.       — Я люблю тебя, Тэхен, — Гук дал себе слово, чтобы парень начал переживать все свои эмоции самостоятельно, без его поддержки и помощи, чтобы научился справлять с этим грузом и тяжестью, иначе его до конца жизни будут преследовать эти нападки истерики. Поэтому рука Чона лишь безобидно кладётся где-то в районе плеча.       Эта истерика длилась несколько дней, будоража все органы Ангела от усталости и печали. Тэхен иногда успокаивался, сидел молча и не издавал ни единого звука, но, как только происходила любая мелочь, он срывался, снова запираясь в комнате. Все возвращается обратно, на первые дни, когда в груди только страх главенствовал, но сейчас ему на замену пришло лишь отчаяние. Сквозь слезы и боль парень целовал любимые губы, ища в них поддержку, разглядывал фарфоровое лицо, которое обхватывал тонкими пальцами; холод нечеловеческой кожи сливался с собственной. Казалось, будто Ким сам леденеет этой неизбежной вечностью. Чонгук смотрит на него в ответ такими же влюблёнными глазами, как и в первые дни.       Чонгук больше не оставляет Тэхена одного, везде ходит за ним, помогает в домашних делах, даже сам моет его, когда истерика вновь овладевает всем телом. Ким для себя понимает, что сидеть в четырёх стенах он больше не может, поэтому по утрам ходит хвостиком за Чонгуком и собирает попадающиеся у ног ягоды. Этот процесс собирания успокаивал и отвлекал, как и разнообразные дикие цветы, которые он соединял в один сплочённый букет.

***

      — Бабуля, может, пойдём уже домой? — ребёнок устал копаться в этих кустах и искать ягоды, хоть сам и рвался сюда с самого утра. Вымотался, да и скучно совсем.       — Пока не соберёшь целую корзинку, мы никуда не пойдём, — старушка кричит, так как увлеклась совсем и отошла дальше положенного от внука.       Тэхен ягоды любит, первый рвётся отхватить себе горсточку и убежать в комнату с довольной улыбкой. Даже сейчас он нетерпелив, поэтому его корзина не пополняется, потому что хитрые ручки так и жаждут закинуть ягодку в рот.       Черные круглые глазки бегают по земле в поисках новой веточки, но натыкаются на что-то поинтереснее. Белочка, которая изредка дергала хвостиком и смотрела прямо на этого незваного гостя. Зрачки горят детским интересом, а ноги медленно двигаюсь навстречу милому зверьку. Тэхен впервые видит это существо так близко, пока оно не срывается с места и отдаляется так неожиданно, что мальчик даже вздрогнул.       — Я же тебя догоню, — он смеётся и бежит дальше, даже не задумываясь, куда и насколько далеко. Лишь одна цель в глупой голове — догнать белку любой ценой. Кусты и ветки не преграда уже, потому что глаза горят мыслей о пойманном пушистике.       За спиной слышатся крики бабушки, которая потеряла из вида ребёнка, но Тэхен не обращает внимания, будто не слышит даже ее, пока его не хватают за руку и тормозят в этой безрезультатной погоне.       — Ким Тэхен, объясни мне своё поведение! — голос старушки звучал грозно, но больнее на душе было только от вида отдаляющего хвостика в глубь леса. — Ты заблудиться хочешь?! А если бы я не нашла тебя и не остановила? Дальше бы побежал? — она тянет внука обратно, крепко сжав его запястье и игнорируя накатившие на пухлых детских щеках слёзы.       Чёрная птица сидит прямо над этими двумя на толстой ветке и держит в остром клюве темную ягоду. Глаза ее с интересом провожают уходящего ребёнка, который от обиды не хотел держаться за руку старушки и прятал свои ладошки под одежду.

***

      Сумерки перед глазами отливали темно-синим цветом, уходя в чёрную глубь. Над головой угукала сова, выслеживая добычу, — единственная, кто нарушал тишину деревьев. Даже ветер не смел подниматься и тревожить листья шепотом. Ночами все сильнее холодает, заставляя человеческий организм мелко трястись от этих объятий позднего лета. Тэхен сам захотел прогуляться перед сном и провести остатки вечера с Чонгуком, который любил ночное время, этот освежающий воздух с ароматом ели, который заполнял легкие и будто наполнял их жизнью.       Тэхен больше не чувствует самого себя, не чувствует своих же эмоций, будто его сердце заледенело, а Чонгук не знает, радоваться этому или нет? Но при поцелуях младший оживает, его щеки по-новому горят розоватым оттенком, а на губах медленно натягивается улыбка. Эти эмоциональные качели уже утомили обоих, особенно когда их разговор вновь заходит на тему людского мира. Чонгук каждый раз держится, пытаясь не расстроить Тэхена, хоть у самого внутри все горит из-за ярости и неприязни таких предложений.       — Мне холодно, — Ким не успевает перебирать ногами за Ангелом, не видя практически ничего на земле, а наступить на что-то больное очень страшно. — Пойдём домой, пожалуйста, — голос его дрожит из-за трясущейся челюсти. Кажется, и горло начинает болеть, теперь этот влажный воздух не доставлял никакого удовольствия, а лишь зуд где-то в глубине.       Чонгук молчит, вслушивается в этот шёпот листьев, что предупреждали о новой волне поисков, которые постепенно приближались, отзываясь лаем собак. Тэхену этого не услышать, его слух не такой острый, не животный, поэтому он смотрит в эту темень непонимающим взглядом и сам задерживает дыхание, чтобы создать тишину. Не получается никак что-либо расслышать, это начинает бесить мальчика, чьи зуб скоро сточатся друг об друга, и он направляется вперёд, обходя стоящего камнем Чонгука.       С неба летят холодные мелкие капли, с шумом ударяясь об листья, а в дали начинает громыхать гулким басом. Тэхен кричит Чонгуку, но тот будто не слышит, утопая в своих мыслях и рассуждениях. Человеческие шаги все ближе и скоро станут услышаны и парнем.       — Ты в камень превращаешься, когда на тебя дождь попадает? Почему я не знал об этом? — Ким как может трясёт тяжелую руку Чона, но тот не поддаётся этим провокациям, смотря вдаль, откуда идут тучи. — Чонгук? — мальчика это начинает уже пугать, поэтому он хватает наугад чужое лицо ладонями и проворачивает его на себя. Эти чёрные глаза все также неестественно блестят, завораживают, но сейчас только вводят в беспокойство. Взгляд такой же как и в первый день, только брови хмурятся, а этой усмешки нет на губах.       — Уходи, — он отталкивает парня от себя. Дождь над ними усилился, проникая насквозь. — Беги! Беги, пока я не передумал, — отталкивает вновь и вновь, оберегая от самого себя.       Ангел никогда не задумывался над своими поступками, но сейчас он смотрит на Тэхена с презрением в глазах. Все же, это презрение к самому себе, а парнишка ни в чем не виноват. Злость и ненависть лишь к себе единственному горит в груди. Чонгук боится навредить, он отталкивает Кима от себя с каждым разом все дальше, игнорируя слезливые мольбы и признания в любви. Чонгук верит, любит, но ненавидит себя за этот поступок.       Он никогда не принимал те чувства, что сейчас горят между двумя телами. Теперь тяжело понимать, что они — разные, из разных миров; они те, кому не суждено быть вместе. Тэхен не вечен, как и его любовь, хоть сейчас она сияет ярче Луны этой дождливой ночи. Любишь — отпусти; это точно не про Ангела, но под хмурыми тучами все изменилось. Он в полной мере чувствует эту боль, когда человек отдаляется, а толкаешь его ты сам. Крики Тэхена оглушают, они звонче дождя и ветра заседают в ушах и где-то глубже.       У Тэхена земля из-под ног будто уходит, равновесие теряется, что ему приходится хвататься руками за траву. Ветер усиливается как специально, отталкивая лёгкое тело все дальше и дальше. Дождь режет глаза, но сейчас он не мешает этому зрительному контакту между двумя. У Тэхена в груди рвёт от непонимания всей ситуации. Он не хочет уходить, не хочет видеть этот холод в уже родных глазах. До слуха, наконец, доходит лай и человеческие голоса, что пытались перекричать эту ужасную погоду.       — Чонгук, не оставляй меня! Чонгук, зачем ты это делаешь? — он кричит громче, срывая голос, но ответа не получается. — Не бросай меня! — болит где-то в сердце, скручивая все мышцы в одних комок. Грудная клетка болит полностью, не давай возможности дышать тем самым.       Чонгука уже не видно, как и ничего в округе. Одна лишь чернота, сопровождаясь гулом в ушах. Тэхен хочет к нему, хочет обнять, прижаться к его холодному телу и никогда не отпускать; он только начал свыкаться с мыслью о новой жизни, как это обрезают так болезненно.       — Нет! Нет! Зачем ты это сделал? — трава между пальцев рвётся с хрустом, а острые ветки царапают колени и запястья.       Не хотелось ничего чувствовать сейчас. Может, он уже мёртв? Может, Чонгук таким образом просто убил? Тэхен продолжает кричать и верить, что все ещё живой, что он все ещё что-то ощущает помимо душевной боли. Не собственные руки вокруг грудной клетки обвивают мягкими и аккуратными касаниями, после которых парень окончательно теряется в себе, затихая.