Смех совершенства

      По натуре своей Лань Яньли предпочитала ужимкам слова, которые зачастую сопрягались с активными действиями. Стоило её младшему племяннику чуть подрасти, и ей пришлось вспоминать навыки чтения мыслей по глазам и минимальным жестам. Никому не в обиду будет сказано, но поэтому она младшему предпочитала старшего брата. Вот с кем можно обсудить хоть эффективные связки талисманов, хоть ошибки полового воспитания в клане, так это с ним. А вот наедине с Лань Чжанем, его тангуму особо остро чувствовала недостаток общения с племянниками. Будь опыта побольше — глядишь, читала бы его, как Лань Хуань. А пока приходилось вспоминать советы своего старого друга, надеясь не оплошать.       — Вэй Усянь снова сорвал урок?       По едва заметному неодобрительному движению губ Лань Чжаня, Лань Яньли поняла, что попала в точку. Но игра в гадалку только начиналась.       — В этот раз он сделал нечто совсем непотребное?       — Одной фразой нарушил сразу несколько правил, — нахмурился племянник.       Ответ от Лань Чжаня уже мог считаться небольшой победой.       — Он полез не в своё дело?       Пока вроде близко, можно продолжить.       — Он полез в твоё дело?       Она слышала, как Лань Цижэнь потащил Вэй Усяня на порку.       — Он полез в твоё личное дело?       Лань Чжань едва заметно смутился, и Лань Яньли едва не хлопнул себе в ладоши, когда до неё дошло.       — Он спросил тебя о твоей личной жизни?       Лань Ванцзи отвёл взгляд...       — Вэй Усянь спросил тебя о твоём опыте в отношениях?       … И мучительно покраснел.       — О первом поцелуе?!       — А когда его уводили вон, подбросил непотребную книгу мне в вещи.       Лань Яньли чувствовала себя так, словно нашла клад. Она могла поклясться, что выиграть в споре с Вэнь Жоханем было проще, чем говорить с её племянником.       — Ты ударил Вэй Усяня?       Лань Чжань виновато понурился.       — Я кинул в него тушеницу. Не попал.       Яньли едва сдержала себя, чтобы не присвистнуть. Так довести племянника — это надо постараться.       — А книга?       Лань Чжань достал что-то из рукава и положил на стол.       — Вот.       Лань Яньли едва не рассмеялась, увидев одну из книг, что дала Вэй Усяню для изучения теории. Сделав серьёзное лицо, она сказала:       — Хорошая книга. Познавательная, — было бы неплохо склонить танчжи к прочтению, ему понадобится.       — Но она непотребная! — в замешательстве воскликнул Лань Ванцзи.       «Ага, значит, он её как минимум открывал», — подметила Лань Яньли про себя.       — Перед тем, как возлечь с партнёром на тропе самосовершенствования, правила обязуют изучить техники парного совершенствования, дабы не навредить супругу в первую ночь, — равнодушно пожала плечами она.       — Но она… про двух мужчин!       — Бывает и про трёх, — не могла не подтрунить Лань Яньли, шокируя племянника. — А-Чжань, правила не запрещают любить человека своего пола. Да что там, даже убийц и развратников не запрещают, понимая, что перед любовью никакие запреты неведомы. Разве ты не знаешь, что у лучшего лекаря ордена в супругах — женщина?       Конечно Лань Чжань знал и помнил двух красивых женщин, ухаживающих за ним, когда он получал раны (потому что когда болел, за ним присматривал брат, а в далёком детстве — отец).       — А Вы, тангуму?       — Что я?       — Вы когда-нибудь испытывали страсть к своему полу?       — Испытывала.       Лань Чжань удивился, он никогда не слышал об этом.       — Когда хули-цзин приворожила меня.       Трудночитаемое лицо Лань Чжаня приняло явственно обеспокоенное выражение.       — Я вырвалась из-под чар. И с трудом, но одолела лисицу. С тех пор как отрезало. Больше никто мне не представлялся в романтическое плане.       — Нечисть Вас прокляла?       — Нет, просто, возможно, мой организм, борясь с чарами, решил разрушить любую возможность к любви, дабы остаться в живых.       — А до этого?       — До этого я чувствовала интерес только к парням. Хотя в далёком детстве предлагала одной милой девочке пожениться. Мы тогда ещё с твоим дядей подрались, потому что она нравилась нам обоим, но я была решительнее.       — Кем стала эта девочка сейчас? — невинно полюбопытствовал Лань Чжань.       — Матерью брата нынешнего главы Не — Не Хуайсана.       Комната погрузилась в тишину, Лань Ванцзи явно требовалось время, чтобы осознать новую информацию.       — Разве соответствующую литературу не изучают непосредственно после помолвки и до брака? — вернулся к важным вещам Лань Чжань.       — Это скорее привычка, чем правило. Никто не запрещает изучить теорию брачных покоев раньше. А вот рукоблудить запрещают. Но это на территории Облачных Глубин, то есть всегда можно отправиться на охоту и в гостинице…       — Тётушка! — невежливо перебил Лань Чжань, покраснев.       — Что «тётушка»? Были случаи, когда от переизбытка чувств адепты ордена падали в обморок уже раздетые, но ещё не удовлетворённые. Это просто предотвращение конфузов и хорошая возможность узнать своё тело получше.       — Читать во время путешествий запрещено. И распространять порнографию тоже.       — А фантазия тебе на что? И рассматривать картинки — это не читать. И кто тут что распространяет? Я делюсь мудростью предков, неблагодарный потомок! — переставая дурачиться, она серьёзно продолжила. — Недопустимо пренебрегать любыми знаниями. Особенно в таком деликатном вопросе. А-Чжань, в отличие от брата, у тебя есть возможность выбрать себе мужчину в партнёры. А с ним надо иначе, чем с женщиной.       Лань Чжань не выдержал и, подскочив, смущённо сбежал из цзинши, отговорившись какими-то делами.       — Мне кажется, я сделала только хуже. Ну хоть книжечку прихватил, — но наконец-то Лань Яньли была освобождена от разговора.       Она поспешила в библиотеку, где оставила Лань Сичэня наедине с нотными записями.       — Как успехи? — войдя в помещение, первым делом поинтересовалась женщина.       Лань Сичэнь вздохнул.       — Должен признать своё бессилие, слишком сложно соединить эти две мелодии.       Перед тем, как пришлось разбираться с Лань Чжанем, они успели только найти более-менее связанные с их целью мелодии и отобрать две из них — одна та самая, пробуждающая низменные желания, а вторая должна была сгладить эффект, давая немного возвышенности, то есть буквально переделать первую во что-то, направленное на осознание желаний не плоти, но души.       Заглянув в записи Лань Сичэня через его плечо, Лань Яньли не сдержала косой взгляд, который обычно давал понять её собеседникам собственную умственную обделённость. Конечно, она не считала своего племянника глупым, в конце концов, все иногда не видят очевидного пути решения. Поэтому иногда полезен свежий взгляд. В конце концов, три сапожника вместе стоят целого Чжу-гэ Ляна. [Три сапожника вместе стоят целого Чжу-гэ Ляна — китайский аналог «одна голова хорошо, а две лучше»]       — Просто добавь ещё один инструмент. Нас же двое, это не будет сложно.       Лань Сичэнь выглядел так, словно его озарило. Он стал быстро что-то писать, перечёркивая свои предыдущие иероглифы.       — Думаю, сюда больше всего пойдёт пипа и ди.       — Мне больше ближе флейта, тётушка, Вы не против?       — Нет, конечно, мне что сяо, что ди, что пипа, что цинь. Без разницы. Вот эта нота не подходит, композиция нарушится, — указала пальцем Лань Яньли на записи племянника, а после села рядом, поправляя, направляя и подавая идеи.       Через полтора шичэня черновой вариант мелодии был готов, теперь её стоило сыграть и подправить, а после отточить исполнение в дуэте. Сложностей с этим не возникло — они были профессионалами, да ещё и понимали друг друга достаточно хорошо, чтобы предугадывать резкую смену ритма.       К сожалению, проверить действие мелодии было не на ком — на исполнителей она не действовала, а других жертв науки не предвиделось. Приходилось уповать на свои навыки и удачу.       Разыграв в вэйци, кто пойдёт за Лань Чжанем, Лань Сичэнь направился за братом, пока его тётушка аккуратно складывала записи в стопку.       — Ванцзи с радостью выслушает игру сюнчжана и тангуму, — обозначил своё присутствие Лань Чжань.       Дело клонилось к вечеру, и Лань Яньли надеялась закончить весь этот балаган как можно скорее.       Прозвучала первая нота.