Фантасмагория

      Небо над Северной столицей было окрашено алым заревом. Но Старцев, не обращая на подобную красоту ни капельки внимания, лишь потирал заспанные глаза, направляясь к парадному входу особняка. Спал он всего три часа и сорок две минуты, и пусть сам себе не признается, покуда живёт под лозунгом «Если видишь дерьмо – пройди мимо, потому что духами оно не запахнет», желал, чтобы Шульц, отгрохавший себе домик в трёх часах езды от южных окраин, жарился в аду с силой, пропорциональной километрам до его одинокой кровати.              Единственное, что, пожалуй, его всё же радовало – успешность последнего визита. И как бы тавтологично не звучало, предположительно далеко не последнего. Ну хоть что-то на фоне того, что согласно официальной базе «женщин для утех» за последние три года не было пропаж вовсе. Да и относительно громкими были лишь дела двух девушек— госпожи Темрюковы, которая подала в суд на хозяина борделя из-за применения физического насилия в свой адрес и Нинель Турье, просившей разрешение на вступление в брак. Первой выплатили компенсацию в размере двухсот пятидесяти аккумуляций, а второй было естественно отказано в прошении. И Старцев бросил бы эту явно сломанную соломинку, если бы самолично не удостоверился в подработках этого щёголя, любезно притащенного его «коллегой». И если бы не пришлось возиться со всем этим, он бы с удовольствием лишил его лицензии за установку этих спиралей. Или же повторно начистил рожу, в чём опять же себе не признается никогда.              Впрочем, Старцев внимательно отнёсся к делу последней из девушек. Как показывали документы о содержании, ежемесячно предоставляемые надзирательству Центрального района госпожой Мисерией, владелицей места для утех, где работала девушка, та развлекала гостей до сих пор. Прокручивая эту историю в голове, Юрий прикусил губу. Собственно, пристальным вниманием Старцев удостоил этот случай именно из-за той самой владелицы и подозревал, что он добровольно скинется с Гайосом на коньяк, благо после успешных южных компаний того навалом. Слишком уж популярный она персонаж, пусть и работает на нижней границе среднего ценового сегмента.              А самый забавный факт заключался в том, что Андерсон просил не информировать Владимира Николаевича об этой ничтожной зацепке, как и самому Старцеву сообщать не собирался о том, что его ребята под неё всё же копают. Притом делают это крайне неумело.              Юрий устало выдохнул, останавливаясь и всё же обращая внимание на небо. Мысль о том, что не могла эта система быть настолько испорчена, упорно разбивалась о факты: женщина подала прошение о защите согласно законопроекту Омутова и теперь оперативники не могли приближаться к территории её заведения. И документ пришёл на главу Оперативного отдела. Определённо – идиоты.               Однако автора законопроекта это не останавливало.              

«— Ты обязан её достать, хоть на улице лови, официально эти идиоты под тобой ходят.»

             Юрий и не подозревал, что в эти игрушки не настолько просто играть. И иногда действительно лучше быть пешкой, которая ни сном ни духом о том, что есть стратегии.       Он чувствовал себя загнанной собакой, когда следил за её тонкой фигурой, скрывающейся за дверьми маленькой церквушки. И нет, приказ «Взять» он выучил хорошо за годы службы и ратовал на то, что он не настолько буквален.              Он читал досье, и ему было жалко её, даже несмотря на поступки. Старцев знал, что если они смогут её задержать, то выйти Мисерия не удастся. И даже тот самый бог, перед которым эта женщина каждый день замаливает свои грехи, если и спасёт её от Андерсона, то от Омутова – нет. Старцев не сомневался, что за её допрос тот возьмётся лично. Он понял, что творится что-то неладное, а это был прекрасный шанс навести порядок, что было как-никогда необходимо. Вся бухгалтерия оперативно перепроверялась. Дела, медкарты, заключения были сделаны будто под копирку, но так умело, что, не сравнивая их – не заподозришь. Юрий сам убедился, когда Гайос положил перед ним шесть отчётов о шести разных трупах в шести разных делах. Возможно, они ловили вовсе, чтобы просто «план закрыть». Комок в горле Юрия увеличился. Все эти женщины, мужчины, дети умирали в страшных муках и они ничего не могли сделать, просто потому что те, кто был выше них, не хотели ничего делать. А если и делали то на…               Несмотря на всю жестокость, свойственную его характеру, Юрий был и вправду излишне жалостлив. Ему всегда было жалко нечто хрупкое, слабое. А по сравнению с ним слабым было большинство. Но в особенности он трепетно относился к женщинам. Многие сослуживцы в шутку называли его благородным рыцарем, но мало кто знал, что спасает он их и от самого себя в том числе. Но сейчас дело было далеко не в его омуте и не в его демонах. Осматривая фасад, он остановился на бывшей обители одного из таких, которую ему также вновь приказали прошерстить. И чем же ему погоны старшего лейтенанта не нравились?              

***

                    Старцев устало выдохнул, потёр переносицу и направился в кабинет нового руководителя Лаборатории. Дверь, оказалась не заперта, отчего он оскалился.        — Твою мать! — Шипел он тихо, словно змея.               Юрий прошёл в кабинет. Сквозь алые шторы начал проникать свет. В комнате был самый настоящий бедлам: куча коробок с файлами и папками; столы и стулья, принесённые сюда, чтобы уместить множество сотрудников; пустые одноразовые стаканчики из-под кофе и горы бумаг. А среди всего этого великолепия так и не покинувший кабинет вчера хозяин. Юрий поморщился, пообещав себе устроить взбучку этим идиотам на укреплениях, ведь пусть они и равны в должностном эквиваленте, Гайос не имел право оставаться здесь без предупреждения, но в случае чего эти недомерки обязаны были сообщать. Старцев не мог облажаться.              Он поднял один из стаканчиков, но тут же поставил его на место, а после подобрался, как служебная собака. Юрий услышал стон, и осторожно прошёл в самую глубь кабинета прямиком к Гайосу. Тот спал на открытой папке, рядом с тремя полупустыми стаканчиками, положив голову на сложенные руки.              Старцев протянул свою руку и лишь на пару секунд дотронулся до его плеча, как тот резко поднялся. Кресло откатилось назад, один из трёх стаканчиков упал, и на столе начало образовываться озеро из густого кофе, которое после стало тоненькой струйкой проливаться и на ковролин. У Гайоса были совершенно безумные глаза, словно он и вовсе не спал как минимум трое суток. Движения его были резкие и ломанные. Он поднял собственные запястья на уровень глаз, те тряслись, как у запойного алкоголика, которому не хватило пару стопок самогонки до состояния полного нестояния. После он перевёл взгляд на стол, залитый кофе. И, видимо осознав, где находится, успокоился: его плечи на выдохе опустились и более-менее расслабились, но венка на лбу всё ещё билась в такт пульсу. Кристиан полностью поднялся, кресло откатилось и ударилось о стену. Картина, на которой был изображён чернокожий мужчина, покачнулась, но, к сожалению или счастью, не упала.              Старцев невольно обратил на это внимание, потому что та висела аккурат над взлохмаченным Кристианом. До своего назначение на руководящую должность он бывал в этом кабинете совсем нечасто. Господин Обухов был личностью, которую со стопроцентной вероятностью называют «самодур». Он очень любил официоз, и даже бывшему руководителю Оперативного отдела сюда было практически не попасть, что уж говорить о мелочах, таких как Юрий. Возможно, это и была одна из причин такого разлада в мироустройстве Особого Подразделения. Как-никак искусственная делёжка никогда на пользу не идёт. Однако вкус у него был вполне традиционный, поэтому данная картина, выглядящая так, будто её нарисовал подросток, не знающий словосочетания «художественное училище», выбивалась из общей концепции интерьера, но, тем не менее, привлекала к себе должное внимание, даже больше чем помпезные доспехи, к которым Юрию сейчас, уж точно к сожалению, никак не попасть.              Старцев не понимал «такого» искусства. Однако в данной ситуации, и в данной обстановке её чужеродность пропадала. Она была прекрасным дополнением этого хаоса. Хотя понятие «хаос» никак не вязалось с таким человеком, как Кристиан. По крайней мере Старцеву так показалось при первой их встрече. А Юрий очень не любил, когда его подводила «чуйка».        — Доброе утро, Кристиан Михайлович. — Юрий поднял упавший стаканчик, хотя это явно не спасло ситуацию. — Выглядите бодро. Красный дракон или героин?        — Кошмары. — Гайос облокотился на стену, над ним всё ещё покачивалась та самая премерзкая картина. — Хотя, наркотики бы мне не помешали. Чтобы это разобрать, нужно не спать минимум три месяца. При условии, что работать будет сотня человек, и все они буду на лошадиных дозах дракона…              Кристиан запустил руку в свои растрёпанные чёрные кудри и тяжело вздохнул:        — Я не думал, что здесь образуется такой…              Старцев осмотрел папку, на которой спал новый хозяин этого кабинета.        — Запросили отчёт у Столичных окружных надзирательств?        — Да, были доставлены всего за пару минут до одиннадцати. Так оперативно. Считайте из соседнего кабинета. Вам ли не знать. — Гайос разминает затёкшие плечи. — Планировал отложить на сегодня, но не смог, поэтому мой вид оставляет желать лучшего. Читать о судебных тяжбах госпожи Турье крайне тяжело, напоминает бульварные романы, вам так не кажется?        — Вот и славно, что вы не стали откладывать. Сегодня у нас колоссальные планы. Ждём начальство. Было бы неудобно, если бы мне пришло объяснять вам всё за пять минут до. Такая увлечённость делом как-никогда нам нужна. — Юрий ухмыльнулся, предвкушая недовольство Омутова, который определённо появится лично после утреннего рапорта. — Который раз вы уже засыпаете на рабочем месте?              Кристиан опасливо посмотрел на Юрия, в который раз чувствуя такую нехарактерную нервозность. Хоть в одном Андерсон был кристально честен.        — Если я скажу, что первый, вы мне поверите? У вас крайне удобные столы.        — Поверю, всё же нам необходимо доверять друг другу и действовать сообща, чтобы помочь…              Кристиан, резко подорвавшись на этих словах, направился к доспехам. Юрий с непониманием и нарастающим напряжением следил за тем, как Гайос внимательно осматривает их, а после нажимает на спрятанную благодаря рисунку кнопку. Послышался щелчок, и часть полок отпряла от стены, из-за чего некоторые, явно свежо поставленные, книги покачнулись и упали.        — Определённо у вас тут очень хорошо обстоят дела с доверием.              Мужчины шокировано смотрели друг на друга. Кристиан смущённо улыбнулся, не понимая, какого чёрта он сделал. Ну, если быть точнее, какого – он понимал, а «как» всё же оставалось под вопросом. Поэтому, чтобы разредить обстановку он спросил:        — К слову, я как раз хотел у вас уточнить будет ли морально приемлемо, если я поставлю здесь кровать, не хотелось бы жаловаться, качество столов отменное, но…              Взгляд Юрия говорил о том, что получилось крайне неумело.        — Ну, пожалуй, уточню это у него, — Кристиан тыкнул пальцем в небо и неуверенно усмехнулся, — к слову, к которому часу готовить хлеб с солью?              

***

             Часы показывали 13:47. Заседание началось полтора часа назад, все были как на иголках. Кристиан и полковник Андерсон смотрели друг на друга, как собаки на уличных боях, но к удивлению всех не произнесли ни слова уже час, хотя перепалка в самом начале была впечатляющей. Однако всё хорошее рано или поздно кончается, так и покой в кабинете прекратился от одного едкого комментария: — Не могу понять, что же изменилось… Никто сегодня не высморкался вам на волосы? — Андерсон, я, конечно, понимаю, что у каждого свои фетиши, но боюсь, что это… — Гайос, лучше помолчите, за умного сойдёте. — Знаете, вы даже, когда молчите не особо… — Кристиан Михайлович, вы взрослый человек! Прекратите этот сыр-бор.              Швецова скрестила руки на своей пышной груди и с укором смотрела на начальника, тот закатил глаза и вскинул голову, отбрасывая спадающую на глаза волнистую прядь. — Я не понимаю, с какой целью необходимо было созывать заранее нас всех, Вика. — Кристиан специально проговорил её имя слащавым тоном, с улыбкой обращая внимание на то, как недобро сверкнули глаза Старцева. — Формально мог остаться только один, а второй спокойно оставил бы зама и мы дальше бы прорабатывали дело. Хотя, учитывая, что Андерсон уж очень хотел встретится, мог бы настоять и на тет-а-тет.              Старцев тайком пытался поспать, за что Швецова со всей силы наступила на его правую ногу. Теперь он метал и в неё свирепыми взглядами, а его зам, явно не ожидающий подобной манеры поведения, сверлил взглядом лаковую поверхность деревянного стола. — А Омутову наплевать на протокол, он сказал собрать руководство в полном составе. — Андерсон рыкнул на Старцева и тот мигом успокоился, словно щенок, которому по морде газетой ударили. — Насколько я знаю, чрезвычайного положения нет, премировать и хвалить нас не за что. — Гайос откинулся на резную спинку стула и расстегнул верхнюю пуговицу мятой рубашки. — Следовательно, вас увольняют Андерсон. Не скажу, что соболезную, но любые отношения имеют свойство заканчиваться, впрочем, могу посоветовать одного моего бывшего коллегу, он как раз работает с вдовами. У вас всё не настолько печально, но…        — Да как ты… —              Возмущения прервал уверенный голос заместителя Кристиана.        — Кристиан Михайлович, прошу вас. — Виктория посмотрела в глаза начальника.        — Я лишь выстраиваю гипотезу. Это моя работа, вам ли не знать.              Кристиан скрестил руки на груди и откинул голову. Андерсон начал закипать. Однако перепалке не суждено было продолжиться, раздалась сирена. Казалось все выдохнули.              

***

             Дверь резко открылась, и в комнату зашло трое в парадной пехотной форме, а за ними и высокий человек в чёрном пальто с большим меховым воротником. Он сделал отмашку, и двое вышли, становясь по обеим сторонам от закрывающейся двери.              Статный черноволосый мужчина стягивает перчатки со своих длинных пальцев, вручает их охраннику и садится, ставя локти на поверхность стола, соединяя большие и указательные пальцы в треугольник. Солнечные лучи освещают его сухое лицо. Казалось, что он, как спортивные лошади, состоит только из костей и мышц. Все движения Омутова были резкие, как у шахматиста, расставляющие фигуры на доске. Он кивнул Андерсону, после осмотрел Гайоса и, повернувшись к Юрию, резким, словно скрежет льда о корпус корабля, голосом сказал:        — Старцев, повторите кратко информацию, изложенную в присланном вчера отчёте.              Юрий поднялся и неуверенно начал теребить край планшета, зачитывая положения из документов, но Омутов поднял ладонь и тот резко остановился.        — Юра, короче, своими словами.              Старцев глубоко вздохнул, отложил планшет, встал по стойке смирно и начал рапортовать. Омутов излучал уверенность, всё твое естество трепетало перед этим человеком. И даже Кристиан, привыкший оставаться на своей собственной стороне в любой ситуации, это чувствовал. Слишком подавляюще, слишком властно, слишком…               Гайоса завораживал и в некоторой степени раздражал этот человек. Омутов был старше самого Кристиана всего на семь лет, но по ощущениям минимум на несколько веков. Это было не удивительно, он являлся тем самым «большим братом», контролирующим фактически всё государство, люди располагающие такой ответственностью не могли быть глупыми или излишне добродушными. Лицом к лицу они разговаривали единожды, в момент посещения Омутовым ветеранов «Священной войны» в госпитале, где стажировался Кристиан. Лебех тогда с таким трепетом и гордостью рассказывал о своём «юном протеже» и о терапии, построенной на погружении в травмирующие воспоминания, благодаря которой многие успешно боролись с ними. Омутов согласился на предложение «выпить» в кабинете Лебеха и они разговорились.              

« — Знаете, доктор Гайос, я приятно удивлён вашим нововведением. Каждый раз, когда я посещаю подобные заведения, мне вспоминается… До сих пор вздрагиваю от вида их глаз. — Его тонкие пальцы, увешанные разномастными перстнями, крепче сжимают стакан, наполненный виски.

      

— А я предлагал тебе пройти терапию, но ты, как баран отказываешься. — Лебех, как кот развалился в своём рабочем кресле. Кристиана поразила бы подобная фамильярность, не свойственная этому солидному мужчине, но только что услышанная информация его слишком заинтересовала.

      

— Вы тоже участник…

      

Его голос был хриплым, Омутов рассмеялся, поглаживая левой рукой свою коротко стриженую голову, не давая Кристиану закончить вопрос.

      

— Четыре года был с ними. На зло отцу, упокой его душу, отправился добровольцем, не под своей фамилией, когда мне было шестнадцать, тогда была принудительная мобилизация всех военных училищ. А Николай Николаевич лишь пожелал мне глупому, самодовольному идиоту «хотя бы умереть достойно», раз я не захотел пользоваться его помощью и спокойно выучиться». Это были его последние слова.

— Но вы же были единственным наследником!

Кристиан недоумённо вскрикнул, Лебех ухмыльнулся, отпивая виски, а сам Омутов грустно улыбнулся.

— Я скажу вам одно. Только практика способна научить. Ползая в жару в укреплениях и не зная, попадёт ли под мою машину граната, я стал человеком. Именно человечность важна для того, кто имеет даже маломальскую власть, к сожалению знать бы, как её получить без всех этих страданий, мы пока не способны…».

       — Таким образом, имеются подозрение о сговоре предыдущего руководящего отдела с неизвестной нам целью, что ставит под сомнения все дела, которые в этот промежуток вело наше подразделение.              Омутов внимательно выслушал Старцева, делясь и своим мнением относительно сложившейся ситуации, а после поднялся из-за стола и начал нервно расхаживать по кабинету. Все присутствующие замерли в ожидании. Андерсон был подозрительно тих.        — Через два дня придут бумаги, позволяющие вам беспрепятственно изучить всю имеющуюся у госорганов информацию по предыдущему руководству. — Он резко остановился и оглядел присутствующих. — Ваши замы и большая часть аппарата направлены на их изучение. Для нового расследования я пришлю опергруппу, под твою Старцев ответственность, — Юрий быстро кивнул. — А теперь самое главное, Андерсон…              Полковник поднялся и посмотрел в глаза Омутова, как побитый пёс.        — Владимир Николаевич, я даю разрешение на разработку и моего дела и согласен абсолютно со всеми необходимыми мерами…        — Я был в вас уверен, полковник, — тот тепло улыбнулся Андерсону, словно старому другу, — к вам будет представлена охранная группа, вы вольны перемещать по территории Северной столицы, но исключительно с сопровождением. Будьте так добры не обременяйте их сверхурочной работой, я думаю Юра способен справится сам. Ты же уже взрослый мальчик?              Владимир усмехнулся. Кристиан внимательно следил за тем, как губы Андерсона непроизвольно кривятся на пару секунд, и вздрогнул, когда один из эскорта Омутова подошёл к нему, протягивая бумагу.        — Кристиан Михайлович, вы так хорошо разобрались в нашей бухгалтерии. Думаю, мы не будем заставлять Юру бегать по всему городу лишний раз. Я помогу вам вникнуть в одну из обязанностей, пока Андерсон будет в отпуске. Сообщу вам о времени нашей встречи в ближайшее время, мой секретарь свяжется с Викторией. А-то все эти игрища сделали из меня ужасного родителя. Нельзя ведь не обращать внимания на своих детей, верно?              Омутов мягко улыбается, правда, от таких улыбок мурашки пробегают по коже. Тем не менее, Кристиан боковым зрением видел, как полковник пускает в него молнии.        — Чуть не забыл. Белехов после внесёшь в приказ точное время. — Владимир прокашлялся. — Роль начальника Особого подразделения будет разделена между руководителями Оперативного и Лабораторного отделов.