Мох в ноябре

            — Ай, с-с-с-ука!             — Ш-ш, не ругайся, — Артемий тут же отпрянул от нежной кожи и ласково провел по ней несколько раз рукой в заведомо тщетной, но искренней попытке успокоить раздражение. — Прости, прости.             Голос Артемия рокотал, отдалённо напоминая мурчание крупного кота, и Даниил никак не мог на него злиться всерьез, да и вскрикнул он не со зла, а скорее от неожиданности.             — Ты не мог побриться накануне? Неужели не планировал, что спать будем?             — Планировал, забыл просто, так торопился к тебе, — последнее слово утонуло на коже живота Даниила, к которому Артемий прижался поцелуем.             Кожа на животе не такая чувствительная, как на внутренней стороне бедра, и колкость щетины ощущалась на ней даже приятно, и Даниил не сдержал улыбки.             — Я тоже скучал, Тём.             — Я знаю, — след поцелуев протянулся от пупка к груди, — но я сильнее.             — Докажи.             Артемий замер, осоловело глядя в лицо Даниилу, и тот на мгновение даже немного испугался — вдруг ляпнул что-то не то, но Артемий моргнул, и растерянный взгляд тут же стал каким-то заговорщическим.             — Договорились, — последний поцелуй у соска, и губы Артемия двинулись обратно вниз.             — Осторожней только.             — Когда я был с тобой не осторожен?             — Твоя правда, — Даниил запрокинул голову и прикрыл глаза. — Вообще, можешь не особо нежничать.             — Я подумаю.             Теплое дыхание Артемия коснулось паха, и Даниил ему не ответил, не смог — задохнулся в громком стоне. Всё-таки он очень соскучился.