lullaby

      Чонгук уходит, оставив за собой неприятный шлейф недосказанности и некой загадки, а тело Тэхена будто отмирает и расслабляется; дышит так, как после задержки дыхания, голова идёт кругом, возвращая все на свои места. Глаза бегают по комнате и вновь ищут подлянку в виде тёмного силуэта или бархатного голоса, но все же парень остаётся один с того момента, как Чон перешагнул порог и закрыл за собой дверь. Что заставило его уйти? Зов дедушки, который нашёл нужные для гостя вещи в своём чулане.       Сердце успокаивается, и тело падает спиной на подушку, окончательно приходя в себя, но тут же душу окутывает тоска. Будто не хватает чего-то, невидимой силой тянет за сердце. Больно и неприятно, Тэхен пытается отвлечь себя каким-либо предметом, хватаясь за все подряд взглядом. Нужно срочно избавиться от этого чувства натянутости, единственный выход, о котором подумал парень, это смыть с себя эту неощутимую грязь.       Ванную комнату сделали только год назад в виде новой пристройки к дому, проведя в неё, естественно, воду, чтобы не таскать ведра перед каждым приемом банных процедур, а также и отопление, которое зимой очень кстати важно в этих краях и которое даже не в каждом доме ещё имеется. Кто-то до сих пор топит печи, а большая часть населения перешла на что-то более современное. Весной дедушка даже задумался о собственной небольшой бане, устал он ходить к соседу каждый раз, чтобы попарить свои старые кости. Вот теперь медленно, но верно продвигается, что часть заднего двора завалена стройматериалами.       В новой пристройке, прям над ванной, расположено небольшое окно, чаще всего для проветривания. Ещё оно служит неким источником света в солнечные дни, когда с утра можно застать солнце, которое заглядывает на рассвете ровно в этот небольшой прямоугольник, наполняя тело энергией своих лучшей. Сегодня, к сожалению, погода не радует своими тучами, будто сейчас не начало дня, а поздний вечер. И ведь только вчера жара стояла невыносимая, что хотелось окунуться в ближайшее озеро с головой, но сегодня без кофты и зонтика даже не выйти, и то пользы большой не будет от этих вещей. Даже собак сторожевых загоняют в предбанник, чтобы эти животные не мучались от тяжелых, холодных каплей дождя и ветра. И только одному Чонгуку было не лень придти, промокнув насквозь, ради какой-то ерунды, что могла подождать до завтрашнего утра.       Мысли не давали покоя и вводили некий гипноз, руки не могли двигаться напряженнее, чтобы оттереться хотя бы от следов вчерашней жары. Тэхен лишь смотрел в это небольшое окно, наблюдая за каплями дождя и принимая эти ощущения на себя под струями душевой лейки. Дом находится практически на окраине, лишь ещё пара жильцов рядом, но они никак не мешают своими деревянными стенами видеть небольшой отрезок того самого леса. Никаких чувств, будто все так и должно быть. Не пугает и не тянет. Ничего необычного. Возможно, причина тому — сам Хозяин этой чащи сейчас не в глубине деревьев, а здесь, через пару домов, осваивается в человеческом современном быту.       На днях запланировали вновь празднование, то самое, на котором два года назад произошла катастрофа. Ради безопасности второй год уже весь праздник происходит на территории администрации, вокруг которой поставили высокие заборы и подготовили местность для всяческих мероприятий. Даже небольшую сцену сделали, куда почему-то все рвутся показать свои таланты; кто-то пением, кто-то танцами, даже фокусники нашлись в этих краях! С такими условиями Тэхен согласен пойти и посмотреть на сие веселье, не переживая за жизнь свою и остальных. Все же, чего можно ожидать, когда тот самый виновник будет также с остальными под защитой ограды?       День длится медленнее остальных, занять себя в доме нечем, а на улице ад творится. Вся надежда на завтрашний день, ведь прогноз меняется каждые пять минут, который объявляют несколько раз за день. Довольно странно, что в таких условиях антена может уловить хоть какой-то сигнал, но усилия дедушки в этом тоже есть: он около получаса, ещё с утра, водил хороводы с этими железными усами и проводами. Иногда слышно шипение, но сигнал как можно скорее стабилизируется. Песни, опросник, новости — столько всего, но одинаковое, которое идёт на повторный круг через три часа. Кажется Тэхену, что он сойдёт с ума, если вновь будет слушать про какого-то учёного, который ошибся и всполошил журналистов и народ своим поступком, это интервью было больше похоже на разговор с душевно больным.       Тэхен фыркает и поднимается с кресла, возвращаясь в свою комнату, в надежде уловить сигнал связи хотя бы там. Насколько он помнит, по слухам, должны были установить вышку поближе к этим домам, так как половина населения обделена хоть какой-то связью. Но, видимо, дело так и не продвинулось дальше разговоров: никаких новых построек Ким не заметил за эти дни, и телефон говорит также — сети нет. Благо, свет не отключили всем из-за погодных условий, так что настольная лампа, карандаш и старый детский альбом поможет справиться с одиночеством.       Руки сами будто ведут и создают грифом карандаша хаотичные полосы в поисках вдохновения. Тэхен в последнее время, особенно проведённое в больнице, полюбил рисование. Под расслабляющую музыку, которую не догадался скачать на свой мобильник перед поездкой, поэтому сейчас слух ласкает лишь бой капель об подоконник. Линии на листке тёмные, глубокие, накладывались друг на друга, создавая рисунок, который парень рисовал ещё в больнице несколько раз. Чёрные перья, создающие массивное, пышное крыло, но только одно. Он постоянно рисует только это изображение, на добавляя ничего нового, усовершенствованное. Тэхену нравится исходный, самый первый вариант картины, которая в процессе довольно-таки успокаивает и расслабляет, и, когда смотрит на своё творение, пребывает в восторге как в первый раз. Однажды настолько понравилось, что захотелось перевести этот рисунок на своё тело, но страх перед болью не дал этого сделать.       День, вечер, ночь — без часов не определить. Небо как с утра было серым, постепенно приобретая оттенок темнее и темнее из-за новых поступающих туч. Тэхен бросает карандаш на стол и махом отталкивает листки, вставая со стула. Старая кофта, купленная ещё года четыре назад, но остаётся все такой же свободной в силу своего оверсайза, накидывается на плечи, капюшон на голову. Мысли закрались вновь так неожиданно и очень неприятно, особенно в такую погоду. Тэхен хочет выйти из дома, так хочет его тело, не задумываясь о том, что погода не улучшилась.       — Тэхен, ты куда собрался? Ты погоду видел?! — бабушка будто сейчас встанет в проходе и перекроет его собой, чтобы внук никуда не вышел за пределы дома.       — Мне нужно проветриться, — дом домом, но уже перед глазами плывет от однообразия стен и изредка шипящего радио. — Не переживай, я скоро вернусь, — он успокаивает женщину легким поглаживание по плечу и сгибается пополам, чтобы достать из тумбочки более уплотнённую обувь.       Дождь чуть приутих, немного радует, но ливень оставил такие лужи, по которым только вплавь перебираться. Не хватало сейчас подскользнуться на грязи и окунуться в чёрную воду лицом. Тэхен аккуратно передвигается вдоль заборов, по уцелевшему месту, что не покрылось водой.       Ноги ведут в определенном направлении и останавливаются у новенького высокого забора, дверь которого была закрыта изнутри, а свет стоящего на территории дома не горел, никакого звука и шороха. Ким гипнотизирует одно из окон, будто может как-то повлиять на хозяина участка, чтобы тот отодвинул шторку и выглянул за стеклом. Но Тэхен позабыл, что он не волшебник и никаких способностей из чего-то сверхъестественного у него нет.       — Нет, мне это не нужно, — ворчит себе под нос и опускает голову. Ослабел за пару секунд, хотя был готов постучать и даже уже поднял руку.       Хочется оставить вмятину на этом заборе от своей неопределённости и злости на самого себя. Как будто играет сам с собой, над своими чувствами без чьей-либо помощи, исполняя опасные виражи на этих эмоциональных качелях.       Промокшая насквозь одежда липнет к телу, а челка тяжелыми от воды прядями падает перед глазами и мешает каждую минуту стекающими с кончиков волос мелкими каплями. Тэхену ничего не остается, как раздраженно вздохнуть и вновь отодвинуть капюшон и зачесать челку назад. Он поворачивается спиной к забору и собирается с мыслями вновь идти по этой грязной и мокрой дороге.       — Почему передумал стучать? — глубокий голос за спиной слышится через бой капель и ветра, перебивая.       Тэхен чуть ли не вскрикивает и резко поворачивается в сторону звука, сразу же закрывая рот как рыба. Перед ним стоял такой же промокший Чонгук и еле натягивался в полуулыбке уголками губ. Снова непривычно видеть его таким, без неестественного роста и крыльев, а в обычной чёрной футболке и кожаной куртке, слегка порванной на рукавах. Он подходит ближе, все такими же берцами бесстрашно ступая на скользкую землю.       — Ты просто так дошёл до моего дома и пойдёшь обратно? В такую погоду? В тонкой кофте? — он усмехается. — Жизнь ничему тебя не учит, бесстрашный зайчик.       — Я пойду, — Ким не находит и не найдёт слов, какие может подобрать в этом разговоре, особенно когда это очевидный волк с овечьей шкуре.       — Чего ты боишься? Меня? — Чон вскидывает одну бровь и обходит парня, чтобы преградить ему путь. — Ты ведь шёл сюда целенаправленно, но теперь боишься, — он тянется к промокший ткани и сжимает ее в кулаке, что между пальцами потекли струи воды. — Раз ты пришёл, то загляни в гости.       — Нет, мне нужно идти, — он отмахивается и пытается обойти это тело, чтобы рвануть в сторону дома хоть бегом.       — Удели мне время, — Ангел хватает Кима на руку и силой тянет обратно, отчего парень начинает терять равновесие. — Зайди в дом, я с тобой ничего не сделаю, за нами уже наблюдают, — последние слова были произнесены полушепотом над ухом, оббегая глазами соседние дома, в окнах некоторых виднелись заинтересованные взгляды. — Идём.       Тэхен послушно идёт за Гуком, но больше позволяет вести себя за руку. За эти секунды парень обдумывает каждое своё слово, которое скажет в лицо этому лесному существу, но, как только дверь за спиной захлопнулась, голос будто пропал: тишина могла выйти из недр лёгких. Чонгук не включает свет и в ботинках проходит глубже в дом, который ничем необычным в интерьере не выделялся от других.       Тэхен теснится и зажимается в коридоре, боясь выйти за дверь или пройти глубже внутрь за хозяином. Следы ботинков пропадают за углом какой-то комнаты.       — Где ты там потерялся? — крик будто из другой стороны дома, куда парень сразу же резким рывком поворачивает голову. — Если ты сейчас не выпьешь отвар, то обязательно заболеешь, — с третьей стороны выходит Чон с прозрачной кружкой в руках, в которой плавали мелкие травы и шёл пар.       — Я дома выпью чай, — мелко отрицательно мотает головой и делает шаг назад.       — Снимай всю мокрую одежду и иди пей, — звучало как приказ, ведь голос поменялся за одно мгновение и заставил слушаться.       — Меня там ждут дома… — твёрдо, но полная ткань сползает с плеч.       — Подождут! Тебя соседи видели, они могут им позвонить или ещё чего, какие способы у вас есть.       Парень притихает после повышенного тона, чтобы не ухудшить свое же состояние необдуманными словами и действиями. Сейчас он не понимает, как даже поступить лучше, но из-за воспитанности той же начинает снимать обувь, хоть пол и так грязный после того, как по нему прошел Чонгук. Покрытие под ногами было довольно прохладным, хоть на улице, несмотря на непогоду, температура переваливает за пятнадцать. Отопления, видимо, здесь не имеется, что хочется вернуться обратно на улицу, хоть и в такую непогоду. Чонгук стоял на кухне, и смотрел в обыкновенную человеческую однотонную кружку, и сжимал одну руку в кулаке. Тэхен стоит в проеме и боится идти дальше, ближе к этому мужчине, поддерживая эту давящую тишину, иногда боясь лишний раз вздохнуть и издать некий шум.       — Ну что ты стоишь? Иди сюда, — он ворчит и поднимает взгляд на гостя, сдерживая все желание притянуть зажатое тело гипнозом. — Ты очень долго ломался, теперь пей, — двигает кружку по столу в сторону Тэхена и выпрямляется. — И да, надень обувь.       Ким вдыхает полные легкие и делает шаг вперед, считая лучшим сначала выполнить первый приказ (?).       — Зачем ты пришел сюда? — решается, с осторожностью цепляясь пальцами за посуду.       — Сюда? Потому что это мой дом?       — Я не в этом смысле, — Тэхен хмурится, боясь, что его могут начать злить ответы Чона. — Зачем ты здесь?       — А ты? — он обходит этот небольшой стол с ехидной улыбкой, вставая за спиной парня.       Тэхен отказывается что-то говорить и просто опускает взгляд в травяной напиток, запах которого уже заселился в голове с тех пор, как он попробовал в лесу. Кима будто перенесло туда, в тот дом. Если бы не современный ремонт, который виден в полумраке, то парень подумал бы, что он вновь находится в той чаще, в старой и неприглядной избушке. По спине проходит неестественный холодок, к которому добавлялось дыхание Чонгука. Становилось все неприятнее находиться так близко и в этом месте в общем. Еще один глоток, и кружка ставится обратно на стол, а сам Тэхен поворачивается боком, но так, чтобы не смотреть в лицо этому воплощению в человеческом виде.       — Я пойду.       Чонгук ничего не говорит и не препятствует, а наоборот — чуть поворачивает корпус тела, освобождая путь. В его голове это лишь маленький шаг к их новому воссоединению, привыканию друг к другу. Они смогли поговорить, и для Чона кажется это большим прогрессом уже, он перебарывает желание запереть все двери, пути, чтобы вновь приковать к себе.

***

      Тэхен, наконец-то, не просыпается от усиленного ветра, который будто шатает дом, или от хруста веток за окном. Даже сон снится приятный, красочный, из-за него даже и открывать глаза не хочется. Это чувство насыщенности то переполняет, то приходит в норму, заставляя Тэхена слегка приподнимать уголки губ, не обращая внимания даже на солнце, что светило прямо в лицо.       Сон покидает голову, когда лицо накрывает тень, а лучи больше не греют кожу. Тэхен слегка приоткрывает один глаз, сдерживая дрожь ресниц.       — Я даже не испугался, — мычит тот и отворачивается от незваного гостя.       — А я почувствовал иначе, — Чонгук усмехается, вставая в любимую позу скрещенных рук на груди.       — Что ты здесь делаешь? Если старшие тебя увидят — из окна полетишь, — не выдержав давления взгляда на своей спине, Ким садится на кровати и уже обоими зрачками смотрит на Гука из-под бровей.       — Ты переживаешь за меня?       — Как часто ты так делаешь? — задаёт встречный вопрос парень с более серьёзным лицом.       — Каждый день. После того, как ты засыпаешь, и перед тем, как просыпаешься. Сегодня я подставил самого себя, потому что был неаккуратен.       — Зачем? — Тэхен не понимает: ему ужасаться от этого ответа или принять как обыденное? Может, он и в городе так делал, преследуя на протяжении всех этих лет?       — Ты серьезный, я не помню тебя таким. Видны большие изменения в тебе и я не знаю, как вести себя рядом с тобой.       — Лечение на сильных препаратах даёт о себе знать. Ты так и не ответил на вопрос.       Чонгук делает шаг ближе к кровати и сгибается пополам, упираясь ладонями на мягкий матрас. Их лица близко друг к другу, а эмоции Тэхена не пробить обычным разговором; он отворачивает голову в бок и медленно моргает, надеясь не попасть под это сильное влияние гипноза.       — Жди меня на улице, тебе здесь не стоит находиться.       Чон будто испаряется, исчезает с поля зрения, вновь оставляя после себя тяжёлый осадок, но тело не остаётся на месте, медленно поднимаясь с кровати. Тэхену тяжело, но он стоит у раковины, умываясь и смотря на отражение в зеркале. Не впечатляет ни капли. Даже холодная вода не взбодрит эмоции на лице. Дрожащими руками парень натягивает шорты, застегивая их на две пуговицы, чтобы не слетели при ходьбе. В доме жарко, что его ждёт на улице? Тонкая хлопковая футболка не облегает, а еле ощутимо висит на плечах, доходя швом почти до краев двух коротких штанин.       — Тебя не перегреет? — Тэхен оббегает взглядом внешний вид, не подходящий для летней прогулки: довольно плотные брюки из ткани чёрного цвета, но на теле была хотя бы футболка. Обувь оставляет желать всего самого наилучшего.       — Я справлюсь. Это ты очень открыто одет, — Чон в ответ поедает глазами оголенные части тела Кима и поднимается обратно к чёрным зрачкам.       — Надень это, я не хочу наблюдать за тем, как ты плавишься, — парень достаёт из-за спины белую панаму и прижимает ее к чужой голове. — Твой цвет волос очень притягивает жар солнца, не нужно рисковать.       — Ты объясняешь это мне? — Чон усмехается, но поправляет головой убор на своей макушке. — Кажется, ты должен позаботиться о себе и не носить настолько открытую одежду.       — Почему тебя это волнует? — Тэхен резко останавливается и опускает с макушки очки, чтобы увидеть лицо Чонгука без солнечных бликов.       — Я сам не знаю, это странно для меня, но я посчитал нужным сказать это.       Ким молчит, пару секунд ещё подозрительно высматривает белоснежное лицо, которое не поддаётся загару в летние дни, и делает шаги вперёд, опережая Чонгука. Кажется, парень о чём-то задумался, о том, что снова не даёт покоя внутри. Куда они идут? Тэхен не знает и не планировал вообще. Да и идти в этом месте некуда. Одна лишь река — достопримечательность в округе, — да и лес густой. Чонгук также молча идёт рядом, чуть отставая, чтобы незаметно цепляться глазами за каждую часть тела по очереди. «Только не они» — пробежалось эхом в голове, когда взгляд зацепился за двоих парней впереди, идущие прям навстречу. Тэхен резко останавливается и меняет траекторию своего пути на девяносто градусов, как раз у забора, где можно скрыться. Он идёт и надеется, что сегодняшний день пройдёт без инцидентов, хотя прошло уже столько лет… и пора бы им всем повзрослеть, но неприязнь прошлого не даёт расслабиться.       — Что ты застрял там? — Тэхен шепчет, когда понимает, что за ним никто не пошёл. Даже Чонгук. — Идём скорее.       — Чонгук! Давно не видели тебя, где пропадал? — и вот тот самый уже до конца сломанный голос Юнги, из-за которого остаётся лишь закатить глаза. Сам Чон стоит как статуя, будто его мозг был перегружен этой ситуацией на перекрёстке улиц. — Понятно… — со присвистыванием продолжил свою речь парень, заметив Тэхена в нескольких метрах. — Ты решил наши сборы променять на какого-то городского голубка? Так ещё и психа, — дальше идёт смех, что хотелось взорваться от злости, но шаг вперёд делать не решается.       До Чонгука доходит запах страха и разочарования со стороны Кима, улавливает он это с первых секунд, но не может понять причину. Что заставляет испытывать такие эмоции? Чон игнорирует знакомого и поворачивается, направляясь в сторону парня, чьё напряжение постепенно спадало.

***

      — Чем ты занимался здесь, пока я не приехал?       Двое сидят на дальнем берегу, вверх по течению реки, куда редко приходят жители деревни, ведь это бессмысленно. Дикое место, не предназначено для купания, да и далеко, но намного красивее. Свежее и чище. Тэхен обнимает свои колени, хоть и неудобно в такой позе: трава колит кожу, но по-другому он не будет чувствовать себя комфортно.       — Чем я занимался? — Чон откидывает голову, опираясь на вытянутые руки за спиной об землю. Он щурится от иногда попадающих на глаза лучей из-за веток. Далее поступил тяжёлый вздох. — Пытался понять людей. Ваши эмоции, действия. Некоторые поступают очень непонятно для меня. Наверно, я никогда не пойму вас, — его голова поворачивается в сторону, чтобы взглянуть на задуманного Тэхена. — Только тебя понимаю я.       — Люди меняются, как и их поведение с каждым поколением.       — Даже не в этом дело. Сами поступки: кто-то что-то скрывает или говорит, но внутри совершенно другие ощущения и эмоции. Это ведь только усложняет жизнь.       — В чем-то ты прав, Чонгук, но все же. Ты ведь не просто дома сидел? И тебя этот…знает, вы друзья? — с досадой в голосе говорит парень и пытается увильнуть от чужого взгляда.       — Друзья? Я не знаю, лишь частенько сидел с ними, пытался понять, зачем они все время ковыряются в какой-то железной коробке. Вроде, это машина, но у них — кусок металла, — он смеётся. Чонгук видал машины всех времён, что проезжали вдоль леса и разбрасывали за собой грязный, тяжёлый воздух. — Ещё были старики, но даже я пытаюсь не попадаться им на глаза. Они вечно не в адеквате.       Тэхен улыбается, сдерживая смешок, пока наматывал шнурок на палец. Так странно слышать такое от человека. Существа, которое притворяется.       — Ещё я много читал. Книги, что были выброшены. Никогда не пойму у людей такой поступок.       — Сейчас все в телефоне, люди таким образом могут брать множество книг с собой, чтобы не переживать из-за выбора.       Чонгуку нужно много времени, чтобы переварить все, что он узнает с каждым днём. Для него кажется, люди раньше были достойнее, воспитаннее и сдержанней. Мир меняется, каждый день что-то новое. Кажется, что можно сойти с ума, если жить как Чонгук — вечно. Он оглядывается вокруг себя и видит то, что не изменится никогда — природа. Она зависит лишь от времени года, ничего более, если люди не вторгнутся в неё.       — Все же… Ты вышел из леса, потому что знал, что я вернусь? Или на это есть другая причина?       — Я знал.       — Хорошо. Только, пожалуйста, в следующий раз приходи как человек. Через дверь, — Тэхен снова бесстрашно смотрит на очертания лица напротив, будто пытаясь выявить, что могло поменяться за эти пару лет. Но Чонгук не изменился, только взгляд стал живее и задумчивее; волосы, возможно, отросли на пару сантиметров, но это может казаться из-за такой долгой разлуки.       — Не боишься меня? — они пересеклись взглядами, но никто из них не посмел отвернуться.       — Если бы ты хотел убить меня, то уже сделал бы это, — Тэхен аккуратно встаёт со своего места, отряхивая шорты от зелени. — Нам нужно возвращаться, меня могут потерять.       — Ты прав как никогда.