Смех совершенства

      — Нет.       Прозвучало чётко и решительно, не принимая возражений.       — Но тётя…       — А-Хуань, нет, — устало потёрла виски Лань Яньли, последние дни смешались в какую-то бесконечно тянущуюся смолу, от которой болела голова. — Я пережила уговоры Цижэня на помолвку. Саму помолвку я просто не переживу.       — Тётя, Вам всего лишь достаточно задержаться на пару дней…       — Ты смерти моей хочешь? Вот ведь радость — помимо нынешних, встретить головные боли ещё и из прошлого.       Против просящих взглядов племянников Лань Яньли давно заимела иммунитет.       …       Она надеялась на это.       — А-Хуань, а если с главой ордена Цзян или вместо него приедет его, — Яньли скривилась, Лань Сичэнь никогда не видел у неё такой реакции, — жена, я точно кого-нибудь убью.       Юмор у тётушки был довольно специфический, но Лань Хуань подозревал, что это была не неудачная шутка.       — Хотя как кого-нибудь. У меня давно есть список, по нему и пойду.       А вот сейчас это была шутка. Наверное. Лань Сичэнь надеялся на это.       — Тангуму, это важный момент в жизни Ванцзи.       — Я на одном уже поприсутствовала, спасибо, мне слюнявых поцелуев подростков хватило на жизнь вперёд. Лань Сичэнь покраснел, вспомнив, в каком виде застал брата и молодого господина Вэй, придя за ним после того, как дядя прокричался и стал настроен на диалог. Семейный совет проходил в напряжении. Вэй Усяня, во избежания излишней причины гнева Цижэня, не пригласили. Но Лань Чжаню всё равно очень повезло, что на его стороне были брат, тётя и отец. И всё-таки пока ещё последний официально являлся главой клана. Иначе бы дядя своё благословение не дал. Хотя он и так… Но хотя бы, вроде, смирился. А вот отец благословение дал. Тётя тоже, хотя её никто не спрашивал.       Из плюсов: Лань Чжань не обижался. Из минусов: музыкальный слух от криков Цижэня грозился серьёзно пострадать.       В последний раз Лань Яньли вливала в себя столько успокоительного отвара за день, когда рассорилась со всеми в пух и в прах, впервые надолго уйдя в путешествие. Побег — не выход. Что только доказалось тем, что по возвращении Яньли узнала о несчастной возлюбленной брата. Удивительно, что она не придушила определённо сошедшего с ума родственника, ограничившись тем, что влепила кнутом и ему наравне со старейшинами. Хотя как наравне. Больше, естественно. Да, у паршивца было оправдание. Но вину это в её глазах не преуменьшило. Повёлся на лисьи чары — пусть расплачивается. А тому старейшине, что полез к пусть и полукровной, но хули-цзин, она могла только пожелать скатертью дорожку на тот свет.       — Дядя говорил, что вы с главой Цзян были дружны.       — Не волнуйся, он и без меня наверняка согласится на помолвку и даже свадьбу. И что было, то прошло. С Цижэнем он тоже не ссорился. Да и вообще ни с кем. Все обидчики Цзян Фэнмяня давно кормят собой речных гулей.       — Тангуму, неужели Вы и свадьбу Ванцзи собираетесь пропустить?       — Она явно не скоро, не драматизируй.       Пока Лань Сичэнь подбирал ещё аргументы, его тётушка думала, как тихо улизнуть от настойчивых уговоров.       Улизнуть то улизнула, но проклятый Фэнмянь как чувствовал — приехал, гад плавучий, раньше срока. Уход сейчас выглядел бы уж совсем как бегство. И в таких случаях Лань Яньли предпочитала действовать по тактике Вэнь Жоханя и Цзинь Гуаншаня. То есть, быть хозяином положения. А для этого стоило надеть официальные праздничные одежды. В конце концов, помолвка любимого племянника, чем не повод.       Что Лань Сичэнь, что Лань Ванцзи ни разу не видели тётушку не то что в наиболее парадных одеждах, а в принципе в ханьфу клана. Поэтому когда в зал торжественно вошла Лань Яньли с тяжёлой заколкой на голове, они были немного шокированы. Впрочем, не только они. Глава Цзян, глядя на неё, словно стушевался, отведя взгляд. Нефриты клана Лань и представить не могли, насколько семейная одежда меняет человека — Лань Яньли во всех этих слоях одежды выглядела так, словно от подола её ханьфу на полу должны были появляться ледяные узоры. Сичэнь скосил взгляд проверить, а не взаправду ли от фигуры тёти распространяется иней. Нет, конечно нет. В конце концов, их тётя всё ещё человек, а не богиня льда и зимних ветров.       — Я ведь не опоздала к началу обсуждения помолвки? — вежливо, но пугающе улыбнулась она, пройдя на своё место.       — Нет, тангуму, Вы вовремя, — констатировал Ванцзи.       — Ванцзи здесь, а Вэй Усяня не видно? Если уж мы решили обсудить помолвку по традициям заклинателей, то оба будущих супруга должны присутствовать.       Лань Цижэнь сквозь зубы согласился, отправив адепта за раздражающим его шалуном. В отличие от Цинхэн-цзюня, он всё ещё был склонен больше отказаться, чем согласиться на помолвку своей гордости с этой ошибкой природы. Но на фоне неестественного, настораживающего и даже пугающего поведения тётушки это было не так заметно. Тангуму была дружелюбна и улыбчива. Слишком дружелюбна и улыбчива. Да, обычно она склонна приподнимать уголки губ при знакомстве и разговоре, но не так. Это была не добрая распологающая к собеседнику улыбка, а достаточно широкая и полная радости. Абсолютно фальшивой радости. Тётушка двигалась больше обычного. Даже сейчас, сидя в ожидании, она сняла свой необычный колокольчик с пояса, начав заплетать на светло-голубой кисточке косички. Совершенно случайно Лань Сичэнь заметил, как прикипел взгляд главы Цзян к этому действию. Наследник клана Лань впервые ощущал себя на переговорах так, словно на войне. Он читал об этом в мудрых книгах, но никогда не думал, что попадёт в такую ситуацию так неожиданно и скоро. Отец и дядя, кажется, что-то понимали, потому что предпочитали делать вид, что не замечают странной атмосферы, витающей в воздухе.       Лань Яньли всё улыбалась и, поймав взгляд главы Цзян, ребячески подмигнула ему. Цзян Фэнмянь прекрасно понимал общий издевательский посыл происходящего. В конце концов, Лань Яньли научилась этому у их общего знакомого.       — Дядя Цзян! — своим появлением разрядил обстановку Вэй Ин.       В улыбке Лань Яньли чуть прибавилось искренности.       — Что же, раз оба виновника происходящего на месте, начнём! — хлопнула она в ладоши.       Вэй Усянь по правилам сел за своим представителем, то есть близко к дяде Цзян и далеко от Лань Ванцзи. Первое его радовало, второе, естественно, огорчало. Но под злобным взглядом учителя Лань он не рискнул возражать, рискуя своей будущей помолвкой.       — Итак, все мы понимаем, что помолвке быть. Лань Ванцзи мы не отговорим, это бесполезно. А клан Цзян, как я слышала, расторг свою давешнюю помолвку с кланом Цзинь из-за недавнего конфликта, и новые связи с другим Великим Орденом ему не помешают. Да и у уважаемого главы Цзян рука не поднимется испортить ещё кому-то судьбу. Я ведь права, глава Цзян? — издевательски протянула Лань Яньли, взглянув на Цзян Фэнмяня, чуть шире улыбнувшись. — Славно. Так что предлагаю сразу перейти к условиям.       Глава Цзян наконец-то сориентировался, приняв правила игры.       — Конечно, достопочтенная Мастер Струн. Но должен заранее предупредить, мой орден не может позволить себе лишиться лучшего ученика, отдав его в другую семью, — сразу обозначил позицию Цзян Фэнмянь, мягко улыбаясь.       — Предлагаете, чтобы мой племянник переступил порог чужого дома? — возмутился Лань Цижэнь. [Переступить порог чужого дома — выйти замуж, то есть Лань Чжань как бы ставится на место жены] — Понимаю позицию главы Цзян, но соглашусь с танди. Вэй Усянь пусть и часть клана, но разлучать столь близких братьев, как мои танчжи, мне кажется чересчур жестоким, — нахмурилась Яньли грустно, зная, что бьёт прямо в больную точку.       Непрозрачный намёк на то, что связь наследника и первого ученика слабее, чем у братьев, поняли все. Конечно же, это было не так. Но парировать Цзян Фэнмянь не мог и удержал от этого Вэй Ина. Если начать это отрицать — то это будет либо подтверждением низких слухов о неверности главы Цзян, либо принижением крепкой родственной связи братьев Лань перед некровными близкими отношениями наследника и сына слуги ордена Цзян.       — Однако же, никто не запрещает Лань Ванцзи видеться с семьёй. Но в ордене Лань два непревзойдённых гения поколения, а в моём, как не прискорбно это признавать, всего один. И, как понимаете, орден не может его лишиться, — пошёл иным путём Цзян Фэнмянь.       Лань Ванцзи мог поклясться, что слышал, как тётя тихо злобно прошипела: «А был бы не один, предатель».       — Но тогда всё равно выходит нечестно, — неожиданно в дебаты вступил Цинхэн-цзюнь, — тогда в ордене Цзян будет два гения, а у Лань останется один.       — Но у вас также есть Мастер Струн, — подметил Цзян Фэнмянь. — Оу, а мне казалось, что мы ведём речь уже о талантах следующего поколения. Что ж, ладно. Неужели Вы, глава Цзян, принижаете свои заслуги?       — Никак нет, но если говорить не просто о талантах, а о гениях нашего поколения — никто не может поспорить, что их было всего двое. Вы и Вэнь Жохань.       — Ах, как лестно, глава Цзян, однако, чересчур. Всем известно, что в сражении против главы Вэнь никто не одержит победу. Даже я.       — Однако и не о нём сейчас речь.       — Да? Как странно, ведь мне показалось, что глава Вэнь имеет непосредственное отношение к разговору.       Вэй Ин не понимал, но видел, что у этих слов был ещё какой-то смысл. И дядя Цзян его понял мгновенно, а вот учителю Лань и его брату явно потребовалось время для расшифровки второго дна. Это что-то явно касалось прошлого предыдущего поколения.       — Я имею в виду, — милым голосом продолжила Лань Яньли, — будь здесь глава Вэнь, спор бы явно исчерпал себя.       Вэй Усянь не был уверен, но кажется, в первые в жизни видел, как дядя Цзян злится.       — Уважаемая госпожа Лань, кажется, Вы ушли от темы, — спокойно одёрнул Цзян Фэнмянь, но не оставил без внимания слова собеседницы. — И в конце концов, это не Ваше дело, — выделил голосом он.       — Да? А мне казалось, что как раз моё! — раздражённо вскочила женщина. — Наше! — она резко взмахнула руками, изменившись в лице, — Да как вы могли! — прошипела Яньли.       Лань Ванцзи беспомощно поймал взгляд возлюбленного. Обсуждение их помолвки превращалось непонятно во что. Было неуютно. Взгляд старшего брата говорил о том, что он тоже ничего не понимал.       — Как мог ты!       — Я не обязан перед тобой отчитываться! Ни перед тобой, ни перед ним!       Глава Цзян тоже яростно вскочил с места. Таким его видели впервые все присутствующие. Подсознательно Вэй Ину стало страшно из-за такого дяди. Впрочем, его неприкрытым гневом были напуганы все представители младшего поколения. Цинхэн-цзюнь и Лань Цижэнь просто недоумевали.       — Да, не обязан! Но ты был обязан поговорить с нами! Обсудить! Мы бы нашли решение! Как ты мог бросить нас? Как ты мог разбить сердце А-Ханю! — Лань Яньли всё приближалась к Цзян Фэнмяню, в итоге встав перед ним и крича в лицо.       Вэй Ину захотелось неуместно хихикнуть, ведь Яньли пришлось задрать голову, чтобы не высказывать недовольство в подбородок дяди Цзян.       — Это был мой выбор!       — Это был не твой выбор, ты, бесхребетная тряпка! — гнев Лань Яньли достиг критической отметки, никто даже не заметил, что случилось, пока Цзян Фэнмянь не отшатнулся с ссадиной на щеке.       Опустилась звенящая тишина.       — Это был не твой выбор, — вмиг успокоившись, тихо, но оглушающе громко в тишине, произнесла Лань Яньли. — Ты бы так никогда не поступил, Мянь-Мянь.       Женщина печально покачала головой и, развернувшись, ушла.       Обсуждение помолвки перенесли на следующий день. Лань Яньли на тот момент уже ушла из ордена в новое путешествие.