Смех совершенства

      Тонко звеня, затихла последняя нота на струне.       Лань Чжань покраснел от стыда настолько, что человек, не знающий о ситуации, мог бы подумать, что у него сильнейшая лихорадка. Лань Яньли всё ещё удивлялась, как племянник умудряется краснеть чем угодно, но не скулами.       — Вы это специально задумали? — ровно спросил Лань Чжань, сидя с закрытыми глазами.       Лань Сичэнь с тётей переглянулись.       — Прости, Ванцзи, но так более продолжаться не могло.       Лань Чжань кивнул и встал, молча выходя из библиотеки.       — Он обиделся? — уточнила Лань Яньли, нахмурившись.       — Он обиделся, — обречённо подтвердил Лань Сичэнь.       Обида Лань Чжаня была редкой и ужасной вещью. Он мастерски игнорировал весь мир, делая вид, что обидчика не существует в природе. Без общения вообще его характер портился окончательно, и на смену идеальному адепту ордена Лань приходил шутник и пакостник. Конечно же, пусть А-Чжань в такие моменты и менялся до неузнаваемости, но всё ещё оставался Лань Ванцзи — ни одна его издёвка не нарушала правил. Но со специфическим чувством юмора младшего нефрита даже не знаешь, что хуже. Как-то раз, лет десять назад, Лань Яньли проснулась с живыми цветами в волосах. Как племянник их так вплёл, что они не желали отдираться до тех пор, пока её голова не превратилась в засушенный гербарий, Яньли до сих пор не понимала.       В общем, обида Лань Чжаня была чревата последствиями, а вымолить прощения являлось практически невозможным — племянник избегал разговоров, словно растворяясь в воздухе. Оставалось только смириться и ждать, пока он отойдёт.       На следующее утро Лань Сичэнь и Лань Яньли пытались изловить А-Чжаня, чтобы попросить прощения. Но тот словно стал призраком — утекал сквозь пальцы, исчезая в тупиках. У Яньли начинал дёргаться глаз. Она уже собиралась зайти к тансюну за успокаивающим отваром, как услышала своё имя в группе детишек. Её явно не замечали, поскольку не восклицали удивлённо, видя женщину в простых одеждах на мужской половине Облачных Глубин. Ей стало интересно. Бесшумно запрыгнув на крышу ближайшего дома, женщина подобралась ближе. В кругу ребятишек стояли трое, судя по одежде, Цзинь, Цзян и — о, кто бы сомневался — Вэй Усянь. В мальчишке Цзинь было не трудно увидеть сына Гуаншаня — уж больно были похожи. Особенно для Яньли, которой в юности периодически приходилось отбивать — или выбивать дурь — поползновения этого бабника. Судя по высокомерному поведению, парень был законным сыном. Даже у только присоединившейся к происходящему Яньли зачесались кулаки в жажде стереть это выражение полного превосходства с лица наследника Цзинь. Поэтому она заранее понимала Вэй Усяня, выглядящего так, словно сейчас исполнит её желание.       Самой Лань Яньли, увы, не стоило ему помогать. Она и так, возвращаясь в Гусу, встретила и побила второго сына Вэнь Жоханя. Ещё один конфликт с другим Великим Орденом, ей был не нужен. Но в свою защиту, она просто показала зарвавшемуся мальчишке, почему не стоит лезть с однозначными грязными намерениями к ровеснице его отца. Особенно к ней. Вот Жохань себе такого никогда не позволял. Впрочем, его интересы лежали несколько в другом направлении. Ближе к воде, так скажем.       Из разговоров участников и свидетелей зарождающейся потасовки Лань Яньли поняла, что говорили не о ней, а о некой Цзян Яньли — невесте сына Гуаншаня и собственно старшем ребёнке Фэнмяня. Конфликт разгорелся из-за того, что якобы такому прекрасному талантливому и вообще одному из лучших Цзинь Цзысюаню (вот она и узнала имя сынка Гуаншаня) не в пару такая простушка как Цзян Яньли. Лань Яньли несколько сомневалась, что дочь того Цзян Фэнмяня, которого она знала, может быть простушкой. Против такого мнения также был младший брат девушки — неудивительно, что она его не признала, вообще не похож на отца — и Вэй Усянь. Стало немного неловко, что Яньли только сейчас сложила два и два, поняв, чьим сыном он являлся. Они же просто одно лицо с Вэй Чанцзе. Правда, у того никогда не было столько эмоций. С Цансэ-саньжэнь Лань Яньли виделась всего пару раз в жизни, но даже так могла утверждать, что, помимо внешности, Вэй Ин её полная копия. А ведь даже до бродячей госпожи Лань доходили слухи о бастарде главы Цзян. Она, конечно, не верила. Но теперь поражалась, как у людей вообще возникла такая мысль. Уж люди Юньмэна явно должны были помнить тихого лучшего друга тогда ещё наследника Цзян, который всегда стремился помочь. Да уж, глупость людей вечна и беспощадна.       Смотря, как сын Цзян Фэнмяня пытается удержать Вэй Усяня от глупостей, Лань Яньли захихикала. До чего же эта сцена была похожа на прошлое, когда сам Фэнмянь точно так же удерживал друга от порчи личика Вэнь Жоханя. Кто бы что не говорил, а Вэй Чанцзе в ярости был гораздо сильнее супруги. Он даже руку тогдашнему главе Не как-то сломал. С другой стороны, и ярость была у него редка. А от того только более опасна.       И вот, когда Вэй Усянь почти вырвался из хватки шиди, чтобы таки врезать зазнавшемуся наследничку, как гром среди ясного неба, на сцену вступил Лань Ванцзи. Один его взгляд охладил дебоширов.       — Вэй Ин, не надо, — скомандовал новый участник действа.       «Ты с возлюбленным разговариваешь, или собаку тренируешь?» — поперхнулась в своём укрытии его тётя.       — Правда, молодой господин Вэй, не стоит доводить до драки, — явился следом Лань Сичэнь со своей вечной мягкой улыбкой.       За братом бегал, поняла Лань Яньли. Повезло ему, что Ванцзи побежал спасать любимого из потасовки.       — Лань Чжань! Да как я могу, когда этот! Этот! Шицзе оскорбляет! — возмутился Вэй Ин.       — Если ты продолжишь, тебя выгонят из Облачных Глубин.       — Тоже мне, велика потеря.       Пауза.       — Я не хочу, чтобы ты уезжал.       Все затихли в шоке от слов Лань Чжаня. Неужели проказнику всё-таки удалось подружиться с этой ледышкой? Вэй Ин тоже удивился настолько, что весь его драчливый запал угас. Лань Яньли могла поклясться, что тот пусть и шокирован, но рад такой привязанности Ванцзи.       — Вэй Ин.       Предчувствие Лань Сичэня и тангуму забило тревогу, словно что-то расслышав в странной интонации Лань Чжаня.       — Ты мне нравишься.       Тишину можно было резать мечом. Почему делает её племянник, а стыдно Лань Яньли?! Зато не пришлось ждать ещё тринадцать лет до признания. Да и навыки Лань Чжаня разряжать обстановку оказались лучше, чем она думала. Вон, все и думать забыли о чуть не случившейся драке.       Вэй Усянь встал ровно, нервно поправив рукава.       — Как друг? — уточнил он.       — Как человек, в семью которого я хочу попросить дядю отправить письмо о помолвке.       На зрение Лань Яньли не жаловалась и видела, что не только ей стыдно за слова Лань Чжаня. Сичэнь тоже был готов хоть сейчас пойти топиться в холодном источнике ордена. Тишина, казалось, могла взорваться от лишнего звука. С её ракурса было не видно, но Лань Яньли была уверенна, что в глазах Вэй Усяня отражается ожидание осознания слов её младшего племянника. Потом Вэй Ин как-то странно взвизгнул и обмяк. Его успел поймать сын Цзян Фэнмяня до того, как голова повстречалась с каменной брусчаткой площадки.       Далее был какой-то театр абсурда, в котором Лань Чжань и шиди Вэй Ина соревновались за право отнести бесчуственное тело к лекарю. В итоге нёс наследник Цзян, а Ванцзи показывал дорогу.       Незаметно улизнув с крыши, Лань Яньли пошла со старшим племянником пить особо крепкий успокоительный отвар по тайному рецепту клана. Оставалась одна проблема. Надо было рассказать всё произошедшее Цижэню. У Лань Яньли заранее разболелась голова.