Illustrations of Lying/Иллюстрации лжи

      Если нет другого определения лжи, кроме намерения обмануть, то утаивание истины с таким намерением имеет такую же природу лжи, как и прямая ложь; и из этого следует, что ложь имеет две природы: активную и пассивную.       Приют был богато украшен, его залы окружали маленьких детей, которые проносились мимо небольшой группы, шум их разговоров эхом достигал потолков. Смотрители проводили детей в соседнюю комнату, улыбаясь посетителям в знак приветствия. Это было благополучное, приличное учреждение, что делало визит Босса Портовой Мафии еще более необычным. Чуя не мог не задаться вопросом, какой могла бы стать его жизнь, если бы он вырос в таком месте, или ещё более странным, что стало бы с Дазаем, если бы он провёл свое детство здесь.       — Итак, мистер Осаму, когда мы говорили по телефону, вы не могли точно сказать, какого ребёнка вы ищете.       «Ребёнок?»       Если Дазай унаследовал странное увлечение своего начальника маленькими девочками, то Чуя тотчас вытащит его из здания за уши.       — На самом деле меня интересует только один ребенок, — Дазай пожал плечами и вытащил из кармана пиджака сложенный листок бумаги и передал их проводнику.       Шорох разворачиваемой бумаги был резким, — шум детей давно утих позади них, — лицо их проводника побледнело.       — Вы уверены?       — Да.       — Мне нужно поговорить со старшим смотрителем, — сказал мужчина, оглядывая холл, прежде чем проводить их в небольшой офис. — Не могли бы вы подождать здесь?       Он, не дожидаясь кивка Дазая, поспешил по коридору. Чуя смотрел, как он уходит, и ждал, пока его шаги полностью исчезнут, прежде чем повернуться к Боссу:       — Почему мы находимся в приюте?       — Почему ты задаешь глупые вопросы, моя дорогая маленькая мафия?       Чуя сжал челюсти и оттолкнулся правой ногой, без предупреждения сокращая расстояние между ними. Застигнутый врасплох Дазай лишь моргнул, когда рука Чуи сжала его предплечье, не давая ускользнуть. Чуя приблизился вплотную к Дазаю так, чтобы тот не смог отвести взгляд от его голубых глаз, в которых отражалась вся серьёзность его слов.       — Либо мы здесь, чтобы найти замену кукле Мори, которую ты убил. Имей ввиду, я не буду помогать тебе найти кого-то вместо неё, либо мы здесь для чего-то ещё, — Чуя ткнул пальцем свободной руки в грудь Дазая. — Ради бога, пожалуйста, скажи мне, что мы здесь не из-за бессмысленного крестового похода за искупление.       — Крестовый поход за искупление?       — Тот парень, которого мы потеряли во время инцидента с «Мимиком», Сакуноске Ода, он заботился о нескольких сиротах, — наконец, на лице Дазая промелькнул намёк на понимание. — Послушай, ты не можешь начинать какие-то полусырые схемы, чтобы почтить память одинокого мёртвого парня. Теперь ты босс, у тебя на ладони сотни жизней. Соберись, тупица.       В течение долгой секунды единственным звуком, который слышал Чуя, было биение собственного сердца. Так называемый «Босс» просто продолжал смотреть на него, прежде чем покровительственная улыбка расплылась на его губах, и он прикрыл глаз, похлопав Чую по шляпе.       — Это действительно хороший совет, Чуя. Что-то вроде этого и должен был сказать заместитель Босса. К сожалению, ты не такой гений, как я, поэтому пришел к неверному выводу. Я здесь не из-за Одасаку, а иду по следу. Мои источники говорят, что здесь держат сильного эспера, и мы сможем найти ему место получше.       — Эспер? Здесь?       — Портовая Мафия построена на сиротах. Посмотри на нас.       По коридору эхом разнеслись шаги приближающихся работников приюта, не позволяя Чуе признать, что Осаму был прав. Их проводник вернулся с мрачным человеком, который держал записку от главы Мафии. Под его пристальным вниманием Чуя вспомнил про свою руку, которой всё ещё сжимал тощее предплечье Осаму. С опозданием он ослабил хватку и сделал шаг в сторону, чтобы выйти из личного пространства Дазая.       — Дазай-сама, я боюсь, что произошло недоразумение. У нас здесь нет такого ребенка, и уж точно не для усыновления. Боюсь, что вы и ваш партнёр проделали весь этот путь зря.       — Партнёр? — повторил Чуя.       «Как, черт возьми, этот смотритель узнал о его партнерстве с…?»       Его щеки вспыхнули, когда он понял, что имел в виду этот человек, и поспешил сказать:       — Нет, мы не.!       — Нет никакого недоразумения, смотритель. У вас есть мальчик, который превращается в дикого зверя. Я понимаю, что вы не хотите нести ответственность за любой ущерб, который он может нанести, если его усыновит гражданское лицо, но уверяю вас, я справлюсь с ним. И это не переговоры.       — Нет. Вы должны уйти, — смотритель покачал головой.       Губы Дазая изогнулись в дикой ухмылке. И Чуя тихо вздохнул: он должен был догадаться, что даже посещение детского дома не могло пройти гладко со Скумбрией.       — Давайте начнём сначала, — голос Дазая понизился в опасное мурлыканье. — Меня зовут Дазай Осаму, и я босс Портовой Мафии Йокогамы. Либо ты можешь отвести меня к мальчику, либо я могу тебя убить, и твой заместитель приведёт меня к нему.       — А теперь послушайте, вы не можете просто прийти в моё учреждение с угрозами!       — Чуя~, — это было сказано нараспев, и в одном произношении его имени звучал приказ.       Раньше он бы попытался притвориться, что не понял безмолвного приказа, но его терпение почти иссякло, и Чуя просто очень хотел вернуться в город. Накахара протянул руку к смотрителю, и красное сияние способности окутало человека. Он медленно поднялся с земли: отчаянные попытки были столь же жалкими, сколь и бесполезными.       — С другой стороны, я готов хорошо заплатить, чтобы забрать ребенка из ваших рук. Выбор за вами, Смотритель-доси, — Дазай лениво прошел вперед.       Эти три слова были такой же ложью для смотрителя, как и всякий раз, когда Дазай говорил их Чуе. Дазай произносит их только тогда, когда знает, что у «выбирающего» не остаётся других вариантов. Лицо смотрителя приобрело интересный оттенок зелёного: он, казалось, пришел к такому же выводу, что и их предыдущий проводник, что тогда посмотрел на него с широко раскрытым от ужаса ртом.       — Ладно, ладно! Вы можете забрать его! Просто отпустите меня!       В одно мгновение злобная аура, окружавшая Дазая, исчезла. Он хлопнул в ладоши.       — Замечательно! Ты слышал этого человека, Чуя.       Чуя сунул свою руку обратно в карман и незаинтересованно наблюдал, как смотритель с визгом рухнул на землю. Его подчинённый бросился к нему, неуклюже выражая сочувствие и обещая найти медсестру.       Дазай взглянул на Чую, приподняв бровь, тот пожал плечами в ответ:       — Ты не сказал, чтобы я аккуратно отпустил его.       Осаму ухмыльнулся и снова обратил внимание на работников приюта.       — А теперь, может, мы пойдём к мальчику?

***

      Ацуши тихонько захныкал, когда чистящий раствор попал на один из многочисленных порезов и царапин на его руках. Бросив тряпку, он откинулся на пятках и стал изучать свои ладони. Они были начищены до красноты. Несмотря на синий свет, который проникал из витражей, он мог сказать, что его кожа была ярко-красной, которая кричала ему, чтобы он остановился и сделал перерыв. Смутно он мог различить шум других детей его возраста, играющих в свободное время, но ему ещё остаётся как минимум час уборки, прежде чем смотрители будут удовлетворены, и он сможет рухнуть на свою маленькую кроватку и поспать.       Справа от него открылась дверь. Ацуши снова метнулся руками к полу и начал яростно его тереть. Едва зажившие ссадины на его спине служили напоминанием о том, что произойдёт, если кто-то увидит, что он отдыхает, и у него не хватит смелости украсть ещё бинты, чтобы обмотать раны от нового избиения.       — Мальчик, к тебе гости!       Ацуши продолжал мыть, его мысли яростно метались. Он предполагал, что он был один в комнате, но понятия не имел, за что на него будут кричать в этот раз. Никто никогда не приходил к нему, ни одна из пар, ищущих мальчика, не бросила на него второго взгляда, у него не было причин принимать посетителей.       Пара обуви появилась в его поле зрения:       — Накаджима Ацуши?       Голос был незнакомый. Ацуши оторвался от туфель, проходясь взглядом мимо дорогого на вид костюма и встретил единственный карий глаз.       — Я хочу забрать тебя отсюда, — улыбнулся ему незнакомец.       — Почему?       — У тебя есть талант, я хочу научить тебя, как им пользоваться, — улыбка мужчины стала шире.       — Талант, — растерянно повторил Ацуши.       Он полагал, что у него есть умение попадать в неприятности, и он определенно знал, как делать уборку, но он понятия не имел, почему такому человеку может быть интересна одна из этих черт.       — Кто вы?       — Меня зовут Дазай, — он вытащил руку из кармана, и внимание Ацуши привлекли повязки, которые выглядывали из-под его рукавов, они были такого же материала, что закрывали правый глаз этого человека. — А его - Чуя.       Следуя линии указательного пальца мужчины, Ацуши заметил ещё одного незнакомца, стоящего ближе к двери. Этот был одет даже роскошнее, чем Дазай. Рядом с этим незнакомцем — Чуей — старший смотритель беспокойно переминался с ноги на ногу, наблюдая за незнакомцами с тем же страхом, с каким Ацуши смотрит на всё происходящее в своей жизни.       — Чуя работает со мной, — сказал Дазай, — мы из Йокогамы. Если хочешь, сейчас мы с Чуей заберём тебя с собой. У тебя будет своя комната, личный гардероб, трёхразовое питание, и любой, кто причинит тебе боль, будет отвечать передо мной.       Ацуши снова обратил внимание на Дазая.       — Что… что мне делать? — спросил он, презирая то, насколько тихо прозвучал его голос.       — Делать? — Дазай повторил. — Ну, у тебя был бы репетитор для занятий, так что, я полагаю, тебе придётся делать уроки.       — В этом нет смысла, я никому не нужен. Почему бы вам не усыновить кого-нибудь из других детей? — ответ Дазая был бессмысленным, и Ацуши нахмурился, ища скрытый мотив.       — Потому что я проделал весь этот путь специально для тебя, Ацуши-кун.       Его глаза расширились; никто никогда не произносил имя Ацуши так. Обычно, если кто-то вообще произносил его имя, его выплёвывали как оскорбление. Дазай сказал это как… ну, как будто он думал, что Ацуши стоит признать, как будто его существование ценно.       — Что ты скажешь, Ацуши-кун? Это твой выбор, — ему протянули руку.       Это было лёгкое решение. Ацуши вложил свою разбитую руку в ладонь ожидающего Дазая и позволил мужчине поднять его на ноги.       — Вам придется оформить документы, — сказал смотритель, стоя у двери.       — Какие документы? Те, которые сообщают о жестоком обращении с ребёнком? — спросил Дазай, обняв Ацуши за плечи. Вес чужой руки был приятным, несмотря на то, что он касался голой кожи. — Сожги его документы, они нам не понадобятся. Если кто-то ещё придёт и спросит про Ацуши-куна, его не существует. Я уверен, что именно это было в ваших самых смелых мечтах.       Дазай осторожно провёл Ацуши к двери, остановившись, когда они оказались на уровне смотрителя. Воздух вокруг Босса Мафии, казалось, похолодел на несколько градусов, когда он пробормотал:       — Надеюсь, мне не придётся возвращаться, чтобы напомнить вам о нашем соглашении.       — Конечно нет.       — Хорошо! — сказал Дазай, широко улыбаясь, как будто это не он только что угрожал мужчине.       Ацуши взглянул на него, не зная, почему он чувствовал себя намного комфортнее с незнакомцем, который легко смог напугать взрослого человека. Он позволил Дазаю утащить его от смотрителей через здание и выйти из приюта.       Снаружи ждал невзрачный черный автомобиль, и Ацуши забрался на заднее сиденье. Дазай и Чуя тихо разговаривали у машины несколько минут, прежде чем сели на передние сидения. Чуя завёл машину, и они отъехали от приюта.       Ацуши наблюдал, как здание уменьшается и исчезает вдали, прежде чем набрался храбрости спросить:       — Дазай, кем вы работаете?       Дазай засмеялся.