Легенда о Преступнице

      — Значит, За-Виран, бедовая?       — Да… Тебе о чём-то говорит это имя? — Она с облегчением перешла с этой тяжёлой темы, не поднимая глаз на собеседника.       — Это не имя, прозвище в своих кругах.       — «Злодей»? Не очень оригинально, если честно…       — Он решил грабить бар, полный беззащитных людей, с огнестрелами, думаешь, он особенно умный?       — Стал бы он главой банды, будучи глупым?..       — Он кровожадный псих, которому дали власть.       — Говоришь так, будто знаком с ним лично.       — Хочешь выяснить род моих занятий — спроси напрямик, а не тащи по слову, раз не уверена, что отвечу. — он усмехнулся, наблюдая за Мэй, едва сдерживающую колкость.       — О, возьму на заметку, нелюбитель огнестрельного оружия.       — Почти пришли.       — А… Куда?       — В один конец. Города.       — И много людей знает об этом ходе?       — Все, кто давно облазил его вдоль и поперёк.       — Преступники?       — Зови как хочешь, но твоя мать им наверняка пользовалась. — он пресёк её дальнейшие размышления на эту тему, породив другие.       — Куда она исчезла?.. И почему?..       — Может, у тебя есть шанс это узнать.       — Она была эдакой знаменитостью?       — Своеобразной, но да.       — И чем она прославилась?       — Ты совсем ничего о ней не знаешь? — он странно покосился на Мэй.       — Знаешь, ни единой секунды своей жизни я не провела в мыслях, что когда-нибудь мне нужно будет знакомиться с криминалом Японии.       — Кисло… Она была знатной контрабандисткой. — проследив за меняющимся лицом Мэй, Кадзу продолжил… — она и её группировка, одной из основательниц которой она и была, занимались нелегальной продажей драгоценных камней. Ты же в курсе, что янтарь дорог и труднодобываем?       — Конечно.       — Они разделили обязанности. Кицунэ прикрывала их официально, пока её заместитель, имя которого нигде не фигурировало, контролировал само дело. Может, это твой отец. Мэй долго молчала…       — Янтарь… Как в старинной легенде про Кицунэ. Красиво.       — На этом они и делали ставку. — он вдруг опёрся на стену, взявшись за рёбра. Тёмная-синяя толстовка, в которой он был, вся почернела с одного бока, чёрные джинсы пропитались кровью. «Как ещё на ногах держится?..»       — За нами же не идут? Давай помедленней… — но он почти не реагировал на её слова. «Боже, только не это! Так, спокойно. Надо вывести его отсюда. Он потерял очень много крови…» — она почти не колеблясь подхватила его за спину, придерживая, пока он не открывая глаз сказал…       — Иди. Я уже не бегун.       — Тихо, не говори ерунды. — Кадзу едва переставлял ноги, но Мэй уже видела неподалёку какое-то подобие расширения с люком, из-под которого виднелся рассеянный свет.       «Ты же вообще планировал сбежать без меня, то есть, остался бы в этом проходе один?..» — она вздрогнула от жуткой мысли.       — Смотри, немного осталось… — он её не слышал.       «Ну же, чуть-чуть… Не вздумай мне тут умирать. А ну-ка…» — дотащив до конца хода, она посадила его у стены, прижав ухо к груди. «Бьётся. Или это мой пульс? Нет, он жив…» — и Мэй, уже совсем не думая о приличии, похлопала его по щекам.       «Надо было слушать Кинуё и идти на медика…» — она подскочила, подбежала к низкому люку с ведущей к нему лесенкой и тяжёлым усилием отодвинула его. Подбежав к Кадзу, она едва подняла его, донеся до выхода и как можно осторожней вывела из люка. Не став даже оглядывать место, в котором оказалась, она припала к Кадзу…

***

      — Ёкай, надо рану зашить… — и она обратила внимание на поясную сумку парня. «Только бы он подумал о своём ранении, только бы…» — и с облегчением обнаружила в ней крепкие нитки, наверняка не предназначенные для ткани, бинты и крупную закруглённую иглу, которые она видела на сменах у учениц-медсестёр. «Надо же обработать… Хоть бы спирта. О!» — и Мэй полезла в рюкзак за заимствованной бутылочкой рисового вина, что она нашла в отеле. «Боже, настойка выдержки двенадцатилетней давности. Всё равно этот напиток здесь не оценят…» — изучая виноделие, она была впечатлена находкой в мини-баре отеля, и прихватила с собой. «Но мне кажется, ты бы оценил это вино, Кадзу.» — подумала она и, задрав одежду, тщательно осмотрела и обработала глубокую рану. «Там что, пуля?!» — облив косметический пинцет и руки вином, она извлекла маленький железный шарик. «Господи, ты вообще кто?..» — и зашивая рану, она услышала тихий стон. «Лежи давай, тебе бы поспать… Надо закрыть её, чтоб не занести чего-нибудь.» — она достала бинты, лежавшие в сумке Кадзу, облила их остатками вина и плотно привязала к ранению, что, впрочем, было крайне проблематично. «Тяжёлый, как тебя перевернуть?.. Кто бы мог подумать, что первого увиденного обнажённого, пусть и частично, мужчину, мне нужно будет вернуть с того света?..» — и хоть её спутник сейчас переживал не лучшие времена, это не делало его менее привлекательным, даже внешне. Натянутый рельеф мышц явственно ощущался под руками, сильное сердце медленно, но верно разносило кровь по выступающим венам, а шрамов у него было… Всё левое плечо было испещрено ими, будто его обтесали остриями ножей, оставив царапины открытыми. А на правой руке вдоль предплечья и почти до самой кисти тянулась длинная татуировка змеи. «Гадюка? Что бы это значило? Или тоже издержка влияния старинных сказаний?» А лицо… Серьёзность, хмурость взгляда, они не исчезали даже в бессознательном состоянии, будто брови были сведены к переносице с самого рождения. «Интересно, ты вообще смеёшься? Или только колко ухмыляешься? Что не даёт морщинке между бровей сойти с лица?» — она отстранённо размышляла о парне, чья голова лежала на её коленях, ожидая его пробуждения. И вскоре он открыл глаза… — С возвращением. — она устало ему улыбнулась, вся издёргавшаяся в волнении о его жизни. — Здравствуй. — он в упор посмотрел на неё. — Ты перешила меня? — Угу. — Почему не бросила, Мэй? — она слегка недоумённо взглянула на него, но предпочла промолчать. «И кем я была бы после этого? Ты решил увести меня с собой, помочь, рассказал о матери, да и вообще… Как бы я оставила тебя там?» — и кажется, он всё понял без слов, лишь надолго задержав на ней взгляд. А она краем мысли отметила, что раньше он по имени к ней не обращался. — Ладно, хватит валяться. Идём. Ты вином меня обтёрла? — он принюхался к одежде, Мэй ему кивнула. — Хороший настой. Спасибо. — Сможешь идти? Уверен? — он молча кивнул ей, ступив вперёд. И Мэй огляделась. Люк снаружи выглядел как канализационный, несмотря на полную сухость. Настала ночь, сделав дома в этом тихом проулке ещё неприглядней. Где-то вдалеке были слышны громкие голоса спорящих о чём-то людей, которые, судя по выражениям, скоро со слов перейдут на дела. — Где мы? — Зови это место Наракой Токио. — Поэтично. — Здесь находятся большинство «баз» преступных банд города. Они в основном отсюда. Но есть такие, как За-Виран, передвигающие свою шайку по всему городу без разбора. — То есть, подожди, целый район, кишащий бандитами?! — в голове Мэй это не уложилось сразу. — А что тут такого? Они же не режут друг друга сутки напролёт. Обычные люди, просто менее общительные, решающие всё оружием. Ты видишь какой-то слишком романтизированный образ злодеев, раз совсем ничего не знаешь о них. Ты с факультета художеств? — Совмещённо с музыкой, драмой и танцем. — Ясно, удачи тебе в реальном мире. — прыснул парень. — Очень смешно… Когда тебя зашивала, думала, может, стать хирургом, но такие вредные пациенты меня саму доведут. — А тебе палец в рот не клади. — и он легко засмеялся, тут же болезненно замолчав и зашипев. — То-то же… Очень больно? — она не могла долго ехидничать. — Терпимо. Итак. Да, этот район можно считать самым неблагополучным, обычные люди отсюда просто давно сбежали, или приспособились. Полиция тут не крутится, хоть и знает, что это настоящий притон. Слишком много тут снуёт шишек из якудза, у которых занимают все: от политиков до бездомных. — Всё настолько плохо?.. — Не знаю, мне не с чем сравнить. — Ты тут вырос? — Нет, не в Кабуки-те. Но рядом. — Я только слышала об этом… Ты поэтому знаешь так много о знаменитых якудза? — Не совсем… Я из другой команды. — В каком смысле? — Ты знаешь об их роли в стране? Они держат в руках целые империи. На якудза полстраны работает. Я один из работающих на них. — он даже не замедлил шага, пока Мэй немного напряжённо ждала от него продолжения. — Синоби. — Наёмник?.. — его молчание стало глухим подтверждением. Мэй сделала глубокий вдох. Ещё глубже. «Подумаешь, узнала новость. Ерунда.» — она старалась даже не задумываться о том, что за сутки оказалась около убийцы уже дважды. Не стала также вспоминать, что даже несмотря на её неосведомлённость в этих вопросах, о Синоби она знала, слухи об этой организации ходили по питейным заведениям. Слухи о том, что они практически всемогущи, что они хладнокровные убийцы и шпионы, меняющие ходы голосований и влияющие на политиков. Мэй покосилась на задумавшегося парня… «Вот уж не ожидала… А впрочем, пора перестать судить по одёжке. А начинать бояться этого парня уже как-то поздно. Будь что будет.» — Таааак… Интересно, зачем ты рассказал мне об этом? — Ты сама спрашивала, кто я такой. Вот тебе и ответ. — Хорошо, но я надеюсь, моя романтичная фантазия по поводу возрождения смертоносного мастерства ниндзюцу тобой — это действительно лишь моя фантазия. — Конечно. Ведь я не могу возродить ниндзюцу один. — и он едва сдержал веселье, увидев вытянувшееся лицо девушки. — Шучу. Но кланы тоже существуют. «Боже, во что я вляпалась?..» — видимо, эта мысль отразилась на лице Мэй, потому что Кадзу ответил на невысказанный вопрос… — В судьбу своей матери, предназначавшейся и тебе. Жизнь не только из учёбы состоит. Уверен, ты так и думала. Просто училась, зубрила, но не видела ничего дальше собственного носа. А настоящего мира ты не и замечала никогда. — И ты решил открыть мне глаза? — иронично спросила Мэй, пряча страх. — Так будет лучше. Иначе ты просто не выживешь. — он будто подвёл черту странного разговора, и даже движения, затруднённые болью, стали резче.