Illustrations of Lying/Иллюстрации лжи

      Жизнь с Агентством развивалась с иной скоростью, отличной от той, к которой привык Ацуши. Благодаря… необычной профессии Дазая, Ацуши был предоставлен сам себе. Вместо того чтобы зачислить в школу, ему наняли репетитора, который посещал его во второй половине дня. Один или два раза он пытался сохранить работу, но поскольку ему, на самом деле, не нужны были деньги (и поскольку Дазай имел привычку появляться на рабочем месте без предупреждения и вести себя как идиот), Ацуши просто не привык соблюдать график. Это означало, что он не привык просыпаться рано по какой-либо причине. Это также означало, что он опоздал. Опять.       Ацуши бежал по улицам, выкрикивая извинения прохожим. Он поднялся по ступеням здания и ворвался в парадную дверь Агентства. С покрасневшим от напряжения лицом он открыл рот, чтобы начать извиняться перед своим наставником из Агентства.       Резкий взгляд, брошенный на него поверх очков, немедленно заставил замолчать.       — Пятнадцать минут опоздания, — Куникида посмотрел в свой блокнот. — На пять минут лучше, чем в прошлый раз, но все же достаточно, чтобы разрушить мой идеально спланированный график. — Мужчина снова посмотрел на Ацуши. — Ты делаешь это нарочно?       — Нет! Нет, извините! — Ацуши пробормотал, наклонившись в извиняющемся поклоне. — Я просто снова проспал. Я бы никогда не сделал это специально!       Куникида пристально смотрел на него еще несколько минут, прежде чем он испустил многострадальный вздох.       — Просто сядь и начни с этих отчетов, Ацуши.       Еще одно извинение слетело с губ Ацуши, когда он выпрямился, прежде чем направиться к своему стулу. Как только он устроился на своем месте и отдышался, он приветственно помахал Джуничиро, который послал ему утешительную улыбку в ответ.       — Не волнуйся, Ацуши-кун, ты еще освоишься! — сказала Наоми, бросая очередную стопку бумаг на его стол. — Даже моему брату потребовались недели, чтобы перестать портить расписание Куникиды. Кроме того, твои отчеты всегда получаются такими хорошими. Как будто ты уже делал это раньше!       — Что необычно, учитывая твое происхождение, — комментарий заставил Ацуши слегка вздрогнуть, и он отвел взгляд от остальной части комнаты. Он почти чувствовал тяжесть острых зеленых глаз, с любопытством наблюдающих за ним.       На протяжении многих лет Ацуши был свидетелем междоусобиц в мафии, и Дазай просил его заполнять отчеты о том, что он видел.       Такие случаи были редкими, но происходили достаточно часто, чтобы Ацуши был немного знаком с хорошо составленными отчётами.       Не говоря уже о пяти днях неустанных тренировок, проведенных перед тем, как отправить его на миссию под прикрытием, что включали в себя и подготовку похожих документов для информирования Дазая о его успехах.       Эти пять дней были наполнены советами о том, как сохранить свою историю правдивой, на что он должен и не должен реагировать.       Было много дискуссий о том, как связаться с Портовой Мафией в экстренной ситуации и как он будет держать их в курсе событий, но было одно предупреждение, которое держало Ацуши в напряжении с того момента, как оно было сделано.       — Честно говоря, у большинства членов Агентства нет причин сомневаться в тебе, но я бы был осторожен с ним, — Дазай поднял фотографию молодого человека в очках. — Эдогава Рампо, он скажет тебе, что его способность — ультра дедукция. Я навёл справки, прежде чем отправить тебя, и однажды я встречался с ним; у него нет способности, но он все еще может распознать ложь за считанные секунды. Ты должен быть осторожен с тем, что делаешь и говоришь в его присутствии. Обмануть его можно, но это будет крайне сложно.       — Старших детей иногда просили помочь с документами, потому что в приюте было очень много детей. Это было немного по-другому, но у меня есть подобный опыт, — пожал плечами Ацуши.       Брат и сестра понимающе кивнули и вернулись к своей работе, в то время как Ацуши старался не выглядеть так, словно ожидал услышать, купится ли на его ложь тот, для кого она была предназначена. Ацуши многому научился у Дазая за то время, что они знали друг друга, особенно в том, как лгать правдоподобно, но одно дело сказать человеку одну-единственную ложь, а совсем другое — жить во лжи недели, а то и месяцы.       Когда он осмелился оторвать взгляд от газеты, Рампо уже спал. Ацуши издал тихий вздох облегчения, очевидно, либо Рампо поверил ему, либо не нашел ложь достаточно подозрительной, чтобы кому-нибудь рассказывать. Ацуши полностью сосредоточился на лежащих перед ним отчётах и ​​позволил себе притвориться, что он действительно является одним этих людей, частью этой группы. Без пристального внимания Рампо, он мог позволить себе немного расслабиться и планировал воспользоваться этим.

***

      На первый взгляд для постороннего человека, беспорядок из букв и цифр на двух страницах бумаги был бессмыслицей. По правде говоря, только три человека в мире могли понять, что имел в виду отправитель, когда писал сообщение, и, поскольку Дазай был тем, кто создал шифр, он мог легко его прочитать.       Отчет Ацуши о его первых двух неделях работы в Агентстве был четким и точным. В нем рассказывалось, как прошло его принятие в организацию, и подчеркивались взаимодействия с известными людьми. Неудивительно, что молодой человек также подчеркивал свою обеспокоенность по поводу детектива Эдогавы, но, если прикрытие Ацуши не будет раскрыто, Дазай не планировал забирать его из Агентства, пока ловушка не сработает.       Единственная проблема заключалась в том, что никто не клюнул на приманку. Для организации, которая точно разузнала о существовании Ацуши в приюте, они разочаровывали с точки зрения использования в своих интересах появление мальчика в обществе. Вполне возможно, что смотритель приюта, открывший рот, дал лишь частичную информацию, возможно, сказал только, что тигр-оборотень существует, но не сказал, кто он такой.       Дазай откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В последнее время здесь было тихо. Его положение босса уже давно укрепилось в организации, и Портовую Мафию боялись по всей Йокогаме. Тишина была пыткой. Как будто кто-то полностью притупил его чувства и заставил жить в застое. Скука была хуже смерти, и с каждым днем ​​прекрасная песня смерти взывала к нему все громче и громче. Всего несколько часов назад Дазай поймал себя на мысли, что задался вопросом, сможет ли он заманить Чую в ловушку, чтобы тот выбросил его из окна офиса. Падение насмерть с высоты своего могущества было таким поэтическим чувством.       В ту ночь, когда все это только началось, он знал, что огонь в венах был временным. Когда он навис над трупом Мори, с окровавленным ножом, свисающим с его пальцев, огонь в его теле угас ровно настолько, чтобы Дазай понял, что сам загнал себя в ловушку. С позиции Босса Мафии он был захвачен возможностью того, что в любой момент что-то может произойти; может возникнуть какая-то другая организация, которая попытается выйти из-под контроля Портовой Мафии, или какой-нибудь недовольный член организации может попытаться поднять восстание. Любой день мог стать днем, когда что-то взорвется, что-то, что заставит его тело дрожать от возбуждения и сделает жизнь стоящей того, чтобы жить, хотя бы ненадолго. То желание жить, которое он впервые ощутил, когда убил Мори, было немногим лучше наркотиков, что его люди продовали на улицах города. Это было опьяняюще, и каждая секунда под его воздействием была лучшим моментом его жизни, но промежутки между дозами были сущим адом. Каждое мгновение, когда это пламя не пробегало по его телу, было намного болезненным, чем те, которые он пережил до того, как испытал этот огонь.       Какого черта так долго?       Дазай практически повесил Ацуши перед акулами, и они отказались кусаться. Они не могли знать, что это ловушка, не так быстро. Дазай неустанно работал, чтобы скрыть свою связь с Ацуши от большинства людей внутри мафии и от всех снаружи. Отправить его под прикрытием в Вооруженное детективное агентство было лишь намеком на идею, когда он впервые начал обучать парня, но теперь это потенциально было частью гораздо более масштабной игры, которая начиналась далеко не так быстро, как хотелось Дазаю.       Дверь в его кабинет скользнула в сторону, и твердые шаги пересекли огромное пространство, прежде чем остановились по другую сторону стола Дазая.       — Вы хотели меня видеть? — Хриплый голос был более отчётливым, когда глаз Дазая был закрыт. Он почти мог представить себе голосовые связки, ответственные за этот звук, поцарапанные и сухие от постоянных приступов кашля.       — Ты, наконец, достиг точки, когда можешь сражаться с противником, не убивая его? Если нет, то ты сейчас бесполезен для меня. — Сказал Дазай.       — Я могу себя контролировать, я больше не ребенок. — Акутагава клюнул на приманку намного быстрее, чем загадочный противник Дазая.       — А что насчет твоей подчиненной? Хигучи?       — Она следует приказам.       — Значит, она не похожа на тебя? Какое счастье. — Промурлыкал Дазай.       То, что он сразу не стал протестовать против этого заявления, было свидетельством того, как мало повзрослел Акутагава. Вместо этого, он стоял молча, ожидая, когда Дазай продолжит.       — Я отправил Ацуши-куна под прикрытием в Вооруженное детективное агентство. — Дазай открыл глаз и встретился взглядом с Акутагавой. — Мне нужно, чтобы ты угрожал его безопасности.       — Зачем?       — Потому что я отдаю тебе приказ, — коротко ответил Дазай, прищурившись из-за того, что его перебили, — Выведите его из здания, но не в слишком людное место, и нападите. Мне все равно, как ты это сделаешь. Он попытается сдержаться, потому что не захочет причинить боль, но твоя задача — убедиться, что парень использует свои способности.       — Я могу это сделать. — Кивнул Акутагава.       — Акутагава. Если ты убьешь его, я отплачу тебе тем же. — Дазай снова закрыл глаза, и его голос смягчился, превратившись в напевную песню. — Я убью Хигучи, затем убью Гин, и если после этого я почувствую себя милосердным, даже окажу тебе честь оказаться в сладких объятиях смерти. Это ясно?       Последовала долгая пауза со стороны молодого человека, несомненно, Акутагава пытался сдержать свой гнев.       — Понятно, босс.       — Тогда иди. Я хочу, чтобы вы разобрались с этим быстро.

***

      Ацуши ворвался в штаб-квартиру Агентства и покрутился на ногах, чтобы найти ближайшие часы. — Я вовремя! — Улыбка расплылась на его лице, когда минутная стрелка пробежала мимо.       Что-то ударило его по затылку, и Ацуши вскрикнул, поднеся руку к больному месту и поворачиваясь, чтобы посмотреть на нападавшего. Куникида сухо уставился на него.       — Поздравляю. Теперь веди себя профессионально перед нашим клиентом, у нас есть запрос на расследование.       Куникида указал на зону отдыха для посетителей, и Ацуши обратил на нее свое внимание. Брат и сестра Танидзаки сидели напротив женщины в простом черном костюме с короткими светлыми волосами. Глаза Ацуши сузились, когда он изучал ее, по какой-то причине она показалась ему знакомой.       — Не стой здесь и не пялься, садись, — подсказал Куникида, подтолкнув его локтем к группе. — Это было неожиданно, но если встреча пройдет быстро, то я смогу вернуться к расписанию.       Ацуши подошел к остальным и занял свободное место напротив женщины. Ее глаза на мгновение встретились с его, и Ацуши внезапно представил себе ту же женщину с зачесанными назад волосами, стоящую прямо за спиной Рюноскэ. Его сердце забилось быстрее при осознании того, что кем бы она ни была, она была частью Портовой мафии. Ацуши опустил взгляд. Только вчера он получил зашифрованное сообщение от Дазая с обновленной информацией о продолжительности его пребывания в Агентстве, в нем не было ни слова о визите члена мафии.       Несмотря на то, что он не был лично знаком с этой женщиной, он знал, что каждое ее слово о том, что она беспокоится о контрабандистах за пределами здания своей компании, было ложью. Любой, кто работал под началом Акутагавы, не собирался участвовать в бизнесе мафии, они помогали бы Рюноскэ в более жестокой работе организации. Ацуши взглянул на других сотрудников Агентства, надеясь, что кто-нибудь из них усомнится в рассказе женщины, но все они, казалось, были склонны ей верить, и Ацуши не мог высказать свои сомнения, не раскрыв правды. Возможно, это был один из изощренных трюков Дазая, чтобы проверить, насколько хорошо Ацуши может поддерживать свое прикрытие. Если это было так, то ему лучше было подыграть.              Таким образом, он не протестовал (сильно), когда Куникида поручил ему вести дело с братом и сестрой Танидзаки. Он притворился, что ничего не знает о Портовой мафии, когда Куникида предупредил его о том, что он не должен пересекаться с ними во время выполнения задания. Несмотря на то, что Ацуши работал под прикрытием, он сомневался, что ему угрожала какая-либо реальная опасность со стороны кого-либо из Портовой мафии. Однажды, когда член мафии напал на Ацуши из-за понятного незнания его отношений с Дазаем, этот человек полностью исчез. Упор Куникиды на то, чтобы избегать Рюноскэ, был почти смешон, учитывая, сколько раз Ацуши сражался с ним за последние три года, но он послушно кивнул и последовал за остальными к двери.       Ацуши чувствовал себя комфортно в своей способности справиться со всем, что могло случиться, когда они позволили женщине вести их по улицам, но беспокойство за Джуничиро и Наоми начало просачиваться сквозь его тело, пока он не почувствовал, что его может стошнить. Впервые Ацуши пришло в голову, что, несмотря на заверения Дазая в том, что Ацуши не попросят никого убивать, его действия могут в конечном итоге привести к смерти одного из сотрудников Агентства. Эти люди открыли свои двери для Ацуши и изо всех сил старались, чтобы он чувствовал себя желанным гостем. Ацуши наблюдал, как Наоми поддразнивает своего брата, и на мгновение задумался, смог бы он смириться с этим, если бы кто-то из них умер.       Погруженный в свои мысли, он не заметил, что женщина повела их по переулку с тупиком, пока Джуничиро не начал сомневаться в том, что переулок является подходящим местом для укрытия контрабандистов. Ацуши стряхнул с себя испуг, когда женщина откинула назад волосы и надела очки; теперь было безошибочно ясно, что он видел ее раньше.       Она вытащила свой телефон.       — Акутагава-сэмпай. Они у меня, как и планировалось.       Время, казалось, текло как в замедленной съёмке, пока женщина — Ацуши ломал голову, пытаясь вспомнить ее имя; несомненно, он уже слышал, как Рюноскэ упоминал его однажды раньше, — целилась из двух автоматов прямо в переулок.       — Хигучи, подожди! — Имя эхом отозвалось в его памяти, и он шагнул вперед.       — Идиот! Что делаешь? — Джуничиро дернул Ацуши сзади за рубашку, так что его оттащило назад как раз в тот момент, когда Хигучи начал стрелять.       Ацуши приземлился на спину, когда над ним раздались выстрелы. Он лихорадочно искал остальных и почувствовал, как его сердце остановилось. Наоми широко раскинула руки и слабо улыбнулась брату. Кровь быстро стекала с ее рубашки, образуя лужу у ее ног. Дрожащие колени подогнулись, и она упала в объятия Джуничиро.       Смутно Ацуши осознавал, что Джуничиро пытается найти решение. Он пробормотал что-то насчет остановки кровотечения, прежде чем решил, что им нужно вернуть ее в агентство. Ацуши почувствовал, как язык застрял у него в горле; все его тело затряслось, когда он уставился на месиво пулевых отверстий в Наоми. Она была всего лишь студенткой, она не заслуживала смерти в этом переулке. Ацуши хотел приказать своим конечностям двигаться, поднять его с земли, чтобы он мог помочь. Если он воспользуется своей способностью, то они смогут убраться до прихода Рюноскэ. Но зачем ему вообще приходить? Что нужно было сделать Акутагаве, чтобы его подчиненный заманил их в ловушку?       Красное пятно застлало его глаза, и Ацуши быстро заморгал, пытаясь не дать ему захлестнуть себя, как это было много лет назад. В ту ночь он решил, что продолжит жить под присмотром босса Портовой мафии. Какая-то часть его знала, что он станет свидетелем еще большего насилия, и Ацуши им стал. Он видел, что произошло, когда уличный головорез набрался наглости и попытался убить Дазая, когда они вдвоем возвращались с ужина. Он видел заголовки газет, осуждающие жестокое нанесение увечий сотрудникам конкурирующей организации. Но ни один из тех, кто пострадал, никогда ничего не значили для Ацуши.       Он мог бы остановить это. Все, что ему нужно было сделать, это открыть рот и сказать Куникиде, что он знал, что Хигучи была членом Портовой мафии. Может быть, тогда Куникида немедленно выгнал бы ее, или, может быть, он арестовал бы ее за вопросы, или, может быть… может быть…       Вокруг него падал снег. Он был зеленым и растворился, когда попал на его кожу. Казалось, что кто-то другой наблюдает за тем, как Джуничиро пытается задушить Хигучи, а Ацуши понятия не имеет, кого он должен защищать, кому он должен быть верен.       В сознание Ацуши хлынуло еще больше красного, пока, точно так же, как это было в другом переулке, в другой день, пока оно не сменилось черным.       Расёмон отпрянул от того места, где он пронзил грудь Джуничиро. Мальчик упал на землю, а Ацуши перевел взгляд с одного друга на другого. Ацуши знал, что Рюноскэ сделал для Дазая, он знал, что были десятки смертей, за которые он мог бы взять на себя полную ответственность, он знал, что Расёмон был способностью, которую боялись в бою. Но Ацуши не знал, что значит бояться по всем этим причинам.       Хигучи с трудом поднялась на ноги, и тут же получила удар по лицу, и на мгновение показалось, что вместо него стоял Дазай, и его забинтованная рука поднялась, чтобы ударить мальчика в черном. Два переулка слились воедино, растворяясь в памяти Ацуши, пока он не был уверен, что было реальным, а с чем его разум просто сыграл с ним злую шутку.       Звон пуль уже давно стих в ушах Ацуши, но теперь вместо него в его голове раздался рев. Он затопил его тело, и Ацуши оторвался от земли, замахнувшись одной рукой, чтобы атаковать Акутагаву. Когда он краем глаза увидел свою руку, она была покрыта шерстью, когти чесались от желания ударить и раздробить кого угодно, если это означало, что он сможет вернуть брата и сестеру в Агентство до того, как они умрут. Ацуши не смог бы описать эмоции, пронесшиеся по его телу, когда он прыгал и пригибался, атаковал и уворачивался в самой ожесточенной битве, которую он когда-либо вел против Рюноскэ. Ему было все равно, что это были за эмоции, потому что он не хотел давать название горькому вкусу на языке и пустоте в желудке, он не хотел понимать ощущение красного кровоизлияния в его тело, как будто у него было сознание. Он не хотел подвергать сомнению электрический разряд, который пронзил его насквозь, когда он активировал все свои способности и отдался зверю, который скрывался под его кожей.       Ацуши с рычанием прыгнул на Акутагаву, и перед его глазами вспыхнула синева. На мгновение Ацуши завис в воздухе, прижавшись лбом к пальцу. Неприятный порыв от того, что его способности были выдернуты из-под него, не был для него чем-то новым. Ацуши раздраженно спрыгнул на землю и уставился на Дазая, который хлопнул в ладоши.       ​— Хорошо! На сегодня достаточно!       — Даз-! — начал было Ацуши, но его прервал предупреждающий взгляд. Он судорожно вздохнул и повторил попытку. — Чего вы хотите?       — Кажется, я отдал Акутагаве приказ доставить тебя сюда живым, — ответил Дазай, бросив мрачный взгляд на другого мальчика, — Что, похоже, могло и не произойти такими темпами. Несмотря на это, мы пока уходим. Если бы я позволил этому продолжиться, тут стало бы грязно. — Он взглянул на двух бессознательных брата и сестеру. — Ну, грязнее.       Дазай засунул руки в карманы и наклонился вперед с радостной ухмылкой.       — Я уверен, что наши пути снова пересекутся, Джинко. А пока наслаждайтесь моментами покоя.       С этими словами Дазай развернулся на каблуках и вышел из переулка. Акутагава и Хигучи обменялись острыми взглядами, прежде чем последовать за своим боссом на улицу. В одиночестве, с истекающими кровью друзьями, брошенными по обе стороны от него, Ацуши пытался понять, что только что произошло. Он прокручивал слова Дазая, ища любой намек на объяснение.       Если так будет выглядеть остальная часть его работы под прикрытием, Ацуши не уверен, что готов к этому.