Кровавая долина

Прошло около недели с тех пор, как Уильям похитил Фрэнка. Парню здорово досталось от шерифа Милтона за то, что он не явился на работу в положенные дни. Фрэнк кое-как оправдал своё отсутствие плохим состоянием, впрочем даже не солгав. Дело о вампире замяли, но другого выхода не было: никто не должен был знать, что вампиры действительно существуют, даже несмотря на то, что убийцей был Уильям, а не Джерард. — Ты так и не рассказал мне, что именно произошло, — заявил однажды Фрэнк, лёжа в своей кровати перед сном: они впервые ночевали у него, а не у Джерарда, хоть вампир не в первый раз был в гостях у возлюбленного. — Я имею в виду историю с Уильямом и убитыми юношами. В первый раз за долгое время Фрэнк действительно заинтересовался этим вопросом, потому что почти всю неделю, приходя с работы, он забирался в постель к Джерарду, греясь взаимными чувствами и объятиями отдавая всю любовь, что у него имелась. Несомненно, они много разговаривали, но не о преступлениях, а друг о друге. Так Фрэнк узнал, что как только родителей Джерарда поразила марсельская чума, они тут же отправили его вместе с младшим братом прочь из Франции. Миссис и мистер Уэй потратили все свои сбережения, чтобы усадить сыновей на судно. По прибытии в Америку мальчиков должны были встретить знакомые Уэев, но этому не суждено было случиться: корабль потерпел крушение, и в общей суматохе Джерард потерял последнего близкого ему человека. Он до сих пор не знал, выжил ли его маленький братишка или нет; хоть мальчик и кричал его имя, пытаясь прорваться сквозь толпу, его насильно усадили в свободную шлюпку. И Джерард не мог передать всю боль, что он испытал, понимая, что его брат, его лучший друг, тот, кого он поклялся себе защищать вечно, скорее всего остался на тонущем корабле. Волны бушевали до самого утра, грозясь раздробить хлипкую шлюпку в щепки. Но всё же она доплыла до спасительного берега, хоть и оказавшись не там, где планировал остановиться корабль. Естественно, никто не ждал маленьких Уэев в этом самом месте, и Джерард, потерянный и убитый горем, принялся бродить по незнакомому ему городу, не представляя, что делать дальше. Он не знал, что находится в Джерси-Сити, пока не наткнулся на учтивого и элегантного незнакомца. Мужчина представился Уильямом и выслушал историю мальчика, которую тот с трудом поведал сквозь слёзы, а после пообещал Джерарду крышу над головой и тёплый ужин. Будучи в самом ужасном состоянии, юный Уэй согласился, ещё не зная, что ждёт в его в глухом лесу, как долго он пробудет в поместье, казалось бы, щедрого незнакомца и какую цену за это заплатит. Кровавая долина — так называлось поместье благодушного незнакомца — сразу насторожила Джерарда. Но поначалу всё было замечательно: Уильям относился к нему почти как к собственному сыну, он даже обучал его на дому, поэтому Уэй рос совсем не глупым парнем. К пятнадцати годам он, кажется, начал осознавать, что его чересчур сильно опекают, а ещё, что с хозяином дома что-то не так. Он никогда не делил стол с Джерардом, зато делил кровать. Ничего не происходило, просто мальчик засыпал рядом с Уильямом, иногда чувствуя, как тот обнимает его и по-хозяйски прижимает к себе, блуждая ледяными пальцами по совсем ещё юному телу. Подрастая, Джерард постепенно понимал, что творится что-то неладное, и однажды он решил хорошенько изучить дом, о чём впоследствии очень сильно пожалел, ведь увиденное ещё долгие годы являлось ему в ночных кошмарах. В тот вечер Джерард нашёл заветную дверь, ведущую в подвал, а за ней обнаружил клетки. Десятки замкнутых пространств, за которыми находились мальчики примерно его возраста, вот только все они были мертвы. Истощённые тела с торчащими из-под серой кожи костями, мёртвые стеклянные взгляды, тонкие ручки, тянущиеся между прутьями, словно умоляющие дать им хотя бы один шанс. И тогда Джерард понял, что он следующий. Однако он решил обыграть Уильяма. Желание жить превысило отвращение, и он всеми силами принялся изображать любовь к мужчине, а потом сам не заметил, как действительно влюбился. Но до того, как чувства накрыли Джерарда с головой, произошло ужасное и непоправимое: в одну из ночей Уильям зашёл дальше, чем обычно. Засыпая, Джерард почувствовал, как пугающе сильные руки срывают с него ночное бельё. Он молчал, боясь, что любое его слово может стать последним. Сжав зубы и зажмурившись, Джерард терпел жгучую боль, зная, что утром на его постели будет кровь, терпел болезненные укусы и всякое отсутствие нежности. Уильяму будто было всё равно, что мальчику всего пятнадцать, что никто и никогда не трогал его в таком ключе: он буквально рвал юное тело, и лишь едва поблёскивающие в темноте слёзы показывали то, какую боль испытывал Джерард. Около месяца продолжались эти истязания, прежде чем Джерард привык к ним и даже начал отвечать, словно подыгрывая Уильяму, но на самом деле лишь заражаясь от него нездоровой любовью. Однако именно это спасло ему жизнь: в день шестнадцатилетия он получил от Уильяма признание в том, что тот является вампиром, и мужчина пообещал, что вскоре Джерард тоже получит в подарок вечную жизнь. Тогда юный Уэй ещё не знал, что ему придётся стать в два раза старше, прежде чем наконец-то получить уже совсем нежеланный подарок. Следующие годы проходили однотипно: Уильям убивал людей, а по ночам истязал тело взрослеющего Джерарда. Постепенно Уэй начал ненавидеть вампира, который уже целиком и полностью считал себя его хозяином, утверждая, что однажды превратит его в такого же кровопийцу, забрав душу. Наверное, поэтому Джерард так сильно обрадовался, когда Уильям вдруг понял, что тот ему совсем не интересен. Видимо, какая-то часть его всё же привязалась к парню, поэтому он не стал убивать его своими руками, а отправил на войну, заявив, что Джерард обязан через это пройти. Так или иначе, в ноябре 1741 года Уэй отправился воевать за австрийское наследство, несмотря на то, что всегда был против войн, считая их бессмысленными и жестокими. На самом деле он был счастлив, что наконец-то оказался вдалеке от своего мучителя, любовь к которому к его тридцати одному окончательно переросла ненависть. А летом 1742 года Джерарда убили. Пуля попала прямо под рёбра, и мужчина скончался от потери крови, думая лишь о том, какая же жалкая была у него жизнь, мысленно извиняясь перед братом, которого потерял двадцать два года назад. Тогда он надеялся, что они наконец-то смогут встретиться. Но Уильям, за сотни километров почуявший запах смерти человека, с которым он успел сблизиться как ни с кем прежде, бросился к нему навстречу. Он бежал сломя голову, из последних сил, вытягивая носом кровянистые волны, отдающие леденящим смрадом. Наконец, найдя нужное ему тело в самом пекле, он схватил остывающий труп и, отыскав тихое место в лесу, острым кинжалом пронзил себе руку. Багровые капли стекали меж синих губ мёртвого мужчины и на пулевое ранение, а Уильям проклинал себя за то, что позволил ему погибнуть — быть может, всё же человеческие чувства были ему отнюдь не чужды, а может, он просто не хотел терять столь ценную и красивую вещь, которой так долго владел. Джерард ожил, первое время совсем не понимая, что происходит, где он, и почему горло так сильно саднит. А когда до него всё-таки дошло, кем он стал, смерть стала ещё желаннее, чем прежде. Позже, окрепнув и набравшись сил, Уэй заявил, что больше не собирается оставаться собственностью Уильяма, что он согласен существовать рядом с ним лишь на равных правах. Однако тот рассмеялся новообращённому вампиру в лицо, утверждая, что он и недели без него не протянет, о какой самостоятельности может идти речь? Джерард сказал тогда, что протянет и сотни лет, после чего Уильям выставил его из дома, напоследок пообещав, что непременно найдёт ему замену. Что ж, сколько бы он ни старался, ему не удалось это сделать: каждого мальчика ждали клетки в подвале, а Джерарда ждал бордель, окончательно уничтоживший его надежду на светлое будущее. Уйти оттуда сподвигли не только деньги дальней родственницы, но и охотник на вампиров, посетивший публичный дом под видом клиента и чуть было не убивший Джерарда. Осиновый кол пронзил сердце Уэя, но он смог выжить, после чего решил, что так продолжаться не может: он должен был покинуть это место и прекратить подвергать свою жизнь опасности, ведь молва о проститутке-вампире, созданная мадам Джанет под видом диковиной рекламы, давным-давно разлетелась по всему штату. Фрэнк был в диком ужасе от всей этой истории, не понимая, как самый лучший человек в его жизни вообще смог это пережить и не свихнуться. В тот вечер он молча слушал Джерарда, то и дело вытирая слёзы, а точнее кровь, что сочилась из глаз вампира. Ему было больно об этом рассказывать, но он хотел, чтобы Фрэнк знал, через что ему пришлось пройти, прежде чем они встретились. И, дослушав до конца, Фрэнк молча обнял Джерарда. Не бросился на шею, а нежно прильнул, словно боясь ещё больше растормошить израненную и почти потерявшуюся, но всё же хранящуюся где-то внутри душу. И вполне логично, что спустя какое-то время в голове Фрэнка возник вопрос: почему Уильям выбрал местом своих преступлений именно тот город, куда перебрался Джерард? Именно поэтому он и решил вновь затронуть эту болезненную, но всё же важную тему. — Зачем ему вообще всё это было нужно? И почему ты помогал мне, если с самого начала знал, кто является убийцей? — Пока ты спал, — Джерард ласково погладил его обнажённую руку — на них обоих были лишь брюки, — там, в поместье, он рассказал мне, что так и не смог заменить меня кем-то. Все эти убийства были своего рода приглашениями вернуться назад, ровно до тех пор, как он узнал о нашей с тобой связи. Я поступил очень глупо, никак тебя не обезопасив, когда решил, что если ты больше не появишься в борделе, он не выследит тебя, но ещё глупее я поступил, когда ушёл на охоту и оставил тебя одного в своём доме — Уильям только этого и ждал. Тебе я помогал... Как сказать. Я в самом деле подрабатывал детективом, но лишь из чистого любопытства. Мне хотелось чего-то нового, а мой развитый за все прожитые годы ум и жизненный опыт позволяли познать это новое. Полиции же я помогал, потому что мне было интересно следить за ними, однако я словно единственный хотел раскрыть преступления. Когда произошло первое убийство Уильяма в Хобокене, я сразу почувствовал запах вампира в городе, так что не было ничего странного, что я нашёл тело быстрее полиции. Они, однако, не хотели со мной сотрудничать, хотя тогда в моей голове мелькала идея об обнаружении Уильяма стражами порядка. Но ты и сам знаешь, как работают твои коллеги, да они бы и не дошли до того, чтобы действительно искать вампира. Поэтому я лишь с интересом наблюдал за представлением, изредка подыгрывая. А потом я встретил тебя, — Джерард улыбнулся, и его глаза засветились искренней нежностью. — У нас есть шестое чувство, мы... как бы сказать... Мы видим ауру людей. Это довольно сложно объяснить, но твоя аура была настолько близка к моей собственной, несмотря на наши явные различия, что это поразило меня до глубины души. Я тогда прятался от тебя в другой комнате Эрика Линка, которую ты ещё не исследовал, так как до твоего прихода сам занимался этим, но, увидев тебя, понял, что не могу с тобой не познакомиться. Тогда я не рассчитывал на то, что между нами сейчас происходит, мне было просто интересно, а ты ко всему ещё и не поддался моему гипнозу, и мне стало интереснее вдвойне. Правда тогда я даже не надеялся, что позже выяснится, что тебе тоже нравятся мужчины, — Джерард рассмеялся, и Фрэнк с блуждающей на лице улыбкой прижался к его груди. — Но ведь я не мог взять и отвести тебя к Уильяму, верно? Мне нравилось смотреть, как ты разгадываешь это дело, но я не мог сказать тебе, что знаю убийцу, потому что тогда мне пришлось бы признаться, что я тоже вампир. — А что насчёт того мальчика? — Фрэнк зевнул, утыкаясь Джерарду в плечо. — Который Кристиан? — В той записной книжке, что я нашёл у Эрика Линка, напротив номера борделя были написаны слова: «я нашёл твоё былое убежище». Именно поэтому я понял, что искать надо в борделе. Уильям ещё до этого сделал Кристиана вампиром, а потом убил его постоянного клиента, словно проводя аллюзию на наши с ним отношения. Боюсь, Джанет убила Кристиана, потому что ей не нужны были проблемы с неуправляемым молодым вампиром, — Джерард грустно вздохнул. — Несчастный мальчик, я этого совсем не хотел, но она хозяйка в своём доме и, увы, ей решать, что делать со своими подопечными. Позже Уильям, видимо, хотел вновь навестить Кристиана. Может, он хотел убить его или просто встретиться, но, узнав, что ты его заменил, он понял, что ты знаешь о вампирах и решил тебя убить. А ты испортил его планы — назвал моё имя и сбил Уильяма с толку. — Кстати, по поводу вампиризма, — приподнявшись на локте, Фрэнк коснулся кончиками пальцев груди Джерарда, ласково провёл по давно затянувшимся шрамам и устроил ладонь у него на животе. — Почему ты отражаешься в зеркалах и не боишься солнечного света? — Потому что это всего лишь сказки, — рассмеялся Джерард. — Ну, то есть, солнечный свет действительно меня раздражает, моя кожа может покраснеть, так как она тоньше и чувствительнее, чем кожа людей... — Чувствительнее, говоришь? — ухмыльнулся Фрэнк и коснулся губами его ключицы. — А почему ты не давал мне тебя поцеловать? — Боялся, что ты почувствуешь вкус крови или поймёшь, что мои зубы чуть острее, чем нужно, — подцепив пальцами его подбородок, Джерард быстрым и лёгким прикосновением коснулся его губ. — А ещё я не сплю. — Совсем? — Айеро удивлённо вскинул брови. — Да, совсем. Вместо этого ночами я любуюсь тобой, ведь ты прекрасный, ты особенный, — Уэй поцеловал Фрэнка в покрасневшую щёку, явно не готового услышать комплименты. — Я никогда не встречал кого-то, кто так же запал бы мне в душу, как ты, а я прожил много, даже слишком много лет. Словно сама судьба не дала мне умереть тогда, всё это время направляя к тебе. И самое удивительное: я тебе верю, несмотря на то, что ты человек. Ты стал первым человеком после Габи, кому я так сильно доверился, а ещё первым после Уильяма, с кем я разделил кульминацию страсти. Я так сильно в тебя влюбился, что мне стало плевать на предыдущие травмы, я просто поверил тебе. — Что ж, это очень много значит для меня. Спасибо за доверие, — улыбаясь, Фрэнк прильнул к его губам, рукой исследуя холодную кожу, чуть сжимая её в особенно мягких местах. — Je t'aime, mon cher François, — отстраняясь на выдохе, прошептал Джерард, добивая Фрэнка французской формой его имени, звучащей так легко и так интимно из уст Уэя, что и с ума сойти недолго. В тот вечер Фрэнк вновь уснул в объятиях Джерарда; пылающая и ледяная кожа смешались, поражая невероятным контрастом. Им было хорошо и спокойно, и Джерард, слыша мерное дыхание и глядя на спящее лицо любимого человека, понимал, что это счастье стоило всех горестей, пройденных в прошлом. Ему давно стало плевать на мнение общества о романе двух мужчин, в приоритете была лишь безопасность Фрэнка; только бы вечно слушать это горячее сердцебиение, только бы оно не замирало.

* * *

В один из своих выходных Фрэнк вновь решил остаться на ночь у Джерарда. Всю неделю у них не было интимной близости, они просто подолгу обнимались, после чего Фрэнк засыпал, и хотя ему чертовски хотелось тела Джерарда, тот не делал первый шаг, словно боясь, что Фрэнк всё ещё не окреп после столкновения с Уильямом. Айеро нравился шёлковый халат, который ему дал Уильям. Несмотря на то, что этот элемент одежды напоминал о самом страшном моменте в его жизни, он так же дарил осознание, что в тот роковой день Фрэнк выжил. А ещё он знал, что у Джерарда слюнки текут от вида его тела в откровенных шёлковых тканях, и он был уверен, что в этот вечер он точно сможет его соблазнить. Поэтому, сходив в душ и переодевшись, он осторожно выглянул из ванной, ища глазами Уэя. Тот был на кухне, готовя для Фрэнка ужин: парня всегда поражало до глубины души, что Джерард, сам не питаясь людской пищей, готовил специально для него. Выйдя из ванной, Фрэнк тихо и медленно прошёл на кухню и замер в нескольких метрах от Уэя, привлекая к себе внимание и удивлённо-любующийся взгляд. — Мне бы хотелось, чтобы у нас были цветы и свечи, — заявил он, — но, видимо, придётся обойтись без них, потому что я не могу больше терпеть. С этими словами он потянул за край пояса, развязывая халат и позволяя гладкому шёлку медленно соскользнуть с плеч, пройтись лёгким прикосновением по талии, спине и, наконец, упасть к лодыжкам. Перешагнув через тёмную ткань, Фрэнк на цыпочках подошёл к Уэю, замершему в одной позе и жадным взглядом разглядывающему его. — Ты пытаешься меня соблазнить? — спросил он, судорожно сглотнув. — Хочешь сказать, не получается? Взяв Джерарда за руку, Фрэнк положил его ладонь себе на промежность, позволяя убедиться, насколько сильно он его хочет. — Боюсь, ты всё ещё слаб, — прошептал Уэй, наклоняясь и прислоняясь лбом ко лбу Фрэнка. — Прошла неделя, я в полном порядке. И я этого хочу, очень хочу, — парень с наслаждением простонал, чувствуя, как длинные холодные пальцы оборачиваются вокруг него и медленно проходят по всей длине. — Поэтому... если ты тоже хочешь... пожалуйста... — Я всегда хочу, — рыкнул Джерард, выключил плиту и, схватив его за руку, потащил в сторону спальни так быстро, что Фрэнк чуть было не споткнулся по дороге. Они жарко целовались, обнимая друг друга. Джерард сразу же опустился на кровать, а Фрэнк устроился на его коленях, стягивая с него такую лишнюю и мешающуюся одежду. — Я хочу заняться с тобой любовью, — тихо проговорил Айеро, отстраняясь и со вздохом принимая влажный поцелуй в шею. — То есть... Я имею в виду, по-настоящему. У нас ведь ещё ни разу этого не было. — Вот как? — резко отпрянув, Джерард удивлённо уставился ему в глаза. — Да, именно так. Только я ещё ни с кем это не делал, и я не особо-то понимаю, как это происходит. Особенно если участвуют два парня. — Ох, — растерянно ответил Джерард и закусил нижнюю губу. — Хорошо, раз ты так хочешь. Но ты будешь сверху. — Мне абсолютно всё равно, просто давай сделаем это, — прошептал Фрэнк и впился в его губы с такой силой, что в первую секунду они слегка стукнулись зубами. Спустя некоторое время Джерард снова отстранился и, осторожно пересадив Фрэнка на кровать, пододвинулся к трюмо, откуда достал круглую баночку с вазелином. Оглянувшись на покрасневшего от возбуждения Фрэнка, беззастенчиво поглаживающего себя, он взял его за запястье и отвёл руку от твёрдого члена. — Так ты быстро кончишь, — пояснил он, заметив недовольство на хорошеньком лице. — Вот, возьми, — вложив Фрэнку в ладонь баночку, он устроился у изголовья кровати и, скинув брюки, подложил себе под поясницу подушку, чтобы немного приподнять свои бёдра. — Смажь пальцы и коснись меня. — Где коснуться? — Фрэнк растерянно заморгал. — Между ног, — выдохнул Джерард, сгибая ноги в коленях и раздвигая их, чувствуя, как его член прижимается к низу живота. Открутив крышку баночки, Айеро погрузил пальцы в вязкую жидкость, после чего коснулся ими члена Джерарда, вызывая сдавленный смешок. — Я что-то делаю не так? — испуганно спросил Фрэнк, однако в следующую секунду до него дошла собственная оплошность, и он сам не сдержал смеха. Приподнявшись на локте и схватив его руку, Джерард направил его пальцы меж своих ягодиц, и Фрэнк нервно сглотнул, прикасаясь к покрытой жёсткими волосками коже. — Смелее, — прошептал Уэй и парень осторожно двинул одним пальцем вперёд, раздвигая мягкие ягодицы и проникая внутрь. Видимо, Джерард и прежде удовлетворял себя подобным образом, так как первый палец не встретил должного сопротивления, однако со вторым и третьим пришлось быть чуть помягче, чтобы случайно не причинить боль. Сначала Фрэнку было страшно, ведь когда-то он и не думал, что подобные места на теле могут доставить удовольствие, однако, глядя на тяжело дышащего Джерарда, двигающего бёдрами ему навстречу и слегка поглаживающего свой член, он был уверен, что это действительно того стоит. — Теперь ты можешь войти в меня, — выдохнул Джерард спустя какое-то время, — только смажь свой член, чтобы было проще. Кивнув, Фрэнк вновь взял в руки баночку с вазелином и, испачкав пальцы и часть ладони, размазал субстанцию по всей длине. Вытерев масляные остатки о простыню, он наклонился над лицом Джерарда, упираясь локтями в матрас. Одна его рука скользнула вниз, случайно задевая головку члена Уэя и вырывая из его губ болезненно-сладкий стон, после чего Фрэнк коснулся себя и приставил лоснящийся от лубриканта и пульсирующий от возбуждения член к кольцу мышц. — Всё хорошо, ведь так? — спросил он и, получив утвердительный кивок со стороны Джерарда, плавно вошёл, правда лишь наполовину. — О боже, — прошептал Уэй, хватая Фрэнка за волосы, притягивая к себе и впиваясь в губы безобразно мокрым поцелуем. — Да, ты молодец, продолжай... Чуть подавшись назад, Фрэнк сдавленно простонал и вошёл уже глубже, чувствуя, будто его член вот-вот взорвётся. — Ты можешь двигаться немного быстрее, я в порядке, — подсказал Джерард, поглаживая его горячую щёку и ласково улыбаясь. — Я тебя люблю, люблю сильнее всех на свете, — прошептал Фрэнк, обхватив обе руки Уэя, задрал их у него над головой, переплетая пальцы и заставляя его оказаться в ещё более беззащитном и уязвимом положении. Двигая бёдрами уже быстрее, он наклонился над ключицами Джерарда, целуя их, после чего перешёл на грудь, по очереди играя языком сначала с одним, а потом и со вторым соском, оставляя на груди алые засосы. Проведя мокрый мазок языком от соска до подмышки, Фрэнк отпустил руки Джерарда, обхватил его мягкие бёдра и, чуть приподняв, привстал, чтобы можно было ещё больше ускорить темп. Закинув одну ногу Уэя себе на плечо, он прижался губами к крепкой икре и провёл дорожку поцелуев до колена, не переставая двигаться и тихо стонать. Он не отрывал взгляда от Джерарда, который во всём своём беззащитном великолепии извивался под ним, бесконечно долго поглаживая то собственное тело, то тело Фрэнка. Внезапно он запрокинул голову так сильно, что щёлкнули резко сомкнувшиеся зубы, и, закатив глаза, оглушительно громко застонал. — Фрэнки, прошу тебя не останавливайся! — прокричал он, хватая плечи Айеро и впиваясь в них короткими ногятми. — Умоляю, глубже, ты почти... Почти попадаешь! И хотя Фрэнк, к своему стыду, не особо понимал, куда он попадает, он всё же крепче обхватил ноги Джерарда, сильнее приподнимая его бёдра и принялся вбиваться с двойной силой, так, что даже кровать больше не стояла на месте. — Здесь!.. — внезапно выкрикнул Джерард, дёргаясь навстречу. Он крепко обвил ногами талию Фрэнка, с необычайной силой прижимая к себе и, создав точку опоры, принялся сам подмахивать бёдрами, заполняя комнату своими невероятными стонами. Фрэнк с неописуемым восхищением наблюдал за ним: его поражало то, с какой лёгкостью Джерард продолжал оставаться ведомым из них двоих, несмотря на то, что это он, а не Фрэнк, растекался потрясающим наслаждением под горячим и заполняющим его целиком и полностью телом. Почти задыхаясь, они двигались навстречу друг другу, и в конце концов Джерарду хватило лишь руки Фрэнка, внезапно обхватившей его блестящий от естественной смазки член, и губ, страстно прижавшихся к и так уже зацелованной шее. Он высоко простонал и кончил Фрэнку в ладонь, чувствуя, как его почти оглушает бешеная пульсация. Некоторое время Айеро двигался внутри него, но вскоре и его накрыл оргазм, и он внезапным теплом излился внутрь Джерарда, заставляя его глубоко вздохнуть и, вновь обвив ногами талию Фрэнка, притянуть его к себе. Смахнув мокрые пряди со лба, Уэй прижался губами к красной щеке. Его руки гладили вспотевшую спину Фрэнка, рухнувшего сверху сразу после оргазма. — Мне было хорошо, так хорошо, так хорошо, — шептал парень, потираясь макушкой о подбородок Джерарда. — Что ж, я счастлив, — улыбнулся тот. Спустя некоторое время, когда они окончательно пришли в себя, Фрэнк сполз на свою половину кровати и, устроившись прямо напротив Джерарда, заглянул ему в глаза. — Я боялся, что что-то пойдёт не так, — признался он. — И ещё, честно говоря, я боялся, что ты сам захочешь быть сверху. Я бы мог быть не готов. — Я бы в любом случае не сделал тебе больно и позаботился о твоём комфорте. Но это был твой первый раз, — Джерард нежно провёл костяшками пальцев по щеке Фрэнка, — и мне хотелось, чтобы ты запомнил его, как что-то невероятное, — он сдавленно фыркнул, — раз уж у нас нет цветов и свечей. А я... Мне было не столько важно овладеть тобой, сколько стать с тобой единым целым. Я многое повидал на своём веку, позиция сверху не принесла бы в мою жизнь что-то новое, во всяком случае в этот раз. Для меня она просто не имеет значения, для меня важнее подарить тебе незабываемое удовольствие, понимаешь? — Ты слишком много думаешь обо мне, — прошептал Фрэнк, хватая его руку и поднося к своим губам, чтобы поочерёдно коснуться губами холодных костяшек. — В следующий раз ты будешь сверху. — Это может быть болезненно, — Джерард хитро усмехнулся, — я ведь большой мальчик. — Уверен, я выдержу, — Фрэнк крепко сжал его руку и зажмурился. — Поверить не могу: когда-то ты казался мне воплощением зла, этаким дьяволом с невинным лицом, катализатором греха, — открыв глаза, он улыбнулся, — а стал самым особенным для меня человеком. Я даже слов найти не могу, чтобы описать то, как сильно ты изменил мою жизнь и меня самого. — Я могу, — быстро ответил Джерард, обвивая ногой его икру чуть ниже колена и притягивая к себе. Он пододвинулся ещё ближе и прошептал коротко: — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — эхом отозвался Фрэнк и нырнул в такие холодные, но вместе с тем такие согревающие объятия.