Мгновения жизни

      Годжо втоптал голову проклятья в грязь, ощущая себя полным идиотом. При всей мощи он не способен найти Кендзяку с его Юджи, хотя до этого отчетливо мог первого ощущать, но тот постоянно перемещался. Они уже собрали документы с ситуацией Сукуны, составили отчет по инциденту в Сибуя, где Годжо описал непричастность мертвого лучшего друга ко всему этому. В свидетели им пришлось взять близняшек-заклинателей, которых Сугуру принял когда-то под свое крыло. Сатору пришлось их искать в чащах, так как после провала Круговорота смерти те решили, что у них больше никого не осталось. Он зарылся по горло в документах под надписью «Секретно» с помощью теней Мегуми. Воспоминания о той миссии с Аманай Рико вызывали приступы тошноты и злости, но вся ситуация с ходячим трупом Гето и запечатанным Юджи опустошила его. Однажды шаман застал себя за тем, что с непривычным безразличием смотрел на фотографии трупа девушки. Сёко на это лишь пожала плечами и тяжело вздохнула: «Давно пора идти дальше — туда, где тебя ждет Итадори-кун». Мужчина тогда просто опустил голову, нервно улыбнулся и наконец-то почувствовал желание закрыть глаза и уснуть, а не носиться по округе, как неприкаянная душа.       С его подачи Нанами хранил всю информацию, которую получалось найти — на самом деле пришлось надавить на теплые чувства мужчины к парню, чтобы тот с раздражением рявкнул: «Ладно!» Со всей скурпулезностью он делал выписки из папки к какому-то конкретному событию, проверял достоверность и наличие несостыковок. Особенно тяжело оказалось узнавать историю Сукуны и Юджи. Кенто чувствовал себя неловко, словно это он причастен к похищению, долгам, сокрытию наличия брата-близнеца. Годжо редко читал документы до строчек, написанных мелким шрифтом, поэтому Нанами был не удивлен, когда узнал, что тот был немного обескуражен фактом своего опекунства до более плотного знакомства с младшим Итадори. По крайней мере, по этой причине он официально мог опровергнуть приказ сверху. Семпай часто поражал Кенто своим легкомыслием в юридических делах, когда он совершенно не заинтересован в результате. В этом плане Сатору теперь доверял только ему. Сам Юджи как-то мимолетно восторгался навыками Нанамина анализировать, сопоставлять, вести стратегию как в бою, так и в бюррократии. Сильнейший невольно прислушался к этому, понимая, что доверять он мог единицам.       — Куда она засунула это? — пыхтел Годжо, рыская в корнях деревьев Аокигахара.       Мэй-Мэй — мастер затаскивать его в такие места за информацией, что после них хотелось сжечь свою одежду и вымыться кислотой. Это как дань студенческим годам. Даже не пометила точку на карте. Лес-то не маленький, еще и самая огромная зона зачистки. Внеплановая миссия точно не входила в список дел. Вокруг бродили существа, питающиеся одичавшими самоубийцами, и пытались заразить Годжо своей депрессивной атмосферой. Но маг слишком преисполнен своим мрачным удовольствием и предстоящим триумфом, потому что где-то среди этого душного и неприятного леса в корнях лежит сокровище, способное отменить приказ и очистить частично личность Гето Сугуру. Иногда он перебарщивал и сваливал вековые деревья в глубокие ямы.       Резко замерев, Сатору сосредоточился и ощутил проклятый предмет. Бросился в яму, засунул руку вглубь, отбрасывая чужие туфли и остатки одежды в сторону. Земля осыпалась, не позволяя быстро найти необходимое. Наконец, нащупал округлый предмет, который в его ладони тут же активировался.       — Я Кокичи Мута, — раздалось из него, — ученик Киотского магического техникума. Для взаимодействия с окружающим миром применял Мехамару. Для получения своего тела я заключил связывающий обет с заклинателем Кендзяку, взявшего тело Гето Сугуру. Я сливал информацию о планах Гакуганджи-сенсея насчет фестиваля, о появлении Итадори Юджи. Инцидент Сибуя должен закончиться запечатыванием Годжо Сатору и активацией Смертельной миграции. Они сказали, что он будет мешать в убийстве источника проклятий. Также я должен был после получения тела являться посредником между старейшинами и Кендзяку, чтобы уничтожить проклятья навсегда вместе с близнецами Итадори. Каким же я был идиотом. Я думал… что это истина. То, за что должен был бороться, но… Простите меня. Оставляю марионетку с записями голосовых всех наших разговоров.       Годжо стоял посреди леса и слушал это сообщение. Мэй-Мэй превзошла саму себя в поисках информации. На предмете, похожем на голову проклятой куклы, было две кнопки. Одна из них воспроизводила это, а другая — диалоги с Кендзяку, а также аудио-дорожки с прослушек в штабе, видимо — Сатору узнал один из голосов. Не зря тот фестиваль показался ему слишком подозрительным, но из-за смерти Юджи он не смог сконцентрироваться на этом. Ему тогда просто снесло крышу. Судорожно вздохнув — мужчина определенно взбудоражен, Годжо положил доказательства в карман и хотел уже направиться на выход, как раздался звонок.       — Слушаю, — промурчал он, не глядя на звонящего.       — Сенсей, браслет отреагировал! — громко воскликнула Кугисаки, да так, что пришлось телефон немного отодвинуть от уха.       — Какой? — Сатору точно не мог припомнить ничего подобного, кроме разве что…       — Юджи выбрался, — раздался уже спокойный голос Фушигуро. — Браслет, что Сукуна таскает с собой, стал горячим.       — Подожди, но это же… — шаман уже хотел добавить, что тот не мог сам выбраться и определять по безделушке такое — глупость. Сердце болезненно сжалось от осознания, что может быть прав.       — Либо вы идете с нами, блять, либо мы идем сами, — прорычал приглушенно Сукуна. — Я не собираюсь сидеть здесь, пока мой брат где-то бродит при живом ублюдке.       — Ну, вы слышали. Ждем, — по ту сторону звенела тишина.       Сатору лишь слышал бешеный стук в груди и шебуршание, перемещающихся по округе проклятий. Треск деревьев, стрекотание, редкие крики птиц. Нельзя, нельзя, чтобы кто-то помимо них знал об освободившемся парне. Они не отменили казнь, не исправили еще ничего. За Рёменом по-любому будет идти слежка. Годжо не удивится, если помимо Мехамару-куна есть кто-то еще. Мужчина резко вышел из оцепенения, сообщил Идзити, чтобы тот ехал без него и исчез из этого проклятого леса.       В это время старший из близнецов сидел на кухне общежития и бережно перебирал почти разгоряченные бусины. Они не обжигали, вызывали ностальгию. Как-то Юджи говорил, что диапазон от Сендай до Токио слишком обширен, чтобы тот смог его найти с помощью браслета. Цели у них не совпадали в магическом плане тогда. Либо брат сам звал, либо за счет усиления способностей радиус обнаружения увеличился — до третьего додуматься тяжело. Рёмен не знал всех способностей младшего.       — Ты уверен, что он выбрался? — раз десятый, казалось, переспросил Мегуми.       — Да, — не скажет же он, что сердце его сейчас пробьет грудную клетку от предчувствия, — но я не пойду.       — Но ты же сказал… — возмутилась было Нобара, но тут же замолчала, увидев печального одногруппника.       — Это провокация, — ответил вместо него брюнет, скрестив руки на груди. — Пендаль сенсею не помешал бы.       — Еще мне нельзя пока появляться рядом с Юджи, — добавил парень, передавая браслет Фушигуро. — За мной следят, потому что я типа «раздумываю». Проще было их прирезать.       — Прости, но к таким последствиям я не готов, — пробурчал он, погладив бусины.       — Не смей просрать только, — оскалился Сукуна.       Мегуми закатил глаза и тяжело вздохнул, думая: «Слушай, я каждый раз аккуратно складываю вещи Юджи в отдельную стопку, пользуюсь на них его духами, а ты еще сомневаешься в моей преданности твоему брату, скотина?» И он бы высказался, но тут же появился Годжо. Опять выглядел неважно, зато самодовольством снова веяло за километр. Видимо, телепортация отняла много сил и расстояние было приличным.       — Вижу, я вовремя.

***

      Подросток подрагивал от прохладного ветерка. Как-никак начало ноября, с голым торсом не пощеголяешь. Почему ему вечно не везет на одежду? Врагам и обстоятельствам вечно хотелось сначала уничтожить его вещи. Несправедливо. Хоть в несколько слоев одевайся. В лесу еще повышенная влажность. Будет неудивительно, если он простынет. Они бродят тут час. Чосо, вроде как, помнил дорогу, но, видимо, во время битвы из переместило в другом направлении и теперь выбраться отсюда стало в разы сложнее. После выматывающего заточения хотелось спать, поэтому Юджи стал чаще пропадать в мыслях и спотыкаться. Проклятье беспокойно кружило рядом, желая придержать, но не касалось его.       — Итадори, ты замерз, — встал перед ним Чосо, вынудив остановиться.       Этого обращения они добивались минут тридцать, вместо «создатель». Мутный, уставший взгляд гулял по лицу напротив. Мыслительный процесс оказался заторможен на процентов шестьдесят, поэтому он не сразу понял, что от него хотят. Парень кивнул. Его тут же укутали в огромный и широкий фиолетовый шарф. По телу пробежали мурашки. Стало тепло и комфортно, но в сон потянуло сильнее.       — У меня есть идея, — прикрыл глаза парень. — Не знаю, насколько далеко мы от Токио, но я попробую достучаться до своих.       — Мне стоит уйти? — Чосо сделал вид, что его это не задело. Все-таки они на данный момент враги.       — Нет, — ох, его создатель, — я все разрулю, если что. Неужели ты не устал жить как проклятье? Или тебе неприятна моя компания?       — Нет-нет, — он схватился за плечи Юджи, — я никогда и не жил так, то есть… и мне не хочется терять тебя и как бы…       Итадори с улыбкой смотрел на, казалось бы, взрослого мужчину, который не мог донести до него очевидное.       Брюнет заикался и чуть ли не краснел от понимания своей неуклюжести по части разговоров с создателем. Никогда в жизни ему не было так некомфортно и приятно одновременно. Где-то на задворках сознания пробежала грустная мысль, что его братья и сестры были бы в восторге от Юджи.       — Не волнуйся, — он оборвал непонятный поток слов, — я понял тебя. Думаю, нужно начать сейчас, пока все еще светло.       На это Чосо серьезно кивнул и отошел от парня на несколько шагов, так как тот сказал, что не знает, как может небольшой всплеск сил на него повлиять. Все-таки заточение в темнице не прошло даром и он странным образом высосал из артефакта родственную энергию, не ушедшую на разрыв оболочки. Юджи сконцентрировался и для начала кинул на пространство энергетическую сетку, чтобы немного снизить потребление. Несмотря на значительную подпитку, он осознавал усталость и желание свернуться калачиком под ближайшим деревом. Прикрыл глаза, мощная волна врезалась в землю, оставив под ногами небольшое углубление. Итадори видел под веками, как золотистые нити от него со скоростью света распространились на большое расстояние, остановившись на радиусе пяти километров. Подросток ощущал все: деревья, людей, живность. Если судить по замеченному баннеру ранее, они где-то на границе с Яманаси и Сидзуока. Далековато на самом деле. Он попробует. Надо просто сконцентрироваться на браслете, если Сукуна его не выбросил. Юджи очень на это надеялся, поэтому со всей силы хлопнул, давая импульс. Тело не вывозило больше. Парень находился практически в предобморочном состоянии. На лбу выступил пот, ноги и ладони похолодели, но сделал это снова.       — Итадори? — Чосо заметил, что того одолевала крупная дрожь.       — Я дотянулся, — раздался полузадушенный хрип. — Должно сработать…       Итадори решил, что этого недостаточно, и остатки энергии вспыхнули очередной огромной волной. В этот момент тело его подвело. Юджи рухнул на землю и отключился. Чосо подбежал к нему, оттаскивая к ближайшему дереву. Он стащил пояса, накрыл его еще ими и прижал к себе. Кожа подростка обжигала, но конечности ощутимо оледенели. Проклятье тяжело вздохнуло и принялось ждать. Если создатель доверился ему, то стоит отдать той же монетой.       В это время Мегуми с шипением уронил браслет. Они пересекали с Идзити границу Токио и Яманаси. Бусины накалились, стали чуть ли не пластичными. Годжо руководил их поездкой, так как с помощью этого предмета мог сориентироваться на местности. Они бы всю Японию объехали без сенсея. Киетака со страхом поглядывал на шамана рядом, который казался непривычно спокойным, но от этого мрачная атмосфера не становилась менее устрашающей. «Ками-сама, как же жутко… Если я что-то спрошу, точно убьет, — дрожал он. — Как же хочется плакать!»       — Что случилось? — нахмурился Годжо, повернувшись к Фушигуро.       — Видимо, Юджи слишком много энергии отдал сейчас, — держа кончиками пальцев вещь, обеспокоенно сказал тот.       — Идзити, быстрее, — прошипел шаман, напрягаясь от его слов.       Мужчина икнул и тут же вдавил ногу в педаль газа: «Д-да!»