Выхожу тебя искать

Сэм и Дин едва ли не силком выставили меня на улицу, посоветовав не попадаться на глаза копам. Зеленоглазый, правда, пробурчал, что если полицейские найдут против меня веские улики и упекут за решетку, то он лично им пирог испечет. Я лишь согласно кивнула в ответ на его комментарий и послушно побрела по кашляющей ветром улице. Меньше всего мне сейчас хотелось затевать перепалку. Опустевший желудок неприятно ныл и корчился в спазмах, подпрыгивая к самому горлу. Въедливый запах гнойной смерти налип на кожу тонкой пленкой и при каждом движении выплевывал в воздух свои зловонные споры. По лицу текли слезы, хоть я почти и не моргала. Впрочем, стоит ветру остудить меня, высушивая слезы и сдувая чумной смрад, как я прихожу в себя. С чего я вдруг поверила этому псевдоохотнику, что виновата в смерти Фрэн? Эти двое психов-переростков, похоже, даже не знают, с чем имеют дело. За каждым углом, в каждом окне, отливающим лунным светом, мне чудится белесое нечто, заразившее Фрэн чумой. Что за нечисть вытворяла это? Я понимаю, когда они питаются человечинкой, пьют ниши жизненные силы или подкрепляются плотью. Но это? Зачем заражать кого-то смертельной болезнью? Перед глазами всплыло бледное лицо Фрэн и ее шея с назревающими нарывами. Ни я, ни Винчестеры не смогли бы ей помочь, но Дин предпочел свалить все на меня. - Ублюдок, - прошипела я себе под нос, крепко сжимая кулаки, отнеся эту реплику на счет зеленоглазки. Свалил всю вину на меня вместо того, чтобы признать, что он обделался, когда его побила девчонка. Как ни крути, это они мнят себя крутыми охотниками, а сами топчутся на месте, как два безногих младенца. И чем дальше я отходила от дома Фрэн, чем скорее выветривался мучавший меня запах, тем больше я распалялась. Уже в баре, призвав чуму на головы этих «Винчестеров», я выудила Дашку из потных объятий какого-то колхозника, и поспешила убраться оттуда. Разговаривать с официанткой, похожей на подстреленного оленя, и рассказывать ей о смерти соседки от чумы я была не готова. - Дана! Эй, - Дашкин хахаль воспротивился похищению своей добычи. Я не обращая внимания на его вопли, придала подруге ускорения: - У нее трое детей, хламидиоз, гонорея и сифилис. Она тебе позвонит. - Какие дети, Полонская? У тебя совсем крыша поехала? – на улице Дашка обиженно вырвала свой локоть из моих рук. – Дура, да? - То есть список венерических заболеваний тебя не смутил? – я усмехнулась. – Тебя только детишки не устроили? - Я тебя ненавижу! – подруга обиженно всхлипнула и демонстративно отвернулась. На ее несчастье, мой лимит по чувству вины на сегодня уже исчерпала шизанутая парочка, так что на Дашкины слезы я не ведусь. - Если бы я тебя не спасла, как минимум половина болезней из списка могла бы у тебя появиться. Но Дашка лишь тяжело сопит, не поворачивая ко мне головы. В тяжелом молчании мы понуро брели к мотелю, держась друг от друга на разумном расстоянии. Я думаю о том, что будет, если соседка Фрэн тоже заражена? Разнося напитки и паршивые бургеры, не разносит ли она смерть, смердящую гноем? Как часто она чихает в бокалы с пивом или моет руки после того, как почешет растущий прыщ на шее? От этих мыслей меня едва не выворачивает снова, и я глубоко втягиваю носом ночной воздух. О чем думает Дарья, я не знаю. Но могу предположить, что она сейчас выдумывает тысячу и один способ убить подругу и избежать наказания. Во всяком случае, бросаемые на меня взгляды из-под белокурых локонов кажутся весьма красноречивыми. Я уже почти решила взмолиться о пощаде, увидев плотоядную Дашкину усмешку, но от унижения меня спасает тормозящая рядом машина. Хотя, когда я рассматриваю сам автомобиль, мысли об унижении посещают меня снова. - Привет, - Сэм выглядит до жути счастливым, словно не он только что стирал с щек гной умершей от чумы девицы. Я мысленно крещусь, сплевываю через левое плечо, складываю из пальцев фигу и молю псевдоохотников испариться. Но когда они меня слушали? Наоборот, улыбка Сэма, не сводящего взгляда с моей подружки, становится еще шире. - Ой, как здорово, что это вы! – Дашка расцвела на глазах. – На улице ночью так страшно, и я уже приготовилась умереть, а тут вы! Больше всего на свете я хочу, чтобы в моих руках сейчас появилась сковородка, которой можно было бы усмирить мою подружку. Дарья словно назло мне неприкрыто флиртует с волосатиком, пока я закипаю от злости. - Всегда рады помочь прекрасным леди, - если Сэм растянет губы еще хоть на миллиметр, то к ним можно будет пришивать завязочки. – Мы с удовольствием доставим вас в мотель. Дашка, только и ожидающая приглашения, тут же распахнула заднюю дверцу импалы, и я едва успела ухватить ее за локоть. - Какого черта ты удумала? Ее вид оскорбленной в лучших чувствах невинности уже не может меня обмануть, когда Дашка удивленно хлопает ресницами: - Ты о чем, Жень? Они просто нас подвезут. - Дарья! Подруга вздохнула: - Ну, тебе ведь нравится Дин, да? Или у нас больше нет причин здесь задерживаться? - Нравится, - я выдыхаю сквозь зубы и позволяю подруге нырнуть в салон. И кто меня дернул наврать Дашке о своих чувствах к Дину? Теперь я прочно засела между двух огней. С одной стороны, подруга, которая готова сдать меня отцу. С другой – тип, который кроме злости ничего во мне не вызывает. Перспектива откровенно не радужная. Я не спеша обхожу машину, пытаясь успокоиться, но едва вижу в отражении зеленые глаза водителя, как тут же вспыхиваю беспричинной ненавистью к их обладателю. Пожалуй, сейчас бы я не отказалась знать парочку настоящих заклинаний, способных отравить зеленоглазке жизнь. И почему я не могла встретить настоящего Дина Винчестера вместо этого недомерка? Я не вслушиваюсь в болтовню Дашки с длинноволосым, вместо этого я гипнотизирую взглядом шею Дина, в надежде ее сломать. А вдруг во мне дремлет сила, просто я об это не подозреваю? Не моргать становится все тяжелее, но водитель даже не чешется, насвистывая себе под нос какую-то роковую мелодию. Я вздыхаю, эдак мы и до отеля в целости и невредимости доедем. Когда я уже почти смирилась с отсутствием у себя дара убивать, Дин вдруг потянулся ладонью к шее над потертым воротником. Он поскреб кожу и зевнул, а я, воодушевившись, усилила мысленные импульсы. «Ну же! Ломайся, чертова шея!» - от напряжения я прикусила язык и всхлипнула. - Ты в порядке? – Дашка украдкой погладила меня по коленке. Видимо, в ее понимании я - безнадежно влюбленная в зеленоглазого - плакала от переизбытка чувств, не в силах отвести взгляда от своего любимого. Вот просто сидела и рыдала, уставившись на родинку на шее. - Отвянь! – вот только жалости мне не хватало. Я вернулась к медитативной попытке лишить Дина головы, но что-то в его облике неуловимо изменилось. Те же пальцы, барабанящие по рулю. Те же глаза, бросающие на меня мимолетный презрительный взгляд. Те же губы, которые он беспрестанно облизывал. Тот же запах – старая кожа и легкий одеколон. Но что-то настойчиво царапало мой мозг несовпадением. Я вновь уставилась на его шею. Точно. - Сэм! – я позвала его негромко и кивком указала на шею Дина, которую так и не смогла переломить. Рапунцель проследил за моим взглядом. Крохотное черное пятнышко медленно передвигалось от кожаного воротника к уху. Неспешно, словно прогуливаясь в парке, оно двигалась вверх. - И что? – Сэм, увлеченный Дашкой, пожал плечами. – Просто муравей. Я сердито поджала губы: - Тебя в детстве башкой не роняли? «Переносчиками возбудителя являются блохи и некоторые виды клещей, заражающие грызунов, кошек и собак, которые могут переносить на себе заражённых блох к жилью человека. Человек заражается не столько при укусе блохи, сколько после втирания в кожу её фекалий или масс, срыгиваемых при питании», - цитирую на память. - Э-э-э… - кажется, Дин начал подозревать что-то неладное. – Сэм, это она о чем? - О блохе, которая собирается вползти в твое ухо, - я против воли расплылась в улыбке. Зеленоглазка истерически пытается стряхнуть с себя насекомое, к счастью, не той рукой, и Сэм с Дашкой награждают меня обвиняющими взглядами. Я пожала плечами. Я, конечно, хотела ему немного другой смерти, но так тоже сойдет. - Спокойно, Дин. Это всего лишь муравей. Я сейчас осторожно его уберу, - Сэмми успокаивающе улыбнулся брату. - Прихлопни его, прихлопни, - присмиревший водитель пытается рассмотреть своего врага, скосив глаза к правому уху. Я мрачно повторила, придав голосу зловещей театральности: - «…после втирания в кожу её фекалий или масс, срыгиваемых при питании… втирании масс… втирании…» - Это все ты виновата! Гребаная сучка! – Дину мое мрачное пророчество явно пришлось не по вкусу. Дашка больно пихнула меня в бок локтем и злобно поинтересовалась: - Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? - Цирковое представление, - я фыркнула. – Смертельный номер – укрощение блохи. - Ты мне за это ответишь, - прошипел зеленоглазый. - Заткнитесь все! – Сэм рявкнул так неожиданно, что мы все присмирели. – Это. Просто. Муравей. Ты не заразишься чумой, Дин. Зеленоглазка облегченно выдохнул, а вот я, наоборот, напряглась. Дашкины брови удивленно поползли на лоб, а челюсть устремилась к полу. Теперь мне придется объяснять разъяренной и напуганной подруге про чуму. Это все равно, что оказаться рядом с раненным бегемотом – шансы выжить чуть меньше, чем ноль. Сэмми поспешил смягчить свой крик: - Дженни, ты так точно процитировала статью. У тебя отличная память. - На всякую ерунду, - я согласно кивнула. – Я отлично помню столицу Мадагаскара, ваши имена и как заразиться чумой. - Но мне про чуму ты рассказать забыла, - нахмурилась Дашка. Я пожала плечами, вжимаясь в сиденье: - Потому что это уже не ерунда. - Значит, отец Фрэн умер от чумы? – подруга испуганно сжала мою руку. – Мы...мы тоже могли заразиться, да? Боже, Женька, ты же навещала Фрэн. Она в порядке? - Ну, она может больше не бояться чумы. - То есть это совсем не заразно? Машина затормозила, дав мне небольшую отсрочку, но я не могла придумать, как рассказать обо всем Дарье, не рискуя накликать на себя ее гнев. Сэм перехватил мой умоляющий взгляд и вздохнул: - Фрэн мертва. Мне очень жаль, Дана, но это не значит, что мы тоже больны. Вовсе нет. - Ты знала? – глаза Дашки наполнились слезами. – Ты знала и ничего не сказала мне… Отбросив мою руку, она распахнула дверцу и, едва не падая со своих каблуков, стремглав помчалась в номер. - Похоже, сегодня я ночую у вас, - я устало потерла виски пальцами, все еще пахнущими пивом, и с удовлетворением отметила, как вытянулось лицо зеленоглазого.