Somebody else

Найти заброшенный склад, о котором говорила Бев, оказалось не так трудно, как думал Эдди. Парень уже успел построить у себя в голове алгоритм действий и составить планы с разными исходами, а нужно было всего-то включить навигатор на телефоне. Весь день, вплоть до того момента, как он просочился в дверь и оказался полностью окутан громкой музыкой, что больно ударила по барабанным перепонкам, парень тонул в болоте навязчивых нерациональных мыслей, которые подвигали его закинуть данную затею и остаться дома, в безопасности. Но ярый взгляд кофейных глаз расплавленным железом струился по венам, заставляя сердце болезненно сжиматься в груди.

«Игра началась, Ричи Тозиер».

Алкоголь, сигареты, громкие звуки, которые приносят Эдди ощутимую физическую боль, заставили парня поморщиться. С тех пор, как он узнал, что его мать страдает синдромом Мюнхгаюзена*, с тех пор как парень осознал, что вся его жизнь была обманом, и розовые очки разбились вдребезги об острые скалы серой реальности, с того момента, как он под страхом смерти убедил мать отправиться на терапию, которую они, конечно, проходили по отдельности, но было важно, чтобы она осознала свои ошибки и проблемы, всё для парня перевернулось вверх ногами.

Мать и правда ходит на встречи с терапевтом, и даже кивает на его мудрые слова, но после того, как покидает кабинет, вытаскивает их из своей захламлённой головы, комкает и выбрасывает в ближайщую урну. И хотя дома она и продолжает делать вид, что ей становится лучше, но Эдди чует ложь за версту, или же он теперь просто неосознанно думает, что ему все врут.

С тех пор он начал чувствовать реальный дискомфорт от громких или монотонных звуков. От храпа матери, что надоедливыми клопами бродил по стенам его комнаты, парня натурально тошнило. Приходится спать в берушах, но из-за неспособности слышать, он чувствует себя незащищённым, словно что-то обитающее в темноте вот-вот схватит его и утащит во мрак. Но Эдди знает, что он уже там.

Музыка бьёт по голове словно кувалда, хочется закрыть уши и сбежать, но как только он замечает Ричи, пространство вокруг обвивает тишина, что бьёт еще сильнее. Кудрявый парень был прислонён к стене, а его язык блуждал во рту рыжеволосой девчонки, в то время как рука с силой сжимала её ягодицу обтянутую синей тканью джинсов. Все происходило словно в замедленной съёмке. Он целует Бев, но тут словно почувствовав на себе прожигающий взгляд, поднимает глаза и втупую пялится на Каспбрака, не удосужившись отвлечься от своего занятия. Он все смотрит и смотрит, а у Эдди внутри все органы переворачиваются и он думает о том, что хотел бы оказаться на её месте и о том, что хотел бы проехаться кулаком по ехидной физиономии, и о том, что хотел бы сбежать и больше никогда не видеть этого Балабола, и о том, что хотел бы видеть его постоянно, каждую чёртову секунду каждого чёртового дня. Мысли хаотично бродили внутри черепной коробки, но парень не мог поймать ни одну из них, не мог сосредоточится, он слышал как мысли жужжали в голове, но не мог их на самом деле услышать.

Последнее, что он увидел перед тем, как отвернутся и на ватных ногах дойти до старого (видимо кем-то выброшенного)диванчика в центре помещения, чтобы слиться с ним, было то, как Тозиер шепчет на ухо Марш и уводит её куда-то. Скорее всего туда, где сможет засунуть в неё свой член.

«Козел ебаный».

Эдди просто сидел там как сторонний наблюдатель. Он не пил и не курил, и даже ни с кем не разговаривал, походя больше на статую, чем на живого человека. Всё это для него не имело смысла, единственная причина, по которой он находится тут, сейчас трахалась с его новоиспечённой подругой.

Люди начали понемногу разбредаться, и парень решил последовать их примеру, уже мысленно готовясь к порции нотаций от матери из-за его позднего возвращения и лёгкого запаха сигаретного дыма, которым пропахла его одежда. Но всё это оказалось таким маловажным, чуть ли не мизерным, когда он обнаружил в сопли пьяного Ричи, валяющегося около входной двери склада. Он лежал там совсем один, такой ранимый и беспомощный, что вся злость, что была в Эдди, мигом испарилась словно вода на палящем солнце.

«Не нужно, Эдди. Не стоит ему помогать. Вспомни всё то дерьмо, что он тебе сделал».

Послав внутренний голос в задницу Эдди подошёл к кудрявому, бережно опуская свою теплую ладонь на его плечо.

      — Ричи?

      — О, какие люди. Я то думал, что ты слинял ещё в самом начале. Ты меня удивляешь, Эдс.

«Эдс. Только Ричи его так называл. И хоть парень всем своим видом пытался показать, как его бесят подобные искажения собственного имени, он видел в этом что-то интимное, что-то только для них двоих».

      — Когда ты успел так налакаться, идиот? — Эдди пытался придать голосу нотки раздражения, но они удачно затерялись в мелодии беспокойства, играющего в его вопросе.

      — Та сам как-то не понял, ма, — пролепетал Ричи, попутно заходясь смехом.

      — Так, ладно, вставай давай, отведу тебя домой.

      — Нет, просто оставь меня тут.

      — Я не собираюсь тебя оставлять, Ричи.

      -Ты назвал меня Ричиии. Из твоих уст это звучит как то иначе, чем у других, — пьяно прошептал Тозиер, поднимаясь на ноги, аккуратно придерживаясь за плечи бывшего астматика.

Мелкая дрожь пробила всё тело парня. Горячий шёпот куда-то в шею заставил громко сглотнуть вязкую слюну и посильней вцепится в Балабола, помогая делать ему шаг за шагом в направлении дома, благо идти не так далеко.

Реплику Тозиера Эдди конечно же списал на алкоголь, бушующий в его крови.

      — Мог бы и оставить. Я столько дерьма тебе сделал.

      — Ну я не ты, так что заткнись.

Повисло минутное молчание, и тишину разбавляло лишь тихое шарканье их ног об асфальт, покрытый ямами.

      — Я трахнул Бев, — ни с того ни с сего выпалил Ричи, заставляя Каспбрака поморщиться и немного сжаться.

      — Я так и понял, Тозиер, а теперь ещё раз прошу тебя заткнуться, — процедил шатен сквозь сжатые с силой зубы, надеясь, что они не раскрошатся прямо у него во рту.

«Теперь я еще и ревную этот кусок дерьма. Отлично».

      — Я просто хотел убедится… — тихо прошептал Ричи, пряча пьяный взгляд в движущуюся землю под ногами.

      -В чем именно? В том, что ты идиот? — спросил Эдди, пытаясь скрыть за шуткой своё волнение, ведь надеялся на определённый ответ, и на удивление получил его. Вселенная та ещё шутница.

      -В том, что я гей.

Эдди остановился так резко, что Тозиер просто вывалился из его рук, приземляясь, слава Богу, на траву, а не на асфальт, а то так и голову можно разбить.

Парень тут же подбежал к стонущей тушке, склоняясь над его лицом.

      — О Боже, прости, пожалуйста. Я случайно, — начал лепетать Эдди, но кудрявый в ответ лишь хрипло рассмеялся, посылая этим смехом табун мурашек танцевать на вспотевшей спине Каспбрака.

      — Имеешь что-то против геев, Эдс? — Ричи вмиг стал серьёзным, и по выражению его лица можно было понять, что ответ Эдди его очень сильно волнует.

      — Что? Нет, конечно. Я просто не ожидал…

      — Та я и сам не ожидал, если честно… а ты сам то… гетеро, да?

Эдди задумался. Стоит ли открываться ему ещё больше? Можно ли ему на самом деле доверять, учитывая, что он пинал его половину школьной жизни? С другой стороны Тозиер первый ему открылся. Секрет за секрет, да? Но больше всего Эдди убедила мысль, что на утро Ричи вообще ничего из этого не вспомнит.

      -Я гей, Ричи.

Впервые произнесённые эти слова оставили странное сладковатое послевкусие на кончике языка. На мгновение Эдди ощутил себя свободным, словно он был птичкой в золотой клетке, которую наконец-то выпустили на волю.

Улыбка прорисовалась на устах Тозиера и он тихо сказал:

      — Круто… круто… теперь у нас есть ещё кое-что общее, да?

      — Точно.

      — Может всё-таки поднимешь меня с земли?

      — Ах да, прости, — Эдди аккуратно помог парню вновь встать на ноги и отряхнуться, — Надо было всё-таки довести тебя до дома живым, родители наверное беспокоятся.

      — Им будет насрать, даже если я вообще никогда не вернусь, так что забей. И да, я не хочу домой.

Эдди опешил. Столько откровений за один вечер, что он чувствует себя пьяным, хоть ни капли не выпил. Вот так алкоголь действует на людей, да? Открывает все двери, что были так предусмотрительно закрыты на ключ.

      — И куда ты предлагаешь мне тебя отвести? А? Не на улице же тебе спать, я ду…

      — Отведи меня к себе домой, Эдс, — прервал его сумбурную речь Балабол заставляя всё тело в мгновение стать каменным, а воздух покинуть лёгкие.

Эдди понимал, что это плохая идея. Очень, очень плохая идея. Но почему то в этот раз подобное понимание его не остановило. А вот что делает с людьми влюблённость. Она не просто открывает двери, закрытые на ключ, она их нахрен выбивает, оставляя лишь открытую зияющую дыру в стене, главное, чтобы после этого подобная дыра не образовалась в твоем сердце.