Кровавая долина

Вернувшись после работы, Фрэнк по своему обыкновению собирался пройти в дом и, устроившись на диване, прочесть какую-нибудь книгу. Возможно, стоило посвятить время отдыха расследованию, но Фрэнк чертовски сильно устал за сегодняшний день, поэтому в этот день он решил оставить рабочие дела на работе, где им и было место. Однако, как только он подошёл к двери, его вниманию предстала новая записка на уже знакомом шероховатом листке: «Добрый вечер, Фрэнк. Надеюсь, рабочий день не был особо тяжёлым для тебя, потому что я хочу пригласить тебя в один из местных баров и не принимаю возражений. Прихвати с собой немного денег, если собираешься выпить пива, и надень что-то чуть более подходящее, чем свою полицейскую форму. Встречаемся в 21:00 у бара «Карпе диэм», постарайся не опаздывать.

С теплотой и уважением, Дж. Уэй.»

Несколько секунд Фрэнк стоял на одном месте, слепо пялясь в бумажку, исписанную уже знакомым ему округлым почерком. Его немного возмутила столь наглая самоуверенность, но вместе с тем содержимое письма взбудоражило: Джерард хотел видеть его, хотел провести с ним время в неформальной обстановке, судя по написанным словам. И хотя Фрэнк не поощрял безрассудное расточительство важных ресурсов, которые можно было потратить на расследование, внутри всё затрепетало — нет, вовсе не чувство влюблённости дало о себе знать, скорее это было волнение перед чем-то неизвестным, но априори приятным. Мужчины и прежде проявляли к Фрэнку интерес, но это не заходило дальше долгих взглядов, после которых Айеро спешил скрыться где-либо, но больше не пересекаться с этими людьми. Да, Фрэнк не был уверен, что Джерард действительно проявляет к нему интерес в романтическом понимании, но где-то в груди сидел несколько приятный страх перед предстоящим, ведь вероятность того, что этот вечер, особенно приправленный хорошим алкоголем, закончится в чьей-нибудь постели, была, по его мнению, очень высока. У Фрэнка прежде не было опыта с людьми своего же пола, он даже никогда не целовал мужчину, поэтому желание попробовать это подхлёстывало ещё сильнее, хоть Фрэнк и подавлял его всеми силами. Он вовсе не хотел секса с Джерардом... Нет, не так. Он убеждал себя, что не хочет секса с Джерардом, потому что, по правде говоря, глубоко в подсознании практически сразу признал, что Джерарда невозможно не хотеть, будь ты хоть мужчиной, хоть женщиной. И тот факт, что из всех хобокенских красавиц и красавцев Уэй выбрал себе в компанию именно Фрэнка, льстил ему, ведь мужчина мог заполучить себе кого угодно — с его-то обаянием и уверенностью. В половину восьмого вечера Фрэнк, не в силах сидеть на месте, принялся собираться. Он отыскал пудру, когда-то украденную из дома матери и хранившуюся у него для особого случая. Этот случай наступил, поэтому Фрэнк постарался как можно аккуратнее покрыть светлым порошком своё лицо, надеясь, что это придаст ему более свежий вид и скроет недостатки. Он вспоминал Кристиана и то, как был накрашен паренёк, попутно представляя ярко-алую помаду на своих губах и мысленно подмечая, что это выглядело бы, наверное, не так плохо, как кажется. Он, вообще-то, баловался с маминой косметикой ещё в детстве. Миссис Айеро так ничего и не заметила, к счастью, иначе у неё бы появилась уйма вопросов. Невольно Фрэнк думал и о временах Джерарда в публичном доме, когда он наверняка ходил с макияжем. В разговоре Уэй упоминал, что рисует, значит была вероятность, что и красился он довольно умело, и от мыслей о мужчине, прикасающемся помадой к губам перед зеркалом, у Фрэнка учащалось дыхание. Он ненавидел себя за то, что думает о Джерарде в целом, но мысли о Джерарде в роли проститутки были и вовсе аморальны, учитывая то, сколько несчастному довелось пережить. Наконец, выбрав тёмно-серый костюм, Фрэнк покинул дом и, сев в машину, направился к месту встречи, радуясь, что в кои-то веки он никуда не опаздывает. Джерард, к слову, был уже в баре, приехав, видимо, раньше. Фрэнк успел увидеть его через огромное окно, у которого он расположился: какая-то симпатичная девушка подошла к нему, что-то спрашивая и, кажется, собираясь сесть напротив, чем вызвала у Айеро прилив нелогичной ревности (дружеской — так он решил). Джерард с мягкой улыбкой что-то ответил ей, и она, пожав плечами, удалилась, в то время как он вдруг перевёл взгляд в сторону Фрэнка, с удивлённым возмущением замершего напротив окна, и рассмеялся. Покраснев до кончиков ушей, парень тут же двинулся в сторону двери и, зайдя в бар, направился к столику, который занял для них Джерард. В этот раз поверх его рубашки был надет не пиджак, но зелёный свитер с V-образным вырезом, из-под которого торчал чёрный галстук. Его волосы всё так же были завязаны в хвост, но сегодня из него выбивалась одна прядь, спадающая на лицо и чуть прикрывающая левый глаз. — Тебя смутила девушка? — усмехнулся Джерард, как только Фрэнк сел напротив него. — Нет, я просто... Я подумал, что она с тобой и решил, что могу помешать вам, поэтому немного растерялся. — Я позвал выпить тебя, потому что хочу провести время с тобой, а ты решил, что я в последнюю секунду предпочёл твоему обществу кого-то другого? — с лёгким смешком мужчина покачал головой. — Ты очень плохого мнения обо мне, Фрэнк. Эта девушка хотела познакомиться со мной, но я сказал, что я не один. — А, — вновь покраснев, Фрэнк отвёл взгляд и коротко кивнул. — Если ты хочешь, ну, если она тебе понравилась, то можешь позвать её, а я могу уйти. Я хочу сказать, что мне бы не хотелось лишать тебя возможности... хм, пообщаться с девушкой. — Я не хочу с ней общаться, — Джерард рассмеялся, удивлённо вскинув брови, в то время как Айеро готов был уже под землю провалиться. — Я хочу общаться с тобой, что тут непонятного? Давай уже закажем выпить и прервём этот ужасно неловкий разговор. Фрэнк тут же согласился, после чего Джерард направился к бару и взял им два бокала с пшеничным золотистым напитком. Когда он поставил один напротив Фрэнка, тот заметил, что мизинец Джерарда значительно оттопырен относительно других пальцев, и подумал, что это выглядит довольно эстетично. Джерард в целом источал эстетику, даже не стараясь, и Фрэнк чувствовал лёгкие уколы зависти: он бы тоже хотел производить такое впечатление на людей. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне о себе, — заявил Джерард, как только Фрэнк сделал несколько глубоких глотков, осушив почти половину бокала. Сам же он едва ли притронулся к пиву, видимо, растягивая удовольствие. — И что ты хочешь знать? — спросил Фрэнк, устраиваясь поудобнее — хмельной напиток уже запустил тёплые волны вниз по ногам, расслабляя их. — Где ты вырос? — Здесь, в Хобокене. А ты? — Не в Джерси, — он усмехнулся. — и даже не в Америке. Мои родители поженились в Плимуте, это в Массачусетсе, а потом переехали во Францию. Там я и родился. — Ого, знаешь французский? — заинтересованно вскинул брови Фрэнк. — Да, а ты? — Куда уж мне, — он грустно отмахнулся, в ответ на что Джерард с лёгкой улыбкой произнёс: — Tes yeux sont plus beaux que les étoiles. — О, я всё равно ничего не понимаю, — рассмеялся Фрэнк, запивая неловкость за собственную непросвещённость пивом. — Tes lèvres sont si douces et si juteuses. Dommage que je ne puisse pas essayer, — с хитрым прищуром продолжил Уэй, оперевшись о собственную ладонь и как-то уж слишком пристально разглядывая Фрэнка. — Знаешь, это забавно. Я могу сказать тебе что угодно, если захочу, а ты даже не узнаешь, что я имел в виду. Par exemple, je voudrais vous embrasser toute la nuit. — Ну хватит, я чувствую себя идиотом, — отмахнувшись, Фрэнк перевёл взгляд в сторону небольшой сцены, где с самого его прихода кудрявый мальчишка лет двенадцати играл на небольшой гавайской гитаре, ещё не сломавшимся голосом напевая какую-то песню, тонущую во всеобщем гуле. С грустью Фрэнк вспомнил, как и сам когда-то играл на гитаре, ещё до поступления в полицейскую академию, и как он забросил музыку, погрузившись сначала в учёбу, а теперь в работу. Он поделился этим с Джерардом, в ответ на что тот заявил: — Ты зря отказался от музыки. Работа работой, но человек не может жить без творчества, только существовать. Если ты заинтересован лишь в заработке, рано или поздно превратишься в бездушную машину, ведь творчество — и я говорю сейчас не о создании чего-либо, ведь творчество для всех проявляется по-разному — должно быть в жизни всегда. Оно украшает жизнь, и прелесть его в том, что для всех оно несёт в себе разный смысл. Кто-то рисует, как я, кто-то играет на гитаре, а кто-то смотрит на солнечный свет, падающий снег или зеленеющие деревья, находя именно в этом тот творческий порыв и прилив сил, необходимый каждому, понимаешь? Тебе нравилось играть на гитаре? — О да, — Фрэнк с улыбкой вздохнул, — больше всего на свете. — Вот видишь? В этом и было твоё призвание. — Но моё призвание — служить закону. — Ой, прекрати, — Джерард поморщил нос, словно недовольный кот. — Это твоя работа, которая, к счастью, тебе в чём-то нравится. Но вдохновляет ли она тебя так же, как и музыка? — Ну, это разные вещи... — Ага, — кивнул Джерард. — О чём и речь. Что для тебя важнее — призвание, утоляющее потребности тела или души? Ответить Фрэнк не успел, потому что мальчишка, доиграв последнюю песню, спустился со сцены и, проходя мимо них с Джерардом, поскользнулся (видимо, кто-то пролил на пол пиво), но Уэй успел вовремя поймать гитару, спася её от падения с неминуемым финалом. — Вау, вот это реакция! — воскликнул паренёк. Фрэнк, в принципе, был согласен с ним и одновременно восхищён: Джерард действительно поймал инструмент довольно ловко, что напоминало какой-то фокус, а не обычное человеческое действие. — Спасибо вам огромное. — Что ты, совершенно не за что, — улыбаясь, Джерард вернул ему в руки гитару. — Музыку надо беречь. Кстати, ты довольно неплохо играешь, не бросай это. — Спасибо, сэр, — кивнув, мальчик прижал гитару к груди. — Если прославишься, дай знать, — с добродушным смешком сказал Джерард и немного пригубил пиво. Снова кивнув, мальчик быстрой походкой направился к выходу из бара, но на полпути обернулся и крикнул: — Если что, меня зовут Фрэнк! — поймав взгляд Уэя, он широко улыбнулся. — Фрэнк Синатра, на случай, если прославлюсь! — Ух ты, мой тёзка, — хмыкнул Айеро, обернувшись на уже убежавшего из бара мальчишку. — А смог бы ты так же, как он, выйти на сцену и сыграть что-нибудь? — Джерард подмигнул Фрэнку, отстукивая длинными пальцами по столу ритм музыки, заигравшей из граммофона, стоящего прямо на барной стойке. — Не вижу в этом смысла, — Фрэнк пожал плечами, допивая бокал. — Чёрт возьми, у меня закончилось пиво. — Взять ещё? — Да, был бы очень тебе признателен. Спустя ещё две пинты пива Фрэнк понял, что чувствует себя куда более раскрепощённо. Он довольно редко пил относительно студенческих лет, поэтому алкоголь особенно быстро добирался до его мозга, лишая всех полномочий. Хуже всего было то, что Фрэнк был уверен, что может остановиться, но в итоге переставал контролировать себя, а значит и остановки отменялись. — У меня в детстве был пёс по кличке Перси, — слегка заплетающимся языком вещал он, кажется, совсем не пьяному Джерарду, спросившему, что же привело Фрэнка в полицию. — И однажды он пропал. Я его очень любил, даже день его рождения каждый год отмечал, поэтому это стало для меня страшным ударом... Я неделю плакал, звал его, искал, на что-то надеялся. Мы с мамой рисовали объявления, опрашивали соседей, но никто ничего не знал. А потом... Потом я наткнулся на его труп в лесу. У него на шее была верёвка, а лапы и хвост были отрублены. Он был весь в крови, и я даже толком его не разглядел, настолько быстро оттуда бежал, но эта картина навсегда засела в моей памяти, — Фрэнк коротко вздрогнул и обхватил себя руками, уже не глядя на Джерарда. — Я нашёл убийц моего Перси. Это были соседские ребята — два брата, старший и младший. Они были теми ещё садистами, а их папаша сильно пил и избивал их. Определить их оказалось легко, соседи видели, как они увели Перси в лес. И знаешь что я сделал? — подняв глаза, Фрэнк встретился с внимательным взглядом Джерарда. — Взял биту и ночью разбил машину их папаши. А он подумал, что это они, за что им крепко досталось... Знаю, я поступил неправильно, но они убили моего лучшего друга. После этого я впервые подумал о карьере полицейского. Да и в целом я тот ещё искатель приключений, так что эта работа оказалась словно создана для меня. — И много ли приключений ты повидал, сидя в департаменте? — саркастически поинтересовался Джерард. — Это первое, — честно признался Фрэнк, — и то благодаря тебе. Ты, конечно, бываешь невыносим, хоть мы и знакомы совсем ничего, но я рад, что мы с тобой повстречались. — Надо же, — Джерард подавил просящуюся наружу улыбку, сжимая губы ниточкой. — Кажется, ты немного пьян. Тут слишком шумно, ты не хочешь поехать ко мне? — К тебе? — глаза Фрэнка чуть из орбит не вылетели: полупьяный мозг трактовал вещи немного не так, как они должны были звучать изначально. — Ох... Да, прости, — он кивнул, осознав, что среагировал слишком уж эмоционально. — Просто так мне говорили несколько девушек, с которыми я был на свиданиях, вот я и подумал... — Ну конечно, je rêve de ton corps chaud, — усмехнулся Джерард, чем вызвал недовольный взгляд со стороны Фрэнка. — Идём уже, я правда устал от всех этих голосов и шума. — Во-первых, твой французский — это издевательство, — проворчал Айеро. — Он непонятный, а из твоих уст... — он запнулся, испуганно уставившись в пустоту, осознав, что чуть было не заявил, как горячо звучит французский Джерарда. Вместо этого он вовремя сменил тему: — Нужно заплатить за пиво. — Я уже заплатил, — абсолютно спокойно ответил Джерард, вставая из-за стола. — Вернёшь потом, не переживай. Пожав плечами, Фрэнк встал следом и немного путаясь в ногах последовал за Уэем. Он не мог вести машину ввиду своего состояния, поэтому Джерард, находящийся в более трезвом уме, сел за руль. На улице было уже темно, и Фрэнк, не выдержав, прислонился лбом к стеклу и задремал, пока Джерард не начал осторожно толкать его в плечо, объявляя, что они приехали. Войдя в дом, Уэй первым делом усадил Фрэнка на диван и, порывшись в шкафу, дал ему тёплый плед. — Мне совсем не холодно, — удивлённо проговорил Айеро, когда Джерард сел рядом и повернулся к нему лицом. — Я гостеприимный хозяин и предусматриваю все возможные ситуации, — он улыбнулся и, хитро прищурившись, взглянул в лицо следователя, после чего удивлённо изгонул бровь и спросил: — Это что, пудра? — Что? Где? — Фрэнк чуть было не подскочил в ужасе, но Джерард поймал его руку прохладными пальцами, очевидно заметив, что тот страшно смущён, и едва заметно улыбнулся. — На твоём лице. Довольно умело, кстати, в баре я бы даже не заметил, но здесь слишком хорошее освещение. Подожди секунду, — отпустив кисть Фрэнка, он встал с дивана и удалился из комнаты, оставив парня в полном замешательстве. Вернулся он уже с небольшой деревянной шкатулкой, на крышке которой был талантливой рукой вырезан букетик, украшенный вкраплениями крохотных камней. — Что происходит? — поинтересовался Фрэнк, когда Джерард вновь сел напротив и открыл шкатулку. — Хочу кое-что попробовать, — Уэй бросил на него быстрый взгляд и достал тёмно-бордовую помаду. — Боже, — только и выронил Айеро, уставившись на предмет косметики в этих крупных изящных пальцах. — Тебе нужно немного помолчать, — ухмыльнулся Джерард и поднёс помаду к губам Фрэнка, проводя первый аккуратный мазок. Фрэнк молчал бы, даже если бы его об этом не просили: он буквально потерял дар речи, как только Джерард обхватил его подбородок одной рукой, сильнее притягивая к себе, чтобы второй было удобнее красить губы. Приоткрытый рот Уэя позволял увидеть острый кончик языка, прижатый к верхним зубам, и это отвлекало всё внимание Фрэнка, хоть он и без того не знал, куда деть глаза. Наконец, закончив с губами, Джерард убрал помаду и достал чёрный карандаш, предупредив Фрэнка, что сейчас он займётся его глазами и чтобы тот не моргал. Теперь было ещё сложнее: Джерард смотрел ему прямо в глаза, придвинувшись ещё ближе и переместив руку с подбородка на скулу. Алкоголь в крови лишь добавлял ненужных мыслей, и Фрэнк едва сдерживался, едва цеплялся за свои уже хлипкие моральные установки, удерживая себя от того, чтобы сократить расстояние между их губами и испортить к чертям весь макияж, да и их отношения, пожалуй, одним страстным поцелуем... Под конец Джерард слегка подрумянил щёки Фрэнка и, чуть отодвинувшись, внимательным взглядом окинул свою работу, после чего довольно улыбнулся. — Пойдём, — полушёпотом бросил он, разрывая затянувшуюся тишину и, встав с дивана, взял Фрэнка за руку, вынуждая подняться следом. Он привёл его в прихожую и, включив свет, подвёл к висящему на стене овальному зеркалу с серебристой резной рамой, а сам встал у него за спиной, восторженно улыбаясь. — Невероятно, — только и смог вымолвить Фрэнк, едва ли узнавая себя в отражении. Его облик сейчас вызывал внутреннее восхищение, но вместе с тем и диссонанс: мужчина с таким ярким макияжем на лице? Красиво, но насколько это нормально? — Ты видишь, насколько ты прекрасен? — тихо спросил Джерард у него над ухом. Он стоял позади, их разделяли жалкие сантиметры, но даже так он не прикасался к Фрэнку. — Прекрасен не я, а то лицо, что ты нарисовал мне, — Айеро постарался сделать так, чтобы это звучало не слишком уж грустно. — Лучше не спорь со мной, — усмехнулся Уэй, посмотрев сначала на Фрэнка, а потом и на его отражение, поймав там его удивлённый взгляд. — Ты выглядишь невероятно. И у меня появился один план... Есть вероятность, что ты откажешься, и я не стану тебя за это осуждать, но всё же подумай. — Что ж, вещай, — Фрэнк улыбнулся, глядя ему в глаза через зеркало. — Мы отправимся в дом мадам Джанет, где ты станешь приманкой для вампира, — медленно произнёс Джерард, наблюдая, как улыбка исчезает с лица Айеро. — Как тебе такая идея?