Мгновения жизни

      Итадори сидел на ступеньках, одетый в привычную одежду, и с наслаждением курил. Фушигуро уснул у него на коленях. Невольно он изучал знакомые черты по-новой: лицо похудело, кожа стала еще бледнее, щеки воспалились от частых слез. Желтая толстовка на худом теле выглядела несуразно. Так непривычно видеть такое светлое на нем. Поджав губы, парень погладил друга по голове и затянулся глубже. Уходить с теплого места Юджи отказался, поэтому Сукуна сам принес ему одежду и, конечно, сигареты, а потом пошел искать Иери.       Раздался звук шагов. Рядом тихо присела Сёко и задумчиво посмотрела вдаль. Мегуми во сне сильнее прижался к нему.       — Как ты? — женщина закурила.       — Меня словно крутили в центрифуге и я потерялся в пространстве, — Итадори пустым взглядом уставился на уже третью тлеющую сигарету. — Чувствую себя… виноватым.       — Оно и понятно, — она тяжело вздохнула. — Что по ту сторону?       — Ничего на самом деле, но потом что-то изменилось, — сначала только пустота, тьма, легкость, а затем случилось то дерьмо. — Почему я жив?       — Лучше спроси у Сатору, — усмешка. — Он пока еще на миссии. Завтра вернется.       — Сёко-сан… — неуверенно начал Юджи. — Помню все сумбурно, но… Я видел свою прошлую жизнь. Она шла такими отрывками, словно я смотрю фильм.       Иери поднялась в этом момент и, докурив сигарету, наконец, произнесла: «Ты должен это обсудить с Сатору. Я ему ничего не сообщала насчет твоего воскрешения, но… Хочу сказать, что ты тут не причем. Не вини себя в произошедшем. Сам знаешь — в жизни мага не нужно ни о чем сожалеть». Итадори усмехнулся и махнул рукой уходящей женщине. Вокруг царило спокойствие, нарушаемое лишь стрекотом цикад и шуршанием листвы. Солнце постепенно заходило за горизонт, окрашивая небо в красные, розовые, оранжевые оттенки.       — Я даже не собирался становиться шаманом, — деланно беззаботно проговорил он.       — Давай уедем? — неожиданно раздался голос сзади.       Юджи откинулся назад, опираясь на руки и смотря на брата скептическим взглядом. Сукуна, казалось, пережил несколько войн в горячих точках. У него прямо на лбу было написано: «Заебался, виноват и хочу сдохнуть».       — Считаешь, меня отпустят после того, как узнают о моем восстании? — господи, как это глупо звучало.       — А если никто не узнает? — в уставших глазах наконец-то блеснул озорной огонек.       — После моей смерти ты должен был унаследовать часть моей силы, — хмыкнул он. — Они определенно что-то заподозрят.       — За неделю не дали о себе знать, и через месяц также будет, — закатил глаза Сукуна. — Ты бы видел, как твой «братан» ревел.       — Представляю, — он немного расстроился. — Теперь мне его жалко.       — Говоришь, Годжо шаманил над тобой? — старший из близнецов прижал к себе брата, садясь на ступеньки и располагая ладонь прямо над бьющимся, живым сердцем.       — Ага, — Юджи улыбнулся, выбрасывая в урну окурок. — Надо будет сказать ему «спасибо».       Одновременно с этими словами зашевелился Фушигуро. Уже не затуманенные страданием глаза смотрели на него с сонным облегчением. Он зарылся носом в друга и с удовольствием вслушался в стук сердца.       — Что насчет поездки? — хрипло спросил Мегуми.       От вида друга Итадори хохотнул и взлохматил и так спутанные черные волосы.       — Ты сначала оклемайся, а то как контуженный от счастья, — проворчал Сукуна, хотя сам тоже не хочет отлипать.       — Заткнись — бесишь, — лениво кинул фразочку в ответ.       — Успокойтесь, — тяжело вздохнул Юджи. — Я не буду жить здесь, поэтому в любом случае поедем в Токио, а там посмотрим.       — Где ты собираешься жить? — нахмурился старший.       — В бывшей родительской квартире, — легкая улыбка.       — Уверен? Я могу с тобой жить или Мегуми…       Итадори поднял руку и отрицательно покачал головой. После увиденного и пережитого его не пугает перспектива остаться наедине со своим прошлым. Квартира чиста, от арендателей остались милые сувениры даже. Оплата за нее, конечно, большая, но у него пока есть накопления с работы и часть денег дедушки, которые тот откладывал с аренды. Со станции Сибуя он может с легкостью добраться до Токийского архитектурного колледжа. Хотя ему чуйка подсказывала, что Годжо-сан оплатит буквально все тайно еще на несколько лет вперед.       — Мы хотим разного, Суна, — Юджи прижался виском к его. — Мне не интересна борьба со страдающими душами. Я хочу обычной жизни, хоть и понимаю, что сейчас это будет невозможно, но…       — Я попытаюсь это устроить, — перебил парня брат. — Точнее… мы попытаемся.       Фушигуро поднялся с его колен и весь лохматый с серьезным видом заявил: «Мы будем приходить каждый свободный час, если ты переедешь. Ты обязан писать, звонить, отвечать на все звонки, понял?» Подросток сначала хлопнул глазами, а потом рассмеялся, откидывая отросшие нежно-розовые пряди назад, и кивнул.

***

      Вечером Итадори получил сильнейшую затрещину от Кугисаки, потому что: «Придурок, я думала, ты сдох! Я тебя ненавижу, придурка кусок!» После криков и ругани со стороны девушки последовали реки слез и тихая просьба приготовить ей тефтели с имбирем. Парень с радостью выполнил такую искреннюю просьбу. К счастью, второкурсники и ученики другого техникума отсутствовали, поэтому сильно скрываться они не стали. Никто из них разбалтывать такую новость не собирался — это каралось потерей только воскресшего человека. Старейшины — истинные трусы, и Программа обмена показала это. Киотский колледж прогинался под них с самого основания. Гакуганджи сам запустил проклятье высшего уровня, тем самым образовав брешь, которой воспользовались заклинатели.       Ближе к ночи Итадори сидел на диване, смотря телевизор в окружении трех тел, видящих десятый сон. Во время рекламы он аккуратно выбрался из рук и направился по коридорам общежития в душевые. Хотелось освежиться, а то эти липучки не отпускали его вообще. Юджи зашел в свою комнату, замечая, что все так и осталось нетронутым, кроме кровати и открытого окна. Взяв полотенце и нижнее белье, он зашел в ванную. Раздевшись, встал под струями теплой воды и в наслаждении замер. Он словно не мылся сто лет. Приятно было смыть с себя шлейф чужой жизни, фантомную кровь и боль. Это все казалось нереальным. Прошлый круг словно состоял из искусственно созданных событий. Часть лет пропадала в спячках, часть в цикличных действиях. Рутина жрала все соки и силы. Хотелось забыть это, но польза в этом была. Он изучил техники и готов их использовать в случае ЧП.       Парень вздохнул и прикрыл глаза, а потом резко распахнул их, разворачиваясь и хватая кого-то за горло. Золото, окрашенное теперь в бронзу вокруг зрачка, угрожающе переливалось. Юджи нахмурился от ощущения жжения в груди и разжал руку, опуская. Над головой возникли чужие руки, припирая к стенке.       — Как в нашу первую встречу, — тянул лыбу Годжо, находящийся неприлично близко к его лицу и дышащий буквально в губы.       Итадори недовольно посмотрел на мужчину, успевшего промокнуть, выключил воду и, сдернув полотенце с крючка, обмотал его вокруг бедер, а второе накинул на неожиданного гостя, введя того в ступор. Подросток присмотрелся к мужчине и заметил еле видимую дрожь.       — И долго Вы здесь? — он скрестил руки на груди.       — С самого начала, — на это парень нервно повел бровью.       Юджи тяжело вздохнул, зачесав мокрые волосы назад, и прошлепал к выходу из ванной, натягивая по пути футболку. Затем остановился и, надев белье, стащил полотенце, повесив на крючок. Что уже стесняться? Этот шаман видел все.       Сатору сжал губы в тугую линию, наблюдая за ним, и последовал в комнату, вытирая намокшие волосы — одежда подсохнет сама. Там подросток сел на кровать и похлопал рядом с собой. Маг молча исполнил молчаливую просьбу, не отрывая взгляда от живого парня.       — Я хотел поблагодарить, Годжо-сан, — Итадори грустно улыбнулся. — Если бы не Вы, я бы навсегда потерял Сукуну, Мегуми и… Вас.       — Юджи, — дрожащая улыбка спала с его лица; перед глазами все еще стоял увиденный им шрам на груди.       — Постойте, я не договорил, — он устало сжал переносицу и приблизился к нему: — Знаю, что Вы что-то сделали со мной. Я видел Первый круг и хочу, чтобы вся ситуация осталась только между нами. Все магическое сообщество объявит на меня охоту, поэтому… пожалуйста…       Сатору резко содрал маску с лица и порывисто прижал к себе подростка. Голубые глаза наполнились осознанием, что ему теперь точно не безопасно рядом с шаманами. Они поставят какие-то условия, которые точно приведут либо к казни, либо массовому убийству. Он опустил голову Юджи на плечо и сильнее сжал в объятьях. Парень с болью ощущал чужую дрожь и понимал, насколько Годжо было тяжело справиться с его смертью, разочарованием учеников, поэтому разговор о воскрешении решил перенести. Постепенно буря чувств успокоилась, а мрачная нежность поднималась в сердце мага. На лицо пала тень, а губы растянулись в тугую полоску. В голове эхом повторялась единственная мысль: «Мой, мой Юджи».       — Я скрою все факты, что ты выжил, — прошептал он и добавил про себя: — Никто не посмеет тебя тронуть.       — Спасибо, Сатору…       Мужчина замер и прикусил губу, чтобы не издать глухой стон. Итадори назвал его по имени, и неожиданно поднявшаяся температура говорила о сильнейшем смущении. Чуть успокоившись, он усмехнулся, прикрыл глаза и мысленно признался себе, что по самые уши угодил в ловушку.