lullaby

      Дыхание прерывается, горло печёт. Тэхен не может вдохнуть полной грудью, но даже не просыпается из-за этого. Он только воротится, качает головой и пытается схватиться за воздух ртом. Что-то давит на горло, голова будто пухнет от этого. Жарко. Сон постепенно покидает и уступает место панике, которая руками пыталась убрать нечто со своей шеи, что так крепко была зажата невидимой силой. Ким распахивает глаза, окончательно приходя в сознание, и вскакивает с кровати. Его это спасло, тяжесть над кадыком пропала, а ноги расслабились от потока кислорода. Держа равновесие, он одним шагом преодолевает расстояние между кроватью и выключателем, чтобы одарить комнату светом и рассеять весь страх, что сейчас играет в воображении. В помещении никого, ни единого следа чего-то подозрительного. Парень дышит все ещё тяжело, налегая спиной на стенку, надеясь удержаться за неё.

***

      Снова эти птицы, будто в комнате поют; какая-то из них так режет слух, что невозможно спать дальше. Тэхен устало открывает глаза, понимая, что в комнате все также один. Он не помнит, как лег, как уснул, но свет горит до сих пор. Это можно понять даже в свете утра, если долго смотреть на старую хрустальную люстру. Кажется, нужно ещё полежать, ведь подозрительно спокойно в комнате. Нет чужого присутствия. Довольно странно ощущать естественное пробуждение.       За ночь тело хорошо пропотело. Особенно после непонятного инцидента (Тэхен уверен, что это руки самого Чонгука были в тот момент на шее), поэтому пришлось быстрым шагом бежать в душ, с надеждой смыть с себя эти все остатки.       На голове полотенце, свисающее ниже плеч, а на теле все те же вчерашние шорты и белая свободная рубашка, две верхние пуговицы которой были расстегнуты. Тэхен шёл на кухню спокойным шагом; кажется, состояние улучшилось. Хотелось что-нибудь закинуть в желудок, после тяжелой ночи он урчал довольно громко.       Чонгук стоит у дома, у забора, ограждающего территорию, и терпеливо ждёт, поправляя периодически панаму, которую Тэхен вчера вручил. Недостаточно помогает от жары, Ангелу кажется, будто он начинает плавиться, особенно те части тела, которые не были закрыты одеждой. Ким заметил через окно в гостиной и заметался на месте, не зная, куда себя деть. Уже подозрительно будет для старших, что Чон каждый день где-то поблизости отшивается. Пока никто не заметил, парень выбегает из дома и летит навстречу Гуку, чтобы увести подальше от лишних глаз.       — Почему ты здесь? — неосознанно хватает Чона под руку и в таком же быстром темпе уводит за несколько домов.       — Твой вопрос странный. Я захотел, я пришёл.       — Спасибо, что не в моей комнате ждал, пока я проснусь.       — Я слышал, сегодня праздник намечается. Ты пойдёшь? — Чонгук останавливается самостоятельно и этом тормозит Тэхена. — Я хочу, чтобы ты пришёл.       — Ты слишком много разговариваешь, я тебя не узнаю.       — А ты слишком серьёзен, Тэхен.       Кажется, им удалось отойти от территории деревни незамеченными. Оба не проронили ни слова по пути после такого диалога, находясь в своём напряжении. Тэхен не может принять тот факт, что Чонгук стал вести себя иначе, как обычный, живой человек, хотя это вполне объяснимо; и парень это прекрасно понимает. Сам Ангел хочет видеть своего Тэхена, у которого, как тогда, на озере, сияли глаза, будто бы неким детским счастьем и доверчивостью.       — Почему ты думаешь, что все вот так, по щелчку пальцев, все станет хорошо? — Ким взрывается по пути на узкой тропинке, поворачиваясь лицом к Гуку. — Я должен был вернуться и радостно обнять тебя, будто бы ничего не произошло? С чего ты вообще взял, что я вернусь? — он дышит тяжело и под конец реплики с гулом выдыхает полные легкие, опуская голову. Кажется, накатывает истерика со слезами.       Чонгук стоит ровно, убрав руки в карманы брюк. Улыбка на его лице постепенно натягивалась вместе с набирающими оборотами отчаяния возлюбленного. Он ждёт, пока тот поднимет на него глаза вновь, и издаёт тихий и короткий свист. Чёрные одинокие крылья выглядывают из чащи леса, над кронами деревьев, и стремятся к плечу хозяина. Острые когти впиваются в ткань тонкой футболки и держатся крепко, как за добычу. Чон лишь ведёт плечом, призывая к действию, и птица спрыгивает со своего места, с грохотом и пылью вставая на землю уже двумя человеческими ногами, что были одеты в знакомые ботинки.       Тэхен бежит глазами все выше и выше, убивая себя изнутри каждый увиденным миллиметром. Перед ним стоял тот самый новенький из города, тот самый друг Чимина и смотрел все таким же безжизненным взглядом. Чонгук рядом только довольствовался реакцией, не снимая улыбки с лица и будто говоря глазами: «Он хорош, ведь так?».       Громкий шлепок разносится по заросшему полю, будоража птиц неподалёку.       — Никогда больше не подходи ко мне и к моим близким, — оставив отпечаток ладони на белоснежной щеке, Ким уходит по тропе обратно, к дому.

***

1825

      22-летний парень, курсант, Хван Хенджин, не смог оставить историю с пропавшей девочкой в стороне и направился самостоятельно на место пропажи, проводя новое расследование. В свою сумку он собрал все необходимое для выживания в лесу и шёл по описанным в деле следам, до того момента, где они оканчивались.       Первый его день закончился без результата, он вернулся в дом, где остановился на время расследования. В его записях были найдены наброски местности, планы и логические схемы, куда могла деться девочка. Женщина, что предоставила ему комнату, говорила: этот парень не спал ночами, сидел над своими бумажками, да даже и не ел сутками; он был зависим от поисков, забывая о себе.       10 июня 1825 года Хван снова направился по своим следам. Как сообщают свидетели, кто общался с парнем, он обещал вернуться до захода солнца, поэтому и с самого утра направился в эту глушь, взяв с собой полупустой рюкзак.       Хенджин в тот день не вернулся даже после захода солнца. Ни на следующий день. История дальнейших действий умалчивает по поводу этого дела, сохранив в архиве только записи курсанта.

***

      Время близится к вечеру, а на улице шум возрастает: жители собираются небольшими группами, собирая своих друзей и направляясь к администрации, где непосредственно будет происходить все столь торжественное мероприятие, к которому готовился почти каждый житель по-особенному. Все хотели бы удивить своих знакомых, показать свои способности и оставить отпечаток в их истории и в своей тоже. Мало ли судьба распорядится в положительную сторону?       Только вот Тэхен сидит в сомнениях и глотает горечь осознания, которая порывами льётся из глаз солёными струями. Ему кажется, что самым правильным сейчас будет — собрать вещи и первым делом уехать с утра. И никогда не возвращаться. Таблетка в руках начинает постепенно крошиться от температуры кожи в ладонях. Те самые таблетки, от которых мир кажется серым и безразличным; уходит страх и боль, оставляя в голове лишь чёрную дыру. Это лекарство от всех расстройств и загонов парня; после применения все проблемы ничего не стоят в этой жизни, как и какие-либо эмоции. И от чего хуже? От чувств сейчас или последствий равнодушия, когда препарат перестанет действовать? Ким кусает губы чуть ли не до крови и рассматривает кусочки таблетки на ладони. Можно ли считать это наркотиком, от которого не хочется зависеть?       Бабушка внизу зовёт внука на мероприятие, ведь она уже собирается выходить. Тэхен молчит пару минут, вставая со своего места и мечется по комнате. Та самая таблетка перекладывается в карман джинс. Тело слегка трясёт, а глаза уже не болят и не текут слезами.       — Я так рада, что ты спустился! — она даже не смотрит на лицо внука из-за своих сборов. — Главное, что ты надел кофту. Вечером сейчас прохладно. А вот шорты я не одобряю!       — Идём скорее, время близится к началу шоу, — Тэхен практически шепчет, чтобы не выдать свой дрожащий голос.       Множество людей, охрана на входе, парню даже становится некомфортно, хотя привык жить в оживленном городе, видя сотни лиц каждый день. Он идёт рядом с дедушкой, пока бабуля заболталась с подругой рядом со входом. Близко к своеобразной сцене уже не подойти: стулья для совсем пожилых все заняты, а за спинами стоит их молодое поколение. Ким бы и не хотел весь вечер убить за просмотром выступлений: он порадоваться и повосхищаться может и вдали.       Сначала идёт речь самого мэра с поздравлениями и пожеланиями, после чего выходят дети дошкольного возраста со стихами, песнями и танцами. Все такое обыденное у младших: нервничают, запинаются, но стараются, вызывая улыбку на лице. Ким стоит неподалёку от лавки (в виде одного стола и холодильника) с домашним лимонадом и понимает, что в любой может сломаться от желания глотнуть освежающего напитка. Слюни во рту периодически собираются в одну кучу от жажды, но он держится. Сложив руки на груди, он периодически осматривается вокруг себя, ища глазами тот самый силуэт. Что безопаснее присутствие или отсутствие Чонгука? Очень помогают сосредоточиться фонари, которые установили только на этот день: яркие у сцены, а затемнённые вдоль забора.       — И ты тут? А где твой парень? — знакомый голос в метре от уха заливается в истерическом смехе, заставляя Тэхена вздрогнуть и напрячься всем телом. — А ты знал, что такие короткие шорты носят только девчонки? — Юнги подходит ближе, указывая пальцем на элемент одежды, а у Кима внутри только сильнее разгоняется страх, будто он маленький ребёнок, которого снова загнобят по всем фронтам.       Парень молчит, игнорирует и уже собирается уйти со своего места. Желательно к дому и как можно скорее, но его хватают за плечо и толкают обратно, спиной к стене. Из лёгких вырывается отчаянный вздох, ведь толпа, что была рядом, сдвинулась ближе к сцене, чтобы получше рассмотреть очередное выступление. Тэхен бегает глазами между двумя тенями в надежде зацепиться за кого-то взглядом, чтобы избежать конфликта.       — Кто ты вообще в этом мире? По-твоему красиво уводить чужих друзей? — с каждым открытием рта напротив до носа доходил запах алкоголя, очень стойкого. Тэхен не видит их глаз из-за положения фонарей, не видит их эмоций и не может считать следующие действия и чего ожидать в следующую секунду, хоть очень старается невзначай уцепиться за глаза одного из парней.       — Отвечай! — голос Хосока и за ним следует толчок в плечо, который мотивирует ответить даже таким же действием. Сам не ожидал от себя такого, но обидчик сделал пару шагов назад, опешив.       Эти несколько секунд помогли уйти с того места и слиться с толпой, где будет чуть безопаснее, чем в той безлюдной части. Хотелось найти кого-то из своих и сказать о том, что пора бы парню домой. Что-то подсказывает ему — ничего хорошего тут не стоит ожидать, но все как будто под землю провалились. Тэхен мотается сквозь людей, пропихиваясь, то туда, то сюда. И так несколько кругов, никого нет. Это начинает раздражать, думая ещё о том факте, что обидчики сейчас очень негативно настроены, и в любой момент в лицо может прилететь что-то тяжелое.       Не выдержав, Тэхен уходит так, направляясь к воротам, чтобы освободить себя от всего шума и духоты людей. Без происшествий, можно спокойно выдохнуть. За пределами праздника тишина и покой в полном мраке; света в домах нет и это понятно. Где-то лают одинокие сторожевые собаки, будто ругаясь между собой — кто кого перекричит. Кофта застегивается до конца, чтобы укрыть хотя бы верхнюю часть тела от несильного прохладного ветра. Перед глазами, в паре километров, очень хорошо виден лес, от которого отделяет тонкая полоса реки. Сейчас нет никакого ощущения, что было раньше: он будто бездушный, не манит к себе. Обычные деревья, которые едва шатаются кверху. Тэхен озадаченно хмыкает и утыкается взглядом под ноги.       Хоть музыка и играет за спиной, но она не напрягает. Мозг все равно погружается в тишину, наслаждается ею, улавливая лишь звуки самой природы, что окружает это место. Таблетка, что была не выпита дома, все ещё в кармане шорт, а Ким чувствует, каково это — быть живым. Он не подвластен препарату сейчас и ощущает полный спектр чувств даже от красивого звездного неба.       — Я видел, как он уходил! Я убью его после этого! Как он посмел дотронуться до тебя вообще? — недовольные возгласы через дом, параллельно собственной тропинке, слышит парень и останавливается. Он шёл не обычным путём до дома, а кругами, поэтому и остался незамеченным, видимо. Но, чтобы попасть домой, нужно пройти как раз-таки через тех самый ребят.       — Только посмей тронуть его пальцем, — томный и приглушённый голос наполнен лживым спокойствием.       Чонгук хватает вспылившего друга за ворот и притягивает к себе, давая понять, что с ним дела не иметь лучше. Хотя что он знает о нынешних разборках? Это действие только усугубило ситуацию, получив удар в живот. Нет, ангелу не больно — обычный толчок, который заставил чуть отступиться. Тэхен наблюдает за этим со стороны, но видит лишь очертания силуэтов, будто бои теней. Чонгук, кажется, в ярости?       — Что ты увидел в этой пустышке? Это городской парень, который ничего не понимает в этой жизни! Из-за него ты хочешь подраться сейчас? — много громких слов, но у Чона в голове одни отрывки воспоминаний мелькают: этот невинный и добрый взгляд, широкая улыбка и ангельский голос. Он ничего не видит перед собой, чувствуя, будто кровь кипит в венах, а перед глазами только чернота гнева.       — Чонгук, ты слышишь меня? Чонгук, — через весь этот переполох парню удалось пробраться, чтобы остановить непоправимое. — Уходите сейчас же, мы с вами лично разберёмся позже, — Тэхен говорит, держа в горячих ладонях ледяное лицо Ангела. Его глаза покрылись неестественным блеском, а кожа будто вибрировала изнутри; взгляд стеклянный в пустоту. — Чонгук, приди в себя, — Киму страшно, даже очень, но он не отпускает эти острые скулы из своей хватки, иногда потряхивая и заставляя смотреть на него. Они оба дышат глубоко и шумно, в унисон, но просьбы не помогают. Перед Тэхеном будто каменная статуя с бомбой внутри стоит. — Идём в дом, тебя не должен никто заметить.       Холодное запястье сжимается в чужой ладони и послушно следует за ней, преодолевая забор, а после и двери дома. Все как в тумане и вакууме. Чонгук старается успокоиться но у него не выходит, он чувствует, как спину разрывают крылья, что скорее хотят на свободу, а кости ломит при каждом вздохе.       — Я видел, что произошло там, я убью их, уничтожу, — массивные чёрные крылья поддавались эмоциями хозяина, иногда расправляясь и ударяясь об стену небольшой комнаты; громоздкая обувь грохотала по старому полу, шатая стены.       — Только через мой труп, — Ким старается быть спокойным, он уже понял, что находится в безопасности. Ничего ему не угрожает, если не перейти черту.       — Тебе не кажется это сказанное — глупым? — чёрные зрачки смотрят прямо в душу, не моргая, а после снова разрывают зрительный контакт.       — Нет, не кажется. Ты не должен так поступать. Сядь, пожалуйста, пока ты не разгромил мою комнату, — он чуть двигается на кровати, освобождая больше места для такого гостя. — Чонгук, не все решается таким образом в нашем мире. Я не хочу, чтобы ты так поступал. Это неправильно, — широкая бледная ладонь окутывается длинными изящными тонкими пальцами, согревая своим теплом. — Со мной все хорошо, а значит — не нужно думать об этих людях сейчас вообще. Ты мог раскрыть себя на их глазах!       — В тот момент я не думал об этом даже. Пусть увидели бы, а потом что? Ничего бы не изменилось.       — Ты не планируешь оставаться? — в глазах разочарование. Хотя о чем Тэхен думал? Мечтатель. Уже придумал, как их жизнь пошла по прямой полосе совместно.       — Я здесь только из-за тебя. Я хотел тебя увидеть. Увидел. А дальше выбор только за тобой. Мое сердце не здесь, оно там, — глаза устремились в окно, где виднелась густая листва под лунным светом.       — Чонгук…       Тэхен не успевает договорить, как его затыкают холодным поцелуем, окутывая губами без шанса на побег. Он и не собирается отворачиваться, ведь мысли накрыли его быстрее. Чонгук нависает сверху и давит собой, укладывая на кровать, а Ким поддается этому, даже не прикрывая глаза. Фарфоровое лицо так близко, что можно почувствовать исходящий холод собственными щеками.       «Чонгук или будущее?» этот вопрос проносится в голове на повторе. Неужели перед ним встал такой выбор? Тэхен не может поверить в это, ведь он бы хотел совместить эти два варианта. Да, ему тяжело без ангела, но и не легче вдали от людей. Любой здоровый человек после такого бы встал и уехал подальше от этого места, но Тэхен, кажется, не до конца здоров. Сейчас он лежит под телом, что в трое тяжелее собственного, и игнорирует мокрые дорожки на щеках. Забыться окончательно вынуждает серьёзность поцелуя, который углубился по инициативе Чона и расслабленности Кима.       Тэхен любит, своей любовью, которой ещё не видел в своей жизни. Ему хорошо, когда рядом с ним этот человек, спасающий от всех кошмаров, но и также создающий их. Настроение то вверх, то вниз, и это привязывает только крепче. Парень ведёт ладонями по плечам и со страстью обнимает за шею. Эти холодные губы кажутся самым родным, что есть в этом мире.       Тэхен мечтал. Мечтал о том, чтобы этот поцелуй не закончился.