На твоей стороне [By Your Side]

— Джеймс Бьюкенен Барнс, — проговорил его новый психотерапевт сухим, резким голосом, так и не оторвав глаз от рассыпанных по столу бумаг, когда Баки вошёл в кабинет и прикрыл за собой дверь. — Ровно двенадцать ноль-ноль. Отлично. Не терплю пациентов, которые не могут быть пунктуальными. — Э… ну… думаю, раз уж я издалека, разумно было приехать вовремя? — ответил Баки с вопросительной интонацией, после чего Стрендж всё-таки посмотрел на него, скрестив на столе длинные тонкие пальцы пристально наблюдая за омегой. — Собираетесь провести сеанс на ногах, мистер Барнс? — спросил он, и Баки весь побагровел от стыда. — Э… нет, я просто… — не договорил он, выдавив смешок. — Простите, я просто… нервничаю. — Присаживайтесь, мистер Барнс. Баки послушно плюхнулся в кресло. — А теперь приступим. Ваш предыдущий психотерапевт оказался достаточно добр, прислав мне все свои заметки о вас строго согласно вашему позволению, разумеется, — продолжил Стрендж, вновь утыкаясь в бумаги. — Насколько я понял, ваши пути с доктором Уилсоном разошлись ввиду грубой халатности, которая привела к потере всякого вашего доверия к нему. Однако вы решили не выдвигать против него обвинений, — и тут же взглянул на Баки. — Не поделитесь, почему? — Сэм — хороший парень, — отозвался Баки немного уклончиво, опустив взгляд на свои колени. Офис доктора Стренджа выглядел на порядок шикарнее офиса Сэма, неприкрыто демонстрируя достаток специалиста, отчего Баки чувствовал себя как-то некомфортно, словно бездомный оборванец, попавший в роскошную обстановку, но продолжил: — И, конечно же, я понимаю, что то, что он сделал — неправильно, но он говорил обо мне с другим человеком, пытаясь помочь ему. Он сделал это не со зла. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Сэм дружен с моим парнем… ну или уже бывшим парнем… или… кем-то вроде того. Если честно, я пока и сам не уверен, кто мы сейчас друг для друга. Ну так вот, Сэм пришёл к нему домой, а я услышал разговор между ними. И он сказал лишь, что я — его пациент. Никаких личных деталей, но мне показалось, что это всё же неправильно, поэтому я обсудил эту ситуацию с Беккой — моей сестрой, — и она убедила, что для моего же блага лучше отказаться от его услуг в качестве психотерапевта. Она хотела, чтобы я написал на него официальную жалобу, но мне показалось, что в этом нет необходимости. — Хм-м-м, кажется, с вами такое происходит не впервой, — словно размышляя вслух, высказался Стрендж, вновь уткнувшись в бумаги перед собой, и пробежался по ним взглядом. — У вас довольно непростая судьба, но даже несмотря на это я не вижу сведений ни об одном обращении в полицию или судебном запрете против вашего бывшего супруга. Расскажете, почему так? — Всё сложно, — ответил Баки поморщившись. — Скука, — фыркнул Стрендж с едва уловимой тенью улыбки на лице, и Баки мгновенно слегка расслабился. Стрендж поднялся из-за стола и забрал с одной из тумбочек кувшин с водой и два стакана. Налив в них воду, один стакан он всунул Баки в руку. — Представьте на мгновение, что ваша жизнь — фильм. А я простой зритель, который, ввиду неправильного планирования своего дня, появился в зале лишь к его концу. И чтобы я смог помочь, мистер Барнс, вам необходимо рассказать мне, что же случилось до моего прихода. — А это правда обязательно? — рискнул Баки, получив в ответ кривую усмешку Стренджа, хотя не совсем понял, что же тот нашёл забавным. — Не совсем, — ответил Стрендж, кивнув головой в молчаливом подтверждении. — Однако думаю, в ваших же интересах рассказать мне всё, о чём вы готовы рассказать, чтобы я действительно смог помочь вам вылечиться, и ни один из нас не терял здесь время понапрасну. Что скажете? — Хорошо, вы правы, — признал Баки, глотнув воды. — Боже, а вы и правда не особо церемонитесь, да? — Никогда не считал, что, если распинаться и юлить, разбирая тревожащую пациента проблему, это как-то ему поможет, как думаете? — отозвался тот. — Но даже в этом случае я не в праве заставлять вас обсуждать что-либо, неважно, насколько насущной или острой является тема, до тех пор, пока вы сами не будете готовы её обсудить. Не стану пудрить вам мозги ласковыми речами, но и травмировать вас, мистер Барнс, вынуждая говорить, я тоже не собираюсь. — О, ладно, — выдохнул Баки и спустя секунду слегка улыбнулся, почувствовав облегчение. Несомненно — Стрендж был ещё той ледышкой, может быть, отчасти даже высокомерным, но услышать, что он не собирается заставлять его рассказывать, о чём он ещё не готов говорить, помогло Баки немного успокоиться. — Вся эта штука с Броком… думаю… ну, даже несмотря на то, что он согласился отдать мне полную опеку над Сэйди без лишней нервотрёпки, я, наверное, просто не хотел, чтобы она думала, будто я её забрал и лишил отца, — пояснил Баки, вновь опустив взгляд во время своего монолога. Ему не очень нравилось говорить об этом, особенно после того, как он уже не единожды объяснял всё это Бекке, а та считала, что он точно сбрендил, раз думает так, учитывая обстоятельства. — В нашу квартиру в Бруклине практически постоянно наведывались копы, а я всегда отсылал их обратно, заверяя, что всё нормально. Мне казалось… даже когда мне было ужасно хреново, и я буквально разваливался на куски, даже тогда я никак не мог решить, что хуже — когда Сэйди слышит, как он бьёт меня, или если она увидит Папу в наручниках. Поэтому я просто… спускал всё на тормозах и ничего не предпринимал. — А когда окончательно ушёл от Брока, не хотел делать ничего, что может помешать Сэйди видеться или хотя бы общаться с ним в будущем, если она, возможно, захочет… я чувствовал, словно… словно… я бы возненавидел себя, если бы разорвал все связи между ними навсегда, особенно, пока Сэйди ещё не понимает, что происходит и почему так. Хотя да, она никогда и не выказывала желания снова оказаться рядом с ним — она ужасно его боялась, но после нашего разрыва он не творил никаких жутких вещей, о которых иногда судачат люди… он никогда не преследовал нас, никогда не пытался выследить и как-то угрожать. Он просто… взял и оставил нас в покое. Насколько мне известно, теперь он живёт с приятелем в Вашингтоне и работает в частной охранной фирме. Хорошо зарабатывает, но я не получил от него ни цента алиментов. Я знаю, что могу засудить его… или что-то вроде того… я плохо разбираюсь в функционировании законов, но я… просто не хочу связываться с ним, если этого можно избежать. — И поэтому позволяете ему быть самым худшим отцом в мире, вместо того чтобы попробовать с ним разобраться? — спросил Стрендж, и удивительно, но в его вопросе не было и крупицы обвинения, лишь интерес. Он скорее любопытствовал, чем осуждал Баки за бездействие. — Да, — подтвердил Баки. — Всё потому… я просто не могу находиться рядом с ним. Я впадаю в панику и просто хочу сбежать подальше. Как случилось… недавно Брок прислал Сэйди праздничную открытку на день рождения, чего не делал никогда. А я, заботясь о её благополучии больше всего на свете как обеспокоенный родитель, распечатал конверт с открыткой, прежде чем передать её Сэйди, хотел убедиться, что не такой Брок и конченый ублюдок… и снова… его слова были просто… ужасными. И я на девяносто девять процентов уверен, что он был пьян, когда писал их. И всё написанное дерьмо касалось меня — какой я ужасный манипулятор, потому что не даю ему видеться с дочкой, хотя это абсолютная ложь. Он даже её возраст перепутал. Слава богам, рядом оказался Стив… не знаю, что я делал бы, если бы он не появился в тот момент рядом… — Стив… он ваш альфа? — отважился спросить Стрендж, удивлённо приподняв брови, когда Баки напрягся. — Так он… не ваш альфа? — Всё сложно, — повторился Баки, но на этот раз подталкивать его не пришлось, и он сам рассказал об их со Стивом истории, начав с первой встречи во время переезда альфы в соседний дом и заканчивая его «Гнусным Предательством». Баки избегал излишних подробностей во время рассказа, как мог, и даже не осознавал, как долго проговорил, однако Стрендж терпеливо и очень внимательно слушал, ничем не показав, что Баки ему уже наскучил. — А затем он возник, когда у меня случился нервный-Броко-срыв, и был таким… таким… просто Стивом, — наконец договорил Баки слегка сорвавшимся голосом, сам не понимая, то ли из-за нервного истощения после недавних события, то ли из-за слишком долгой болтовни, то ли из-за перегрузки эмоций. — Он снова стал тем Стивом, в которого я влюбился. Он даже не попытался прикоснуться ко мне. Просто спросил, что мне нужно, и я вдруг уверился, что хочу, чтобы он был в моей жизни, но пока так и не могу осознать, что это теперь означает. Он нужен мне, но я всё ещё вроде как… остерегаюсь его. Я знаю, что он сделал так ненамеренно, но всё же сделал. И это просто сбивает меня с толку. — Вам многое ещё предстоит осмыслить, мистер Барнс, — заключил Стрендж, побарабанив пальцами по подбородку, прежде чем продолжил: — Давайте начнём с самого начала, хорошо? — Баки кивнул, когда тот замолчал, но уже спустя секунду Стрендж слегка надавил: — Во-первых, я согласен с вами, что исключить из жизни Рамлоу было более правильным решением — и намного более безопасным — для вас обоих. Абьюзеры никогда не отказываются от своих привычек и не меняются, и я не рекомендовал бы никому в здравом уме возбуждать против таких личностей какой бы то ни было судебный иск, несмотря на то, что тот был бы вполне целесообразным и даже необходимым. Рамлоу, судя по вашему прошлому опыту отношений, скорее всего снова начал бы проявлять агрессию, вероятнее всего, представляя для вас опасность. Вы поступаете правильно во благо дочери, пытаясь держаться как можно дальше от него. Вам нечего стыдиться. И в будущем вы абсолютно законно можете всё-таки подать на него в суд за неуплату алиментов на ребёнка, но сейчас, как мне кажется, будет разумнее и безопаснее вам сосредоточиться на себе, вместо того чтобы мучить себя мыслями о том, что там делает или не делает Рамлоу. — А теперь что касается случая с открыткой… — Стрендж немного помолчал, внимательно просканировав Баки взглядом, — но сначала, может быть, признаетесь, почему вы открыли и прочли её, вместо того чтобы просто разорвать? — Наверное… скорее всего из-за нездорового любопытства? — предположил Баки, произнеся ответ скорее в форме вопроса, однако Стрендж никак на него не отреагировал, сбив тем самым Баки с толку. Разве так ужасно, что он не порвал её? — Не знаю, — добавил омега нерешительно, — я не выдвигал против него запретительного ордера на приближение к нам с Сэйди или ещё что-то вроде того, как я уже говорил. И, наверное, подумал… возможно, какая-то крошечная часть меня… ну, видимо, надеялась, что ему есть сказать что-то приятное своему ребёнку в день её рождения. Разве это так плохо? — В прямом смысле этого слова в этом нет ничего плохого, но, должен признаться, это немного меня тревожит, — высказался Стрендж спокойным, уравновешенным тоном, вышколенным, дабы не напугать пациента. — У меня складывается впечатление, что вас до сих пор ещё мучают воспоминания о насилии, которое вы пережили благодаря Рамлоу, и вы всё ещё ощущаете себя жертвой. Что вы чувствуете по этому поводу? — Что? — выплюнул Баки, поражённо распахнув глаза. — Я не… то есть он не… я не видел этого ублюдка уже три года! Конечно, всё это уже в прошлом! — Разве? Но в тот момент, когда вы увидели открытку, у вас случилась паническая атака, — напомнил Стрендж. И снова — он не обвинял, скорее, пытался докопаться до истины. — Это подразумевает, что этот Рамлоу до сих пор имеет на вас эмоциональное влияние. И это не ваша вина, мистер Барнс, я хочу особо это подчеркнуть — в том, что он до сих пор влияет на вас, нет вашей вины. Порой пережившим любого рода насилие требуются годы, чтобы оправиться и оставить воспоминания о нём в прошлом, — Стрендж на секунду замолчал, сделав паузу и отпив воды из стакана, и добавил: — Думаю, будет лучше, если в будущем вы будете избегать любых писем и открыток от мистера Рамлоу. Вполне очевидно, что его слова действуют на вас, как отрава, а нам не хотелось бы, чтобы в вашу заживающую рану попал яд, я прав? — Я… — не договорил Баки и поморщился. — Это значит, что я уже никогда не смогу оправиться и забыть, что Брок сделал со мной и моей дочерью? — Я этого не говорил, — ответил Стрендж терпеливо, едва ли не с теплом. — Насилие — безумно тяжёлое испытание, после которого трудно оправиться, а ещё труднее, когда насилию подвергся и ребёнок. Согласно переданным мне записям, всё указывает на то, что ваш прогресс был достаточно успешным, ну, насколько можно ожидать, учитывая обстоятельства. Ваше состояние намного более стабильное, чем у моих других, прошедших насилие пациентов, и вы должны этим гордиться. Вы держитесь, несмотря на пережитое, и продолжаете жить нормальной жизнью. И если судить по отправленной Рамлоу открытке, он — как раз-таки нет. Он всё такой же несчастный, жалкий человек, каким всегда был. Поэтому вам лучше не сталкиваться с ним и его письменными обидами, чтобы тем самым не сбить процесс выздоровления. Это значит, что если вы получите ещё какие-либо письма или открытки — просто разорвите их. Не позволяйте им сбить вас с намеченного пути. — Я… думаю, я так и поступлю, — согласился Баки, поморщившись. — Когда Стив увидел отправленную Броком открытку, он безумно разозлился. Не припомню, что именно он сказал — я был слегка не в себе, — но он тяжело дышал. Ну, как бывает, когда мы взбешены, но не хотим этого показать? И он просто… порвал открытку на клочки и просидел рядом со мной, пока я не успокоился. Он даже отвлёк Сэйди печеньем, которое вытащил из своего пакета с продуктами, и порисовал с ней в раскрасках, чтобы я смог побыть немного один и не испугал её. — Судя по вашему рассказу, этот Стив действительно пытается искупить свою вину перед вами и всё исправить, — подметил Стрендж, — что вы чувствуете по этому поводу? — Я немного сбит с толку, испуган и отчасти во мне теплится надежда на лучшее, — ответил Баки, слегка съёжившись, пока перечислял свои эмоции. До сих пор сомневаясь, что поступает правильно. — Я знаю, что Стив поступил так не специально, и реакция его была совершенно другой — не как у Брока, который всегда клялся, что просто не знал, что творит. Он всегда… обвинял во всём меня: когда злился и начинал распускать руки. Он винил меня и за своё пьянство. Говорил, что без алкоголя не может выдерживать меня рядом, а ревнует, потому что так сильно меня любит, и прочее дерьмо. А то, что это грёбаная ложь и он просто любит колотить людей, доходило до меня очень-очень долго. — Но Стив… он не такой, — Баки ненадолго замолчал, покусывая губу вновь уткнувшись взглядом в колени. — Не обвинил, сказав, что потерял контроль он только из-за меня. И, разумеется, я понимаю, что это не оправдывает его поступок, и я знаю, что он поступил необдуманно и должен был запастись накладками на зубы, прежде чем ложиться со мной в постель, но… тяжело злиться на него, когда он так искренне пытается всё исправить. Иногда мне даже кажется, что если бы мы решили расстаться, он бы просто покорно согласился. Просто он… так упорно намерен загладить свою вину, при этом больше не вмешиваясь в мою жизнь, если таково будет моё решение. — У меня складывается впечатление, что, несмотря на многие препятствия, которые вам обоим до сих пор приходится преодолевать, вы ещё не готовы окончательно вычеркнуть его из своей жизни, — заметил Стрендж, и Баки невесело усмехнулся. — Так и есть, — признал он. — Возможно, это неправильно, но порой я понимаю, что чувствую себя в границах нормального, только когда рядом он. Мне он небезразличен, но я просто не уверен, что могу ему доверять. — И с этим мы можем поработать, если вы и правда хотите всё вернуть, — подхватил Стрендж, прижав раскрытые ладони к столешнице, словно приглашая его попробовать. — Чтобы заново восстановить отношения, требуются усилия, а иногда их необходимо намного больше, чем каждый из партнёров способен предоставить, трудясь в одиночку. Если хотите, можете пригласить Стива на один из сеансов, и я сыграю роль посредника между вами. Мы можем попробовать провести кое-какие упражнения на доверие, которые смогут помочь вам стать более счастливыми на пути вашего становления… парой. — Стрендж замолчал, сосредоточенно разглядывая Баки, прежде чем продолжил: — Но только если вам этого захочется, мистер Барнс. Не заставляйте себя, думая, что обязаны восстановить эти отношения, если только не почувствуете, что хотите этого сами… даже ради Стива. Попытки исправить что-то против собственного желания чаще всего могут лишь ещё сильнее всё усугубить, чем принести пользу. Поэтому тщательно всё обдумайте. Можете пообещать мне это? — Да, — согласился Баки, с лёгкостью улыбнувшись, чего не мог сделать несколько долгих недель. — Я обещаю.

~*~

— Как всё прошло? — послышался голос Бекки из комнаты ожидания, когда Баки вышел из лифта. Он поднял взгляд и заметил её, стоящую там с сумочкой, прижатой к груди, и смотрящую на него с тревогой и одновременно надеждой. — Этот парень и правда не рассусоливает с пациентами, — признался в ответ Баки, взглянув на Бекку с кривоватой ухмылкой и замечая, как та с облегчённым вздохом расслабляет плечи. — Он сказал, что я могу привести на сеанс Стива, если захочу, ну например, чтобы вместе… провести упражнения на доверие и всё такое. — Но это же хорошо… правда ведь? — дабы удостовериться спросила та, спустя мгновение уже идя с ним в ногу в сторону выхода. И в отличие от небольшого здания, дарящего ощущение уюта и комфорта, где проходили сеансы с Сэмом, офис Стренджа располагался в огромном небоскрёбе в самом сердце города. Баки был уверен, что даже одни ковры здесь стоят дороже, чем возвращающиеся ему на счёт налоги. И, несмотря на безликость помещения, мог с уверенностью заявить, что Стрендж ему понравился, и что он готов вернуться сюда на следующий сеанс. Что само по себе уже успокаивало. Найти подходящего специалиста было целым испытанием, и Баки посчитал за удачу, что ему удалось отыскать Стренджа так быстро. — Да, всё отлично, — успокоил Баки после небольшой заминки, когда они с сестрой вышли под дождь. Он тут же натянул на голову капюшон толстовки. — Пойдём, перед возвращением домой мне срочно требуется вредная еда! — Пицца? — предложила Бекка, и он обрадованно улыбнулся. Брат с сестрой специально выехали в Бруклин, прежде чем начали активно выискивать место, где остановиться и перекусить. Оба знали, что отчасти привереды, когда дело касается по-настоящему вкусной пиццы, но кому какое дело? И со смешками проехали мимо сети ресторанов, пока наконец не остановились перед очаровательным небольшим кафе практически рядом с улицей, где располагался театр «Неаполь». Им всё-таки удалось занять кабинку и заказать на двоих огромную пиццу «Маргариту». Оба неторопливо попивали газировку, когда Бекка первой решила нарушить тишину: — Ну и как ты думаешь, там дела у Сэйди? — спросила она, и Баки напрягся, сжав губы. Он не хотел снова обсуждать эту тему. — Скорее всего, она бегает сейчас с ножницами, играется со спичками, крадёт конфеты у… кого-нибудь, — саркастично пошутил Баки и получил в ответ недовольную хмурую мину сестры. — Она наверняка собирается устроить взрыв, Беккс. Может быть, у нас со Стивом сейчас всё неопределённо, но он обожает Сэйди, а я полностью доверяю ему свою дочь. — Ну, а всё-таки... — вновь начала Бекка, но он тут же её перебил. — Послушай, мне было необходимо, чтобы ты поехала со мной на этот сеанс, пока Лола за городом с отцом. Но семья лучшей подруги Сэйди сейчас где-то на пикнике в лесу, а у Клинта и Нат свои дела. Стив был моим единственным выходом, и кроме того Сэйди была в восторге, когда узнала, что с ней останется именно он. Стив всегда очень хорошо ладил с ней, и, несмотря на всё дерьмо, через которое мы сейчас проходим, я доверяю ему свою дочь, поэтому, пожалуйста… просто прекрати свои придирки. — Я не стану извиняться, но так и быть, пока опустим эту тему, — ворчливо буркнула Бекка, и Баки закатил глаза. — Просто я не понимаю, почему ты так ему доверяешь. — Это что-то сокровенное — только между альфой и омегой, — пробурчал Баки в трубочку, ненадолго оторвавшись от газировки, и угрюмо покусал её. — К тому же мы связаны меткой, хотя это и произошло случайно. Я чувствую всё, что чувствует он, поэтому с лёгкостью могу сказать, когда он лжёт. Сейчас же я ощущаю словно… какое-то низкое уютное гудение. Словно умиротворение, радость и лёгкие вспышки счастья… как шипучки поп-рокс. — Так счастье похоже на поп-рокс? — удивилась Бекка, выгнув бровь, и Баки тихонько рассмеялся себе под нос. — Да, — подтвердил он, взглянув в сторону и как раз вовремя заметив, что их пиццу уже несут. — Счастье — это поп-рокс.

~*~

В Олбани брат и сестра вернулись около пяти. Они почти не разговаривали в пути, особенно когда Бекка вновь решила озвучить свои переживания по поводу Стива, несмотря на настойчивые попытки Баки заверить, что всё в порядке. И так и было — он знал, что всё так и было. Он чувствовал мешанину из мягкого умиротворения, лёгких вспышек радости и смеха… было очевидно, что Стив не делает ничего плохого или злонамеренного. А если говорить начистоту — оставляя Сэйди со Стивом, Баки чувствовал себя намного спокойнее, чем с нанятой специально для этой цели няней. Доверять дочь своей, хотя и случайно обретённой паре было словно видеть и знать, что происходит через видео-няню в собственной голове — Баки знал наверняка, что оставил Сэйди в надёжных руках и с ней всё будет отлично. И невзирая на то, что в целом проведённый с Беккой день закончился на позитивной ноте, Баки не хотел приглашать её на ужин, поэтому быстренько подбросил сестру до дома, а затем поехал к себе. Её недоверие к Стиву было вполне обосновано, но всё равно ощущалось горечью во рту, и Баки не собирался позволять ей продолжать открыто травить и закапывать альфу ещё сильнее. Может, он вёл себя как идиот, защищая Стива после того, что он сделал, но Баки было плевать — он знал, что альфа пытается загладить свою вину перед ним и всё исправить, несмотря на то, что никто больше в это не верил. — Тук, тук! — заходя в дом, громко оповестил Баки. — Есть тут кто-нибудь? — Папуля! — тут же воскликнула Сэйди, а Стив слегка вскрикнул. Баки обернулся, увидев дочь, пулей вылетевшую из ванной в старых, потёртых вещах и с покрытыми какой-то белой жижей руками. Её кофточка и леггинсы были припорошены мукой и брызгами воды, и лишь спустя десять секунд Баки понял, почему его дочка похожа на самую настоящую грязнулю, вдохнув запах свежеиспечённого хлеба. — Угадай, что мы плиготовили! — Хм-м-м… — задумчиво хмыкнул Баки, с улыбкой опуская сумку рядом с дверью. — Может, вы… испекли торт? — Нет, папуля! — хихикнула Сэйди. — Хм-м-м… ну тогда, о! Вы приготовили твой любимый… салат! — Нет же, папуля! — словно неразумному дитя возразила она, захихикав ещё сильнее и забавно морща нос. — Стив помог мне плиготовить халу! И мы делали её очень долго, почти ве-е-ечность! И месили тесто миллион лаз, пока оно не стало тягучим, а когда испекли халу, я так сильно захотела её съесть, но Стив сказал, что спелва нам нужно дождаться, пока ты велнёшься домой. И я ждала, очень-очень долго ждала! — А затем сбежала, как раз когда я пытался тебя отмыть, — наконец вставил слово Стив, с улыбкой останавливаясь рядом с Сэйди и Баки. На его рубашке виднелись капли воды, а джинсы тоже были испачканы мукой, но не так обильно, как у Сэйди. — Давай ты сначала хорошенько отмоешь руки, а потом расскажешь папе обо всём, что случилось за день? — Холошо! Через секунду Сэйди и след простыл — она стрелой метнулась к ванной, спеша поскорее привести себя в порядок. К сожалению, в отсутствии девочки между Стивом и Баки образовалась неловкая тишина, и альфа поглядывал на него, неуверенно улыбаясь. Би, которая кажется почувствовала напряжение в комнате, вскочила, ещё мгновение назад спокойно сидя в гостиной, и подошла к Стиву, опускаясь рядом с ним. — Эм… ты, наверное… хочешь, чтобы я ушёл? — предположил Стив, когда молчание затянулось на целую минуту, и накрыл макушку Би ладонью, очевидно ища у неё успокоение. — То есть… мне не хотелось бы делать ситуацию неловкой. — Нет, ты можешь остаться… я хочу, чтобы ты остался, — ответил Баки, выпаливая слова быстрой очередью заставив Стива недоверчиво вытаращиться. — Эм… не знал, что ты умеешь готовить… или печь в данном случае. — Я могу и то, и другое, просто не очень люблю заниматься готовкой, — признался Стив с робким смешком. — Нат находит забавным, что я питаюсь всяким дрянным фаст-фудом, но до сих пор не отрастил брюшко. Когда мы жили в Бруклине — я с родителями — наши бывшие соседи были пожилой парой евреев, и я обожал лакомиться их домашней халой, поэтому омега, Бернис, научила меня печь её. Вот и подумал, что будет забавно научить этому Сэйди. Ей безумно понравилось месить тесто! Хотя у меня так и не получилось сплести из теста косу, поэтому мы просто выпекли её на противне, как обычный хлеб. — Кажется, вы отлично провели время, — похвалил Баки, и Стив слабо улыбнулся ему. Словно бы с надеждой. — Эм… доктор Стивен Стрендж — мой новый психотерапевт — сказал, что я могу пригласить тебя на один из наших сеансов, ну как… на терапию для пар? На котором мы выполним упражнения на доверие? — выдавил Баки, поморщился и натянуто рассмеялся. — Прости, нужно было продумать, с чего плавно ввести тебя в курс дела, а не выпаливать всё вот так, к тому же в моей голове это звучало намного лучше, но… ну то есть, если ты захочешь? — Я сделаю всё, что захочешь, но, Баки, ты уверен, что готов? — спросил Стив, неуклюже указав на них, имея в виду их отношения. — Я хочу сказать, что не стану осуждать тебя, если ты захочешь окончательно расстаться. Только скажи, и я сразу же уйду. Во всём виноват я один и не хочу, чтобы ты обвинял себя, или заставлял делать то, в чём не уверен. Я не хочу снова причинить тебе боль. — Если честно, я не знаю, — откровенно признался Баки, тяжело выдыхая и бросив взгляд в сторону коридора, прежде чем продолжил, убедившись, что Сэйди всё ещё занята мытьём рук. — Я уверен лишь, что не готов окончательно попрощаться с тобой, Стив, и вычеркнуть тебя из своей жизни. Думаю, единственный способ нам понять и разобраться во всём наверняка — просто попытаться… ну то есть, если только ты тоже этого хочешь. Я тоже не хочу принуждать тебя к чему-либо. — Я хочу, Баки, — мгновенно отозвался Стив мягко, словно бы умоляюще. — Мне глубоко небезразличны и ты, и Сэйди, и я знаю, что сделал тебе больно, что разрушил твоё ко мне доверие, потому что повёл себя как самоуверенный ублюдок. Больше так поступать я не хочу, именно поэтому я должен убедиться, что ты действительно уверен, что готов попробовать всё вернуть. — Я не уверен, — ответил Баки с поверженным вздохом, делая шаг ближе к Стиву и обнимая его рукой за талию, затем прижимаясь щекой к его груди. Стив даже не шевельнулся, словно боялся, что его прикосновение окажется поспешным и нежелательным. — Я совсем не уверен. Но я знаю лишь, что хочу попробовать. — Хорошо, — с готовностью отозвался Стив, соглашаясь раньше, чем ожидал Баки, хотя уже готовился, что сейчас, вероятно, последует ещё больше протестов и вопросов — было видно, что Стив со всей решительностью намерен не повторять своих прошлых ошибок. Вот только вместо протестов он едва слышным шёпотом проговорил: — Всё, что захочешь, Баки. И сдержано обхватил его за талию в ответ. Прикосновение было нежным, тёплым и неуверенным. А затем оставил на макушке омеги робкий поцелуй; и Баки плотно сомкнул веки, прижимаясь к Стиву ещё ближе.