Кровавая долина

— Что ж, зато теперь он всё знает, — грустно усмехнулась Габриэлла, стоя на пороге спальни Джерарда и глядя, как он смачивает в небольшом тазике тряпку и прикладывает её ко лбу Фрэнка. — Не всё, — возразил он, нежно проводя костяшками пальцев по бледной щеке. — Знаешь, Уильям сказал, что я убил их всех, а ещё Фрэнк видел мою тёмную сторону. И я пил его кровь, а он после этого всего готов был пожертвовать собой ради меня... Это всё в корне неправильно. — Не бросай его, — тихо проговорила Габи. — Не смей думать, что без тебя ему будет лучше. Не будет. Он без тебя теперь погибнет. — Чёртова ответственность... — Ты и сам без него не сможешь, признай это, — девушка смерила его строгим взглядом. — Я и не отрицаю, — грустно усмехнулся Джерард, — но одно дело — лишить себя его, и совсем другое — оставить его одного. Я и так виноват, ужасно виноват перед ним — схватившись за голову, он страдальчески простонал. — Он лежит здесь без сознания, едва оставшись в живых, и всё из-за меня... — Поздно о чём-то жалеть, — тихо перебила Габи. — Всё будет хорошо, поверь. Я вообще убила человека, но всё ещё не могу понять, что же произошло. — Уильям не был человеком, — печально вздохнул Джерард, — всё человеческое в нём давно умерло, а ты всего лишь избавила мир от одного из многочисленных его чудовищ. Правда не все заслужившие смерти чудовища повержены. — Даже не начинай, ты совсем не такой. — Я убивал людей, ты забыла? Увы, я совершенно такой же, как бы сильно ты это ни отрицала. Уильям сделал меня подобным себе, с тех пор я абсолютно идентичный ему монстр, лишь чудом и огромными усилиями сохраняющий в себе остатки гуманности. — Но ты не заслуживаешь смерти, — возразила Габи. — Я заслужил её ещё в 1742 году, вот только право на смерть у меня забрали, даже не спросив, необходимо ли мне бессмертие, — задумчиво взглянув на спящего Фрэнка, Джерард осторожно лёг рядом и тихо-тихо проговорил: — но с другой стороны, погибни я тогда, мне бы не довелось встретить его. Поверить не могу, что впервые за столько лет мне до дрожи в коленях хочется оберегать кого-то, сдувать пылинки и проводить каждую секунду рядом... — повернувшись к Габриэлле, он увидел улыбку, блуждающую на её лице, и усмехнулся. — Я выгляжу словно влюблённый идиот, верно? — Ты и есть влюблённый идиот, — рассмеялась девушка. — Я рада, что ты нашёл его, честное слово. Он хороший парень, и я надеюсь, что однажды он сам попросит тебя о вечной жизни, которую вы проведёте вместе. — Упаси господь, — несколько испуганно прошептал Джерард. — Я не хочу, чтобы он тоже становился... таким. — Время всё расставит на свои места, но знай, что ты вовсе не монстр, коим себя считаешь. Ты не выбирал эту жизнь, но разве ты хоть о чём-то жалеешь? Ты ведь сам говорил, что не променял бы эту жизнь на любую другую, что именно всё случившееся сделало тебя тем, кем ты являешься сейчас, — Габриэлла ласково улыбнулась ему и сделала шаг назад, покидая комнату. — Ты не должен винить себя в том, что произошло сегодня. Ты ведь спас Фрэнка, разве монстр вроде Уильяма поступил бы так? — Это ты спасла его, — возразил Джерард, и Габи звонко рассмеялась. — Это была коллективная работа, я стала лишь крохотным мазком кисти в общей картине, — она печально улыбнулась. — Что ж, я пойду спать, надеюсь, ты не против, если я займу твой диван? — Совсем не против, — ответил Джерард и, повернувшись к парню, уткнулся носом в его плечо. — Я останусь с Фрэнком. Его дыхание было едва слышно даже в абсолютной тишине, но эти тихие звуки служили Уэю гораздо более сильным эликсиром жизни, нежели кровь. Он осторожно обнимал Фрэнка, уткнувшись лицом в тёплую кожу между плечом и шеей, и хотя запах крови всё ещё немного присутствовал в окружающем воздухе, Джерард уже был способен себя контролировать. Жизнь Фрэнка была чертовски хрупка, он сам был чертовски хрупок, и теперь Джерард понимал это как никогда, ругая себя за то, что когда-то предложил ему отправиться в публичный дом и сыграть роковую роль соблазнителя. Конечно, в тот момент Уэй не испытывал к Фрэнку таких сильных чувств, ещё больше раскрывшихся после битвы в Кровавой долине. Так или иначе, не столкнись тогда Фрэнк с Уильямом, ничего бы этого не произошло. Всю ночь Джерард размышлял о том, стоит ли ему оставаться рядом с самым дорогим ему человеком и продолжать оберегать его до самой смерти, либо же лучше покинуть его, пока не случилось что похуже. Ответ пришёл сам собой, когда Фрэнк открыл глаза и слабым голосом позвал его по имени. Джерард не мог уйти. — Господи, — прошептал Айеро и, вздрогнув, отпрянул от мужчины, садясь на кровати и испуганно глядя на него, видимо, только успев осознать, что всё произошедшее не было сном. — Лучше не приближайся ко мне! — Фрэнк, — растерянно выронил Джерард, садясь следом, но тот остановил его ладонью, резко вытянув её вперёд и глядя на Уэя с нескрываемой злостью и страхом. — Всё это время ты находился рядом со мной, зачем-то помогал мне... Но это тебя надо было искать! — лицо Фрэнка едва держало маску ярости, он с трудом скрывал волнение, растерянность и дикий ужас. — Ты понимаешь, что теперь я должен арестовать тебя? — Фрэнк, успокойся, — мягко произнёс Уэй, двигаясь ближе и крепко хватая его за руки, — прошу тебя. Ты правда готов поверить вампиру, который чуть было не убил тебя? — Ты, чёрт тебя побери, вампир! — Да, но я не убивал всех этих людей, это сделал Уильям, — спокойно заявил Джерард, и хотя Фрэнк вырвал свои руки из его хватки, теперь он слушал его чуть более внимательно. — То есть... Раньше, не отрицаю, я в самом деле убивал некоторых мужчин. Но все они были преступниками, которых я заставал либо за изнасилованиями женщин, либо жестокими избиениями в тёмных переулках. Считаешь, такие люди заслуживают прощения? — Это не тебе решать, — бросил себе под нос Фрэнк. — Ты прав, но представь, что на месте жертвы такого человека могла оказаться твоя мама. Что тогда? — Ты в любом случае не имеешь права забирать жизнь у людей, — сквозь зубы процедил Айеро, не желая даже на секунду оправдывать его. — Да, — кивнул Джерард, — это так. Однажды я и сам это понял и начал посещать закрытые клубы, где были желающие добровольно отдать свою кровь вампирам. Да, Фрэнк, не удивляйся так сильно, таких извращенцев полно, — он снова попытался взять его за руку, но парень опять не дал это сделать, и на лице Уэя отразилась вселенская печаль, однако он всё же продолжил свой рассказ. — А потом я понял, что в жилах любых живых существ течёт кровь и что совсем необязательно убивать людей ради насыщения. — Так ты не рисуешь животных! — осенило Фрэнка. Он всё ещё смотрел на Джерарда огромными от страха и удивления глазами, но теперь он был менее взбудоражен. Джерард лишь грустно улыбнулся в ответ. — Это меньшее из зол. — Ты сказал, что смертельно болен. — Верно. — Но... Ты не умираешь. Потому что ты уже мёртв. Твоя болезнь — это вампиризм, и ты болеешь ей... Сколько уже лет? — наконец задал Фрэнк волнующий его вопрос, уже заранее понимая, что ответ вряд ли уложится в его голове. — Я родился в 1710 году, — бархатистым, убаюкивающим тоном произнёс Уэй, пристально глядя на парня, словно взглядом пытаясь снять с него поволоку напряжения. — Мне двести шестнадцать лет. — Выходит ты всё это время врал, — грустно выдохнул Фрэнк, не зная, что ему чувствовать. — Ни разу, — отрезал Уэй. — Я стал вампиром в 1742 году, в возрасте тридцати двух лет, и фактически с тех пор мне всегда было тридцать два, ведь в тот роковой день я умер. Я действительно болен, и ты сам это только что подтвердил, я же даже названия болезни не называл, лишь говорил о том, что существует лекарство, способное поддерживать во мне жизнь, и это лекарство — кровь, — Джерард снова взял Фрэнка за руку, уже более мягко, но в этот раз парень не стал противиться, внимательно слушая. — Вся моя семья погибла во время эпидемии, опять же, я не лгал, — он опустил глаза и прикусил нижнюю губу, — вот только это была не испанка, а чума. Я родился в Марселе, а когда мне было десять, по всей Франции прошла волна этой страшной болезни, так что всё это было правдой и всё это я на самом деле пережил. — Это ужасно, но... Как же работа в борделе. Что на этот счёт? — растерянно спросил Айеро, пока Джерард поглаживал его ладонь большим пальцем, словно подобным образом абстрагируясь от болезненных воспоминаний. — Я стал вампиром во время войны за австрийское наследство и долгое время жил с Уильямом, пока он не оставил меня совершенно одного, а сам не отправился на поиски молодой крови. Тогда-то я, голодный и ослабевший, наткнулся на Джанет — она была владелицей публичного дома, а ещё умирала от кори. Я встретил её у местного паба, который сейчас уже закрыт, но это место, можно сказать, спасло мне жизнь, подарив встречу с Джанет. Пить её было бы себе во вред, да и я предпочитал не убивать женщин. Тогда она пообещала мне крышу над головой в обмен на спасение от смерти, но при одном условии — я буду должен работать на неё. Я был в таком отчаянии, что немедля согласился, а ещё моё сердце было разбито вдребезги, поэтому перспектива работы проституткой казалась мне спасительной: новые мужчины, связи, много секса, с помощью которого я хотел забыть об Уильяме... Вот только это была иллюзия. Я дал Джанет вечную жизнь, а она в ответ уничтожила мою, хоть и не преднамеренно. Позже она говорила, что не могла упустить такое сокровище, как я, мол, я ей сразу приглянулся своей необычайной красотой. Что ж, — Джерард грустно ухмыльнулся, — вампиры в самом деле чуть более привлекательнее людей. — Так мадам Джанет — вампир?! — шокированно воскликнул Фрэнк, уставившись на Уэя огромными, словно чайные блюдца, глазами. — Вампиресса, — поправил Джерард. — Она предпочитает называть себя так. — А Габриэлла? Она... Она тоже?.. — Нет, Габриэлла обычная живая девушка. Она родилась в 1898 году, а Джанет в самом деле купила её у торговцев людьми. Я ушёл из борделя спустя почти двадцать лет после начала своей карьеры там и отправился в свободное плавание, однако я по-прежнему навещал Джанет и её приёмную дочь. Габи считала меня своим старшим братом, хоть и знала, что у нас нет кровной связи. Тем не менее, наша связь всё же была чертовски крепкой, я старался поддерживать её во всём, и когда она уехала в Ньюарк, дал ей кое-какую сумму на первое время. — Ты говорил, что всё твоё состояние — это наследство от какой-то родственницы. Это тоже правда? — Да, отчасти. Марсельская фабрика тканей принадлежала моей тётушке, о смерти которой я узнал, находясь в борделе. Благодаря Уильяму я знал, что у меня есть некоторые способности, поэтому попросил у Джанет немного денег и уплыл во Францию. Там я с помощью гипноза заверил нотариуса, что в завещании прописано именно моё имя, и так я стал владельцем фабрики, в которой ни разу не был, но отчисления из которой мне присылают ежемесячно. После этого я покинул публичный дом, — Джерард закусил нижнюю губу, замолчав на пару секунд, но всё же не выдержал. — Фрэнк, можно я тебя поцелую? — Ты хотел сказать «съем»? — ухмыльнулся Айеро. — Честно говоря, я тебя немного боюсь. — Не нужно, — грустно ответил Джерард. — Мне жаль, что я причинил тебе боль, но я никогда не хотел даже случайно тебе навредить. — Чего же ты хочешь от наших отношений? Всё-таки я обычный человек, а люди, в отличие от вампиров, рано или поздно умирают. И что это для тебя — всего лишь интрижка или что-то большее? Глубоко вздохнув, Джерард пододвинулся ещё ближе и обхватил руками лицо растерявшегося парня. — Когда я пил твою кровь, ты умолял меня остановиться, но было ещё кое-что, что действительно повлияло на моё сознание в тот момент, — Уэй приблизился к лицу Фрэнка, перейдя уже на шёпот. — Ты сказал, что любишь меня. Он словами не мог описать, какое же наслаждение испытал от вида смущённо-красных щёчек и бегающего блестящего взгляда. — Я... Просто понимаешь, мне было так страшно, но в тот момент я понял, что верю тебе, — подняв взгляд, Фрэнк неуверенно посмотрел вампиру в глаза, — и ещё... Боже, прости, крайне тяжело это говорить, когда ты так пристально на меня смотришь. — Мне отвернуться? — фыркнул Джерард. — Нет, — шепнул Фрэнк, хватаясь за его запястье, разрывая последние сантиметры расстояния между ними и закрывая глаза, — не отворачивайся от меня, пожалуйста. Он сам накрыл прохладные губы мягким поцелуем, нежно исследуя их и блуждая руками по спрятанному под рубашкой торсу Джерарда. В мгновение ока Уэй опрокинул его на спину и, вытянув руки над головой, зафиксировал их, сжимая запястья. Улыбаясь краем губ, он окинул долгим взглядом Фрэнка, который тяжело дышал и лишь глазами умолял продолжить их игры, после чего наклонился к нему и, закинув ногу поперёк бёдер парня, вновь позволил их губам слиться в сладком поцелуе. Его пальцы плавно заскользили по впалому животу Фрэнка, по обнажённой коже, выглядывающей из-под краёв халата, заставляя задыхаться. — Твои пальцы... произведение искусства, — прошептал Айеро, отстраняясь и прижимаясь губами к уху возлюбленного. — Твоё тепло — мой главный и самый яркий свет, — вторил Джерард, осторожно целуя его в подбородок и стараясь не задевать раненую шею, — а ты — моё солнышко. — Я люблю твой голос, — шептал Фрэнк, принимая нежные ласки с закрытыми глазами, сжимая руки в кулаки и впиваясь ногтями в собственные ладони. — А я твои глаза, — Уэй спрятал улыбку, проводя кончиком острого носа по виску парня. — Мне невыносимо сильно нравится то, как ты прикасаешься ко мне. — Не прикасаться к тебе было бы преступлением... Я так сильно люблю каждый сантиметр твоего тела. — А я люблю тебя, — выдохнул Фрэнк, и в этот момент Джерард отпустил его, поэтому он тут же мягко толкнул Уэя в грудь, вынуждая сесть и садясь следом. Поглаживая любимое лицо кончиками пальцев, он продолжил целовать его, изредка отстраняясь и хитро улыбаясь. — Или, быть может, все мои чувства — это просто гипноз? — Ты не поддаёшься гипнозу, — прошептал Джерард, влажным мазком проходясь по пылающей щеке. — Я понял это ещё в нашу первую встречу. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. Фрэнк открыл было рот, собираясь ответить, но насмешливый женский голос, внезапно встрявший в их нежный разговор, заставил обоих вздрогнуть и отстраниться друг от друга. — Доброе утро, голубки, — Габриэлла сложила руки на груди и прислонилась к дверному косяку. — Может, дождётесь моего ухода и уже потом будете заниматься всякими непристойностями? — Мы вовсе не... — начал было Фрэнк, но Джерард перебил его: — Твоя спасительница, — он кивнул в сторону девушки. — Если бы не она, мы бы тут сейчас не сидели. — О, правда? — Фрэнк удивлённо повернулся к Габи. — Она подстрелила Уильяма в самый последний момент, — Джерард улыбнулся ей, — и мне чертовски жаль, что я её недооценивал. Габриэлла улыбнулась в ответ, после чего подсела на край кровати и в разговоре о произошедшем до всех троих наконец-то дошло, что произошло. Хотя Джерард всё ещё не верил, что вампир, так долго мучавший его и испортивший ему жизнь, мёртв. Но он смотрел на широко улыбающуюся Габи, вспоминающую, как она всадила пулю Уильяму в лоб, смотрел на удивлённого Фрэнка, притянувшего к себе колени и обнявшего их, словно защищаясь даже от воспоминаний, и он понимал: прошлое, каким бы оно ни было, привело его к этому моменту, где он искренне был счастлив. Сколько бы боли ни было позади, его самые близкие люди были рядом, живые и невредимые, и теперь им ничто не угрожало. Позже, когда Габриэлла решила отправиться домой, Джерард крепко обнял её и, взяв с девушки обещание беречь себя в любом случае, вернулся в постель к Фрэнку. Парень лежал, укутавшись в одеяло и внимательно смотрел в одну точку, словно размышляя о чём-то. — Всё в порядке? — спросил Уэй, ложась рядом и мягко касаясь губами его щеки. — Да, — тихо отозвался Фрэнк, — но сложно во всё это поверить. — Ты привыкнешь, — ободряюще улыбнулся мужчина, — просто тебе нужно время. — Я ведь мог умереть вчера, — прошептал Айеро. — Я человек, Джерард, и моя жизнь до обидного хрупка. Не боишься, что однажды я тебя покину? Некоторое время Джерард молчал, обдумывая услышанное. Он ни в коем случае не хотел превращать Фрэнка в существо, зависимое от крови, но в противном случае смерть найдёт его, где бы он ни был. Джерард в самом деле не представлял, что ждёт их в будущем, он мучительно сильно боялся этого будущего. Поэтому он вновь заблокировал мысли о вероятных последующих событиях, осторожно устроил голову на плече у парня и, уткнувшись лбом ему в подбородок, прошептал: — Je t'aime, Фрэнки. Умоляю, не покидай меня никогда. И в этот раз у Фрэнка хватило знаний, чтобы понять французские слова. Поэтому вместо ответа он зарылся носом в густые волосы, скрывая слёзы и, обвив плечи Джерарда рукой, прикрыл глаза, растворяясь в тёплом ощущении и заполняющей сердце нежности. Фрэнк и не собирался покидать его, во всяком случае по собственному желанию, но он прекрасно понимал переживания Джерарда. Он пока ещё не верил в собственную смерть, находясь в столь юном возрасте и не представляя, что он вообще может умереть. Но Фрэнк знал, что если Джерард не решит сам его бросить, поняв, что ему не нужен умирающий старик, в один прекрасный день они столкнутся со смертельно острым лезвием косы. Однако пока Фрэнку не было и двадцати четырёх, он таял в объятиях двухсотлетнего вампира, которого из всех мужчин мира умудрилось выбрать его сердце. И Джерард с особым наслаждением слушал его биение, и казалось, будто его собственное сердце, расколов каменную оболочку, воскресает от этих удивительных, невероятно живых звуков.