Кровавая долина

— Нет, — одними губами промолвил Фрэнк, отступая назад и сталкиваясь спиной с грудью Уэя. — Всё в порядке, — голос Джерарда бархатистым рокотом словно по мышцам прошёлся, развязывая тугие узлы, в которые они сплелись от услышанного, и расслабляя. — Я же сказал, что пойму, если ты откажешься. Просто вампир явно был в борделе, иначе объяснить обращение Кристиана невозможно. — Я бы мог, но... Что, если меня узнают? — встревоженно вздохнув, Фрэнк быстро повернулся к нему, оказываясь лицом к лицу с детективом. — Я полицейский и не могу так рисковать своей репутацией. — Не думаю, что те, кто туда ходит, запоминают лица полицейских, — Джерард пожал плечами. — Да и я мог бы накрасить тебя так, что никто бы не узнал, но решать тебе. — Прости, — Айеро покачал головой, устремив взгляд в пол, но Уэй лишь мягко сжал его плечо. — Я понимаю, — он кивнул, — я бы и сам туда ни за что на свете не вернулся. Не переживай, мы обязательно придумаем что-нибудь ещё. Фрэнк благодарно улыбнулся и, подняв голову, столкнулся взглядом с губами, находящимися как раз на уровне его глаз. Пиво, будь оно проклято, всё ещё гуляло по кровеносным сосудам, подталкивая на откровенные мысли, которые становилось всё сложнее и сложнее игнорировать, и в итоге Фрэнк сдался. — Иногда мне кажется, что меня привлекают мужчины, — выпалил он, и тут же прикусил язык, проклиная себя и чёртов алкоголь. — Я не к тому, что меня привлекаешь ты, просто подумал, раз ты работал в борделе, то относишься с меньшим осуждением к таким вещам и... Я запутался, а мне нужно было с кем-то поделиться. Джерард неопределённо кашлянул и, взглянув за спину Фрэнка, на своё отражение, ответил: — Я всегда считал, что мы рождаемся с влечением к абсолютно всем людям, независимо от их пола. Все наши дальнейшие предпочтения — это лишь следствие социального влияния. — Не особо понимаю, о чём ты, — нахмурился Фрэнк. — В том, что тебя привлекают мужчины, нет ничего страшного, — Джерард снова посмотрел на него и тепло улыбнулся. — Возможно, для какого-то юноши это очень даже хорошо, ведь однажды ты подаришь ему своё сердце. — Я бы не хотел дарить сердце человеку своего же пола, — парень мрачновато посмотрел на него. Он всё ещё чувствовал помаду на своих губах, и это ощущение больно било по его упрямому нутру, что он старательно выстраивал долгие годы, наблюдая за нормальными людьми. — Даже если меня и привлекают парни, это ведь всего лишь низменное желание, я бы не хотел провести остаток своих дней с мужчиной. — Хм, — Джерард наклонил голову чуть вбок, разглядывая его лицо. — А ты уверен, что не хочешь этого, или просто не хочешь разгребать последствия таких отношений? Фрэнк задумался, всё ещё чувствуя распирающую злость внутри себя от слов детектива. Этот человек наглым образом ковырялся в его душе, словно щупальцами выуживая информацию, которую Фрэнк даже от себя скрывал. И попадал прямо в яблочко. — Это невозможно, — вздохнул Айеро и, отвернувшись от Джерарда, направился обратно в гостиную. — Это как болезнь, от которой нужно избавляться, а не учиться жить с ней, — пройдя в комнату, он уселся на диван и, закинув ногу на ногу, посмотрел на Уэя, вставшего у порога со скрещенными на груди руками и прислонившегося к дверному косяку. — Ты считаешь, что в этом нет ничего страшного, а я считаю себя проклятым, ты даже не представляешь, что я чувствую!.. Джерард звонко рассмеялся и, покачав головой, с уставшей улыбкой уставился в потолок. — Да, ты прав. Даже представить себе не могу. — Не вижу ничего смешного, — Фрэнк закатил глаза. — Мне, конечно, жаль, что тебе пришлось пережить в борделе, словами не передать, как жаль. И я поражаюсь тому, как после всего этого ты так спокойно относишься к гомосексуалистам, но ты на самом деле не понимаешь, каково мне приходится... — Фрэнк, я тоже люблю мужчин, — внезапно перебил Джерард абсолютно спокойным голосом и, негромко усмехнувшись, покинул комнату. Пару минут парень смотрел ему вслед, точнее уже на пустой дверной проём, после чего вскочил и бросился на кухню, куда удалился Уэй. Тот уже спокойно сидел за столом с кружкой в руках. Увидев Фрэнка, замершего на пороге кухни, он произнёс: — Мне жаль твоего пса Перси. Уверен, он был отличным другом, — заметив непонимание на лице Айеро, он пояснил: — Я не выразил свои соболезнования в баре. — Это было тринадцать лет назад, — парень удивлённо вскинул брови, поражаясь такой внезапной смене темы и умению Уэя делать вид, что ничего не произошло. — Тринадцать лет назад тебе было десять? — Джерард вдруг замер и уставился Фрэнку в глаза, словно осознав что-то невероятное. — По правде говоря, почти четырнадцать лет назад. В этом году мне будет двадцать четыре. — Ты так молод, — прошептал Джерард и вновь прислонил к губам кружку. Казалось, он выглядел слишком серьёзным для той ситуации, в которой они находились. — Ты говоришь так, словно намного меня старше. — У нас внушительная разница в возрасте, мне гораздо больше лет, чем ты думаешь. — Да ладно? — Фрэнк усмехнулся краем губ. — Я сразу понял, что мы с тобой не ровесники, но тебе и сорока нет, в этом я точно уверен. Извини, но ты и на свой-то возраст не тянешь, хоть я и не знаю, сколько тебе. Кстати, сколько? — Я предпочитаю не говорить о возрасте, он ведь не уменьшается. — Но мой-то возраст ты знаешь! — воскликнул Фрэнк, выпучив глаза от возмущения. — Да и к тому же, от того, что ты умалчиваешь эту цифру, меньше она не становится. — Боже мой, — Джерард закатил глаза и тяжело вздохнул. — Хорошо, уважаемый офицер. Мне слегка за тридцать. — «Слегка» — понятие растяжимое. Детектив немного помолчал, кажется, думая, называть ли точную цифру, или же оставить свой возраст чем-то аморфным и загадочным. В итоге он практически выплюнул с отвращением: — Тридцать два. — Не так уж и много, — пожав плечами, Фрэнк сел напротив. — Что ты пьёшь? — Сок, но это последняя порция. — Я и не собирался вымогать твою еду. Вообще-то, мне бы хотелось узнать, что ты имел в виду, когда сказал, что любишь мужчин. Опустошив кружку одним глубоким глотком, Джерард подошёл к раковине и хорошенько сполоснул её. Фрэнк задумчиво смотрел, как вода стекает по длинным пальцам детектива, как смешивается с остатками сока, розоватыми ручейками уходя в слив. — А что ещё можно иметь в виду, говоря такое? — хмыкнул Уэй, возвращая кружку в шкаф, после чего снова сел за стол. — Мне тридцать два, а у меня нет семьи и на данный момент отношений, как ты вообще не догадался об этом сам? — Я не думал, что это может быть связано, — нахмурился Фрэнк, отведя глаза от слишком пристального взгляда Джерарда. — Ты ведь не самый обычный человек, я и подумал, что семья не вписалась бы в твою жизнь... Кстати, откуда у тебя вообще есть деньги на хорошее жильё, если ты работаешь частным детективом и, судя по всему, не имеешь особых успехов? — парень подозрительно покосился на детектива, но тот лишь развёл руками, словно смеясь над его недоверчивостью. — Наследство. Не стану раскрывать имён, но одна из моих родственниц завещала мне во владение свою фабрику, от которой мне до сих пор начисляются средства и благодаря которой я смог уйти из дома мадам Джанет. — Как же потрясающе ты устроился! — Фрэнк покачал головой и вытер нос, задевая губы, и запоздало осознал, что, кажется, задел свой макияж. — Пора бы уже это смыть. — Как пожелаешь, — безразлично ответил Джерард и, встав из-за стола, направился в свою комнату, на ходу развязывая и стягивая с волос ленту, позволяя блестящим чёрным волосам непослушным водопадом рассыпаться по плечам. Остановившись посреди коридора, он чуть повернулся к Фрэнку, всё ещё сидящему за столом, и спросил: — Ты ведь останешься ночевать у меня? Здесь нет запасной кровати. — Я могу лечь на полу, — ответил Айеро, с ужасом осознавая, что любую фразу Джерарда теперь можно расценивать как намёк на что-то большее, чем просто дружеские отношения. Между ними явно нарастало напряжение, и это ощущалось в каждой молекуле воздуха, однако всё же не помешало Фрэнку остаться в доме человека, к которому его так сильно манило. Нет, это была не первая страсть в его жизни, он часто испытывал влечение к мужчинам, с которыми был знаком некоторое время и которые казались ему приятными людьми, но ни у одного из них он не оставался на ночь. Позже, лёжа на полу гостиной и глядя в потолок, будучи всё ещё окружённым эфемерным запахом алкоголя, Фрэнк понял, что всё-таки должен воплотить идею Джерарда в жизнь. И ещё позже, спустя много лет, он всё так же не понимал, что двигало им тогда: выпитое пиво, влечение к детективу, желание раскрыть преступление, или же всё вместе? Как бы то ни было, это решение повлияло на дальнейшие события и, вспоминая всё, что произошло после, Фрэнк ни разу не жалел о том, что всё-таки решился примерить амплуа мальчика из борделя.

* * *

— Я согласен. Джерард встал раньше, и теперь он что-то готовил, облачённый в фартук с кружевом, в котором, по мнению Фрэнка, выглядел довольно комично. — А разве от меня поступали какие-то предложения? — удивлённо вскинув брови, Уэй посмотрел на него, обернувшись. — Доброе утро. — Доброе утро, — улыбаясь, Фрэнк сел за стол и, сложив руки, заявил: — Я согласен стать приманкой для вампира. Резко обернувшись, Джерард прислонился поясницей к столешнице и, скрестив руки на груди, окинул скептическим взглядом слишком уж воодушевлённого полицейского. Конечно, это было очень и очень рискованно, но Фрэнк понимал, что это может принести успех: раз уж в борделе был Кристиан, обращение которого оставалось загадкой даже для мадам Джанет, значит один из клиентов был вампиром. Вряд ли в Хобокене орудует целая стая вампиров, да и факты сходятся: публичный дом с юными мальчиками, интимная связь с Эриком Линком... Даже если в городе и есть ещё один кровопийца, то вряд ли он так же предпочитает мужчин, скорее всего это был один и тот же вампир. И Фрэнк прекрасно знал, как он выглядит: порой ему давали не больше семнадцати лет, а с макияжем он настолько подходяще смотрелся для роли мальчика-проститутки, что иного человека сложно было бы подобрать. Он думал об этом добрую часть ночи, размышляя и взвешивая все плюсы и минусы, пока в один момент не признал: идея Джерарда была вполне логичной и имела все шансы на успех. Поначалу глаза детектива засветились радостным огоньком, но позже, когда они уже подъехали к дому мадам Джанет, он заметно поник. — Это может быть очень опасно, — негромко произнёс Джерард, держась за руль. — Тебе нужно быть крайне осторожным, следить за его зубами, и, если что, — кричать. — Джерард, я офицер полиции, — усмехнулся Фрэнк, покосившись на него. — Я учился в полицейской академии, я знаю, как надо отражать удар... — С Кристианом у тебя не очень-то получилось, — холодно произнёс Уэй и открыл дверь машины. — Я буду в соседней комнате всё время, пока ты будешь находиться в своих покоях и, очень прошу, не геройствуй. Не заставляй меня потом всю жизнь винить себя в твоей гибели. — Драматизируешь, — фыркнул Айеро и вышел из машины. Поправив рукава пиджака, он двинулся в сторону крыльца, где вновь восседала мадам Джанет, зажав тонкую трубку в пухлых пальцах и пуская дымные кольца изо рта. Она лишь насмешливо поздоровалась с мужчинами, после чего Джерард бросил в её сторону встревоженный взгляд, прошёл в дом уже без её сопровождения и провёл Фрэнка в душную пыльную комнату, заставленную вешалками с откровенной одеждой и коробками с косметикой. — Раздевайся, — скомандовал Уэй, чем заставил Фрэнка испуганно вздрогнуть. — Извини?.. — Я подберу тебе образ, — спокойно ответил детектив, двигая вешалки и окидывая одежду придирчивым взглядом. — Вот это, пожалуй, твой размер. Он резким движением выдернул вешалку, демонстрируя Фрэнку наряд, от которого у того глаза округлились: шёлковая сорочка шоколадного цвета с чёрным кружевом не внушала энтузиазма от мыслей, что совсем скоро она будет облегать совершенно голое тело и без того смущённого парня. — Ох, не слишком ли откровенно? — не зная, куда деваться, Фрэнк пихнул руки под мышки, вжимая голову в плечи и жалея о том, что так импульсивно согласился на эту авантюру. — Поверь, это совсем не откровенно, — заявил Джерард и, подойдя к Фрэнку, одной рукой всё ещё удерживая вешалку с сорочкой, схватил его под локоть. Подведя его к трюмо, почти насильно усадил на бархатный пуф и надавил на плечи, заставляя повернуться к зеркалу. Всё ещё удерживая руки на его плечах, Джерард наклонился и зашептал почти на ухо: — Теперь ты уверен, что готов? — Боже мой, — Фрэнк страдальчески поморщился и повернулся к Джерарду, оказываясь в паре сантиметров от его лица. — У нас ведь нет иного выхода. — Ну... Пока что. В любом случае к тебе не придёт никто, кроме вампира, мы с мадам Джанет никого более не подпустим. — И как же вы поймёте, кто из посетителей вампир? — повернувшись к зеркалу, Фрэнк недоумённым взглядом посмотрел на отражение Джерарда. — У нас есть список всех клиентов Кристиана, так что будем направлять к тебе только тех, кого обслуживал он. — А что, если придёт какой-то другой его клиент? Я что, должен буду его обслужить?! Последний вопрос визгом разнёсся по крохотной комнатушке, заставляя Джерарда тихо рассмеяться. — Конечно же нет, — улыбаясь ответил он и, протянув руки вперёд, принялся расстёгивать пуговицы на рубашке Фрэнка. — План таков: ты обращаешься с клиентом ласково, после чего просишь сделать тебя таким же, каким он сделал Кристиана. И если человек не поймёт, о чём ты, просто отказываешься его обслуживать. Эй, мне продолжить тебя раздевать, или ты сам справишься? — Спасибо за помощь, я как-нибудь сам, — густо покраснев, Фрэнк оттолкнул его холодные пальцы, дошедшие уже до пуговицы на брюках, даже сквозь одежду дарящие мурашки и ненужные мысли. — А что, если он не станет уходить после того, как я откажусь его обслуживать? — В таком случае говори, что позовёшь охрану и кричи. Я буду в соседней комнате. — Тоже мне, — закатив глаза, Фрэнк встал с пуфа и приспустил штаны, тут же упавшие до лодыжек, — охрана. Разогнувшись, Джерард встал рядом с трюмо и протянул Фрэнку сорочку, окидывая его частично обнажившееся тело беглым, но внимательным взглядом. Шумно вздохнув, Фрэнк сбросил пиджак и рубашку, оставшись в свободных белых трусах и схватил сорочку. Он неловко натянул её через голову, путаясь в завязках на спине и тихо чертыхаясь, после чего Уэй молча подошёл к нему, встал за спиной и безо всякого предупреждения затянул шёлковые ленточки. — Тебе придётся избавиться от нижнего белья, — буднично сообщил он, ловко справляясь с шнуровкой, пока Фрэнк замер с прямой спиной, широко раскрытыми глазами глядя на себя в зеркало. — Что? — Твои трусы видно из-под сорочки. Не думаю, что это кому-то покажется соблазнительным. Можешь надеть чёрные колготки, если так хочешь скрыть своё достоинство. — Спасибо, что разрешил, — саркастически усмехнулся Айеро, и тут же сделал глубокий вдох — последнюю затяжку Джерард дёрнул особо резко. К косметике Фрэнк относился не столь категорично, как к подобной одежде, особенно после прошлой ночи, поэтому для него не стало шоком, когда Уэй велел ему не двигаться и, вооружившись пушистой кисточкой, принялся покрывать его лицо пудрой. Это, в отличие от неудобной и откровенной одежды, было в какой-то степени даже приятно. Единственное — парню было очень сложно не смотреть в сосредоточенное лицо напротив, ведь, как ему казалось, один только взгляд способен выдать все чувства. — И всё же, — Фрэнк устремил взор в потолок, пока Уэй усердно красил ему глаза, — как ты сумел сохранить любовь к мужчинам после всего, что тебе пришлось пережить в этом доме? — Ну... Как тебе сказать, — Джерард на пару секунд остановился, его руки замерли над нижним веком Фрэнка. Тяжело вздохнув, он всё же продолжил осторожные мазки, после чего взялся уже за тени и верхнее веко. — Однажды, когда я был ребёнком, мама принесла кучу клубники. Я её всегда обожал, а там только сорванная была... Неповторимый вкус, до одури сладкий и душистый. Однако именно в моей ягоде оказался червь, омерзительный и гадкий. И что же ты думаешь, после этого стала ли вся остальная клубника для меня менее потрясающей? — отстранившись, Джерард придирчивым взглядом окинул свою работу, после чего удовлетворённо кивнул. — Мужчины здесь были разные, Фрэнк. Не сказать, что хотя бы к одному я испытывал тёплые чувства: они все для меня были крайне неприятным испытанием, но выбора не было. На тот момент я мог пойти убивать и грабить, либо же продавать себя и иметь при этом крышу над головой, хоть какой-то ужин и тёплую постель. Увы, почти каждую ночь мне приходилось делить её с кем-то и, к сожалению, не все мужчины были со мной нежны, — взглянув в глаза встревоженного рассказом юноши, Джерард грустно улыбнулся. — В большинстве своём мужчины те ещё животные, а люди, с которыми они спят, — мясо для них. Но тем не менее я встречал и хороших мужчин. Вне стен этого дома, конечно. Взять, например, тебя, разве ты не являешься примером самой сладкой и ароматной клубники? — Я скорее червивая, — хмыкнул Фрэнк, радуясь, что на его лице слой пудры, за которым Джерард точно не увидит вспыхнувший алым пламенем румянец. — Я ведь коп. — Работа — это формальность, — отмахнулся Уэй. — Ты — самая настоящая клубника высшего сорта. Та самая, которую ищут часами, а потом завидуют тому, кто в итоге её сорвал. Фрэнк не нашёл слов, чтобы ответить на это, лишь судорожно сглотнул, отчего адамово яблоко предательски дёрнулось, выдавая его волнение. К счастью, Джерард не обратил на это внимание, продолжая штрих за штрихом рисовать Фрэнку его новое лицо — нет, скорее нового Фрэнка, который в ближайшие дни всеми путями будет соблазнять мужчин и искать вампира-убийцу, на деле являясь полицейским под прикрытием. И когда только его жизнь успела стать такой?