Смех совершенства

      Лань Сичэнь с тётушкой обеспокоенно наблюдали за нервным поведением Лань Чжаня в последние дни. Поскольку понять различие между спокойным и взволнованным состояниями Второго нефрита клана Лань могли только они, никто более внимания на это не обратил. Женщина догадывалась, что своими дерзкими словами в библиотеке разбудила монстра. Кажется, первый ученик ордена Цзян перешёл в решительное наступление, пытаясь сблизиться с её племянником. Учитывая нулевые навыки социализации и эмпатии у того, она догадывалась, что Лань Ванцзи пребывал в смешанных чувствах от излишнего внимания человека, который ему симпатизировал. Понимая, что эти брачные танцы могли затянуться надолго, женщина решила поговорить с другим своим племянником.       В ханьши было тепло, несмотря на название. Но любой, побывавший здесь, понимал, что «холод» здесь был не температурой воздуха, а тем, что ломало и создавало идеальных глав ордена Лань. Когда-то ледяная удавка правил связала и её, не дав помочь сначала одним своим близким людям, потом другим, в итоге задушив в ней всё, что упорно взращивала. Лань Яньли ненавидела ханьши так же, как правила ордена. [Нет, ребят, мне не было лень придумывать имя, просто так получилось: 眼力 (имя Лань Яньли) — сущ: сила зрения, зрение; рассудительность, проницательность; 厌离 (имя Цзян Яньли) — не любить разделения]       Почему Лань Ань назвал свои покои так? Ах да, он завещал потомкам принимать решения на холодную голову. А в итоге, будто проклял их.       — Уважаемая тангуму, случилось что-то срочное? — несколько недоумённо улыбался Лань Сичэнь.       — Очевидно, А-Чжань. Я уже месяца полтора смотрю на этот спектакль о том, как пытаются завоевать сердце ледяной принцессы, и всё не дождусь финала. А мне ещё через пару недель уезжать. Мне бы хотелось проследить, чтобы всё прошло хорошо, а на чужой земле делать это не очень получится.       Вздох Лань Сичэня был так тяжёл, что кажется, где-то в горах рассыпалось пару камней, размером с дом.       — Когда я просил брата попробовать наладить отношения с молодым господином Вэем, я ожидал несколько иного.       — Дружбы, а не влюблённости? Ничего не поделать, нас, Ланей, от любви за уши не оттащишь, остаётся только смириться. У тебя сейчас вода перекипит.       Лань Сичэнь спохватился и снял чайник с огня. Пока он остывал, можно было продолжить разговор.       — Господин Вэй в последнее время тоже стал вести себя… ещё более активно.       — Ага, он надеется, если не влюбить в себя Лань Чжаня, то хотя бы сблизиться.       — Что? Хотя нет, я догадывался…       — Я знаю, — на немой вопрос она продолжила. — Встретились ночью в библиотеке. Незнакомцу проще выложить свои переживания.       Лань Хуань хотел что-то сказать, но в итоге закрыл рот, задумчиво жуя губу.       — То есть основная проблема в Ванцзи?       — Да, Вэй Усянь не похож на человека, который отнекивается от своих чувств. Скорее, он их не понимает. Но стоит осознать… Как видишь, он переходит в наступление.       — В отличие от А-Чжаня, — подхватил Лань Сичэнь, — он до последнего будет избегать осознания своих чувств. И даже после будет сдерживаться, боясь отказа.       Родственники молча, понимающе и обречённо переглянулись.       — С признанием Вэй Усяню мы ему точно не поможем, только навязываться будем, так что надо помочь принять ему свои чувства. На этом мои полномочия всё, ибо надо одного из них бросить на грань жизни и смерти, я ещё не настолько сошла с ума.       Лань Сичэнь задумчиво заваривал чай. Передав одну из чашек тётушке, он спросил:       — Возможно, одна из техник клана?       Лань Яньли задумалась.       — В запретной секции была музыка взывания к низшим желаниям.       Собеседники снова переглянулись. Если у Лань Чжаня такие и отыщутся, то явно по отношению к известному человеку.       — Он испугается.       — И проклянёт нас.       Чувствуя подступающее отчаяние, Лань Сичэнь предложил:       — Мы могли бы переделать мелодию на нужную нам.       Он удостоился оценивающего взгляда тётушки.       — Можно попробовать.