Легенда о Преступнице

      Она шла, почти не глядя на дорогу. Совсем стемнело, но отчего-то поверхностные страхи померкли на фоне бури, что бушевала в душе Мэй.       Одиночество вдруг всей тяжестью пало на хрупкие плечи, она внезапно осознала, как плохо сводить свой мир к людям, любым, и как сложно предотвратить предательства. А рассудок твердил, что ей некого винить в произошедшем. Так получилось, но правда была слишком жестока, чтобы принять её за один вечер.       «И мне предстоит жить с осознанием, что я дочь преступницы? А может, и это неправда?! Боже, чему мне теперь верить? Никому не верить?! Благо у меня хотя бы нет подруг…» — Но и эта мысль отозвалась болью.       В самом деле, её ранило такое отношение к себе, и да, она всегда старалась делать первый шаг, но ей не шли навстречу, будто она недужная. С парнями она не водилась, Сумико и Кинуё строго воспитывали её, и возможно, воспитали слишком старомодно. Она часто будто не понимала своих сверстников, говоря с ними на разных языках. Её одноклассницы, одногруппницы, их разговоры не тянули Мэй, она чувствовала себя далёкой от них.       «Может, потому что это даже не моя жизнь? Что я не должна была расти с Сумико и Кинуё, что мои родители бросили меня?..» — Мысли Мэй были подёрнуты горем.       Издалека донеслось:       — Его наконец поймали! Гоняли неделями по городу, ох уж эта полиция! — совсем поблизости проходил разговор. Мэй невольно прислушалась, обхватив себя за озябшие плечи.       — Чует моё сердце, это не напрасно. Он же не дурак, раз так долго их за нос водил. Да и скорей всего, он из какой-нибудь преступной шайки. Вон, какие паркуры вытворял! Следы заметал, ей-богу.       — Всё возможно, но теперь-то, если ты и прав, ему помогут сообщники. Как он из участка так просто сбежит? — Мэй уже понимала, что знает, о ком шла речь. Ощущения были противоречивые…       «Жалко будет, если его посадят. Такой парень пропадёт. Взгляд у него, конечно, злой, но не похож на бандита. А Кицунэ что, похожа?..» — и за поворотом послышались приглушённые крики. Женские. Под животом скрутился тугой жгут. Крики были до боли знакомы.       Она в смятении оглянулась, ища хоть одного патрульного. И глаза с успокоением наткнулись на мужчину в полицейской форме, высматривающего нарушения. Она быстро подбежала к нему, с удивлением узнав сегодняшнего посетителя бара за седьмым столиком, только уже в другой одежде и с более собранным видом. Он тоже взглядом дал понять, что узнал девушку, когда она взволнованно затараторила…       — Там, за углом, женские крики. Кто-то истязает девушку, помогите… — он обозначил внимание и, молча кивнув, направился в указанном направлении.       — Можете идти, спасибо, что предупредили. — и он достал травмат для предупредительного выстрела. Мэй облегчённо выдохнула, отгоняя противные мысли, не копаясь в воспоминаниях, но её сознание тут же стало схвачено другими, ничуть не менее волнующими. В них она подошла ко входу в бар. И вновь пронзило плохое предчувствие, будто могло стать ещё хуже, чем сейчас.       Она припустилась на бег, но ворвавшись в подсобку, никого не обнаружила. «Может, все наверху, думают, я успокоюсь и вернусь. А идти-то мне некуда…» — и она явственно услышала звон битого стекла, как в диких американских блокбастерах.       Стремглав она бросилась в верхнее помещение бара и открыв дверь с кухни, оторопела от ужаса. Все панорамные окна до пола были выбиты, несколько столиков перевёрнуты, и толпа одетых в чёрное вооружённых людей, направляющих дула на сжавшихся посетителей и официанток. Мэй тихо ступила назад, надеясь, что оставшись незамеченной, сможет вызвать помощь, но ощутила у затылка нечто подозрительно твёрдое и холодное.       — Подними руки и медленно обернись, — раздался грубый мужской голос.       Мэй, задохнувшись от ужаса, прикрыв глаза, подняла руки с сжатыми в них фотографиями и повернулась. Мужчина, чьё лицо оставляло место для воображения, закрытое маской, внимательно изучал её. Взгляд скользнул на руки.       — Кицунэ?! — он издал возглас искреннего удивления, вглядываясь в распахнутые глаза Мэй, переводя глаза с неё на фото преступницы с ребёнком. — Вот ёкай… Быть того не может… — он едва ли не прорычал последние слова. К нему обратились:       — За-Виран, кто-то вызвал копов. Пора уходить.       — Забери тебя в Нараку, кто?!       — Не отсюда, я бы уловил.       — У меня тут знакомство ведётся. Куколка, кто на этом фото? — он рычащие обратился к девушке, на которую до сих пор направлял огнестрел. Мэй будто уже отмолила грехи и молчала, с вызовом смотря в глаза, всем видом показывая, что ответа ему ждать не стоит.       — Вот уж не подумал бы, что она родила дочь, так ещё и бросила её не пойми где… Но взгляд у вас фамильный. Пойдёшь с нами, кукла, поболтаем. — И он схватил её за волосы под тихий ропот людей, которые говорили уже несмотря на оружие, направленное в них.       «Какого ёкая?! Он же не отреагирует, если я стану неистово сопротивляться… Он знал Кицунэ?! Мы похожи, на его взгляд?! Бросила?! Куколка?!» — голова взрывалась от вопросов и ужаса. Её уже выводили из здания, за волосы, как падшую дрянь, и неподалёку послышались сирены. Грязно выругавшись, он вытолкнул Мэй вперёд, когда сзади раздался крик…       — Стой! Отпусти её! — Сумико… Она бежала, расталкивая людей на пути, сирены были всё громче.       «Нет-нет-нет-нет, уходи!»       — Нет! — выстрел. Отпечатавшийся в ушах, пронзивший самого близкого человека на свете насквозь прямо на её глазах.       Глаза Мэй не видели больше ничего, их застилали слёзы и слепая ярость. Она кричала, сирены гудели совсем близко, а стрелявшее в наставницу чудовище, что до сих пор мёртвой хваткой держало её за длинные тёмные локоны, вдруг отпустило и отшатнулось. Мэй упала на колени, руками упираясь в землю, пока подъезжавшая полиция заворачивала в их переулок, а За-Виран, которому она, с ненавистью стирая слёзы, смотрела вслед, взбирался в заведённую машину и губами произнёс…       — Ещё увидимся, кукла! — и пыль взметнулась под колёсами умчавшейся машины, в тот момент, когда полиция лишь затормозила. Скорая, врачи, полицейские…       Всё замельтешило перед глазами ничего не видящей Мэй. С ней происходило что-то страшное, настолько, что страшно было ей самой. Душу выворачивало от боли. Вокруг Сумико, или уже её трупа, собрались спасатели в белых одеждах, но выстрел был поражающим, и все это понимали. Потому её тело уже было обёрнуто в белую ткань, не оставляя ни шанса на то, что всё, что сегодня произошло, лишь самый страшный кошмар в её жизни.       Кто-то помог ей встать с холодной земли, на которой Мэй сидела всё в том же положении, на коленях, хватая землю руками. Её повезли куда-то. Светлые стены, мягкие тихие голоса, всё было как издали. И внезапно всё вернулось. Она сидела в комнате квартиры, в которой жила с Сумико. «Жила…» — и эта простая мысль через доли секунд довела её до кричащего плача. Кричала она изнутри, снаружи зажмуренные веки, из-под которых нескончаемым потоком лились слёзы, ладони стали красными от царапин. В комнату кто-то вошёл…       — Мэй. — Госпожа Кинуё. — она холодно, недрогнувшим голосов поздоровалась с ней, встав и поклонившись. Оставшись стоять, она стёрла слёзы рукавами кимоно. — Ты понимаешь, что произошло? — она столь же сдержанно спросила её о самочувствии, в то время как глаза женщины выдавали её скорбь, не столько слезами, сколько осунувшимся взглядом и внезапно углубившимися морщинами. — Яснее, чем когда-либо, госпожа. — Уже не матушка? Следовало ожидать… Ты должна исчезнуть, Мэй. — она не прервала, предпочитая дослушать. — Ох, какая ты ледяная, девочка. Превзойдёшь всех учителей… Ты несёшь угрозу для нас. — Я вернулась сюда, так как больше некуда. Они пришли сюда по моей вине? — спокойно спросила девушка. — Нет, они пришли нас ограбить. И получилось, однако. Но тут появилась ты. Они бы ушли, и, быть может, никто не пострадал бы, но умерла Сумико. Защищая тебя. — Я и без укоров знаю, что вина её смерти на мне, госпожа. Не стоит мне напоминать. — Эти преступники знают твою мать. Это подтвердилось неоднократно. Ты дочь Кицунэ и ты несёшь опасность. Я и так понесу убытки. На моей ответственности ещё много кто, ты сама знаешь. Я не могу рисковать. «Холодный расчёт. Нет, госпожа, ошибаешься, мне тебя никогда не превзойти, даже если я захочу. Что ж. Как хочешь.» — злость, скованная льдом, подстёгивала смело посмотреть в глаза той, кто растил её. — Вы не взяли плату за мое воспитание. Видно, пора расплачиваться. — она полезла в складки кимоно, доставая камень.