Выхожу тебя искать

Напуганная официантка скороговоркой объяснила мне, как лучше добраться до их с Фрэн дома, не сводя с нас благодарного взгляда. Ее, похоже, не смущало даже откровенно недовольное Дашкино лицо. - Ты что, правда собралась сломя голову мчаться в дом к больной девице? – гневно прошипела подруга, едва официантка, гремя осколками пивных бокалов, отдалилась от нас на три шага. В ответ я кивнула. Нет смысла объяснять Дарье, почему меня так интересует это дело, ей, в отличие от меня, подобный авантюризм был чужд.  - Хорошо. Но если ты там погибнешь, мне придется просить в Штатах политического убежища, потому что твой отец с меня шкуру сдерет, - Листьева придала своему лицу максимально жалобное выражение. Я улыбнулась: - Даш, я купилась бы на твои кошачьи глазки, если бы не знала тебя столько лет. Мы только проведаем Фрэн и вернемся обратно. Обещаю. - Вот уж фигушки. Я с тобой не пойду. Хочешь геройствовать – ради Бога, но меня в это не впутывай, - Дашка обиженно наморщила носик. – Я уже полчаса строю глазки вон тому красавчику, и не собираюсь по твоей милости уступать его какой-нибудь прошмандовке. - Ты уверена? Дашка равнодушно пожала плечами, не удостаивая меня ответом и томно глядя поверх моего плеча. Что ж, мне же лучше. По крайней мере, меня никто не будет постоянно одергивать и умолять о возвращении обратно. На улице исходящий от меня пивной запах несколько рассеялся, и я распустила волосы, чтобы они подсохли. Мокрая майка противно липла к коже, как бы я не старалась втянуть живот. Если верить соседке Фрэн, их дом находится всего в двух кварталах от бара, а значит, дорога не займет у меня много времени. Если, конечно, какому-нибудь придурку на импале не захочется в очередной раз подвергнуть мою жизнь опасности.  И как Дашка могла прийти к выводу, что он мне нравится? Кривоногий неотесанный болван с нахальным взглядом. Да после Мишки я никогда на такого даже не посмотрела бы. Вся его привлекательность в крутой тачке и…и все. Больше в нем нет абсолютно ничего привлекательного. Я запахнула промокшую кофту, начиная зябнуть в ночном воздухе. Странная тишина этого городка наводила на меня суеверный страх. Казалось, что с наступлением ночи жизнь в нем осталась лишь на центральной площади с барами, а все улицы погрузились в мистический анабиоз. Не ездили машины, не лаяли собаки, не бродили припозднившиеся прохожие. Стоило лишь мне свернуть с площади в первый проулок, как по лопаткам пробежала дрожь. Каменные дома почти без проблесков света в узких окнах, давили на меня унынием серых стен. Я никогда не была особенно пугливой. Сложно бояться, когда с детства подчиняешься железной дисциплине, а сказки перед сном тебе читают таким командным голосом, что хочется вытянуться в струнку и отдать честь. Темнота, пауки, крысы, кладбища – ничто не вызывало у меня паники и желания завопить до боли в барабанных перепонках. Но сейчас я была готова едва ли не бежать, лишь бы поскорей увидеть хоть одну живую душу. Даже если этой душой будет кривоногий и зеленоглазый «Винчестер». Задумавшись, я едва не пропустила дом Фрэн, но меня вовремя остановила шевроле, мигающая отраженным фонарным светом. Значит, охотнички все еще здесь. Плоское, словно придавленное к земле, одноэтажное строение негостеприимно глазело на меня темными окнами. Я нервно сглотнула и напряженно прислушалась. Меня не покидало дурацкое чувство, что из кустов сейчас выпрыгнут заливающаяся смехом Дашка и Мишка с огромным букетом желтых роз. Больше всего это тянуло на розыгрыш, и сложно было поверить, что я стою перед домом девушки, которая рискует умереть от сверхъестественной чумы. Вдохнув поглубже свежий ночной воздух, я как можно бесшумней направилась к дверям. За окнами, прикрытыми плотными шторами, сложно было что-то разглядеть, а биение собственного сердца мешало еще и слышать. - Фрэн? – вполголоса поинтересовалась я, распахивая скрипучую дверь.  Жалкий хрип показался мне жалобной пародией на собственный голос, и я мысленно приказала себе быть тверже. Сжав руки в кулаки, я осторожно протиснулась в коридор, давая глазам привыкнуть к темноте. - Эй, Фрэн, не бойся. Меня прислала твоя соседка, - я мысленно попеняла себе, что так и не выяснила имени неловкой официантки. – Она беспокоится. И снова ответом на мой крик служила лишь тишина, но я, в отличие от небезызвестной сильной женщины, плакать у окна не собиралась. Успокоив дыхание, я медленно тронулась вперед, не отрывая руки от холодной стены. Через каждые пару шагов я замирала и громко звала Фрэн, после чего снова шла, держась за стенку. Больше всего меня удивляло не то, что молчала девушка. Куда страшнее было молчание «Винчестеров», которые, судя по припаркованной импале, должны были находиться в доме.  Я добрела до поворота стены, и очертания предметов стали светлее, благодаря свету луны и фонарей сквозь не зашторенное окно с задней стороны дома. Прямо за углом оказалась просторная гостиная с темными громадами полок и диванов. Сквозь распахнутое окно ветер шевелил длинными шторами, развевающимися по стенам, словно концы шарфа тучного приведения.  Окинув пустую комнату взглядом, я на секунду задержалась на окне и окаменела, порадовавшись, что очки не дают мне стопроцентного зрения. Что-то мне подсказывало, что, увидь я блуждающее между деревьев светлое пятно во всех подробностях, моей психике пришел бы полный и бесповоротный кирдык. Кажется, я забыла даже о необходимости дышать, глядя на прогуливающееся в ночи нечто, и потому, когда мой локоть схватила чья-то хищная лапа, воздуха на крик в моих легких уже не осталось. Как всякой порядочной девушке, мне следовало бы прямо там улечься в глубокий обморок, но вместо этого тело превратилось в сжатую пружину. Со всей силы наступив противнику на ногу, я ненадолго ослабила его хватку, что позволило мне вырваться и развернуться к нему лицом. К сожалению, он все еще оставался в тени коридора, поэтому мне оставалось лишь догадываться, с кем я имею дело. Пока нападавший не очухался, я на автомате отработала на нем правый хук, отчаянно надеясь, что не промахнусь. Мои надежды оправдались, когда нападавший приложился черепушкой аккурат о кирпичную стену и с шуршанием осел на пол. Я тут же отступила на шаг назад, прикрыв корпус, но противник и не думал атаковать меня снова. - Какого хрена ты творишь, сучка? – голос, раздавшийся где-то в районе моих коленей, показался смутно знакомым. – Вот же свалилась на мою голову, русская идиотка. Я немного успокоилась, пряча довольную улыбку, и осторожно потерла горящие огнем костяшки: - На твоем месте я бы не трогала русских вообще и меня в частности. Голова тебе еще пригодится, хоть и такая пустая. Я вовсе не тешила себя иллюзиями: второй раз мне Дина вырубить вряд ли удастся. В отличие от меня, сохранившей лишь инстинкты, выработанные в юности благодаря отцу, этот мужчина тренировался каждый день в течение многих лет. И больше он не даст мне фору в виде эффекта неожиданности. - Ты что, пьяная? – мужчина поднялся с пола. – Вот же сука! Лучше бы ты сдохла. - Фи, как грубо. Подумаешь, один удар пропустил, - я пожала плечами, на всякий случай попятившись назад. В шипении, вырвавшемся изо рта Дина, сложно было различить отдельные слова, но общий смысл о совокуплении со всеми моими родственниками и со мной конкретно вполне угадывался. Ну что у этих американцев за ругательства? Так, вариации одного и того же слова с разными интонациями. То ли дело у нас. Но на всякий случай я сложила из пальцев фигу и громко прошептала: - Кто обзывается, тот сам так называется. Пожалуй, на этом моя насыщенная жизнь могла бы оборваться, но меня в очередной раз спас Сэмми. - Дин! Ты как? – он нарисовался сбоку, чуть позади меня, видимо, выглядывая из комнаты. Зеленоглазый снова выругался, глядя в окно: - Мы его упустили. Сэм изучающе переводил взгляд с брата на меня. Не знаю, что он рассмотрел в ночном полумраке, но его волосатая голова скрылась обратно. Впрочем, даже этой маленькой передышки Дину хватило, чтобы немного остыть. - Какого хрена ты сюда приперлась? – прорычал он, но лапать меня больше не рискнул. Я решила не накалять и без того сложную ситуацию и честно ответила: - Соседка Фрэн беспокоилась за нее и попросила нас с Дашкой ее проведать. - Господи, ну за что мне это? – мученически вздыхая, мужчина обогнул меня и распахнул дверь, за которой недавно скрылся его брат. Я, вздохнув, шагнула за ним: - Наверное, в прошлой жизни ты был Геббельсом. Я готова была поклясться, что в тишине раздался скрип его мозгов, когда Дин пытался переварить сравнение. Войдя в комнату, он замер, а когда я уже огорчилась, что он пропустил колкость мимо ушей, вдруг поинтересовался: - А почему не Гитлером? - Обаяния не хватает, чтоб на твою идеологию люди повелись, - я улыбнулась. - Хотя надо отдать тебе должное. Я не думала, что ты вообще в курсе, кто такой Геббельс. Нашу перепалку с разъяренным зеленоглазым по сложившейся традиции останавливает длинноволосый крепыш: - Может, хватит уже? Ведете себя как малыши в песочнице. Еще бы ведерком по башке друг другу дали. Я хмыкнула, выразительно глядя на челюсть Дина, но язык все-таки прикусила. Сейчас меня больше интересовала Фрэн, лежащая на кровати. Лампа, горящая в изголовье, пускала по светлым стенам дрожащие тени. Масса цветных подушек валялась прямо на полу. На деревянных полках в беспорядке стояли и лежали книги, кажется, учебники. В зеркале белого шкафа отражалась кровать и прислонившийся к комоду Сэм. Дин в отражении не попал, хмуро подпирая стену. - Как она? - я демонстративно обращалась только к Сэмми. Он пожал плечами: - Просто уснула. - Чума? Дин не выдержал: - Тебе-то какое дело? - Ее отец умер всего за несколько минут, - я даже не повернулась к зеленоглазому, все так же глядя на его брата. Если они, конечно, и впрямь братья. Сэм вздохнул. - Она позвонила нам, когда почувствовала недомогание, но сейчас ей вроде стало лучше. - Но почему вы ничего не делаете? Какого хрена два охотника, коими вы себя воображаете, сидят сложа руки и даже не делают попыток ей помочь? Дин приблизился ко мне, скрипя зубами: - Это ты во всем виновата, идиотка! Ты спугнула его. - Но... - я вдруг вспомнила размытую белесую фигуру. - Кто это был? - Ты! Если она умрет, это будет на твоей совести, ясно? Сэм, подскочив, встал между мной и зеленоглазкой: - Не надо, Дин! Мы сами пока не знаем, - он обернулся ко мне своим печальным взглядом. Я, закусив губу, выдержала его взгляд. Как бы не относилась к зеленоглазому, возможно, он был прав. Я все испортила. Все из-за моего любопытства и жажды сверхъестественный приключений. Наверняка, они бы поймали эту нечисть и спасли Фрэн, а теперь... - Я не хотела, - всхлипываю чуть слышно, но мой всхлип заглушает кашель с кровати. - Фрэн? - Сэм, ловко оттерев меня плечом от кровати, приоткрыл одеяло. Того, что я увидела, было достаточно. На шее девушки, не прикрытой длинной пижамной футболкой, набухали черные нарывы, похожие на гигантских клещей, высасывающих из человека жизнь. Гнилостный тошнотворный запах заполнил собой комнату, заставляя желудок взбираться по пищеводу к горлу. Три громких, надсадных вдоха, и Фрэн затихла, широко распахнув глаза. Гнойники на шее тут же лопнули, источая на подушку желто-зеленые потеки. Запах стал совсем невыносимым, даже рукав кофты, насквозь пропитанный пивом, не заглушал его. Я еще успела заметить, как Сэм закрыл девушке глаза, прежде чем выбежав в коридор избавилась от содержимого желудка.