Мгновения жизни

      Уже потемнело. Лес бросал мрачные тени, в которых невозможно было хоть что-то разглядеть. Стрекотание, звуки птиц, шорохи, хруст веток очень отвлекали, хотя Нобара никогда не боялась ужастиков, темноты, да даже миссии иногда были и в худших условиях. Но как только они оставили служебный автомобиль и прошли несколько метров вглубь леса, ее стало одолевать неприятное чувство. В животе все скручивалось по мере приближения к чему-то. Мегуми тоже, видимо, это ощущал. Мрачный и тихий, он молча следовал за сенсеем, на удивление таким же притаившимся. Через пару минут под ногами земля стала отвратительно мягкой. Ямы глубокие, наполненные водой, Кугисаки с трудом замечала и еле как обходила. Раздражение волнами накатывало, но некая неловкость и гнетущее молчание вынуждало засунуть язык себе глубоко в одно место. Даже фонарик от смартфона не помогал увидеть что-то четче, чем спины сенсея и Мегуми. Продолжалась тишина недолго, потому что Нобара не заметила изменившийся ландшафт и споткнулась о корень поваленного дерева, тоже частично находившегося в воде с грязью.       — Мы вообще туда идем? — яростно воскликнула девушка. — И какого хера молчим?!       — Юджи ведет сюда, — с вопросительной интонацией пробормотал Фушигуро.       — Да тут же разруха полная, — прошипела Нобара. — Если он здесь и был, то давно нет. Сколько времени прошло с проявления?       Мегуми кинул взгляд на удаляющегося от них Годжо. Он словно не слышал Кугисаки, не обращал внимание ни на что, просто шел туда, куда его тянуло (?) Даже вопросов о направлении не поступало, хотя вещь находилась у него. Это казалось чертовски странным.       Сатору действительно перестал контролировать свое тело, когда вошел в лесополосу. Давящее и ноющее чувство возникло в груди. Сердце с каждым шагом пыталось все сильнее вырваться из груди. Мозг отключился на том моменте, когда нога ступила на затопленную землю. Неожиданно мужчина расслабился, словно так и должно быть, словно его телу можно существовать только в этой ауре. Каждое дерево здесь пропитано Юджи. Он ощущает это кожей, легкими и видит всеми глазами. Раньше энергия вызывала легкую боль, электрические импульсы по всему телу и болезненную тягу, а теперь в ней ему так хорошо. И не было тех мучительных дней после инцидента. Но позвавший его Мегуми, вынудил выбраться из сладостного плена.       — Сенсей, все нормально? — и это ученик хотел ему сказать? Раздражение поднялось и тут же утихло под магическим действием места, уничтоженного под корень.       — Да, — ровно сказал он, а потом усмехнулся привычно: — Мегуми-чан волнуется о своем сенсее?       — Фу, — скривившись, выдали Фушигуро и Кугисаки одновременно.       — Как жестоко! Мое сердце разбито, — драматично приложил Сатору ладонь ко лбу и наклонился назад. — Юджи-кун бы меня прижал к своей груди и утешил!       — Переигрываешь, — закатил глаза брюнет, игнорируя болезненный спазм от того, с какой легкостью мужчина это сказал. У него в последнее время часто накатывало, что все произошло бы по-другому, если бы он позаботился о друге лучше.       Чтобы не стоять столбом, Фушигуро призвал Гончих и дал им браслет. Надо ускориться, оказалось тяжеловато сориентироваться на местности, где буквально все имело след проклятой энергии. Кугисаки была права насчет времени. Шикигами сразу бросились вглубь всей этой мешанины воды, грязи, поваленных деревьев. Они вместе кинулись за ними, с трудом преодолевая полуразрушенную местность. Пересекли странную точечную пустошь. Дыхание сбилось, когда пришлось ее пересечь. Концентрация нечто мощного будто ударила в солнечное сплетение. Нобара даже споткнулась. Сатору же застопорился рядом, проводя ладонью в воздухе и пытаясь что-то схватить.       — Что это? — нахмурилась девушка. — Это не проклятье.       — Юджи, — кивнул брюнет, с трудом переставляя ноги в этом месте всплеска.       — Он здесь выбрался… — прохрипел Годжо.       Мегуми посмотрел на него, замечая, как тяжело тот начал дышать. Мужчина часто облизывался, оттягивал ворот, словно ему резко стало жарко. Маска не позволяла заглянуть в глаза и понять чувства сенсея. У него это место точно не вызывало таких неприятных ощущений, как у них. Голова потяжелела. И шаман хотел было окликнуть снова и продолжить путь за Гончими, как тот резко исчез. Чертыхнувшись, Фушигуро оставалось лишь постараться в одиночку найти друга.       Сатору несся, не видя ничего, кроме золотистого шлейфа в воздухе. Никогда за все знакомство с Итадори он не ощущал такое притяжение. Такое ощущение, что все оковы, сдерживающие мрачное, буйное, собственническое естество, пали. Жар пробивал до холодного пота. Дышать становилось невыносимо. Везде пахло деревом и перцем. Удушливо и обжигающе. Почти как вся одежда подростка. Он остановился тогда, когда вспышка энергии чуть не ослепила его. Пошатнулся, тяжело дыша, и замер.       — Годжо-сан? — послышался сквозь шум в голове такой знакомый до боли, до сумасшествия голос.       Словно хищник, шаман вытянулся и с шумом втянул воздух, в котором не было и намека на тот аромат. Горький смешок невольно вырвался из груди. Голова прояснилась. Глаза под маской распахнулись, и он увидел его.       Итадори сидел у костра, замотанный в нелепый фиолетовый шарф. Янтарные глаза с золотым оттенком в свете огня казались магическими и завораживающими. Губы изогнуты в мягкой усмешке. Рядом с ним возник тот самый проклятый дух из Сибуя. Он выглядел мрачно, недоверчиво.       — Чосо, угомонись, — осадил его Юджи, а потом обратился к шаману: — Он помог мне выбраться, поэтому уберите эту убийственную ауру, пожалуйста.       Годжо будто не слышал, но расслабился, в трансе следя за двигающимися губами. Его сознание пыталось принять наличие парня в физическом воплощении. Не фантазия, не галлюцинация, не мысль, не беспокойное явление.       Молчание Итадори начало напрягать. Нахмурившись, тот попросил брюнета недолго прогуляться. Осторожно обойдя костер, он медленным шагом двигался к магу — нет, к дикому зверю. Юджи видел Шесть глаз и вели они себя жутко, странно, непривычно. Расширившиеся до лопнувших сосудов, с ядовито лазурными радужками, от которых осталось лишь тонкое кольцо из-за огромных зрачков. Колодец, бездна, неморгающие зрители, обезумевшее внимание. Подросток поджал губы от зудящего неуютного чувства. Хотелось забиться в угол и плакать от фантомных рук, забирающихся под кожу. Он не любил прикосновения незнакомцев и излишнее внимание жадных взглядов, но это же Годжо. Вроде как ему привычно стало то, что тот являлся тактильным маньяком. Но это… Горло пересохло. Непривычный животный страх за себя сковал легкие, осев в желудке, вместе с беспокойством за состояние мужчины. Ничего не могло стать триггером. Юджи не умирал, не находился между жизнью и смертью. Да и, судя по рассказам Чосо, был на слуху у всего магического сообщества из-за Сибуя. Он знал, о чем думает. Сукуна и Сатору в этом плане оказались похожи. Им нужно видеть, как ему причиняют даже маленькую боль, чтобы среагировать смертоносно и быстро. Естественно думать оба могли только позже. Нынешняя же ситуация била по странности и опасности все рекорды. Юджи даже смерти так не страшился.       — Все хорошо? — чуть ли не шепотом поинтересовался он, наблюдая за тем, как шаман дерганно подался в его сторону.       А видит ли тот его? Взгляд упал на огромный глаз, находившейся практически вплотную. В необъятном зрачке он видел себя. Напряженного, нахмурившегося. В тишине раздавалось заполошное дыхание мужчины, так и не издавшего и звука.       — Так странно, — чересчур глубокий голос раздался прямо возле уха. — Я не могу… противиться этому…       Итадори резко развернулся, испуганно вздрогнув. Мгновение и его буквально впечатали в дерево. Сжав челюсти, он сдержал стон боли. Усталость все еще сковывала, не давала сосредоточиться, ноги также подрагивали от напряжения. Мозг пытался переработать информацию об опасности от неопасного субъекта. Ведь это же Годжо… Тот самый Годжо. Сильные руки грубо, но одновременно покровительственно скользнули по шее и зарылись в отросшие нежно-розовые пряди снизу, царапая кожу. Юджи схватился за его запястья, пытаясь убрать их. В ответ мужчина слитым движением прижался к нему.       — Юджи… — хрипло простонал он, ощущая прежний жар, охвативший все естество. — Юджи… Как же ты вкусно пахнешь.       Подросток в отчаянии прорычал, понимая, что блядская бесконечность не дает ему воспользоваться силами. Она, как кокон, обвила его. Физически он себя исчерпал в драке с Дагоном. Знакомое ощущение темницы вынудило издать тихое страдальческое мычание, на которое Сатору отреагировал очень бурно. Странно изогнувшись с высоты своего роста, он вытащил ладони и тут же убрал шарф, впиваясь пальцами в прохладную, мягкую кожу. Следом уткнулся в ключицу, провел носом по шее. Все происходило настолько быстро, что Юджи от шока не мог быстро размышлять. Он не ожидал подвоха, точно не такого.       — Отпустите меня! — наконец, парень смог что-то выдать, кроме задыхающихся звуков. — Вы не в себе!       — Я скучал.       Резко шаман впился зубами в плечо до крови. В ушах зазвенело от звука лопнувшей кожи. От ощущения крови на языке Сатору потерял контроль над техниками, невольно отпуская контроль над Итадори. Тот издал болезненный стон, в груди чуть ли не вибрировало все от недовольства, обиды и осознания, что что-то не так. Дымка паники, ступора медленно спадала. Юджи поднял дрожащие руки и сжал до боли плечи Годжо, который уже оставил еще один болезненный на ключице. Глаза постепенно налились бронзой. Алая пелена упала. Итадори со всей дури пнул его в колено. Тот от неожиданности рухнул, как шарнирная кукла, пустив парня. Потом метким ударом ребра в шею вырубил Годжо. Взгляд прояснился, но парень так и не отходил от дерева. Колени дрожали сильнее, бросало то в жар, то в холод. Его чертовски тошнило. Он не отводил глаз от лежащего без сознания шамана, инстинктивно боясь, что тот встанет.       — Итадори? Я слышал крик.       Чосо с беспокойством смотрел сначала на него, потом на мужчину, затем зацепился за два огромных кровавых укуса на чужом теле. Проклятье подлетело к парню, аккуратно касаясь плеча и ран.       — Не… — Юджи прокашлялся. Голос сильно дрожал, — не волнуйся, надо его к костру переместить.       — Это он? — мрак на чужом лице заставил парня отвернуться в сторону.       — Пожалуйста, сделай, как я прошу.       Брюнет все понял сразу, поэтому небрежно взял мага за ногу и потащил в сторону источника тепла. Итадори не мог сдержать печального смешка. Укутавшись в шарф снова, он пытался справиться с подступающей истерикой. Первый раз в жизни у него такая реакция на подобное. Отвратительная, беспомощная.       От самокопания его спасли шорохи в глубине леса. Чосо снова напрягся, но, увидев резко расслабившегося создателя, облегченно вздохнул. Реакция на Годжо была другой. Он мысленно себя упрекал, что позволил остаться им наедине. Последствия яркими отпечатками мелькали перед глазами. Из кустов появились девушка и парень, которых проклятье сразу узнало, но не спешило проявлять агрессию или еще что. Чосо обязан защищать его и не справился с такой ситуацией. Он не имеет право реагировать негативно на друзей Итадори, пусть и убийц. Тот сам являлся им от макушки до кончиков пальцев ног.       Мегуми замер и тут же кинулся с объятиями. Юджи, борясь с мандражем, внутренним холодом, стиснул друга сильными руками и зарылся носом в темную макушку. Открыл глаза и увидел рядом Нобару, дрожащую от попыток не заплакать. Он в приглашающем жесте откинул руку в сторону. Девушка с размаху вписалась в сильное и разгоряченное тело рядом с Фушигуро, шипя, чтобы тот подвинулся. На это брюнет из вредности наступил ей на туфлю. Та аж чуть не задохнулась от возмущения и со всей силы уткнулась в плечо друга, пыхтя. На это подросток коротко простонал. Попала прямо в точку. Кугисаки испуганно подняла голову, увидев нахмурившегося Юджи. Фушигуро же осторожно отодвинул ткань шарфа в месте, где цвет отличался. Зеленые глаза вспыхнули яростью и негодованием. Свежие отпечатки зубов до мяса кровоточили, покрывались сукровицей и выглядели нездорово. Синяки только начали образовываться.       — Кто это, блять, сделал? — прошипел Мегуми.       — Действительно, — раздался издевательски мрачный голос. На это Юджи осуждающе посмотрел на Чосо. — Молчу.       Они оторвались от парня и увидели возле костра валяющегося сенсея. Без сознания, он валялся криво, с чуть задранным гакураном. Нобара раздраженно фыркнула, сказав, что тот предатель, бросивший их посреди леса. Фушигуро же теперь усердно смотрел в глаза друга, пытаясь увидеть ответ на вопрос. Итадори не отводил нежно-печального взгляда и не пытался прикрыть раны, зная, что тот и так все поймет. Чосо — друг, Годжо…       — Юджи… — Мегуми шумно сглотнул. Как же иногда он ненавидел понимать все с полувзгляда. Причем это работало только с ним.       — Потом, — прошелестел тот, снова обнимая брюнета.       По шее скатились капельки влаги, дрожь родного тела вызвала боль в груди. Парень просто прижал Итадори ближе, уткнувшись губами в висок.